Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений в десяти томах. Том десятый. «Адам - первый человек» (кавказская повесть). Первая книга рассказов. Рассказы. Статьи
.pdf
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
Валерик обернулся, бросив через плечо на-
стороженный взгляд, и узнал в пришедшем Кольку
из четвертого «А».
Колька добродушно улыбнулся. Молча вынул
из кармана свою закидушку, размотал, присел на
корточки, насадил червей, намотал конец лески
на кисть, раскрутил и бросил. Тяжелая гайка
шлепнулась далеко в море, гораздо дальше поплавка соседа.
Кольке везло — он вытаскивал бычков одного
за другим, а Валерик за это время не поймал ни
единого. Только сопел от волнения, кусал губу да
косил глаз в сторону счастливца.
А Колька едва сдерживал улыбку превосход-
ства. Он был так взбудоражен удачей, что движения его стали нетерпеливыми, самоуверенными.
Вот он, подсекая, лихо дернул... Леска пошла
совсем легко...
«Сорвался бычок», — подумал Колька. А вы-
брал леску и увидел, что лишился всех четырех
крючков. Краем глаза он заметил, как Валерик,
будто дразня его, вытащил из кармана новенькие,
блестящие лаком крючки.
— Дай пару крючков, а? — попросил Колька.
Валерик недовольно повернулся и буркнул,
ликуя в душе:
— У самого мало.
Уходить не хотелось, уж очень хороший был
клев.
Колька повторил настойчивей:
— Ну, дай! Я отдам тебе, а хочешь — куплю,
— и он вытянул гривенник. — За десять копеек —
четыре штуки.
Не продаю, самому мало, вдруг что... Всякое
—
бывает, — оправдывался Валерик.
251
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Колька разозлился и стал сматывать свою
закидушку.
Большая волна накатила на камень, обдала
рыболовов с головы до ног и слизнула у Валерика
банку с червями.
Черные глаза соперника радостно блеснули.
Его банка стояла на выступе.
Колька взял ее в руки и, не отрывая злорадного взгляда от рыжего Валерика, с наслаждением
широко размахнулся.
Валерик тревожным взглядом впился в банку,
толстые губы его задергались.
Колька поставил банку на место и выразительно плюнул на бурый камень: «На, бери!» — спрыгнул со скалы и зашагал берегом, по щиколотку
проваливаясь в замусоренный песок.
МЕЧЕНОСЕЦ
—
Я живу в трехлитровой банке. Мне скучно и го-
лодно. Банка стоит под столом, и я даже солнышка
не вижу. А было нас четверо. И мы жили в светлом
стеклянном доме. Я — меченосец и семья гамбузий:
отец, мать и их маленькая дочка Мунечка.
Эх, как мы жили в первое время! У нас был
прекрасный сад и пещера с просторным каменным
гротом. Когда мы поселились в этом доме, наш
хозяин, десятилетний курносый человек, был так
добр, что по десять раз в день бросал нам корма и
без конца менял воду, чтобы нам было побольше
воздуха.
Каждый день он приводил смотреть на нас
десятки своих друзей. Они смеялись, и нам тоже
было весело.
Вдоволь было и воды, и солнца, и воздуха, и
корма! Мне казалось, что наконец-то я попал в надежные руки. Мы боготворили своего повелителя
и думали, что счастью нашему не будет конца. Но
вот мы стали замечать, что наш хозяин все реже
кормит нас и забывает вовремя сменить воду.
253
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
И за нами все чаще ухаживает его мать, большая,
добрая женщина.
Может быть, все было бы благополучно,
если бы она не уехала на несколько дней в
командировку.
К тому времени мы окончательно надоели
своему хозяину. Он уже не разводил рыб, а готовился в великие футболисты и целыми днями
гонял по улице мяч, совсем забыв о том, что мы
живем на свете.
Первым стал задыхаться отец гамбузий.
Жабры его раздулись, и глаза стали как две капли
крови. Потом он перевернулся на спину и умер.
Через час умерла его жена. Милая желтенькая
Мунечка умерла вечером. Три трупа плавали над
моей головой. Мне стало страшновато, но умирать
не хотелось. Я, меченосец, и я терпел, задыхался,
но терпел.
Я должен заставить этого жестокого человека вспомнить о нас. Я останусь жить, чтобы ему
было стыдно.
***
Как он ни жилил, а я все же выиграл у Шуркитюфяка 17 марок. Мы сидели в подъезде на деревянной лестнице и играли в «чет-нечет». Вдруг я
услышал во дворе голос мамы и понял, что она
уже вернулась из командировки. Я побежал ее
встречать.
Мама привезла с собой много яблок. Я сидел
на кухне и ел яблоко, когда мама закричала из
большой комнаты:
— А ну, иди сюда! Посмотри, что с твоими
рыбками!
Я подошел к аквариуму и увидел, что три рыбки плавают кверху брюхом. Я задумался и сказал:
254
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
— Интересно знать, отчего они дохнут?
— Не кормил ты их, воду не менял все эти дни,
совершенно забыл о рыбках, вот они и подохли, —
сказала мама.
— Нет, мамочка, ошибаешься, дело серьезное.
Думаю, что личинки или рачок заразный. Ты не
расстраивайся, сейчас все узнаем, — ответил я.
Мама тяжело вздохнула, сказала:
— Господи! Ну что ты с ним будешь делать,
десять лет уже лоботрясу, а такой бестолковый, —
и, расстроенная, ушла в баню.
Я вынул всех троих мертвецов и положил
их на чистый листок из тетради для третьего
класса. Потом достал из-под кровати свою лабораторию — тогда я уже занимался медицинской
наукой и мечтал быть врачом. Поэтому я был даже
рад, что есть над кем сделать операцию. Старым
лезвием я распорол всем троим животы и осмотрел ихние кишки, как надо. Ленка с первого этажа
говорила, что микробы разлаживают организм
и должно вонять. Я хорошенько понюхал всех
троих — они воняли, как нужно, и я понял, что
прав. Рыбы померли от микробов, а не с голоду.
А этого меченосца надо посадить в изолятор, как
меня посадили в лагере, когда я болел свинкой, подумал я. Пошел в кладовку, нашел большую чистую
банку и стал ловить меченосца. В это время мама
вернулась из бани. Меченосец долго не ловился,
наконец, я его схватил, вытащил и положил на
стол, а сам пошел наливать в банку воды. Когда
я налил воду и вернулся, меченосец лежал и не
трепыхался. Я подумал немножко и спросил маму:
— Мам, а меченосец, кажется, тоже сдохнул,
может, его не класть?
Мама вбежала в комнату, стукнула меня по шее
и бросила меченосца в банку. Сначала он лежал,
255
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
как дурак, потом зашевелился, а еще через немножко совсем ожил.
Я вспомнил, что мама меня ударила, и стал
плакать и нарочно плакал до тех пор, пока она
меня не пожалела. И только тогда, когда мама сказала: — Ну, что ты плачешь, не плачь, Володечка,
сам ведь виноват, — и погладила меня по голове, я
вытер нос и стал думать, что делать дальше.
Сначала я попробовал думать на диване, но
ничего не думалось, и я залез думать на шкаф — и
там ничего не получилось. Тогда я слез со шкафа
и стал дочитывать «Остров сокровищ».
Вечером я все дочитал и понял, что завтра же
надо послать «черную метку» Толяму из третьего
подъезда. Я вспомнил, что забыл ему отомстить
за то, что он в прошлом году, когда я был в пионерском лагере, привязал нашему коту Федору
на хвост чайник и тот умер от разрыва сознания.
Когда я ложился спать, то подумал о том, что
надо сочинить маме к дню рождения стих и вообще лучше всего, наверное, не быть врачом, а
сделаться поэтом...
***
Он спал. А я всю ночь метался по банке. Я оставался голодным, но дышать стало легче в свежей
воде. Из памяти у меня не выходило страшное
лицо нашего повелителя в тот момент, когда он
посмел надругаться над трупами. Конопатый нос
его покрылся каплями пота, и черные глаза сверкали алчным огнем познания, а поцарапанные и
немытые руки делали свое жестокое дело.
Неужели такая же участь ждет и меня?! Нет,
я меченосец, я вынесу все, но я заставлю, чтобы
он кормил меня и больше не бросал на произвол
256
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
судьбы. Своим упорством я перевоспитаю этого
непостоянного мальчишку.
***
Я проснулся и вспомнил, что сегодня воскре-
сенье. Надо попросить у мамы деньги на кино и
еще надо... что же еще надо? — задумался я.
А, вспомнил, надо посмотреть, живой мече-
носец или мертвый.
Я вытащил банку из-под стола и поставил ее
на окно. Меченосец был живой, и я насыпал ему
в банку корма.
— Он у меня герой, он сильный, сколько дней
с микробами боролся, надо его кормить, — подумал я.
А может быть, микробов никаких и не было,
может быть, права мама? Может быть, и правда
нельзя увлекаться каждый день чем-нибудь новым,
а надо не бросать одного начатого дела. Наверное, мама права, она же уже взрослая. Теперь я
стану другим, не буду бросать начатого дела на
полдороге.
Генке-Бычку отец купил конструктор.
Все ясно. Я не буду ни футболистом, ни вра-
чом, ни поэтом.
С сегодняшнего дня и навсегда я стану
инженером!
Пойду попрошу маму, пусть и мне купит
конструктор.
КОНЬКИ
У
тро. Трусит влажный снежок. Витька потянулся,
приоткрыл глаза, вспомнил: каникулы, в школу
идти не надо.
— Пойду к Сашке, вчера и позавчера он не
дал покататься, а сегодня уж должен, — решил он.
Оделся, умылся, съел приготовленный матерью
завтрак и отправился к другу.
Учатся они вместе с Сашкой, сидят за одной
партой. Сашка — мальчишка озорной, крепкий,
драчун. Витька — худенький, уступчивый, драться
не любит. Учится он хорошо, и Сашка любит прокатиться за его, Витькин, счет: то задачку у него
спишет, то упражнение. Витька ему не отказывает.
Хоть Сашка и много раз обижал его.
Вон в последний день перед каникулами вызвали Витьку к доске, а Сашка в это время взял
и нарисовал в его тетрадке человечка с носом в
пол-листа. Кончил Витька отвечать, учитель попросил у него тетрадь с домашним заданием, и тот,
ничего не подозревая, протянул ее. Разозлился
учитель и показал картинку всему классу. Все так
и прыснули, а Сашка хохотал громче всех. Витька
258
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
растерялся, голову опустил, стоит мел крошит.
Отдал ему учитель тетрадь и двойку поставил.
Сел Витька на место, отвернулся к окну, да так и
просидел весь остаток урока.
Рассердился Витька на друга. Все, думает, —
конец. Но когда прозвенел звонок, Сашка, как ни
в чем не бывало, сказал:
Ну, пошли, чего возишься. — Витька покор-
—
но взял портфель и поплелся за Сашкой. Привык
он все прощать своему другу.
Сегодня они целый день прокатались по
укатанным машинами улицам. Сашка на коньках,
Витька следом на ботинках. Ездили на площадь
смотреть елку, потом отправились кататься на
озеро.
Сашка носится по льду на коньках, Витька со
льда ботинками снег соскребает. Разгреб дорожку
и стал по ней за Сашкой на подошвах ездить и
время от времени клянчить:
— Саш, ну дай хоть разочек прокатнуться,
вечер ведь скоро.
Третий день у Сашки коньки, и третий день
просит Витька: «Хоть разочек прокатнуться». На
что Сашка раздраженно отвечает: «Обожди, сам
еще не накатался». А накатается, опять причину
выставляет: «Поздно уже, мать ругать будет, завтра дам».
И живет Витька в надежде на завтра.
Вот и сегодня, вечер уже, а Сашка все ездит
и ездит сам. Колючие иглы впились в Витькины
пальцы, чтобы согреться, он запрыгал на одной
ножке.
Подъехал Сашка, запыхался. Нагнулся к конь-
кам, стал веревку на одном развязывать. Заколотилась в груди у Витьки радость: сейчас отдаст
259
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
ему Сашка коньки. А он затянул веревку потуже,
выпрямился, глянул на Сашку:
— Что, замерз?
И, не дожидаясь ответа, бросил:
— Сейчас я последний круг — и домой, а то
мамка заругает.
Оттолкнулся носком конька и покатил, набирая скорость.
Витька, глотая слезы, смотрел ему вслед и
шептал:
— Хватит, довольно, и без коньков проживу.
Повернулся и побрел к берегу. А Сашки уже и
след простыл. Оглянулся Витька, всматриваться
стал, ничего не видно.
Заволновался, и зло на Сашку поубавилось:
«Еще в полынью попал, бежать надо искать его».
Не успел Витька пробежать и двадцати метров, как от мутной сини горизонта оторвалось
темное пятно. Оно росло, чернело, приближалось. Витька сообразил: «Сашка». Повернулся
и, успокоенный, со вновь вернувшейся злобой,
быстрым мелким шагом направился домой. Он
не хотел видеть Сашку. А тот догонял, вот уже
слышно, как стучат коньки о лед. И вдруг всплеск
и захлебывающийся голос:
— А-а-а! Ма-а-а-ма!
Витька мгновенно повернулся. Сашка тяжело
барахтался в черной дыре полыньи, обламывая
пальцами кромку льда. Витька подбежал почти к
самой полынье, лед под ним прогнулся и ушел под
воду. Он отпрянул назад. Упал на твердый лед и
оцепенел на мгновение. Но тут же непослушными
пальцами стал расстегивать ремень. Зажав его в
вытянутой до отказа руке, пополз...
Сашка греб по-собачьи, силы его кончались...
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]