Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантические процессы в языке и речи. Сборник научных трудов аспирантов
.pdf
à. ë. ㇯ÍÓ‚‡
ся предпосылки, выступающие в виде условий, которые имеют двоякий характер: с одной стороны, они могут быть внешними, не зависящими от субъекта, находящимися вне сферы
его «влияния», а с другой стороны, напротив, внутренними,
непосредственно связанными с определенными качествами
самого субъекта. Исходя из этого принято разграничивать две
разновидности возможности: объективную и
субъективную
[2—4]. Применительно к объективной возможности в качестве
основных выделяются два частных значения: 1) «(не) иметь
возможность выполнить действие (в связи с наличием (или отсутствием) каких-либо внешних по отношению к субъекту обстоятельств); 2) «(не) иметь право (основание) для выполнения действия» (в связи с наличием (или отсутствием) соответствующих законов
юридического или морально-нравственного
характера). Субъективная возможность реализуется в следующих частных значениях: 1) «(не) быть в состоянии выполнить действие» в силу физического или психического состояния субъекта; 2) «(не) иметь способность выполнить действие» в силу наличия (или отсутствия) у субъекта соответствующих навыков, умений, знаний и т.
п. [2, с. 18—19].
В данной статье на материале газет, выходящих на литовском и русском языках, выявляются центральные лексические
средства плана выражения модального микрополя возможности. Наш выбор объекта исследования обусловлен тем, что тематическая неограниченность и стилистический динамизм газетно-публицистического стиля определяют необычайное разнообразие его лексики, в том числе
и модальной. Обращение
же к сравнительному анализу на материале двух языков дает
возможность выявить лексические эквиваленты модального
микрополя возможности и установить степень их адекватности.
Как известно, план выражения микрополя возможности в
русском языке представлен широким набором конституентов,
ведущее место среди которых занимают лексические модальные модификаторы: глагол мочь, предикативы можно,
нельзя,
невозможно и глагольно-именные сочетания типа иметь возможность [5]. В литовском языке в качестве их эквивалентов
81
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
используются глагол galėti (LRŽ: «мочь, быть в состоянии,
иметь возможность» [6]), предикативы galima («можно, возможно, допустимо» [6]), valia («можно, позволяется» [6]),
leidžiama («допустимо, позволительно» [6]), negalima («нельзя,
невозможно» [6]), nevalia («нельзя, не позволяется» [6]),
draudžiama («нельзя, запрещается» [6]), neįmanoma («невозможно, немыслимо» [6]) и глагольно-именные сочетания turėti
progą / galimybę.
Доминантное положение среди центральных конституентов микрополя возможности в силу широкого объема и устойчивости модальной семантики занимает собственно модальный глагол мочь [5], эквивалентом которого в литовском языке выступает модальный глагол galėti. Наиболее частотными в
рассматриваемом текстовом материале являются примеры эквивалентного функционирования указанных глаголов при выражении частных значений субъективной возможности.
Проиллюстрируем
сказанное некоторыми примерами.
1. Значение «(не) быть в состоянии выполнить действие».
Ср.: «Легендарный, в последнее время скандально прославившийся баскетболист Гинтарас Эйникис вновь сможет (= в состоянии) купаться в лучах славы» (Клайпеда. 2007. №
222) —
«Legendinis, pastaruoju metu labiau skandalais garsus krepšininkas Gintaras Einikis vėl galės maudytis šlovės spinduliuose»
(Klaipėda. 2007. №
222); «По случаю юбилея издан буклет об
ассоциации, которая не могла бы (= не в состоянии) существовать без своих спонсоров и партнеров» (Янтарь Балтики.
2005. №
5 (22)) — «Jubiliejaus proga išleistas bukletas apie Aso-
ciaciją, kuri negalėtų egzistuotį be jos rėmėjų ir partnerių» (Gintaras. 2005. №
5 (27)).
2. Значение «(не) иметь способность выполнить действие».
Ср.: «По словам источника газеты “Комсомольская правда”,
Ш. Калмановича могла (= способна была) погубить его жадность» (Республика. 2009. №
213) — «Pasak dienraščio “Kom-
somolskaja pravda” informatorių, Š. Kalmanovičių galėjo
pražudyti jo gobšumas» (Respublika. 2009. №
255); «Инвесторы
могли бы (= способны были) доброжелательно прислушаться
к замечаниям общественников и реализовать их», — сказал
82
à. ë. ㇯ÍÓ‚‡
мэр» (Клайпеда. 2007. № 200) — “Investuotojai galėtų gera-
noriškai išklausyti visuomeninkų pastabas ir jas realizuoti”, — sakė
meras» (Klaipėda. 2007. №
200).
Глаголы мочь и galėti эксплицируют также частные значения объективной возможности, которые реализуются преимущественно в контекстах, содержащих указания на объективные причины возможности (или невозможности) осуществления того или иного действия.
1. Значение «(не) иметь возможность выполнить действие». Ср.: «Арунас после уроков литовского языка спешит отвести учеников
в костел, чтобы они смогли (= имели возможность) участвовать в мессе, и сам читает литургию» (Янтарь
Балтики. 2005. №
6 (23)) — «Arūnas po lietuvių kalbos pamokų
skuba nuvežti mokinius į bažnyčią, kad jie galėtų dalyvauti šv.
Mišiose, o pats skaito liturgijos žodį» (Gintaras. 2005. №
6 (28));
«Литовцы, собирающиеся за 260 млн литов построить Музей
Гуггенхейма, могли бы (= имели возможность) проконсульти-
роваться у испанцев…» (Республика. 2009. №
214) — «Lietu-
viai, besiruošiantys už 260 mln. litų pasistatyti Gugenheimo
muziejų, galėtų pasikonsultuoti su ispanais…» (Respublika. 2009.
256).
№
2. Значение «(не) иметь право (основание) для выполнения
действия». Ср.: «Строгое положение Конституции о том, что
землю могут (= вправе) покупать только граждане Литвы было принято в 1992 году…» (Республика. 2009. №
213) —
«Griežta Konstitucijos nuostata, sakanti, kad žemę gali pirkti tik
Lietuvos piliečiai, buvo priimta 1992-aisiais…» (Respublika. 2009.
255); «Мы теряем доверие, не можем (= не вправе) сами хо-
№
зяйничать на своей земле» (Республика. 2009. №
214) —
«Netenkame pasitikėjimo, negalime patys tvarkytis savoje žemėje»
(Respublika. 2009. №
256).
Весьма последовательно частные значения объективной
возможности реализуются в безличных предложениях, своеобразие семантики которых «заключается в отвлечении действия от деятеля, признака от его носителя и связано с затушевыванием деятеля и неясностью, неопределенностью его» [1,
с. 74]. В качестве экспликаторов соответствующих значений
83
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
выступают модальные предикативы в сочетании с зависимым
инфинитивом. Особенно отчетливо подобная «объективация»
отношений субъекта и действия проявляется в особенностях
функционирования центральных конституентов рассматриваемого микрополя — модальных предикативов можно, нель-
зя и их литовских эквивалентов — предикативов galima, ne-
galima. Ср.: «Насколько можно было судить по ответам
И. Чичинскаса журналистам, других заслуживающих внимания ценных предложений И. Дягутене ученый не представил»
(Республика. 2009. №
214) — «Kitų didesnio dėmesio vertų
pasiūlymų, bent jau kiek buvo galima spręsti iš J. Čičinsko atsakymų žurnalistams, mokslininkas I. Degutienei nepateikė» (Respublika. 2009. №
как по скоростной — т.
199) — «Paprastai tokiu keliu galima važiuoti kaip greitkeliu —
№
256); «Обычно по такой дороге можно ехать
е. 110 км в час» (Клайпеда. 2007.
tai yra 110 kilometrų per valandą greičiu» (Klaipėda. 2007.
199); «…Никогда не очищавшиеся доковые ямы настолько
№
загрязнены, что уже нельзя полностью опустить доки» (Клайпеда. 2007. №
222) — «…Niekada nevalytos dokų duobės yra taip
užtertos, kad iki galo nebegalima visiškai nuleisti dokus»
(Klaipėda. 2007. №
222).
Что касается глагольно-именных словосочетаний иметь
(дать, получить…) возможность + инфинитив, выступаю-
щих в функции экспликаторов рассматриваемого модального
значения, то в литовском языке в качестве их эквивалентов
употребляются специализированные в модальной функции
словосочетания turėti progą / turėti (suteikti, gauti…) galimybę.
Такое же структурно-функциональное положение данные конструкции сохраняют и в исследуемом нами
текстовом материале. Ср.: «Участникам слета представилась возможность
обрести умиротворение, остаться в единстве, поддержать друг
друга в постоянной, не только виртуальной связи общения»
(Янтарь Балтики. 2005. №
5 (22)) — «Sąskrydžio dalyviai turėjo
progą nusiraminti, likti vieningi, palaikyti vienas kitą, bendrau-
dami kasdien ne vien tik virtualiu ryšiu (Gintaras. 2005. №
5 (27));
«По его [В. Мазурониса] словам, нужно высвободить инициа-
тиву, дать людям возможность начать свое дело» (Респуб-
84
à. ë. ㇯ÍÓ‚‡
5
лика. 2009. № 214) — «Pasak jo [V. Mazuronio] reikia išlaisvinti
iniciatyvą, suteikti žmonėms galimybę pradėti veiklą» (Respublika.
2009. №
256).
Важно отметить, что в процессе анализа нами были выявлены случаи совмещения отдельных значений возможности и
необходимости, что объясняется проницаемостью микрополей
ситуативной модальности и незамкнутостью их границ [3,
с. 8—9]. Ср.: «Просвещение, культура и спорт… это три основы, на которых может (= в состоянии / должна) держаться
литовская нация» (Янтарь Балтики. 2005. №
5 (22)) — «Švieti-
mas, kultūra ir sportas… trys pagrindo dalys, kuriomis gali remti
lietuvių tauta» (Gintaras. 2005. №
5 (27)); «С СДПЛ мы догово-
рились, что дефицит не может (= не вправе / не должен) пре-
вышать 10 проц. бюджета…» (Республика. 2009. №
213) —
«Su LSDP sutarėme, kad deficitas neturi (turėti (LRŽ: «быть
должным (обязанным); долженствовать» [6]) būti didesnis negu
10 proc. biudžeto…» (Respublika. 2009. №
255).
Таким образом, проведенный анализ показал, что центр
плана выражения микрополя возможности и в русских, и в литовских текстах газет образуют собственно модальные модификаторы, характеризующиеся емкостью модальной семантики и высокой частотностью. В русских текстах это глагол
мочь, предикативы можно, нельзя, глагольно-именные словосочетания иметь (дать, получить…) возможность,
в литовских — глагол galėti, предикативы galima, negalima, глагольноименные словосочетания turėti progą / turėti (suteikti, gauti…)
galimybę. С учетом генетического родства рассматриваемых
языков и специфики исторического развития центра указанного микрополя очевидным представляется сходство в модальных экспликаторах.
Список литературы
1. Бабайцева В. В. Односоставные предложения в современном
русском языке. М., 1968.
2. Ваулина С.
русском языке (XI — XVII вв.): автореф. дис. … д-ра филол. наук,
Л., 1991.
С. Эволюция средств выражения модальности в
8
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
6
3. Володина Г. И. Функционирование конструкций со значением
возможности и долженствования действия. М., 1975.
4. Колесник С.
В. Выражение модального значения объективной
возможности/невозможности действия зависимым инфинитивом в
публицистическом тексте (на материале публицистики М.
Е. Салты-
кова-Щедрина) // Функционирование языковых единиц в разных речевых сферах: факторы, тенденции, модели. Волгоград, 1995.
5. Федорова И.
Р. Модальность возможности в современном рус-
ском языке (на материале газет). Калининград, 2000.
6. Lietuvių-rusų kalbų žodynas (LRŽ) = Литовско-русский словарь.
Vilnius, 2005.
Ц. з. 凄‰‡ОЛМТН‡fl
ьСЦкзхЦ щдлигадДнйкх ейСДгъзйЙй бзДуЦзаь
ЗйбейЬзйлна З кмллдйе
а ийгълдйе зДмузйе нЦдлнЦ
На материале научных текстов на русском и польском
языках выявляются ядерные экспликаторы модального микрополя возможности, устанавливаются общие и внутриязыковые особенности средств выражения указанного модального значения.
Модальность как ключевая семантическая категория, «определяющая смысловую структуру предложения и обеспечивающая его живой контакт с внеязыковой действительностью»
[4, с. 353], на протяжении нескольких десятилетий является
объектом активного изучения. Особый тип модальных отношений — отношения между субъектом и его предикативным
признаком, которые могут квалифицироваться как реальные и
потенциальные. В свою очередь,
стью потенциальности, «определенными предпосылками события» [3, с. 17] выступают модальные значения возможности, необходимости и желательности. В данной статье предметом соответствующего анализа является значение возможности.
семантической разновидно-
8
Ц. з. 凄‰‡ОЛМТН‡fl
7
И. Р. Федорова называет ситуацию возможности ирреальной
«в настоящий момент, но имеющую предпосылки и условия
для того, чтобы стать фактической» [8, с. 6]. Однако следует
добавить, что это утверждение правомерно при наличии определенных условий, в остальных же случаях возможность осуществить действие представляет собой «факт реальной действительности» [6, с. 151].
Рассмотрение категории модальности
в сопоставительном
аспекте является актуальным и перспективным ввиду значительной интенсификации межкультурных взаимодействий в
современном мире и расширения коммуникативных связей.
На материале двух родственных языков, русского и польского,
мы исследуем фрагмент универсальной понятийной категории
модальности с целью выявления особенностей лексической
номинации значения возможности.
Материалом для исследования послужили оригинальные
русские и польские
научные тексты, которые были опубликованы в журналах «Acta Polono-Ruthenica», «Acta Neophilologica». Научный стиль как наименее изученный в модальном аспекте представляет для нас особый интерес. Стоит также заметить, что модальность научного текста основана «не на
эмоциональном отношении к предмету сообщения, а на чисто
логической оценке» [5, с. 67]. Научный стиль, как замечают
исследователи, реализует
«особую форму общественного сознания, особый тип мышления — объективный, научный, опирающийся на систему конкретных знаний» [7, с. 5] и характеризуется такими признаками, как точность, абстрактность, логичность.
Ядерными экспликаторами модального значения возможности в русском языке являются личный глагол мочь, предикативы можно, нельзя, в польском — личный глагол móc, предикативы można, wolno и их отрицательные формы. Интересно
заметить, что глаголы мочь и móc восходят к единому праславянскому *moktъ, который, развиваясь, получил распространение во всех славянских языках (Сл. Фасмера).
8
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
Наиболее частотным средством выражения модального
значения возможности в его частных реализациях в научных
текстах выступает личный глагол мочь в русском языке и его
эквивалент móc (SJP: 1) иметь достаточно сил, средств, способностей для выполнения чего-либо; быть способным; 2) иметь
право или обязанность, быть уполномоченным) в польском.
Данные экспликаторы, представленные в различных контек
-
стах, способны передавать весь спектр модальной семантики
ситуации возможности. Однако в научном тексте наиболее регулярно реализуются частные значения «быть в состоянии, в
силах что-либо сделать» и «иметь возможность выполнить
действие».
Ср.: «Однако в определенных контекстах лексема piękny
может стать (= в состоянии) репрезентантом значения,
свойственного русской лексеме прекрасный» (Acta 11, с
. 259);
«В качестве близких синонимов лексемы алый, красный могут
реализовываться (= в состоянии) и в соответствии с красками
вечерней зари (Acta 12, с. 179); «Производная по происхождению может получить (= в состоянии) статус самостоятельной, имеющей свое специфическое значение, отличное от значения составляющих ее частей» (Actaneoph 10, с. 27); «Перевод — необычайно сложное искусство, но именно в
этом случае носитель иного языка и иной культуры может (= имеет
возможность) в идеальной форме получить то, что переводимый поэт хотел выразить в произведении (Acta 12, с. 178).
«Do takich właśnie kategorii wyrazów, o których dziś możemy
powiedzieć (= в состоянии), że nie zostały zbadane w sposób
zadowalający, należy bez wątpienia przyimek» (Acta 11, s. 279);
«Techniki przekładu mogą (= в состоянии) bowiem prowadzić do
zastosowania innych leksemów, stworzenia neologizmów, do
zapożyczenia, translacji dosł
ownej» (Acta 12, s. 158); «Propo-
nowany artykuł ma na celu przybliżenie założeń projektu oraz
zasygnalizowanie pewnych trudności, z którymi możemy (= имеем
возможность) zetknąc się przy opisie przyimków słowiańskich»
(Acta 11, s. 280).
88
Ц. з. 凄‰‡ОЛМТН‡fl
Особо следует упомянуть о страдательных конструкциях,
которые представляют действие как пассивно направленное от
объекта к субъекту. Как известно, данные конструкции широко распространены в научном тексте, что представляется оправданным, поскольку содержание научной литературы должно отражать объективные результаты познания действительности. Объективность суждений достигается благодаря тому,
что в предложениях страдательного
залога субъект неизвестен
или мыслится неопределенно: «Нас интересует функциональное и семантическое разнообразие наиболее употребительных
языковых средств, а не раритетные специфические единицы,
которые могут быть описаны в отдельном исследовании»
(Acta 12, с. 225); «Интертекстуальность осложняет процесс
общения автора и читателя, ибо эти многомерные интертекстуальные связи могут быть восприняты только очень подготовленным
читателем» (Acta 11, с. 255); «Прикрепленные по
тексту поэмы к гротескным образам Кифы Мокиевича и Мокий Кифовича, они указывают на двойничество, свойственное
гоголевской поэтике, могут быть прочитаны как карикатура
на тот идеал писателя и философа, который нес в себе каждый
из них» (Actaneoph 9, с. 115). «Dotyczy to w pierwszej kolejności
takich elementów obcych, które w języku-biorcy i w kulturze jego
użytkowników mogą być włączane w procesy konceptualizacyjne»
(Acta 11, s. 297); «W perspektywie odbiorcy jego
rola i funkcje w
tekście aktualnym mogą być traktowane zupełnie inaczej, gdyż
odbiorca zawsze dysponuje mnogością odczytań i interpretacji
konglomeratu „wyraz obcy w tekście aktualnym”» (Acta 11,
s. 298); «Inną domeną mentalną, gdzie może być zastosowana
matrioszka jest identyfikacja i konstatacja tożsamości i podo-
bieństw oraz różnić i kontrastów w odniesieniu do tych samych
przedmiiotów» (Acta 11, s. 301).
Русский предикатив можно и польский można (SJP: 1) является возможным, нет препятствий; 2) разрешено что-то кому-либо) выступают в безличных предложениях и характе
-
ризуются емкой семантикой и высокой частотностью употребления. Как известно, в безличных предложениях «действие
89
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
изображено как независимое от деятеля» [1, с. 125], вследствие чего в научных текстах достигается объективность высказывания. Ослабление связи между субъектом и действием
приводит к частотной реализации предикативами можно и
można значений внешней возможности, при которой деятель
отстранен: «Можно выделить важнейшие признаки, формирующие аспекты современной поэтики, которые можно разде-
на две группы» (Acta 11, с. 255); «Можно говорить о
лить
том, что апелляция к социальной стороне человеческой жизнедеятельности является приоритетной в рекламной коммуникации» (Acta 12, с. 235); «Можно ощутить разницу в способах защиты себя — мечтающего — от чужого взгляда» (Acta-
neoph 9, с. 99). «W tekstach najnowszych jednak jego użycie
uległo znacznemu rozszerzeniu i dotyczy znaczenia, które można
sprowadzić do formuły ‘nie-z’» (Acta 11, s. 283); «Można pokusić
się o stwierdzenie, iż tł
s. 147); «Należy zauważyć, że V.
umacz jest odbiorcą zastępczym» (Acta 12,
G. Admoni rozróżniał kilka
typów tekstów, które można też potraktować jako style językowe»
(Actaneoph 9, s. 21).
Интересно отметить, что некоторые исследователи считают предикатив можно в научном тексте своеобразным
штампом-клише, который «во многом утрачивает свое значение, формализуется» [7, с. 60]. Однако мы придерживаемся той точки зрения, что указанный предикатив сохраняет свое значение потенциальности, возможности осуществления
действия, несмотря на частотное употребление в
научных текстах и сопряженную с этим вероятность формализации.
Добавим, что в качестве синонима предикатива można в
польских научных текстах выступает предикатив wolno
(НПРС: можно), который встречается в контекстах с модальным значением возможности реже, чем można, и реализует
значение «разрешается, дозволено»: «On zawsze musi pamię
tać,
żeby świecić przykładem, wobec tego nie wszystko mu wolno, nie
wszystko mu wypada» (Actaneoph 9, s. 138).
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]