Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантические процессы в языке и речи. Сборник научных трудов аспирантов
.pdf
ç. Ç. èËÒ‡ð¸
7. Рассел Д.
Б. Князь тьмы. Добро и зло в истории человечества.
СПб., 2002.
8. Соловьев В.
С. Чтения о Богочеловечестве. Статьи. Стихотво-
рения и поэма. Из «Трех разговоров»: Краткая повесть об Антихристе. СПб., 1994.
9. Трубецкой Е.
Н. Смысл жизни. М., 1994.
í. Ç. èÓÎflÍ
йЕ йлйЕЦззйлньп кЦДгабДсаа ейСДгъзхп
бзДуЦзав ЗйбейЬзйлна а зЦйЕпйСаейлна
З ыкаСауЦлдап СйдмеЦзнДп СкЦЗзЦв кмла
(М‡ П‡ЪВрЛ‡ОВ «кЫТТНУИ ир‡‚‰˚»)
На материале юридического документа Древней Руси
«Русская Правда» рассматриваются средства выражения
модальных значений возможности и необходимости; выявляются регулярные экспликаторы указанных значений.
Проблема диахронического изучения модальности в русском языке остается актуальной, поскольку «большинство исследований выполнено на языковом материале современного
синхронного среза» [3, c. 64]. В настоящее время категория
модальности активно изучается в различных жанрах языка:
художественном тексте, публицистике и т.
С. Ваулина, «несмотря на появившиеся в последнее время
С.
диссертации, посвященные диахроническому исследованию
модальности на основе функционального подхода, остается
еще много аспектов, нуждающихся в соответствующем анализе» [3, с. 65]. Одним из таких аспектов является язык юриспруденции.
В данной статье рассматриваются средства выражения модальных значений возможности и необходимости в юридическом документе
Древней Руси «Русской Правде».
д. Как отмечает
111
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
Модальное значение возможности, находясь «в семантической оппозиции к другим субкатегориям онтологического модального уровня» [8, с. 61], занимает приоритетное положение
относительно остальных типов ситуативной модальности и
выступает «семантической разновидностью потенциальности»
[10, с. 6]. Семантика возможности указывает на ирреальность
предметной ситуации в настоящий момент, имеющей предпосылки и условия для того, чтобы стать фактической.
Модальность возможности фиксирует «созревание» перехода от одного положения дел к другому» [5, с. 30], обнаруживая «центробежный характер по отношению к сфере ирреальности» [10, с. 19], но в то же время направлена на изменение «маркированности» ситуации от потенциальной (ирреальной) к реальной.
Модальное значение возможности представлено в «Русской Правде» грамматическими экспликаторами
, в числе которых конструкции с независимым инфинитивом. Нами зафиксирован лишь один контекст, в котором употребляется модальный лексический модификатор может — форма 3 л., ед.
ч., настоящего времени глагола мочь. Как отмечает С.
С. Вау-
лина, «указания на определенное состояние субъекта, служащее предпосылкой возникновения соответствующей связи его
с действительностью, содержатся в контексте. При этом функцию последнего часто выполняет субъектный инфинитив, называющий действие, возможность осуществления которого
связана с внутренними возможностями самого субъекта» [5,
с. 50]. Сам модальный глагол употребляется в значении «иметь
право для
выполнения действия» в связи с наличием соответствующих законов юридического характера. Ср.: «А матери,
которыи сын добр, перваго ли другаго ли, тому же дасть свое;
аче и вси сынове еи будут лиси, а дчери может дати, кто ю
кормить» (с. 23)
1
Здесь и далее цитаты приводим по изданию: Титов Ю. П. Русская
Правда. Пространная редакция. Текст по Троицкому списку // Хрестоматия по истории государства и права России. М.: Проспект,
1997. С. 10—27. Курсив в цитатах наш.
1
.
112
í. Ç. èÓÎflÍ
Таким образом, в ситуации слабой представленности лексических средств выражения модальных значений повышается
роль грамматических средств выражения, в числе которых
инфинитивные предложения как носители модального значении возможности. С.
C. Ваулина пишет, что «в связи с расши-
рением функций делового языка, вызванным потребностями
развивающегося Московского государства, инфинитивные предложения с их яркой дебитивной семантикой прочно закрепляются за деловыми памятниками письменности, становясь
наиболее адекватной формой выражения сложных и разнообразных отношений субъекта и действия, обусловленных общепринятыми нормами социально-бытового
Как отмечает В.
И. Борковский, «широко распространены в
характера» [4, с. 65].
древнерусских памятниках безличные предложения с инфинитивом в роли сказуемого, причем с инфинитивом связывается значение действия, которое должно быть осуществлено. Особенно
большое место занимают безличные инфинитивные предложения в юридическом памятнике Русская Правда» [1, с. 392].
Инфинитивные предложения — носители специфической
модальности, маркирующей отношение говорящего к внеязы-
действительности [2, с. 221]. Семантической специфи-
ковой
кой инфинитивных предложений является обозначение ими
потенциального действия, т.
е. действия, которому суждено
осуществиться, которое желательно или нежелательно, возможно или невозможно, необходимо, целесообразно или нецелесообразно, оно не выражено как процесс, а лишь названо
[7, с. 332]. В инфинитивных предложениях перспектива действия характеризуется выявлением активного волевого или эмоционального отношения говорящего. Ср.: «А челядин скрыеться, а закличють и
на торгу, а за 3 дни не выведуть его, а
опознаеть и на трети день, то свои челядин понятии» (с. 12)
= может забрать холопа; «Кто своего холопа сам досочиться в
чьем любо городе, а будеть посадник не ведал его, то, поведавшее ему, пояти же ему отрок от него, и шедшее увязати
и,
113
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
и дати ему вязебную 10 кун, а переима нетуть» (с. 24) = может забрать отрока / дать 10 кун.
Наряду с модальным значением возможности в рассматриваемом нами документе реализуется модальное значение необходимости. Основное различие между возможностью и необходимостью заложено в показателе степени детерминированности ситуации. Необходимость передает значение безальтернативного и непременного
превращения потенциального в
актуальное. Представляя собой определенную ситуацию, детерминированную возможностью, превращающейся в действительность, необходимость является также ситуацией, требующей для своей реализации неких волевых предпосылок,
направленных на обеспечение реализации действия [9, с. 92].
В «Русской Правде» модальное значение необходимости
выражено грамматическими средствами, среди которых приоритетное положение занимают условные сложноподчиненные предложения. «Синтаксические конструкции “Русской
Правды” очень однообразны. В соответствии со спецификой
содержания этого памятника в нем господствуют условные
предложения» [6, с. 89]. Условная конструкция, по мнению
И. Борковского, особенно широко представлена в сводах за-
В.
конов [1, с. 484]. Л.
П. Якубинский отметил, что условная кон-
струкция отнюдь не является второстепенным или случайным
элементом изложения законов и договоров, а наоборот, важнейшим, основным [12, с. 295].
Условные сложноподчиненные предложения характеризуются наибольшей сложностью модальной семантики. Данный факт представляется вполне закономерным, если иметь в
виду, что условность всегда предполагает гипотетичность ситуации, которая
, в свою очередь, может быть реальной или нереальной. А поскольку в рассматриваемых предложениях указание на условие, содержание которого создает реальные или
нереальные предпосылки для реализации конкретного действия, заключено в придаточной части, то «модальная квалифи-
114
í. Ç. èÓÎflÍ
кация главной части поставлена в зависимость от модальной
квалификации придаточной части» [11, с. 563].
В «Русской Правде» господствующее место занимают придаточные условия с союзами аже и оже. Придаточное предложение условия, как правило, стоит в препозиции к главному
предложению. Во второй части сложного предложения может
не быть соединительного или соотносительного союза.
Из соединительных и соотносительных союзов в «Русской Правде»
господствует местоимение то в роли соотносительного союза.
В придаточной части, отмечает В. И. Борковский, сказуемое
обычно выражено глаголом в будущем времени, в главном —
инфинитивом [1, с. 485]. Ср. «Аже холоп крадеть кого любо,
то господину выкупати и любо выдати и» (с. 25) = необходимо
выкупить или выдать его; «Но оже будеть убилъ или въ
сваде или в пиру явлено, то тако ему платити по верви ныне,
иже ся прикладывають вирою» (с. 9) = так ему следует платить
по верви.
Особый интерес в тексте «Русской Правды» представляет
модальный глагол с диффузной семантикой иметь (имамь),
сочетающий в себе
как модальное значение возможности, так
и необходимости. Нами зафиксировано 15 контекстов употребления данного глагола.
Широко функционируя в древнерусском языке как лексически полнозначный глагол со значением «иметь», он мог
также употребляться в качестве вспомогательного глагола в
одной из аналитических форм будущего времени, при этом,
как полагают исследователи, значение будущего времени весь
-
ма часто сопровождалось модальными значениями возможности или необходимости [5, с. 50].
Модальная многозначность глагола имети, проявляющаяся в его способности участвовать в реализации не только значения возможности, но также необходимости, создает трудности различения этих значений в тексте, часто невозможного без
привлечения контекста [5, с. 51]. Ср.: «Яже от челяди плод
скота, то то все поимати лицемь» (с. 22) = то все следует
или
отдать детям (модальное значение необходимости); «Аже кто
115
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
даеть куны в рез, или настав в мед, или жито во просоп,то послухи ему ставити, како ся будеть рядил, тако же ему имати»
(с. 15) = необходимо / следует брать.
Следует отметить, что при выражении модального значения возможности глагол имети наиболее часто встречается с
отрицанием [5, с. 51]. Ср.: «Аже будуть робьи
дети у мужа, то
задници им не имати» (с. 22) = то не могут иметь наследства;
«Аже будеть сестра в дому, то тои задниця не не имати»
(с. 22) = не может иметь наследство.
Таким образом, анализ показал, что в юридическом документе Древней Руси — «Русской Правде» — ярко представлены модальные значения
возможности и необходимости. Наиболее частотны грамматические средства выражения модальных значений, среди которых употребляются синтаксические
конструкции с независимым инфинитивом и условные сложноподчиненные предложения, состоящие из союзов аже, оже
+ местоимение то + инфинитив. Лексико-грамматические
средства выражения встречаются в документе значительно
реже. Нами зафиксированы единичные случаи употребления
модального глагола мочь
и несобственно-модального глагола
иметь, модальное значение которого необходимо устанавливать в соответствии с контекстом.
Список литературы
1. Борковский В. И., Кузнецов П. С. Историческая грамматика
русского языка. М., 2006.
2. Валгина Н.
временного русского языка. М., 1991. С. 169—171.
3. Ваулина С.
модальности // Модальность как семантическая универсалия: сб. ст.
Калининград, 2010. С. 61—69.
4. Ваулина С.
жений как экспликатора модального значения возможности в старорусском языке // Семантика русского языка в диахронии: сб. ст. Калининград, 1994. С. 34—39.
С. Инфинитивные предложения // Синтаксис со-
С. Диахронические аспекты изучения категории
С. Особенности эволюции инфинитивных предло-
116
í. Ç. èÓÎflÍ
5. Ваулина С.
С. Языковая модальность как функционально-се-
мантическая категория (диахронический аспект). Калининград, 1993.
6. Горшков А.
И. История русского литературного языка. М.,
1969.
7. Казарина В. И. Современный русский синтаксис. Елец, 2007.
8. Кочеткова О.
Л. Средства выражения модальных значений
возможности и необходимости в русском языке второй половины
ХVII — начала ХVIII вв.: автореф. … дис. канд. филол. наук.
Тверь,1998.
9. Старовойтова Н.
В. Модальность сложноподчиненных пред-
ложений со значением обусловленности в русском языке XVII —
первой четверти XVIII века: дис. … канд. филол. наук. Калининград,
2006.
10. Федорова И.
Р. Модальность возможности в современном
русском языке (на материале газет). Калининград, 2000.
11. Шведова Н.
12. Якубинский Л.
Ю. Русская грамматика: в 2 т. М., 1980.
П. История древнерусского языка. М., 1953.
й. Д. лЪ‡рЫМТН‡fl
ейСДгъзхЦ щдлигадДнйкх
З нЦдлнДп илапйнЦкДиЦЗнауЦлдйв икДднада
(М‡ П‡ЪВрЛ‡ОВ ‰ВЪТНЛı ÔÒËıÓÎӄ˘ÂÒÍËı ЪрВМЛМ„У‚)
На основе, комплексной интерпретации категории модальности рассматривается специфика функционирования
модальных экспликаторов в текстах инструкций для проведения психологических тренингов; устанавливается характер обусловленности типа текста и его модальной организации.
В рамках данной статьи обратимся к анализу специфики
функционирования средств выражения модальности в текстах
психотерапевтической практики.
Модальность уже долгое время является объектом пристального внимания исследователей, однако в приложении к
данному языковому материалу изучается впервые. За последние годы сфера рассмотрения средств экспликации модально-
117
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
сти значительно расширилась за счет привлечения разнообразных прагматических дискурсов, к которым, в частности,
относится язык практической психологии. Психотерапия, как
особый вид дискурса, довольно мало исследована с точки зрения реализации модальных значений и средств их экспликации, в то же время изучение модальной организации указанных текстов предоставляется весьма востребованным
в силу
той смыслообразующей функции, которую играют модально
отмеченные лексемы и граммемы в построении тренингов
психологических программ.
Итак, обратимся к специфике функционирования модальных экспликаторов в психотерапевтических текстах. Но прежде остановимся на тех базовых категориях модальности, которые являются основополагающими для нашего анализа.
Модальность (от лат. modalis — модальный, modus — ме-
способ) — одна из самых сложных, многомерных катего-
ра,
рий языка, что выражается как в ее семантической вариативности, так и в системе средств выражения [10, с. 86]. В отечественном языкознании концепция модальности как важной
семантической категории, раскрывающей отношение содержания предложения (высказывания) к действительности, была
впервые сформулирована и изложена академиком В.
В. Вино-
градовым [3, с. 38]. Им же были суммарно очерчены основные
языковые средства выражения модальности, намечена их
функциональная иерархия.
Бесспорная значимость роли категории модальности в
формировании высказывания послужила толчком для ее активного изучения в последующие годы как в отечественной,
так и в зарубежной лингвистике [1, 5—7]. Вместе с тем сложность и многоаспектность
содержательной природы модальности породила множество самых различных ее квалификаций, в том числе и противоречащих друг другу. Видимо, нет
другой категории, о природе и составе частных значений которой «высказывалось бы столько противоречивых мнений,
как о категории модальности» [6, с. 22].
Среди существующих классификаций модальных значений
особого внимания, на наш взгляд,
заслуживает классификация
118
й. Д. лЪ‡рЫМТН‡fl
Г. А. Золотовой, которая, опираясь на концепцию модальности, предложенную В.
В. Виноградовым, выделяет три аспекта
модальных отношений: 1) отношение содержания высказывания к действительности в плане его реальности / ирреальности
с точки зрения говорящего — объективная модальность; 2) отношение говорящего к содержанию высказывания в плане его
достоверности / недостоверности — субъективная модальность; 3) отношение между субъектом действия (носителем
признака) и действием (предикативным признаком) — по терминологии
автора, внутрисинтаксическая модальность [5,
с. 368]. Данная классификация, отличаясь достаточной логической прозрачностью, получила широкое распространение в
научной литературе, хотя и неоднозначно оценивается исследователями. В частности, при всей своей привлекательности
она «страдает несколько излишней привязанностью к форме»
[2, с. 5].
С точки зрения функционально-семантического подхода
среди значений внутрисинтаксической (а в нашей терминоло
гии, принятой вслед за С.
С. Ваулиной [1, с. 10], И. Р. Федоро-
вой [8, с. 84] и другими исследователями, — ситуативной мо-
дальности) выделяются модальные значения возможности,
необходимости и желательности. Обзор этих значений и
средств их выражения в психотерапевтических текстах и будет представлен нами в рамках данной статьи. Кроме того,
считаем необходимым привести данные по прагматической
модальности, связанные прежде всего с модальностью побу
дительности.
Итак, обратимся к анализу психотерапевтических текстов,
выбрав в качестве источника серию книг К. Фопеля «Как научить детей сотрудничать». Данное пособие адресовано практикующим психологам, ведущим тренинговые группы с детьми и использующим инструкции в своей психотерапевтической практике, и содержит описание конкретных интерактивных игр и психологических программ.
Среди набора экспликаторов, извлеченных методом
сплошной выборки из указанных текстов, 37
% от общего чис-
-
-
119
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
ла реализаций приходится на модальность возможности, 12 % —
на модальность необходимости; модальность желания представлена низкими показателями — 8
ческие позиции занимает модальность побуждения — 42
%, а ведущие статисти-
%.
Соответственно, было проанализировано 50 тренингов третьей
книги К. Фопеля и выявлено 690 модально маркированных
языковых единиц, что мы и принимали за 100
%.
Сначала рассмотрим подробнее модальное значение возможности, наиболее частотным в выражении которой является
глагол мочь (чаще — в форме 2-го лица ед. и мн. числа настоящего времени, чем подчеркивается характер прямой адресованности высказываний): Ты тоже можешь (= способен)
своими ушами очень хорошо слышать все, что вокруг тебя
происходит. А
иногда ты можешь уши и «закрывать», на-
пример, когда слишком громкий шум тебе мешает [9, с. 25].
Теперь ты можешь (= разрешено) снова открыть глаза и рассказать мне о том, как ты представлял себе разные вещи и
звуки. Сейчас вы можете (= имеете возможность, вправе)
взять листы бумаги и карандаши и
нарисовать несколько ти-
хих вещей [9, с. 22]. Последние из приведенных модальных
конструкций можно рассматривать как совет ведущего, к которому, как правило, прислушивается и который выполняет
при успешном коммуникативном акте адресат психосеанса.
По сути, здесь мы имеем дело с имплицитным побуждением,
представленным не в форме прямой императивности, а в русле
иллюзорной» ситуации выбора, т. е. возможности.
«
Чаще всего глагол мочь сочетается с инфинитивами открыть, взять, положить — физическое перемещение в про-
странстве, а также представить, вообразить, расслабиться,
перенестись — ментальное состояние, например релаксация,
погружение в особую атмосферу. Также преобладающе реализуется значение способности быть в состоянии сделать что-
то, иметь право на исполнение действия, быть способным
совершить действие: Если водящий подошел к какому-то из
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]