Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантические процессы в языке и речи. Сборник научных трудов аспирантов
.pdf
Ц. з. 凄‰‡ОЛМТН‡fl
В безличных предложениях характер невозможности передается с помощью предикатива нельзя в русском языке и
отрицательных форм предикативов można — nie można
(НПРС: нельзя), wolno — nie wolno (НПРС: нельзя) в польском: «Нельзя не видеть, что сегодня большинство фольклорных жанров, которые, в силу традиции, только и есть для
нас “настоящее” народное творчество, постепенно
утрачивают свою роль и для горожанина, и для сельского жителя»
(Acta 11, с. 267); «Приведенный перечень значений слова
жизнь нельзя считать исчерпывающим, в схеме отражены
факты, доступные нам на данной стадии исследования» (Acta
12, с. 227). «Nie można jednak nie zwrócić uwagi na to, że
niektóre odmiany socjalne języka w tym układzie powtarzają
style funkcjonalne» (Actaneoph 9, s. 22); «Ale kontakt komunikatów nie jest ściśle określony: z jednej strony, nie można
twierdzić, że mamy tu do czynienia z komunikacją ustną
czy
pisemną, ale z drugiej, nie budzi wątpliwości, że ten kontakt ma
charakter oficjalny» (Actaneoph 9, s. 25); «Postmodernista Mogutin zadeklarował niezależność od mrocznej strony człowiec-
zeństwa i tego wezwania na pewno nie wolno zignorować» (Actaneoph 9, s. 130).
Таким образом, проведенный анализ показал, что ядро
микрополя возможности эксплицируется в научных текстах на
русском языке личным глаголом мочь, предикативами можно,
нельзя, на польском — личным глаголом móc, предикативами
można, wolno, которые характеризируются емкой семантикой,
немаркированностью
и высокой частотой употребления. В то
же время следует отметить, что внутриязыковая специфика
плана выражения микрополя возможности заключается в том,
что в польском языке существуют отрицательные формы предикативов można, wolno, а именно nie można, nie wolno, употребляются в безличных предложениях и имеют объективированный характер невозможности, тогда как в русском языке
отрицательной формы предикатива можно нет и значение невозможности выполнения чего-либо реализуется только посредством предикатива нельзя. Однако интересно заметить,
91
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
что в русском языке функционировал предикат льзя (вплоть до
XVII в.), выражающий утвердительную разновидность значе-
ния возможности, а также древнерусский модификатор немочно со значением невозможности [2, с. 27].
Список источников
Acta 11 — Acta Polono-Ruthenica XI. Olsztyn, 2006.
Acta 12 — Acta Polono-Ruthenica XII. Olsztyn, 2007.
Actaneoph 9 — Acta Neophilologica IX. Olsztyn, 2007.
Actaneoph 10 — Acta Neophilologica X. Olsztyn, 2008.
Список сокращений
НПРС — Новый польско-русский словарь / Р. Стыпула [и др.].
М., 2004.
Сл. Фасмера — Фасмер М. Этимологический словарь русского
языка: в 4 т. / под ред. Б.
А. Ларина. М., 1986.
SJP — Słownik języka polskiego (словарь польского языка).
Warszawa, 2005.
Список литературы
1. Бабайцева В.
1979.
2. Ваулина С.
русском языке (XI — XVII вв.): автореф. дис. … д-ра филол. наук.
Л., 1991.
3. Ваулина С.
мантическая категория (диахронический аспект). Калининград, 1993.
4. Ваулина С.
лексики (на материале прозаических произведений Чехова // Acta
Polono-Ruthenica XI. Olsztyn, 2006.
5. Виноградов В.
ве. М., 1972.
6. Золотова Г.
языка. М., 1973.
7. Основы научной речи / Н.
8. Федорова И.
ском языке (на материале газет). Калининград, 2000.
В. Русский язык: Синтаксис и пунктуация. М.,
С. Эволюция средств выражения модальности в
С. Языковая модальность как функционально-се-
С., Трофимова И. А. Текстовая функция модальной
В. Русский язык. Грамматическое учение о сло-
А. Очерк функционального синтаксиса русского
А. Буре [и др.]. СПб., 2003.
Р. Модальность возможности в современном рус-
92
í. Ä. 臂ÎÓ‚‡
í. Ä. 臂ÎÓ‚‡
кЦикЦбЦзнДсаь дйзсЦинД Ñéå
З ДзЙгавлдйв дйзсЦинйлоЦкЦ
зД икаеЦкЦ лнапйЗ Сгь СЦнЦв
Рассматриваются языковые единицы, объективирующие
концепт «дом» в английском языке на материале стихов для
детей, а также выявляется национально-культурный компонент концепта.
Современная лингвистика активно разрабатывает направление, в котором язык рассматривается как культурный код
нации. Национальная культура складывается из социальных
идеалов и моральных принципов определенного народа, которые формируются на протяжении длительного времени и репрезентируются в стереотипизации этих идеалов и ценностей.
Язык, будучи лингвокультурологическим явлением, «впитывает все богатство культуры, вплоть
особенностей, тончайших нюансов» [1, с. 50]. В этой связи
изучение концепта представляется необходимым для выявления своеобразия народа и его ментальности, поскольку, будучи феноменом и продуктом культуры, он становится ключевым при анализе проблем межкультурной коммуникации.
Под концептом мы понимаем «семантическое образование,
отмеченное лингвокультурной спецификой», которое характеризует
представителей определенной этнокультуры. Отражая
мировидение этноса, концепт маркирует этническую языковую картину мира и является составным элементом «дома бытия» (по М. Хайдеггеру) [5, с. 47]. Совокупность концептов
образует концептосферу, представляющую собой систему понятий и знаний человека о мире, которая репрезентирует его
познавательный опыт на доязыковом и языковом уровнях.
Анализ репрезентации одного
и того же концепта в нескольких языках позволяет раскрыть национальную специфику
языковых систем, которые проявляются в количестве и наборе
до ее трудноуловимых
93
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
лексем, фразеосочетаний, объективирующих этот концепт [8,
с. 26].
Рассмотрим реализацию концепта дом в английском языковом сознании на примере детской поэзии. Материалом для
исследования послужили стихи для детей, поскольку они, будучи неотъемлемой частью процесса социализации ребенка,
представляют собой уникальное явление, которое репрезентирует и закрепляет национально-культурную картину мира.
Кроме того, стихотворная
форма произведения, его фоностилистическая окраска и эмоциональная насыщенность оказывают особое воздействие на ребенка. Поэзия не только знакомит ее с окружающим миром, но и развлекает. Стихотворные произведения для детей также способствуют развитию у
ребенка чувства ритма, рифмы, поэтического слуха, музыкальности. Поскольку поэзия является особой средой, которая
влияет на развитие смысловых приращений в семантике слов,
немаловажно помимо семантико-когнитивного анализа [8]
проанализировать также текстовое содержание концепта дом в
поэтических произведениях.
Дом — это центральный культурный концепт человеческого сознания, представляющий собой сегмент национальной концептосферы русской и английской лингвокультурных
сообщностей. Это сложный многоуровневый конструкт, на
семантическое поле которого оказывают влияние
социальные, исторические, духовные аспекты жизни, а также философские и мифологические представления об объектах действительности.
Дом представляет собой целый мир, уменьшенный до размера четырех стен. Это важнейший архетип культуры, отражающий представления человека о пространстве. В.
С. Непом-
нящий пишет, что дом — «это жилище, убежище, область покоя и воли, независимость, неприкосновенность. Дом — очаг,
семья… постоянство и ритм упорядоченной жизни. <…> Дом,
“родное пепелище”, — основа “самостоянья”, человечности
человека…» [7, с. 26].
94
í. Ä. 臂ÎÓ‚‡
5
В английском языке сема дом представлена двумя разными
лексемами — home и house, которые образуют два комплекса
значений.
Лексема house обозначает «здание, строение, жилище», в
то время как home соотносится с домашним очагом, кровом,
местом жительства. В «Новом англо-русском словаре» В.
К. Мюл-
лера лексема home обозначает: 1) дом, жилище; 2) родной дом,
родина; 3) семья, домашняя жизнь, домашний очаг, уют;
4) приют; общежитие.
Лексема house определятся как: 1) дом; 2) палата (парламента); 3) торговая фирма; 4) (разг.) (Лондонская) биржа;
5) работный дом; 6) театр; 7) колледж университета; 8) фамилия, династия; 9) гостиница, постоялый двор [6, с. 361—365].
Лексема house в английском языке чаще
всего репрезентирует помещение или здание вообще, а лексема home обозначает дом как семью. Это позволяет предположить, что семантическая сфера лексемы house включает в себя семантическое
пространство лексемы home.
Являясь лингвокультурным феноменом, концепт дом обладает аксиологической составляющей, которая соотносится с
его лексическим фоном. С древнейших времен дом мыслится
как центр мира, космоса. Это внутреннее, обжитое человеком
пространство, окруженное хаосом, эта как бы двойник человека: кухня — это чрево, окна — глаза, лестница или крыльцо —
ноги и т.
д. [5, с. 262—263].
Рассмотрим репрезентацию концепта дом в английской
языковой картине мира. Для жителя туманного Альбиона дом
— это его крепость, воплощение принципов неприкосновенной частной жизни, но маленькому ребенку, живущему в мире
фантазий, в следующем стихотворении даруются ключи от целого королевства, где есть город, улица, двор и высокий дом:
Flowers in a basket;
Basket on the bed;
Bed in the room;
Room in the house…
9
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
6
Внимание в стихотворении привлекает кумулятивная форма повествования, которая является ведущим художественным
приемом детской поэзии. Прием основан на принципе цепи,
нанизывания одних и тех же элементов. Каждый новый предмет нужен не для действия, а для создания нового игрового
звена, он мотивирует продолжение, развитие словесной темы,
лежащей в основе игры. В
стихотворении представлен один из
типов повтора — палилогия, заключающийся в том, что предыдущая строка заканчивается словом, которым начинается
последующая: flowers — basket, basket — bed, bed — room и
д. Использование в произведении для детей анадиплосиса
т.
(подхватных структур), выделяющего важнейшие элементы
высказывания, облегчает понимание связи между отдельными
частями предложения, упорядочивает содержание стихотворения и способствует его запоминанию.
Для англичанина дом — это нечто большее, чем крепость,
это его индивидуальность, показатель статуса, главное дело
его жизни. Наличие хорошего дома с наделом
земли — основной критерий, согласно которому героиня следующего
стихотворения считает Джека Дандерспрата своим лучшим
ухажером:
Little Jack Dandersprat
Is my best suitor,
He has got house and land
And a little pewter…
Каков дом, таков и его владелец. Дом отражает внутренний
мир его обитателей, умственное и психическое здоровье человека и даже внешний вид, как в этом стихотворении:
There was a crooked man and he walked a crooked mile,
He found a crooked sixpence upon a crooked stile.
He bought a crooked cat, which caught a crooked mouse.
And they all lived together in a little crooked house.
Это стихотворение повествует о скрюченном человеке, который купил скрюченного кота и скрюченную мышь, и они
9
í. Ä. 臂ÎÓ‚‡
7
все жили в скрюченном доме. Лексический повтор лексемы
crooked выполняет структурирующую и экспрессивно-эмоциональную функцию, акцентирует внимание слушателя на образе «скрюченного» мира, в котором все необычно. Присутствие нонсенсного элемента (crooked man) отвечает мировиде-
нию и миропониманию ребенка, вносит элемент игры в поэтическое произведение, что препятствует буквальной интерпретации
текстовой информации и способствует развитию интел-
лекта и аналитических способностей.
Элементы нонсенса и небылицы широко представлены в
текстах английской поэзии для детей, связанных с понятием
дом: герои стихов живут в домиках из коржей, в башмаке, на
луне, под холмом, в корзине, под лестницей.
Понятие семьи у англичан неразрывно связано с понятием
дома. Англичане редко употребляют слово «родина» (mother-
land). Они, скорее, говорят home, это понятие важнее для них,
чем какое бы то ни было другое. Так, стихотворение «This old
man» повествует о старике, который десять раз играет с ребенком и каждый раз непременно возвращается домой.
This old man, he played one,
He played knick knack with his thumb,
With a knick, knack, paddy whack…
Большой интерес представляет использование в стихотворении приема аллитерации, основанного на повторении согласных звуков в начале слов или ударных слогов: knick, knack,
paddy whack. Аллитерирующие звуки [n] и [k] являются изобразительными, их многократное повторение создает ощущение
клацанья, бренчания безделушек в руке играющего старика.
Дом неразрывно связан с бытом, ведением домашнего хо-
зяйства
, что репрезентируется в следующем стихотворении:
I had a little hen,
The prettiest ever seen.
She washed me the dishes,
And kept the house clean.
9
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
В стихотворении наглядно реализуется оппозиция «мужское — женское», первый компонент которой представляет
собой хозяина дома, а второй, соответственно, хозяйку. В нем
говорится о курочке, занимающейся обустройством домашнего очага. Трудолюбивая курочка моет посуду, убирается в доме, печет хлеб. Использование прилагательного pretty в превосходной степени вместе с обстоятельством времени,
выраженным наречием ever, подчеркивает восхищение владельца
дома хозяйственностью, домовитостью курочки.
Еще одно коннотативное значение лексемы слова дом,
коррелирующее с оппозицией «безопасность — небезопасность», находит свое отражение в стихах для детей. В колыбельной с говорящим названием «Good night» («Спокойной
ночи») мама обращается к малышу и призывает его ко сну.
На улице гуляет
злой ветер, дождь и снег бьются о подоконник, но стихии не проникнуть в уютный дом, потому что окно
будет крепко закрыто, пока злая ночь не уйдет.
Сопоставительный анализ рассмотренных выше коннотативных значений (сем) лексем позволяет выделить некоторые
особенности национально-культурной специфики концепта
дом. Очевидно, что в то время
как в русской поэзии для детей
слово дом расширяется до понятия родины, в английской
языковой культуре, репрезентируемой в английских стихах,
символика home сужается вокруг внутреннего мира человека.
Коннотативными значениями лексем home/house можно считать следующие: «внутренний мир», «крепость», «безопасное
место». В английской концептосфере в лексеме home/house можно наблюдать реализацию
оппозиции «своего», защищенного
пространства по отношению к «чужому», враждебному.
1. Антонов В. И. Язык и культура: особенности этносемантической интерпретации // Вестник Московского ун-та. Серия 7. Философия. 2001. №
2. Виноградова Л.
сти: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под ред. Н.
М., 1997. Т. 2.
2. С. 50—59.
Список литературы
Н., Толстая С. М. Дверь // Славянские древно-
И. Толстого.
98
í. Ä. 臂ÎÓ‚‡
3. Жан Бодрийяр. Система вещей = Le systeme des objets. Рудо-
мино, 2001.
4. Максимов А.
В. Мифологический мир в малых формах фольк-
лора восточных славян: автореф. дис. … канд. филол. наук. Смоленск, 2003.
5. Маслова В.
6. Мюллер В.
А. Введение в когнитивную лингвистику. М., 2007.
К. Новый англо-русский словарь / под ред. М. М. Ма-
ковского. М., 2004.
7. Непомнящий В.
С. Да ведают потомки православных. Пушкин.
Россия. Мы. М., 2001.
8. Попова З.
Д., Стернин И. А. Очерки по когнитивной лингвис-
тике. Воронеж, 2001
9. Садохин А.
10. Стихи Матушки Гусыни: сборник / сост. К.
П. Этнология. М., 2001.
Н. Атарова; на
англ. и рус. яз. М., 2003.
д. к. иВЪНВОЛЪВ
дйзсЦинмДгъзДь азнЦЙкДсаь
дДд лийлйЕ ойкеакйЗДзаь бзДуЦзаь млнйвуаЗйЙй
лйуЦнДзаь л дйеийзЦзнйе-сЗЦнййЕйбзДуЦзаЦе
Рассматривается процесс формирования значения устойчивого сочетания с компонентом-цветообозначением
green/зеленый в рамках теорий концептуальной метафоры и
концептуальной интеграции. Предпринимается попытка выявить когнитивные связи, устанавливаемые в ходе перекрестного картирования.
В основе теории концептуальной метафоры (КМ) лежит
представление о метафоре как о языковом явлении, отражающем процесс познания мира. Метафорические модели заложены в понятийной системе человека, это своего рода схемы, по
которым он мыслит и действует. Одним из актуальных направлений в исследовании метафоры в последнее время является когнитивный
подход на базе синтеза теории ментальных
99
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
пространств Ж. Фоконье и М. Тернера [4]. Согласно этой теории взаимодействующими сущностями в КМ выступают не
столько отдельные понятия, или концепты, сколько концептуальные домены (conceptual domain) [8, p. 1], под которыми понимаются связные области концептуализации, на чьем фоне
определяется значение языкового выражения [10, p. 547]. Их
взаимодействие предполагает частичное понимание одного
концепта или концептуального домена в терминах
другого [8,
p. 1]. Сущность, идентифицируемая с помощью метафоры, оп-
ределяется как концептуальный референт, или целевой концепт/домен (the target concept domain). Сущность, привлекаемая для сравнения, — концептуальный коррелят, или исходный концепт/домен (the source concept/domain). Общие признаки, выявляемые при сравнении референта и коррелята, образуют зону перекрестного картирования (cross-mapping zone)
[9, p. 203, 245]. Под картированием понимается проекция определенных составляющих
ментального паттерна (модели) на
определенные участки референтной сцены [5, p. 1]. Механизм,
обеспечивающий перекрестное картирование, наиболее подробно можно рассмотреть, опираясь на теорию концептуальной интеграции, или блендинга (conceptual integration/blending
theory) [6]. Эта теория оперирует понятиями вводных ментальных пространств, а также порождающего и интегративного пространства. Согласно данной теории в метафоре существуют два вводных пространства (input spaces),
которые соответствуют исходному (коррелятивному) и целевому (референтному) доменам. Порождающее пространство (generic space), содержащее общую для обоих вводных пространств концептуальную структуру, соотносится с зоной перекрестного
картирования, а в интегративном пространстве, или бленде
(blended space), информация, частично заимствованная из
вводных пространств, комбинируется и аранжируется с учетом концептуальной структуры порождающего пространства.
Интегрированное пространство
соответствует значению мета-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]