Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Семантические процессы в языке и речи. Сборник научных трудов аспирантов
.pdf
Ä. Ç. ɇԇÌӂ˘
скоязычных эмигрантов. В силу своего переезда в чужую
страну они находятся в иноязычной культурной среде, но вместе с тем сохраняют свои культурные корни. Таким образом,
при выявлении специфики таких СМИ возникает необходимость анализа ПФ с целью определения роли и значения прецедентых феноменов в контексте формирования языковой
личности.
рамках данной статьи обратимся к функционированию
В
ПФ в русскоязычной прессе Германии. Выбор материала исследования обусловлен тем, что ФРГ — крупнейшее в Европе
государство по количеству проживающего в нем русскоязычного населения. По данным Федерального статистического ведомства Германии, к 2006 году в стране проживало более 3,5 млн
человек, считающих русский язык своим
родным — это вторая по количеству этноязыковая группа в стране после турок.
Об одном из аспектов изучения прецедентных феноменов в
русскоязычной прессе Германии — способах включения ПФ в
журналистские материалы — пойдет речь в данной статье.
Понятие прецедентности появилось в современной лингвистике относительно недавно. Термин прецедентный текст
(ПТ) был введен
Ю. Н. Карауловым и охватывает «тексты,
значимые для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях, имеющие сверхличностный характер, т.
е. хорошо известные окружению данной личности,
включая и предшественников и современников, и, наконец, такие, обращение к которым возобновляется неоднократно в
дискурсе данной языковой личности» [3, c. 215—216].
Приемы включения прецедентных текстов в тексты СМИ
столь разнообразны, что не существует единого терминологического аппарата для описания этих явлений. У разных исследователей они получили
наименование текстовых реминис-
ценций [10], квазицитат [2], квазифразеологизмов [5], парафраз(ы/а) [7], прецедентных феноменов [9] и др.
По мнению многих исследователей [1; 7; 9 и др.], существуют две стратегии включения ПФ в журналистский материал:
21
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
прямое и с использованием ПФ с какими-либо изменениями
(трансформация ПФ). При использовании первой стратегии
возможно применение только приема прямого цитирования,
тогда как при второй — использование нескольких приемов.
Взяв за основу классификацию русскоязычной прессы Германии [6], по которой издания разделяются на два типа: ориентированные на сохранение связей с Россией («
Русская Германия») и на процесс интеграции «русских» в Германии («Европа-Экспресс»), рассмотрим некоторые из этих приемов более
подробно.
Самым распространенным видом как в газете «Русская
Германия», так и в «Европе-Экспресс» является трансформа-
ция ПФ путем замены компонентов с использованием окказиональных (авторских) субстанций. Этот вид трансфор-
мации
может образовываться на основе привлечения в устойчивый оборот номинаций, отсылающих к современным жизненным реалиям (например: Греция превыше всего! [14] или
Гидо сделал свое дело, Гидо просят уйти [13], а также — путем аббревиации (например, Мертвые ПТУши [16]. На примере заголовка Гидо сделал свое дело, Гидо просят уйти [13]
рассмотрим, как усиливается выразительность газетного текста и он наполняется новыми смысловыми оттенками. Новое
фразеологическое единство образовано путем объединения ПТ
1
из пьесы «Заговор Фиеско в Генуе»
и прецедентного для со-
временной Германии имени — Гидо Вестервелле (бывший
председатель СДП — Свободной демократической партии).
Так, заложив в заглавие всего один ПФ, автор без лишних слов
сумел настроить читателя на дальнейшее повествование, из
которого мы узнаем, что освободить партийный пост от Гидо
Вестервелле потребовали руководитель гессенской организации СДП Йорг-
Уве Хан, генеральный секретарь саарландской
земельной организации Рюдигер Линслер и др. Перед нами
1
Шиллер Ф. Собрание сочинений: в 7 т. Т. 2: Драмы. М.: Гослитиз-
дат, 1955.
22
Ä. Ç. ɇԇÌӂ˘
один из частотных способов трансформации ПФ — контаминация устойчивого выражения, имеющего длительную историю употребления, и номинаций «новейших» реалий.
В отдельную группу способов включения ПФ в журналистский текст выделена трансформация путем введения окказиональных субстанций за счет аббревиации. Разберем
более подробно пример мертвые ПТУши [16]. В материале
речь идет
о скандале, разразившемся в сфере профессионально-технического образования (ПТУ — профессионально-техническое училище). По немецким законам, Министерство образования финансирует ПТУ из расчета количества учеников в
этом учебном заведении (в российских реалиях — «подушевое
финансирование»). Многие заведения — от частного ПТУ до
элитного интерната — без государственных дотаций не смогли бы существовать
. Однако некоторые учебные заведения
оказались очень предприимчивыми. Так, в список учеников
этих заведений большинство имен оказалось выдуманными.
Конечно, у людей, знакомых с произведениями российских
классиков, сразу же возникает ассоциация, которую в своей
поэме «Мертвые души» описал Н.
В. Гоголь.
Кроме того, трансформация ПФ, на наш взгляд, имеет еще
один аспект — пунктуационный. Так, в рассмотренных в ходе исследования материалах можно обнаружить вопросительную и восклицательную трансформацию или вовсе добавление
нового знака препинания. Представляется, что пунктуационная трансформация должна быть выделена в отдельный прием,
поскольку она реализует далеко не
формальный, а смыслопорождающий эффект: изменение пунктуации в использованном
в тексте ПФ, как правило, приводит к изменению его семантики. Так, в материале М. Галесника [12] пересмотру подвергается каждый из компонентов ПФ. Прецедентное имя Владимир
ясно солнышко (Великий князь Киевской Руси Владимир Святославович, крестивший Русь), трансформируясь во Владимир,
ясно, солнышко? приобретает совершенно иную семантику:
существительные Владимир и солнышко выступают обращениями, а краткое прилагательное ясно — вводным словом с
23
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
функцией указания на источник сообщения (в данном случае —
преступный мир). Таким образом, высказывание имеет экспрессивный характер. Таким образом, возникает неоднозначность прочтения ПФ, что подтверждается широким контекстом. Представляя в материале случаи, описывающие современные проблемы вероисповедания (например, дискуссия вокруг проекта строительства мечети на месте башен-близнецов,
разрушенных 11
сентября 2001 года), автор подводит читателя
к выводу, что дело не в выбранной вере, а в самих людях. Мусульманин ли, иудей или христианин — в любой вере есть
люди, живущие праведно, равно как и те, кто только прикрывает свои бесчеловечные преступления псевдорелигией. Оттого пунктуационная трансформация ПФ так важна для понима
ния замысла автора.
Кроме того, нами в отдельную группу выделен так называемый смешанный тип трансформации ПФ. К данной
группе относится сочетание нескольких способов их изменения. Автор может прибегать к замене компонента ПФ (например, вопросительная трансформация) в сочетании с усечением
компонента, замене компонента в сочетании с добавлением
окказионального
компонента, единовременному усечению одного компонента и добавлению другой окказиональной авторской субстанции и т.
д. Последний вариант трансформации
можно наглядно увидеть в материале П. Минина «Дурак
страшнее несогласных» [15], рассказывающем о ситуации,
произошедшей под занавес Детской таврической ассамблеи,
когда одаренным детям вместе с ценными подарками вручили
брошюрку «Молитва за президента России», в которой размещался адаптированный вариант молитвы архангелу Михаилу:
Господи Боже, Великий Царю, Безначальный, пошли
Господи
Архангела Твоего Михаила на помощь рабам Своим Димитрию и Владимиру изъяти их от врагов видимых и невиди-
мых... Данный пример — дурак страшнее несогласных — образован путем соединения ПТ услужливый дурак опаснее вра-
га из басни И.
А. Крылова «Пустынник и Медведь» (1807) и
словосочетания марш несогласных, которое является общим
-
24
Ä. Ç. ɇԇÌӂ˘
5
названием уличных акций российской оппозиции, впервые
возникших в конце 2006 года. Тогда российские власти не разрешили оппозиционером пройтись маршем несогласным, было получено разрешение на проведение митинга. Однако в чем
состоит принципиальная разница между митингом и маршем?
Она заключается в том, что марш или шествие — это энергия
в движении. А митинг
— это форма активного обмена мнениями между единомышленниками. Таким образом, автор материала не только делает свою речь лаконичной (но вместе с
тем максимально выразительной), но и наполняет ее дополнительными смыслами — намекая на то, что услужливый дурак
не только опаснее врага, но спасения от таких «услужливых»
людей в России
пока не найдено.
Подводя итог, отметим, что в связи с частым употреблением ПФ возникает проблема их адекватного восприятия. Нельзя
считать успешной коммуникацию, если адресату доступно
только буквальное восприятие текста, содержащего ПФ, поскольку суть прецедентного текста заключается не в буквальном значении лексического состава, а в ассоциациях, которые
тот должен
вызвать. В рассмотренном текстовом материале
прецедентные единицы используются как в оригинальном, так
и в трансформированном виде, причем трансформированные
прецедентные феномены составили более 80
% от общего чис-
ла зафиксированных случаев.
Список литературы
1. Алещанова И. В. Цитация в газетном тексте: на материале со-
временной английской и российской прессы: автореф. дис. … канд.
филол. наук. Волгоград, 2000.
2. Земская Е.
современных газет // Поэтика. Стилистика. Язык и культура. Памяти
Г. Винокур. М., 1996.
Т.
3. Караулов Ю.
функционировании языковой личности // Научные доклады и новые
направления в преподавании русского языка и литературы. Доклады
советской делегации на VI конгрессе МАПРЯЛ. М., 1986.
А. Цитация и виды ее трансформации в заголовках
Н. Роль прецедентных текстов в структуре и
2
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
6
4. Классификация функций заголовка // Стилистика газетных
жанров / под ред. Д.
5. Кривенко Б.
1993. №
3. С. 44—49.
Э. Розенталя. М., 1981.
В. Фразеология и газетная речь // Русская речь.
6. Куреный В. Структурный анализ русскоязычных печатных
СМИ Германии, 2006. URL: http://www.fundeh.org/files/projects/
elements/34/strukturnyj_analiz_russkoyazychnyh_pechatnyh_smi_g.pdf
(дата обращения: 29.09.2009).
7. Москвин В.
ничению понятий // Филологические науки. 2002. №
8. Сметанина С.
П. Цитирование, аппликация, парафраз: к разгра-
1. С. 63—70.
И. Нарушение коммуникативных норм // Ин-
формационный портал медиасообщества Северо-Западного региона —
Лениздат. Ru. URL: http://www.lenizdat.ru/cgi-bin/redir?l=ru&b=1&i=
130199 (дата обращения: 24.09.2010).
9. Соколова О.
заголовках // INTER-CULTUR@L-NET. 2005. №
И. Использование прецедентных текстов в газетных
4. URL: http://vfnglu.
wladimir.ru/Rus/NetMag/v4/v4_ar09.htm (дата обращения: 24.09.2010).
10. Супрун А.
Вопросы языкознания. 1995. №
Е. Текстовые реминисценции как языковое явление //
6. С. 17—29.
11. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений /
авт.-сост. В. Серов. М., 2005.
Список источников
12. Галесник М. Владимир, ясно, солнышко? // Русская Герма-
ния. 2010. №
обращения: 14.09.2010).
13. Гидо сделал свое дело, Гидо просят уйти // Европа-Экспресс.
2010. №
html (дата обращения: 14.09.2010).
14. Гущин В. Греция превыше всего! // Русская Германия. 2010.
23. URL: http://www.rg-rb.de/2010/23/1.shtml (дата обращения:
№
14.09.2010).
15. Минин П. Дурак страшнее несогласных // Европа-Экспресс.
2010. №
html (дата обращения: 14.09.2010).
16. Смирнов М. Мертвые души ПТУши // Русская Германия.
2011. № 23. URL: http://www.rgrb.de/index.php?option=com rg&task=
item&id=4385 (дата обращения: 14.09.2010).
38. URL: http://www.rg-rb.de/2010/38/wos1.shtml (дата
37 (653) URL: http://www.euxpress.de/archive/artikel_17405.
26 (642). URL: http://www.euxpress.de/archive/artikel_17184.
2
Д. г. СрУМУ‚‡
Д. г. СрУМУ‚‡
омздсайзДгъзйЦ лййнзйтЦзаЦ ьбхдД
а зЦЗЦкЕДгъзхп лкЦСлнЗ дйеемзадДсаа
З пмСйЬЦлнЗЦззйе нЦдлнЦ
(М‡ ФрЛПВрВ ФУ‚ВТЪЛ а. л. нЫр„ВМВ‚‡ «ДТfl»)
Рассматривается вопрос о соотношении вербальных и
невербальных средств коммуникации в художественном произведении; анализируется функция метаязыка на материале
повести И. С. Тургенева «Ася».
Многие задачи, которые лингвистика прежде отказывалась
обсуждать и решать, считая их нелингвистическими, в настоящее время определяются как весьма актуальные для языкознания. Связано это прежде всего с изменившимся взглядом
на устную коммуникацию людей, которая сегодня стала рассматриваться как область взаимодействия вербального (языкового) и разных невербальных знаковых кодов. «В
общении, когда человек говорит, это должно быть не только
слышно, но и видно. В разговор включены жесты и выражения
лица, движения тела, глаз… причем они функционируют и как
единицы отдельных каналов коммуникации, и как часть интегрированного целого» [5, c. 659].
Как правило, естественный язык, жестикуляция и мимика
рассматриваются как отдельные знаковые
системы: естественный язык представляет собой вербальный код, а мимика и
жесты — невербальный. Действительно, они различаются и
формой, и содержанием знаков, но очень часто используются
одновременно. Их сферы использования совпадают. Жесты и
мимика дополняют и обогащают устную речь, делая ее более
эмоциональной и выразительной. Несомненно, в таком взаимодействии главным является
естественный язык. Эта знаковая система и мощнее, и богаче. Жесты и мимика выступают
лишь в роли его спутников [6, с. 174].
устном
27
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
Необходимо отметить, что в искусстве (театр, живопись,
танцы) главная и сопутствующая кодовые системы не всегда
различаются. Часто они оказываются фактически равноправными. Примером такого взаимодействия может служить балет,
где музыка и язык движений и поз одинаково значимы.
Однако бывают случаи, когда это равноправие нарушается.
Например, в кино, где соотношение видеоряда, музыки
и речи
главных героев напрямую зависит от замысла режиссера. Так,
в кульминационных моментах довольно часто музыка (невербальный код) заменяет речь персонажей (вербальный код):
слова становятся не нужны, зритель чувствует эмоциональное
состояние героев благодаря музыке.
Иначе соотносятся разные семиотические коды в литературном художественном произведении, где в плане представленных
в нем вербальных и невербальных средств можно условно выделить несколько уровней. Первый — уровень «сильной семантики». На этом уровне находятся представления человека о внеязыковой действительности — всём том, что изображается в произведении. Второй — уровень текста произведения, который организован на основе естественного языка и
представляет собой описание элементов
первого уровня.
При рассмотрении с этой точки зрения собственно языковая
фактура художественного произведения определяется как
уровень метаописания представленных в нем событий, действий, предметов, персонажей, их черт и т.
д. [4, с. 25—27].
В этих условиях встает вопрос о функциональном отношении
языка (который выполняет уже метаязыковую функцию) и невербальных кодов.
Исходя из этого цель данной работы — установление соотношения вербальных и невербальных семиотических кодов
в художественном произведении и определение лексических
средств, которые использует автор для описания невербального кода. Материалом для
«Ася» И.
С. Тургенева.
данной работы послужила повесть
В этой повести три главных героя: Ася, ее брат Гагин и лирический герой, от которого читатель и узнает обо всех собы-
28
Д. г. СрУМУ‚‡
тиях, происходящих в произведении. Так как повествование
ведется от первого лица, описание мимики и жестикуляции
лирического героя невозможно в силу двух обстоятельств.
Первое заключается в том, что обычно человек не анализирует
то, как он жестикулирует и какие эмоции при этом отражаются на его лице. Второе обстоятельство состоит в том, что
внимание лирического героя направленно не на себя, а на главных
героев — Асю и ее брата Гагина. По признанию самого лирического героя, его больше интересовали «лица, живые, человеческие лица — речи людей, их движения, смех — вот без
чего я обойтись не мог… Меня забавляло наблюдать людей…
да я даже
достным и ненасытным любопытством» (391—392)
не наблюдал их — я их рассматривал с каким-то ра-
1
.
Лирический герой любит наблюдать за главной героиней
повести — Асей, чье лицо, по его мнению, было «самым изменчивым» (402). Очевидно, что по лицам людей, их жестам,
взгляду, тембру голоса в ничуть не меньшей степени, чем по
их словам, лирический герой судит об их актуальном психологическом и эмоциональном состоянии [3, с. 220].
В
художественном произведении невербальные коды помогают автору описать персонажа в полной мере, так же, как и
в реальной жизни о человеке можно судить не только по его
речи, но и по мимике, жестам и взглядам. Таким образом, метаязыковое описание выполняет дополнительную функцию —
изображение героев произведения.
Рассмотрим дополнительную функцию метаописания и
ее
значение на примере описания мимики главной героини повести — Аси. При этом анализироваться будет ее улыбка.
Следует отметить, что улыбка Аси встречается в тексте чаще
остальных ее мимических движений и имеет несколько аспектов своей значимости.
Первый аспект — искренняя веселость, радостное на-
строение, удовольствие. В данном значении улыбка тесно
свя-
зана со смехом:
1
Здесь и далее цитаты приводятся по изданию: Тургенев И. С. Изб-
ранное. М.: Молодая гвардия, 1968.
29
лВП‡МЪЛ˜ВТНЛВ ФрУˆВТТ˚ ‚ flÁ˚ÍÂ Ë ð˜Ë
Она улыбнулась и немного спустя уже сама заговаривала
со мной. Я не видал существа более подвижного. Ни одно
мгновенье она не сидела смирно; вставала, убегала в дом и
прибегала снова, напевала вполголоса, часто смеялась, и престранным образом: казалось, она смеялась не тому, что
слышала, а разным мыслям, приходившим ей
в голову (397).
Этот пример показывает, что Ася — очень веселая, улыбчивая, подвижная девушка. И ее смех значим для главного героя сам по себе. Он свидетельствует не только о хорошем настроении Аси, но и о ее отношении к окружающим:
Прошли целые две недели. Я каждый день посещал Гагиных. Ася
словно избегала меня, но уже не позволяла себе ни
одной из тех шалостей, которые так удивили меня в первые
два дня нашего знакомства. Она казалась втайне огорченной
или смущенной; она и смеялась меньше (407);
— «А я умна?» — спросила она с такой наивной любозна-
тельностью, что я невольно засмеялся; но она
даже не улыб-
нулась (423).
Однако смех и улыбка Аси не всегда являются признаками
искренней веселости и радостного настроения. В этом случае
улыбка обнаруживает второй аспект своей значимости. Она
демонстрирует стремление Аси привлечь к себе внимание лирического героя.
Гагин встретил меня по-приятельски, осыпал меня ласковыми упреками; но Ася
, точно нарочно, как только увидала
меня, расхохоталась без всякого повода и, по своей привычке,
тотчас убежала» (411);
На уступе сидела, точно, Ася. Она повернулась к нам лицом и засмеялась, но не тронулась с места (401).
Такое поведение Аси основано на желании вызвать к себе
интерес со стороны лирического героя. При этом
он осознает,
что подобные мимические движения похожи на детские, когда
ребенок пытается привлечь к себе внимание взрослых:
«Она хочет удивить нас, — думал я, — к чему это? Что за
детская выходка?» Словно угадавши мои мысли, она вдруг
бросила на меня быстрый и пронзительный взгляд, засмея-
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]