Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Противодействие преступлениям террористической и экстремистской направленности. Вопросы теории и практики оперативно-розыскной деятельности. Учебно-ме
.pdf
нии судебно-следственной комиссии ЦК партии социалистовреволюционеров» по делу Азефа (1911 г.), в котором осуждалось
особое положение террористов в партии, Савинков был признан
чуждым руководству партии. В свою очередь, Савинков счел себя и
своих товарищей оскорбленными и фактически устранился от партийной работы. С 1911 по 1916 год он не жил, а существовал на
руинах Боевой организации. Осенью 1911 г. переехал в Италию, в
Сан-Ремо.
Выходом из ситуации бездействия и духовного кризиса стала
1
работа в 1912—1913 гг. над романом «То, чего не было»
(вышедшего в отдельном издании в 1914 г.). Роман уже учитывает тематику
провокации, слабости вождей революции и греховности террора;
главный герой — «кающийся террорист». Сюжет романа построен
на событиях первой русской революции, отраженной через судьбы
трех братьев, дворян Болотовых, пришедших в террор. История
кающегося террориста, «Гамлета революции», Андрея Болотова —
это тот стержень, вокруг которого вращается сюжет романа. Расширив образы психологических типов террористов, Савинков ввел в
роман тему бездеятельности «партийных вождей» и тему провокации как коренной болезни революционного «подполья». Роман вызывает вновь схожую реакцию радикальной критики товарищей по
партии.
В 1912 г. у Савинкова от второго брака с Евгенией Ивановной
Зильберберг родился сын Лев, впоследствии писатель, участник
интербригад в Испании и Движения сопротивления; после Второй
мировой войны — масон, придерживался просоветских настроений,
собирался вернуться на родину.
В 1910-е гг. Савинков эпизодически выступает как поэт, печатаясь в ряде журналов и сборников; его стихи варьируют ницшеанские мотивы ранней прозы. При жизни он не собрал своих стихов;
посмертный сборник «Книга стихов» (Париж, 1931) был издан
Гиппиус. Владислав Ходасевич, в этот период литературный враг
Гиппиус, счел, что в стихах Савинкова «трагедия террориста низведена до истерики среднего неудачника». Близкий к эстетическим
взглядам Мережковских Георгий Адамович констатировал «обмельчавший байронизм» и «охлажденный слог» поэзии Савинкова.
В 1914 г. Савинков живет на юге Франции, в Альпах, в городке
Жуан-Ли-Пен, где его застала весть о начале Первой мировой войны. Савинков вступил добровольцем во французскую армию, участвовал в боевых действиях, был военным корреспондентом для петербургских газет «Биржевые ведомости», «День», «Речь» с французского фронта. Патриотическая позиция Савинкова резко расхо-
1
Заветы. 1912. ¹ 1—8; 1913. ¹ 1, 2, 4.
291
1
дилась с революционерами всех оттенков. Он чувствовал себя
«очень русским» и считал, что в такое время нужно прекратить революционную деятельность, ведущую Россию к поражению в войне. В это время он жил в Париже, и каждый «франк зарабатывал
пером».
«За направление моих статей меня ругают нещадно, стоустно и
на всех перекрестках», — писал он в мае 1915 г. З. Гиппиус. Военные очерки Савинкова составили книгу «Во Франции во время
войны» (1916—1917 ). В «Ниве» и «Ежемесячном журнале» постоянно появлялись военные рассказы Савинкова, которые он писал
«с быстротою молнии» и «исключительно ради куска хлеба». В этот
период он знакомится с К. Бальмонтом, М. Волошиным,
И. Эренбургом. В парижском кафе «Ротонда», где собирались художники и литераторы, его называли «человек в котелке». Савинков воспринимался как легендарный герой прошлого.
Годы войны Савинков провел с ощущением политического бездействия и чувством, что у него «перебиты крылья» (из письма к
М.А. Волошину). Но это время подготовило бурный всплеск энергии после Октябрьской революции. Савинкова воскресила весна
1917 г. Отречение Николая II от престола стало «счастливейшим»
днем в его жизни.
После Февральской революции 1917 г. Савинков вернулся 9 апреля в Россию. Там он возобновил политическую деятельность: был
назначен комиссаром Временного правительства в 7-й армии, а с
28 июня — комиссаром Юго-Западного фронта. Активно выступавший за продолжение войны «до победного конца», Савинков
главную цель комитетов и комиссаров на фронте видел в восстановлении «нормальных» отношений между солдатской массой и
командным составом.
По словам З. Гиппиус, Савинков был «всей душой с Керенским». Он поддержал генерала Л.Г. Корнилова в его решении 8 июля немедленно ввести смертную казнь на Юго-Западном фронте.
На телеграмме главнокомандующего фронтом Временному правительству Савинков приписал: «…поддерживаю высказанное им от
1
слова до слова»
.
В середине июля Савинков советовал Керенскому заменить генерала Брусилова Корниловым на посту Главковерха, обосновывая
это тем, что Корнилов заслужил доверие офицерства, честно защищал завоевания революции, стремился к примирению офицерского
корпуса с правительством.
1
Революция 1917. Т. 3. С. 163.
292
А.И. Деникин отмечал, что Савинков «составлял исключение»
среди комиссаров, «знал законы борьбы», «более твердо, чем другие, вел борьбу с дезорганизацией армии». «Сильный, жестокий,
чуждый каких бы то ни было сдерживающих начал «условной морали»: презирающий и Временное правительство и Керенского: в
интересах целесообразности, по-своему понимаемых, поддерживающий правительство, но готовый каждую минуту смести его, —
он видел в Корнилове лишь орудие борьбы для достижения сильной революционной власти, в которой ему должно было принадле-
1
жать первенствующее значение»
.
В том же месяце Савинков стал управляющим военного министерства и товарищем военного министра (военным министром был
сам премьер Керенский) и реальным претендентом на полноту диктаторской власти в стране. Волошин в письме к нему утверждал,
что судьба хранит Савинкова для «чрезвычайной» роли и что он
скажет «одно из последних слов в русской смуте». Наряду с Керенским и генералом Корниловым Савинков и сам претендовал на
диктаторскую власть.
В дни выступления Л.Г. Корнилова Б.В. Савинков сыграл
двусмысленную роль «посредника» между генералом и А.Ф. Керенским.
22 августа 1917 г. он по указанию Керенского прибыл в Ставку
для переговоров с Корниловым. Согласовав ряд вопросов, Савинков уехал в Петроград. 27 августа 1917 г. при наступлении Корнилова на Петроград был назначен военным губернатором города и
исполняющим обязанности командующего войсками Петроградского военного округа. Савинков предложил Корнилову подчиниться
Временному правительству, но 30 августа подал в отставку в знак
несогласия с изменениями в политике Временного правительства.
Отставка мотивировалась тем, что «назначение генералов Верховского и Вердеревского знаменует поворот государственной полити-
2
ки в ту сторону, которой он сочувствовать не может»
. È áûë îñâî-
божден от всех должностей.
Савинков был вызван в ЦК партии эсеров для разбирательства
о своей роли по «корниловскому делу». На заседание не явился,
посчитав, что партия больше не имеет «ни морального, ни политического авторитета», за что и был 9 октября исключен из нее. На
Демократическом совещании 22 сентября был избран во Временный Совет Российской Республики (Предпарламент) как депутат
от Кубанской области и вошел в состав его секретариата.
1
Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февр.-сент.
1917 ã. Ì., 1991. Ñ. 449.
2
Революция 1917. Т. 3. С. 133.
293
1
Октябрьскую революцию Савинков встретил враждебно, считая,
что «Октябрьский переворот не более как захват власти горстью
людей, возможный только благодаря слабости и неразумию Керен-
1
ского»
. Пытался помочь осажденному в Зимнем дворце Временному правительству, вел об этом переговоры с генералом
М.В. Алексеевым. Уехал в Гатчину, где был назначен комиссаром
Временного правительства при отряде генерала П.Н. Краснова.
Входил в антисоветский «Донской гражданский совет», образованный генералом Алексеевым; занимался формированием на Дону
Добровольческой армии и добровольческих дружин.
Свое сотрудничество с Добровольческой армией Савинков объяснял так: «Один бороться не мог. В эсеров не верил, потому что
видел их полную растерянность, полное их безволие, отсутствие
мужества. Кто же боролся? Один Корнилов. И я пошел к Корнилову». Политические установки Савинкова после 1917 г. резко поменялись. Он больше патриот — борец за единую Россию, чем революционер.
В феврале 1918 г. Савинков вернулся в Москву, где создал на
базе организации гвардейских офицеров подпольный контрреволюционный «Союз защиты Родины и Свободы», включавший в себя
около 800 человек. Целями этой организации были свержение Советской власти, установление военной диктатуры и продолжение
войны с Германией. Было создано несколько военизированных
группировок. В конце мая заговор в Москве был раскрыт, многие
его участники арестованы.
После подавления эсеровских мятежей против Советской власти
в Ярославле, Рыбинске и Муроме летом 1918 г. Савинков скрылся в
занятую восставшими военнопленными чехами Казань, но там не
остался. Некоторое время состоял в отряде В.О. Каппеля. Затем
приехал в Уфу, рассматривался в качестве кандидата на пост министра иностранных дел в составе Совета министров Временного Всероссийского правительства («Уфимской Директории»). По поручению председателя Директории Н.Д. Авксентьева уехал с военной
миссией во Францию (длинным путем через Владивосток, Японию,
Сингапур и Индию).
Состоял в масонских ложах в России (с 1917 г.) и в эмиграции
(с 1922 г.)
2
. Масоном был и его брат Виктор3. Савинков был членом
1
Борис Савинков перед Воен. коллегией Верховного Суда СССР. М., 1924. С. 7.
2
Берберова Н. Люди и ложи. Русские масоны XX столетия. М., 1997; Архив Гуверовского института (США), фонд Б.И. Николаевского; Первушин Н. Русские
масоны и революция // Новое русское слово.1986. ¹ 8.
3
Свитков Н. Масонство в русской эмиграции. Сан-Пауло, 1966.
294
лож «Братство», «Братство народов», «Тэба», входил в предварительный комитет по учреждению русских лож в Париже.
В 1919 г. Савинков вел переговоры с правительствами Антанты о помощи Белому движению. Входил в руководство Русского
политического совещания в Париже. Он искал всевозможных союзников — встречался лично с Пилсудским и Черчиллем (тезис
Савинкова — «Против большевиков — хоть с чертом!). Черчилль
включил «портрет» Савинкова в сборник «Великие современники».
Деятельность Савинкова после Октябрьской революции отразила его книга очерков «Борьба с большевиками» (1920 г.).
Советско-польская война привела Савинкова в Варшаву, куда
он приехал по приглашению гимназического товарища Юзефа
Пилсудского. Там он в 1920 г. создает под своим председательством так называемый Эвакуационный комитет, затем переименованный в «Русский политический комитет», в котором он видел
зародыш нового русского правительства. В комитет помимо Савинкова входили Д. Философов, А. Дикгоф-Деренталь, В. Ульяницкий, Д. Одинец, В. Португалов и другие. Вместе с Мережковскими, Д. Философовым и М. Арцыбашевым издавал в Варшаве
газету «За свободу!». Участвовал в подготовке антисоветских военных отрядов под командованием С.Н. Булак-Балаховича. 3инаида
Гиппиус видела в Савинкове единственного вождя революции, способного победить большевиков. В этот период Савинков старался
представить себя вождем всех антибольшевистских крестьянских
восстаний, объединяемых под названием «зеленого» движения. Разорвав с Белым движением, он провозгласил себя вождем «зеленых», т.е. крестьян-повстанцев. Апологии этого движения был посвящен сборник статей «На пути к «третьей» России» (1920 г.). Но в
октябре 1920 г. Савинков был выслан из Польши.
10 декабря 1921 г. Савинков в Лондоне тайно встретился с
большевистским дипломатом Красиным. Красин считал желательным и возможным сотрудничество Савинкова с коммунистами. Савинков сказал, что наиболее разумным было бы соглашение правых
коммунистов с «зелеными» при выполнении трех условий: 1) уничтожение ЧК; 2) признание частной собственности; 3) свободные
выборы в советы. В противном случае все коммунисты будут уничтожены восстающими крестьянами. Красин на это ответил, что
ошибочно считать, что в РКП (б) существуют разногласия и «правое крыло», а крестьянское движение — не так страшно, но обещал
передать мысли Савинкова своим друзьям в Москве. В последующие дни Савинков приглашался к Черчиллю (в то время министру
колоний) и Ллойд Джорджу, которым рассказал о беседе с Красиным и сообщил свои соображения о трех условиях, предлагая вы-
295
1
двинуть их в качестве условия признания Советского правительства
Британией. О своих переговорах Савинков сообщил в длинном
письме Пилсудскому, впоследствии опубликованном
1
.
Порвав с Белым движением, Савинков стал искать связи с националистическими течениями. В 1922—1923 гг. Савинков встречался с Муссолини. Однако в конце концов Савинков оказался в
полной политической изоляции, в том числе и от эсеров.
В 1914—1923 гг. Савинков печатал почти исключительно публицистику и очерки: «Во Франции во время войны» (1916—1917), «Из
действующей армии» (1918), «К делу Корнилова» (1919), «За родину
и свободу», «Борьба с большевиками», «На пути к «третьей» России» (1920), «Накануне новой революции», «Русская народная добровольческая армия в походе» (1921). После окончания бурных событий Савинков в Париже («забившись в щель», по собственному
признанию) написал повесть «Конь вороной» (1923), ставшую осмыслением пережитого во время Гражданской войны.
Форма повествования «Коня вороного» (дневник героя), вкрапленные в текст фрагменты «Коня бледного» и апокалиптическая
символика подчеркивали единую сюжетную линию трилогии с
главным героем Жоржем. Сюжет повести отталкивается от реальных событий Гражданской войны, а образы — от конкретных лиц.
Савинков подчеркивал, что повесть не является автобиографией, но
она и не измышление: «Я описывал либо то, что пережил сам, либо
то, что мне рассказали другие»
2
. Основой сюжета первой части стал
поход армии генерала С.Н. Булак-Балаховича осенью 1920 г. на
Мозырь (Савинков командовал тогда Первым полком); второй части — поход полковника С. Павловского, друга Савинкова, прототипа полковника в повести; третья часть — это описание работы Павловского в советской Москве, куда его отправил Савинков в действительности в 1923 г. Тема повести — неотвратимость кровавой
бойни на новом витке революционного насилия, когда «кровь до
узд конских» затопила Россию. Террорист Жорж превратился в
жестокого полковника, яростно уничтожающего свой русский народ. Название повести вновь взято из Апокалипсиса, который теперь накладывался на кровь и ужас Гражданской войны. Появившиеся в печати критические отзывы на «Коня вороного» были немногочисленны.
В начале августа 1924 г. Савинков нелегально приехал в СССР,
куда был завлечен в результате разработанных ОГПУ операций
1
Michel Heller. Krasin — Savinkov: Une rencontre secrète. Cahiers du Monde russe et
soviétique, Vol. 26. ¹. 1 (Jan.-Mar., 1985). P. 63—67.
2
Конь вороной. Л., 1924. С. 11.
296
«Трест» и «Синдикат-2» (эти события стали основой популярного в
советское время фильма «Крах»).
16 августа в Минске он был арестован вместе со своей последней возлюбленной Любовью Ефимовной Дикгоф и ее мужем
А.А. Дикгофом. На суде Савинков признал свою вину и поражение
в борьбе против Советской власти.
Свои показания он начал так: «Я, Борис Савинков, бывший
член Боевой организации Партии социалистов-революционеров,
друг и товарищ Егора Созонова и Ивана Каляева, участник убийств
Плеве, великого князя Сергея Александровича, участник многих
террористических актов, человек, всю жизнь работавший только
для народа, во имя его, обвиняюсь ныне рабоче-крестьянской властью в том, что шел против русских рабочих и крестьян с оружием
в руках».
Военная коллегия Верховного Суда СССР 29 августа 1924 г.
приговорила его к высшей мере наказания — расстрелу. Одновременно Верховный Суд ходатайствовал перед Президиумом ЦИК
СССР о смягчении приговора. Ходатайство было тут же удовлетворено, расстрел заменен лишением свободы на 10 лет.
В тюрьме Савинков имел возможность заниматься литературным трудом, по некоторым данным, имел гостиничные условия.
В это время он пишет такие слова: «После тяжкой и долгой кровавой борьбы с вами, борьбы, в которой я сделал, может быть,
больше, чем многие другие, я вам говорю: я прихожу сюда и заявляю без принуждения, свободно, не потому, что стоят с винтовкой
за спиной: я признаю безоговорочно Советскую власть и никакой
другой»
1
.
Савинков написал и послал письма некоторым руководителям
белой эмиграции с призывом прекратить борьбу против Советского
Союза.
Последняя книга Савинкова — написанные в тюрьме Лубянки
верноподданнические «Рассказы» (1924 г.), сатирически изображающие жизнь русских эмигрантов.
Согласно официальной версии, 7 мая 1925 г. в здании ВЧК на
Лубянке Савинков покончил жизнь самоубийством, бросившись в
лестничный пролет с пятого этажа. Учитывая наследственность Савинкова (его отец страдал психическим расстройством, а брат покончил с собой в ссылке), это представляется вполне вероятным.
По мнению близко общавшегося с Савинковым в 1917 г.
Ф.А. Степуна, «вся террористическая деятельность Савинкова и вся
1
Савинков Б.В. Воспоминания террориста / Сост., вступ. ст., примеч. В.Г. Чер-
касова-Георгиевского. М.: Вагриус, 2006. С. 573.
297
1
его кипучая комиссарская работа на фронте были в своей последней, метафизической сущности лишь постановками каких-то лично
ему… необходимых опытов смерти. Если Борис Савинков был чемнибудь до конца захвачен в жизни, то лишь постоянным самопогружением в таинственную бездну смерти».
В книге «Бывшее и несбывшееся» Ф.А. Степун также написал:
«Не раз бросался Савинков вниз головой в постоянно манившую
его бездну смерти, пока не размозжил свой череп о каменные пли-
1
ты, выбросившись из окна московской тюрьмы ГПУ»
В книге Е.А. Кочемировской «50 знаменитых самоубийц»
.
2
приводится отчет непосредственного свидетеля гибели Савинкова —
В.И. Сперанского:
«В комнате были Савинков, т. Сыроежкин и т. Пузицкий, последний из комнаты на некоторое время выходил… Я взглянул на
часы — было 23 часа 20 минут, и в этот самый момент около окна
послышался какой-то шум, что-то очень быстро мелькнуло в окне,
я вскочил с дивина, и в это время из двора послышался как бы выстрел. Передо мной мелькнуло побледневшее лицо т. Пузицкого и
несколько растерянное лицо т. Сыроежкина, стоявшего у самого
окна. Т. Пузицкий крикнул: «Он выбросился из окна… надо скорее
тревогу…» и с этими словами выбежал из комнаты…»
В то же время существует версия, согласно которой Савинкова
вытолкнули чекисты с пятого этажа внутренней тюрьмы ОГПУ, а
его письма сфальсифицированы (эту версию, в частности, приводит
писатель Александр Солженицын в своей книге «Архипелаг
ГУЛАГ»).
Хорошо знавший Савинкова А.В. Луначарский назвал его «артистом авантюры».
По отзыву Сомерсета Моэма, известного английского писателя,
познакомившегося с Савинковым при выполнении «специальной
миссии» (Моэм тогда служил в британской разведке), он — «один
из самых удивительных людей, каких мне доводилось встречать».
Проживший бурную жизнь, руководивший охотой на царских
сановников и красных комиссаров, писавший талантливые книги,
Савинков сам стал прототипом героев ряда советских детективов.
Личность его по-прежнему вызывает интерес. Политические страсти, волновавшие его, давно ушли в прошлое, но книги Савинкова
и сегодня переиздаются и экранизируются. В 2004 г. режиссер Карен Шахназаров представил свою новую работу — фильм «Всадник
по имени Смерть», экранизацию повести Бориса Савинкова «Конь
бледный».
1
Степун Ф. Бывшее и несбывшееся. М.; СПб., 1995. С. 366.
2
Кочемировская Е.А. 50 знаменитых самоубийц. Харьков: Фолио, 2004.
298
Место захоронения Савинкова неизвестно.
Спиридонова Мария Александровна (1884—1941) — российская
революционерка, политический деятель, одна из лидеров партии
левых эсеров.
Эта удивительная женщина была одной из тех, кого до октября
1917 г. называли неистовыми борцами за народное счастье.
Мария Спиридонова родилась 16 октября 1884 г. в Тамбове в
семье коллежского секретаря. Уже в гимназии она включилась в
работу тамбовской эсеровской организации. В 1902 г. ушла из 8-го
класса (возможно, была исключена за политическую неблагонадежность). Работала конторщицей в губернском дворянском собрании.
Примкнула к местной организации эсеров, вступила в боевую дружину партии. В марте 1905 г. была арестована за участие в демонстрации, но вскоре отпущена.
Неукротимый темперамент, обостренное чувство справедливости, железный характер предопределили жизненный путь Марии
Спиридоновой. Исполняя поручение тамбовских эсеров, она сама
вызвалась осуществить убийство гражданского чиновника VI класса — советника тамбовского губернатора Г.Н. Луженовского, отличившегося в подавлении крестьянских волнений во время революции 1905 г. Она выслеживала Луженовского на станциях и поездах
несколько дней. Мария была убеждена: если он окажется в толпе,
то ей удастся приблизиться — ну кто заподозрит в чем-либо хорошенькую гимназистку?
16 января 1906 г. в г. Борисоглебск в сопровождении большой
охраны прибыл советник Тамбовского губернского управления Гавриил Николаевич Луженовский. Он знал, что революционеры охотятся за ним. На вокзале Луженовский вышел из поезда в окружении казаков и полиции, которые не обратили внимания на юную
девушку на перроне.
Гимназистка-семиклассница, дворянка Мария Спиридонова,
член тамбовской боевой дружины эсеров, успела пять раз выстрелить в Луженовского. Шестую пулю она приберегла для себя. Поднесла револьвер к виску, но подбежавший казак оглушил ее ударом
приклада. Спиридонова была схвачена, зверски избита в полицейском участке, о ее голое тело тушили папиросы. Подверглась издевательствам в вагоне по пути в Тамбов со стороны арестовавших ее
офицеров (истязавшие ее казачий офицер Аврамов и помощник
пристава Жданов вскоре были убиты неизвестными, ответственность за их убийство взяли на себя эсеры). Осматривавший ее в
тюрьме врач засвидетельствовал многочисленные повреждения.
Луженовский не выжил. Дело Спиридоновой получило широкую, в том числе международную, огласку. Известие о том, что
16 января 1906 г. совершено покушение на губернского секретаря
299
1
Луженовского, напечатали многие газеты. Сообщали, что Мария
Спиридонова (открылась ее настоящая фамилия), эсерка, из состоятельной дворянской семьи, в прошлом первая ученица гимназии, 21 года и трех месяцев от роду, находится в ужаснейшем состоянии. Лицо — кровавая маска. И, как она сама рассказывает, «очень болит голова, ослабла память, трудно излагать логично
мысли, болит грудь, иногда идет горлом кровь. Один глаз ничего не
видит. Правое ухо оглохло. На теле нет живого участка, только рубцы и кровоподтеки».
12 марта 1906 г. выездная сессия Московского военного окружного суда приговорила Спиридонову к смертной казни через
повешение. Шестнадцать дней она провела в ожидании казни.
Как позже писала Спиридонова, такие моменты навсегда меняют
человека. Мария боялась, что не сможет достойно встретить
смерть, она сделала человечка из хлебного мякиша и, подвесив его
на волоске, часами раскачивала. Однако неожиданно 28 марта
Спиридоновой сообщили о замене смертной казни бессрочной
каторгой в Нерчинске.
У нее открылось кровохарканье. Врачи составили заключение,
что она нуждается в лечении, но ее все равно отправили на Нерчинскую каторгу.
Путь туда пролегал через Пугачевскую башню Бутырской тюрьмы в Москве, где содержались и другие отчаянные социалреволюционерки — каждая из них в разных концах империи покушалась почему-то непременно на губернатора. Но, пожалуй, лишь о
Марии Спиридоновой либеральные газеты писали столь восторженно: «Вы — символ еще юной, восставшей, борющейся, самоотвер-
женной России. И в этом — все величие, вся красота дорогого вашего
образа».
Каторгу Спиридонова отбывала в Акатуе и Нерчинске. Трижды
она безуспешно пыталась бежать с каторги. После Февральской
революции Спиридонова была освобождена 3 марта 1917 г. по распоряжению министра юстиции А.Ф. Керенского и 8 марта 1917 г.
прибыла в Читу
1
.
С именем Спиридоновой связано создание в Чите эсеровского
комитета, стоявшего на позициях интернационализма и максимализма. До середины мая Спиридонова принимала участие в работе
Читинского Совета РСД. 13 мая после речи Спиридоновой исполком этого Совета принял решение о ликвидации Нерчинской каторги, на которой она ранее находилась. 31 мая прибыла в Москву
в качестве делегата от Забайкальской области на 3-й съезд ПСР.
1
Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. 9 марта.
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]