Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Пленэр. Учебно-методическое пособие

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Алексей Саврасов.
Грачи прилетели. 1871
Холст масло. 62 х45,5 ГТГ
52
Архип Куинджи.
Березовая роща. 1879
Холст, масло. 97 х171 ГТГ
сама, естественно, испытывала на себе влияние тех новых тенденций времени.
При всем многообразии форм становления ново­го пейзажа в нем ясно обнаруживается некая суще­ственная общность. Она сближала собственно пей­заж с пейзажностью трактовки изображения в иных жанрах и видах искусства. Это был новый характер восприятия и истолкования природы, который заклю­чался в непосредственном показе, в том, что совре­менники определили как «правду видения», вместо прежней описательной повествовательности. Эта не­посредственность изображения природы сочеталась с эмоциональностью ее восприятия и трактовки. Ху­дожник стремился передать в пейзаж «настроение», которое мыслилось по аналогии с человеческими пе­реживаниями.
Если в творчестве И. И. Левитана нашла свое высшее выражение новая эмоциональность передачи
Василий Поленов. Московский дворик. 1875 Холст, масло. 64,5 х 80,1
природы, если в изображениях деревни у В. А. Серо­ва мы видим высокие образцы пейзажной трактовки жанра, то их современник К. А. Коровин развил в своем творчестве живописною основу нового пейзажа. Пленэрность и непосредственная живописность были доведены К. Коровиным до той степени, которая по­зволяет говорить применительно к его искусству о своеобразном русском импрессионизме.
К. Коровин, продолжая развивать свое пейзаж­ное творчество, стал главой того течения русского импрессионизма, которое прежде всего выявилось
Глава I Исторический экскурс развития пленэрной живописи
54
в искусстве мастеров круга Союза русских худож­ников, своеобразно сочетавших традиции всех трех крупнейших представителей пейзажа конца пред­шествовавшего столетия – Левитана, Серова и Коро­вина. Среди них, быть может, наиболее затронутым новыми веяниями оказался К. Ф. Юон, в живописи которого выразилось характерное для его времени тесное сплетение пейзажа с бытовым жанром. Новые тенденции отразились и на пейзажном творчестве близкого к Союзу А. А. Рылова.
Столь отличное от импрессионизма Союза на­правление «Мира искусства» и примыкавших к нему художников своеобразно использовало и живописную динамику, и остроту необычных точек зрения, и пей­зажность импрессионизма, и его эмоциональность. На этой основе мирискусники создали новый вид пейзаж­ной трактовки жанра, на этот раз преимущественно исторического и стилизованного. Пейзаж, его «настро­ение» стали у них способом характеристики и оценки эпохи (у А. Н. Бенуа, Е. Е. Лансере и других). Они созда­ли и новый вид «исторического пейзажа», столь же ре­троспективного, как и их жанр, и нашедшего наиболее яркое выражение в творчестве К. Ф. Богаевского. Ря­дом с его архаикой можно поставить и символическую архаику Н. К. Рериха. В творчестве А. Я. Головина по­лучила развитие связанная с театральной декорацией особая декоративная трактовка пейзажа, как в работах А. П. Остроумовой-Лебедевой по-новому был интерпре­тирован пейзаж графический и книжный, идущий от Е. Д. Поленовой и М. В. Якунчиковой. Ею был создан особый вид архитектурного исторического пейзажа. Можно было бы продолжить эти примеры новшеств в пейзажной живописи. Но все они были видоизменени­ями, развитием или переработкой традиций.
Исаак Левитан.
Сумерки. Стога. 1899
Картон, масло. 59 х74,6 ГТГ
Понять новый характер русской пейзажной жи­вописи можно, уже наметив различия в пределах ка­жущегося единым импрессионизма. К его лучшим и типичным представителям причисляют обычно А. К. Коровина и И. Э. Грабаря, художников не только раз­ных поколений, но и различных направлений. Их мож­но объединять, лишь слишком широко и общно понимая импрессионизм как искусство впечатления, оптическо­го восприятия и трактовки природы. Но за этим общим начинается существенное различие и в самом конкрет­ном восприятии, и в живописной трактовке пейзажа.
Глава I Исторический экскурс развития пленэрной живописи
56
Пейзажи Грабаря и его натюрморты проникнуты любовью к натуре и несомненным художественным ее переживанием. Но это иное по своему характеру переживание, чем чисто чувственное переживание К. Коровина, иная поэзия, уже не основанная на «настроении», на передаваемом ясно, а внушаемом намеком переживание. Эмоции у Грабаря всегда осоз­наны и своеобразно выверены, внутренне проанали­зированы и как бы сформулированы в его живопи­си, как выверена и его живописная система. Образ природы у него столь же отличен от коровинского, сколь отличен характер его живописи. В то время как для Коровина прекрасен любой пейзаж и поэ­тичным его делают само восприятие и трактовка его художником, Грабарь специально выбирает сюжеты и мотивы. Вот почему круг его сюжетов гораздо уже, чем у Коровина, который охватывает равно русскую и зарубежную природу и самые различные времена года. Судя по воспоминаниям художника, пейзаж «Февральская лазурь» родился из восхищения «див­ным экземплярам березы, редкостным по ритмиче­скому строению ветвей». Поэтому-то Грабарь и писал собственно березы в пейзаже, а не пейзаж березовой рощи. Он любовался красотой «частного» и от него уже переходил к красоте общего.
Начиная с 1900 года, у К. Коровина появляются моменты декоративности в работах, которые разви­ваются и усиливаются в дальнейшем в его пейза­жах и натюрмортах. Но эта декоративность не вы­ходит за пределы импрессионистической манеры его живописи широким и динамическим мазком построения изображения цветными пятнами. Они лишь интенсифицируются, цвет становится ярким и напряженным.
Константин Коровин.
Зимой.1894
Холст, масло. 37,2 х 52,5 ГТГ
Импрессионизм К. Коровина был естественным выводом из той «правды видения», той эмоциональ­ности, которая развивалась в пейзаже 80–90-х годов. Он был современником Левитана и Серова и, подоб­но им, восходил к тому, что начали еще Саврасов и Поленов. К импрессионистическим решениям он пришел самостоятельно, еще до знакомства с фран­цузским импрессионизмом.
Иными были истоки творчества Грабаря и его ста­новление. Еще в школе Ашбе и в первых поездках в Париж он познакомился с импрессионизмом и постим­прессионизмом. Если творчество К. Коровина развива­лось в большей мере стихийно, то расцвету творчества
Глава I Исторический экскурс развития пленэрной живописи
58
Грабаря предшествовали долгие годы учения и самых разнообразных опытов. Это, разумеется, не лишало ис­кусства Грабаря ни национального характера, ни са­мостоятельности и оригинальности, но стимулировало его идти в своих поисках дальше импрессионизма, ис­кать и разрабатывать новую систему живописи.
Борисов-Мусатов не меньше, чем Грабарь, стре­мился к выработанной рациональной живописной си­стеме. Вернее, она складывалась у него более или ме­нее стихийно, но как раз в этой стихийности особенно наглядно проявлялась сущность нового восприятия и отношения к природе. В живописи художника ви­ден определенный стиль, выражающий его приемы. Он пишет по преимуществу мелкими мазками, часто черточками и штришками. Они были ему нужны для передачи невесомой «воздушности» форм и предме­тов, а также для декоративных решений картин. Но в отличие от цветности произведений Грабаря, Бо­рисов-Мусатов предпочитает очень приглушенную, часто почти обесцвеченную гамму. Характерны его отказ от масляной живописи и обращение к работе темперой и в особенности акварелью и пастелью. Эта светлота, порою обесцвеченность красочной гаммы, была дальнейшей ступенью развития импрессиони­стического растворения цвета в свете. Но подчерки­вая воздушность предметов, она предавала ей как бы большую «сгущенность», нежели в импрессионизме.
Отвечая своей условной декоративностью отвле­ченности образного строя картин, пейзаж в произ­ведениях Мусатова вместе с тем наполнен большим внутренним содержанием. Образуя среду для благо­родных в своей поэтической идеальности человече­ских образов, пейзаж обогащается сам этим благород­ством, духовной утонченностью. Он потому и может
Игорь Грабарь.
Февральская лазурь. 1904
Холст, масло. ГТГ
Глава I Исторический экскурс развития пленэрной живописи
60
существовать в картинах на равных правах с фигу­рами, что носит такой же символический смысл. Та­ким образом, то, что природа трактуется мастерами сюжетных композиций, приводит к более глубокому ее истолкованию, само очеловечивание природы при­нимает иной характер. Не ограниченные, как пейза­жисты, только самой природой, они воспринимают ее в связи с теми идеями, которые стремятся выразить в образах своих сюжетных картин. Так было с Нестеро­вым и Врубелем, то же самое мы наблюдаем и в твор­честве Борисова-Мусатова.
Это новое отношение к природе, ее преимуще­ственное, так сказать, «эмоционально-философское» восприятие и особое толкование проявляются и в са­мостоятельных пейзажах Мусатова, писанных им в самом конце его творчества. Если Левитан умел чут­ко улавливать настроение, которое пробуждал тот или иной мотив в человеке, то Мусатов ищет в при­роде эквиваленты своим переживаниям. В каждом его пейзаже природа как бы растворяется в чувстве художника. Скорее можно сказать, что здесь перед нами не растворение природы в чувствах художни­ка, а наоборот, их символизация в образе специаль­но истолкованной и претворенной природы. В этом ее претворении и состоит то новое, что отличает пей­заж Мусатова от Левитановского. Дело не в том, на­ходит ли пейзажист в природе соответствующий его чувствам мотив или наделяет мотив природы своими чувствами. Это двусторонний и, в сущности, единый процесс. Всякий пейзаж есть определенное понима­ние и истолкование природы. Разница – в характе­ре этого истолкования. Дело заключается в том, как трактуется выражающий эмоции художника пейзаж. У Левитана, как и у большинства художников конца
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]