Пленэр. Учебно-методическое пособие

Идейное понимание искусства, выдвижение пе­ред ним воспитательных задач были продолжением и развитием представлений об искусстве петровско­го времени.

Такие изображения и называются обычно в до­кументах Академии «ландшафты со скотиною». Из выполненных по этим программам учениками Ака­демии художеств работ до нас дошли только одна – картина М. М. Иванова 1770 года. Это еще очень робко и слабо написанное будущим крупным пейза­жистом произведение представляет большой инте­рес как переход от декоративного панно к пейзаж­ной картине. Текст программы определял задание как в основном аллегорически-декоративное, лишь «украшенное» пейзажными мотивами, однако Ива­нов изображает пейзаж идиллического порядка; «украшение» и украшаемое меняются ролями. Ал­легорически-декоративное панно стремится стать ландшафтной картиной.

Как известно, в академической системе препо­давания следование образцам играло важную роль. Так было и в отношении обучения ландшафтной живописи. Рисование природы с натуры даже зна­чительно позднее допускалось и рекомендовалось только как чисто школьное упражнение, подобно рисованию с натурщиков, или как этюдное собира­ние материала для картины. Сам же пейзаж должен был «сочиняться» из взятых отчасти с натуры «черте­жей», отчасти с классических образцов мотивов, по­добно исторической картине.

В качестве таких образцов фигурировали работы популярных в XVII и XVIII веках во всей Европе ху­дожников Ф. Цукарелли, А. Локателли, К. П. Берхема, П. Боута, Ф. Мушерона и других. Они культивирова­ли особый вид условного идиллического пейзажа, и в их картинах голландская жанровость, в частности животный стаффаж, сочеталась с мотивами пейза­жа римской Кампаньи с его руинами. Классическую строгость пейзажа они смягчали мрачностью сель­ской идиллии, эмоциональностью эффектов освеще-

Стремление связать дворец или загородный дом с парком выражалось в своеобразном введении при­роды в интерьер в виде пейзажных боскетных роспи­сей. Пейзажисты конца XIII века наряду с картинной живописью занимались и декоративными росписями. В их картинах не только сохранились значительные декоративные моменты, но они порою представляли собою фактически декоративные пейзажные панно.

Задача изображения царских летних резиден­ций и помещичьих усадеб ограничивала сюжетику и возможности первых русских пейзажистов. Но в кон­кретных социальных условиях их времени и опре­деленном этими условиями понимании характера и смысла ландшафтной живописи направленность на изображение парков сыграла прогрессивную роль.

В отображении парковой природы русский ху­дожник самой стоявшей перед ним задачей направ­лялся на передачу реальной действительности, в то время как культивируемый в Академии художеств «чистый» пейзаж со «свободным» сюжетом понуж­дал его выдумывать картину природы и притом чу­жеземной по преимуществу. И сюжет, и мотивы та­кой «сочиненной» пейзажной картины были взяты, вначале, во всяком случае, не из природы, а с жи­вописных образцов. В парковом же пейзаже перед художником была хотя и приукрашенная, но все же живая, им наблюденная и к тому же русская приро­да. Он, разумеется, делал с натуры зарисовки вида местности, парка, которые затем перекомпоновывал в своей картине. Снятый с натуры вид дополнялся и «украшался» отдельными расположенными по тре­бованиям композиционных правил деревьями, груп­пами людей и животных для оживления вида и т.п.

Семен Федорович Щедрин по справедливости мо­жет быть назван родоначальником русской пейзаж­ной живописи. Он был первым, вышедшим из Ака­демии художеств признанным пейзажистом и стал первым же ее профессором пейзажной живописи, руководителем специального класса, обучившим не одно поколение пейзажистов. В своем творчестве он решил выдвинутые его временем художественные задачи, создав русскую пейзажную парковую живо­пись, в которой нашли свое выражение то новое миро­ощущение и то складывавшееся пейзажное восприя­тие природы. Созданная им композиционная система пейзажа надолго стала признанной и канонической в Академии художеств, сделалась школьным пра­вилом. Его картины, воспроизводимые в гравюрах, пользовались большой популярностью. Написанные им самим и учениками по его образцам пейзажно-ви­довые росписи и панно украшали не только дворцы, но и многие помещичьи усадьбы. Своим творчеством

Большое значение в сложении вкусов и художе­ственных воззрений Щедрина должны были сыграть передовая эстетика реализма, требование отобра­жения в искусстве повседневной действительности, которые проповедовали Дидро и Д. А. Голицын. Го­лицын утверждал, что «натура вся прекрасна», и, следовательно, в пейзаже надо изображать не только одни внешне красивые предметы. Обращая внима­ние молодого пейзажиста на необходимость поисков красоты не только в классических образцах, но и в действительности, Дидро и Голицын, несомненно, указывали ему на пример голландских и фламанд­ских художников XVII века. В Париже, куда он был отправлен в 1767 году пенсионером от Академии ху­дожеств, не только копирует и изучает произведения, но, главное, работает самостоятельно: «Рисует с дерев, гор и прочих мест, приличных к пейзажу, такожде и с животных некоторых красками пишет». В рапорте от 9 ноября 1768 года сообщается: «Господин Щедрин, рисовавши в летнее время хорошего вида мест, с кото­рых рисунков пишет ныне картины, а иногда компо­зирует различные сюжеты, которые задает ему учи­тель». Так, полные богатых впечатлений и усердного труда, протекают годы пребывания в Париже до 25 сентября 1769 года, когда он в числе других пенсио­неров по требованию Академии отправляется в Рим.