Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ответственность директора перед корпорацией за причиненные ей убытки в судебной практике
.pdf
4.3. Ответственность директора за убытки перед организацией
Тем самым после издания Постановления КС РФ от 8 декабря 2017 г.
№ 39-П была открыта возможность для взыскания недоимок по налогам
организаций с бывших директоров (через уголовное преследование),
а в судебно-арбитражной практике и далее развивается практика взыскания и пеней, и штрафов – словом, все, что связано с уплатой налогов
организацией, отныне может быть переложено на директора под видом
гражданско-правового возмещения вреда. При этом в первом случае
(взыскание недоимки организации) необходимо уголовное преследование (обвинительный приговор суда или прекращение дела по нереабилитирующему основанию), а также установленная невозможность
погасить задолженность юридическим лицом, а во втором (налоговые
пени и штрафы) достаточно вступившего в силу решения налогового
органа. В обоих случаях перекладывание ответственности на директора
будет происходить под видом гражданско-правового возмещения вреда.
Как видим, развитие практики привлечения директора к ответственности по ранее наложенным на организацию налоговым санкциям
еще более остро показывает всю сложность отождествления вины
директора с виной юридического лица в публично-правовых отношениях и недостаточную проработанность самой идеи, изначально
заложенной в п. 4 Постановления № 62, а затем получившей развитие
в Постановлении КС РФ от 8 декабря 2017 г. № 39-П. Однако, чтобы завершить этот анализ, следует также обратиться к проблематике
привлечения директора к ответственности перед юридическим лицом,
когда убытки обсуждаются в связи с возбужденным или расследуемым
уголовным делом.
4.3. Ответственность директора за убытки
перед организацией и уголовное судопроизводство
На практике зачастую иск о возмещении убытков директором
предшествует привлечению директора к уголовной ответственности
или предъявляется параллельно с уголовным делом. Но возможны
и обратные ситуации: поскольку в уголовном процессе ключевым
является вопрос доказывания и установления вины подозреваемого,
обвиняемого и подсудимого, то при наличии судебного акта, подтверждающего вину осужденного, такой обвинительный приговор
облегчает вопрос доказывания уже в гражданском деле, где ставится
вопрос о взыскании убытков.
Суды в данном случае исходят из того, что обвинительный приговор
в отношении лица, исполнявшего функции директора юридического
191
4. Ответственность за нарушения за рамками гражданско-правовых обязанностей
лица, имеет преюдициальное значение по части доказанности вины.
Напротив, одно лишь постановление о возбуждении уголовного дела
по ст. 201 УК РФ не является доказательством вины директора1, тем более таким доказательством не может служить постановление об отказе
в возбуждении уголовного дела, хотя последнее может указывать на наличие у управляемой организации имущественного ущерба2. Вместе
с тем постановление о прекращении уголовного дела в отношении
прежнего директора по нереабилитирующим обстоятельствам, не предрешая вопрос вины, тем не менее может быть невыгодно директору:
хотя в силу ч. 4 ст. 69 АПК РФ одним из оснований, освобождающих
от доказывания, является вступивший в законную силу приговор суда
по уголовному делу, который обязателен для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли
они определенным лицом, однако другие доказательства, полученные
в уголовно-процессуальном порядке (в рамках прекращенного дела),
могут быть использованы в арбитражном процессе для установления
наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования
и возражения лиц, участвующих в деле, при условии их относимости
и допустимости (ч. 1 ст. 64, ст. 67 и 68 АПК РФ), а значит, признательные показания, письменные документы и экспертизы могут быть обращены против директора3. Вопрос же об относимости и допустимости
представленных сторонами доказательств, а также их оценка являются
прерогативой арбитражного суда4 или суда общей юрисдикции, рассматривающего гражданский спор5. Наконец, признание лицом своей
вины в рамках уголовного дела, даже если затем преследование прекращается по нереабилитирующим основаниям, прерывает течение
срока исковой давности по иску к директору6.
Строго формально-юридически (ч. 4 ст. 69 АПК РФ) приговор суда
по уголовному делу обязателен для арбитражного суда по вопросам
о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они
определенным лицом, однако на практике, конечно, наличие вступившего в силу обвинительного приговора суда предрешает вопрос
1
См.: Постановление АС ДО от 2 июня 2015 г. № А51-22799/2014.
2
См.: Постановление АС МО от 27 апреля 2017 г. № А40-123105/2016.
3
См.: Постановление АС МО от 15 марта 2018 г. № А40-80069/17 (в обоснование ука-
занной выше позиции суд ссылается на алогичную правовую позицию из Определения
КС РФ от 1 марта 2011 г. № 273-О-О).
4
См.: Определение КС РФ от 1 марта 2011 г. № 273-О-О.
5
См.: Определение КС РФ от 27 марта 2018 г. № 640-О.
6
См.: Постановление АС МО от 15 марта 2018 г. № А40-80069/17.
192
4.3. Ответственность директора за убытки перед организацией
ответственности директора по иску об убытках, что можно проиллюстрировать следующими примерами:
– при рассмотрении конкретного дела суд указал, что факт причинения убытков подтвержден вступившим в законную силу приговором,
которым установлено, что директор из корыстных побуждений с целью
незаконного материального обогащения противоправно и безвозмездно
изымал и обращал в свою пользу из кассы хозяйственного общества денежные средства, поступавшие в качестве выручки, при этом за несколько лет руководитель путем обмана и злоупотребления доверием похитил
из кассы по расходным кассовым ордерам более 18 млн руб., которые
и были взысканы с бывшего директора как убытки организации1;
– в другом деле приговором суда был установлен факт растраты
директором имущества посредством необоснованного заключения
30 договоров с контрагентами, по которым им была перечислена оплата, что повлекло незаконное изъятие средств и невозможность ведения
деятельности организацией. Все убытки от такого противоправного
поведения были взысканы с прежнего директора уже в рамках дела,
рассмотренного арбитражным судом2;
– обвинительным приговором, вынесенным в отношении директора, было установлено, что, будучи директором, ответчик совершил
злоупотребление должностными полномочиями, в частности, заключил заведомо невыгодные для управляемого им ООО сделки со своим аффилированным лицом по необоснованно завышенной ставке
арендной платы, как следствие у общества возникло обязательство
по оплате арендной платы перед арендодателем за 2011–2013 гг., тем
самым незаконно завышенная арендная плата составила убытки ООО3;
– директор, используя свои должностные полномочия, как указал
суд, осуществил преступный умысел, направленный на незаконное
получение объектов недвижимости возглавляемой им компании, тем
самым причинил компании убытки в размере стоимости такого имущества, размер которого установлен в уголовном деле, а взыскан –
в деле, рассмотренном арбитражным судом4;
– директор может причинить ущерб управляемой им организации
посредством растраты, исполненной, среди прочего, путем подписания фиктивных документов и придания видимости правомерности
1
См.: Постановление АС СКО от 6 октября 2016 г. № А32-11470/2015.
2
См.: Постановление АС ЗСО от 26 июня 2015 г. № А27-18511/2014.
3
См.: Постановление АС ВВО от 12 марта 2018 г. № А79-3120/2016.
4
См.: Постановление ФАС УО от 25 декабря 2013 г. № А48-675/2013.
193
4. Ответственность за нарушения за рамками гражданско-правовых обязанностей
перечисления денежных средств в пользу неустановленных третьих лиц.
Такой ущерб после постановления обвинительного приговора подлежит
возмещению посредством взыскания убытков с директора в пользу
юридического лица1. Та же преступная схема может быть реализована
лицом путем присвоения директором вверенных ему денежных средств,
предполагаемых к оплате по договорам, что подтверждается приговором
суда2;
– если директор продал недвижимое имущество хозяйственного
общества по явно заниженной стоимости, скрыл факт отчуждения
принадлежавшего обществу имущества, не предоставив необходимой
информации об этом в бухгалтерию организации, то после постановления приговора, которым такое лицо было признано виновным
в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 201 УК РФ,
с прежнего директора будут взысканы убытки, равные ущербу от продажи недвижимости по заниженной цене3;
– наконец, не только обвинительный приговор, вынесенный в отношении самого директора, но и приговор против иных работников
организации может послужить основой для привлечения директора
к ответственности, даже если такой директор не осужден в рамках
уголовного дела. Так, если приговорами по уголовным делам установлено, что бывшими сотрудниками хозяйственного общества – главным бухгалтером и бухгалтером – были совершены мошеннические
действия с использованием программного обеспечения общества
и электронной цифровой подписи директора-ответчика, повлекшие
перечисление обществом 298 855 260 руб. в пользу третьих лиц без
получения встречного предоставления, то директор может быть привлечен в рамках гражданского иска к ответственности в виде возмещения убытков общества, поскольку неправомерность его поведения
в таком случае заключалась в ненадлежащем исполнении обязанностей, выразившемся в утрате контроля за сохранностью имущества
юридического лица и приведшем к необоснованному перечислению
денежных средств со счета общества. Как указали арбитражные суды,
при должной степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от директора, наступивших негативных последствий можно
было избежать, однако этого не было сделано директором, а потому
1
См.: Постановление АС СЗО от 1 августа 2017 г. № А05-10151/2016.
2
См.: Постановление АС СЗО от 17 марта 2017 г. № А05-7104/2016.
3
См.: Постановление АС МО от 28 мая 2015 г. № А40-72258/2010.
194
4.4. Выводы по вопросу взыскания убытков с директора
с него были взысканы убытки в пользу юридического лица в части,
не возмещенной осужденными работниками1.
Тем самым анализ дел, где иску о взыскании убытков предшествовал
обвинительный приговор, показывает, что наличие вступившего в законную силу приговора суда, в общем, предрешает исход дела о взыскании убытков, причем предрешает, конечно, не в пользу директора.
Наличие приговора о привлечении директора к уголовной ответственности или постановления о привлечении его к административной
ответственности не может рассматриваться как довод для защиты директора от отдельного иска об убытках: факт привлечения к публичноправовой ответственности не означает, что последующее привлечение
к гражданско-правовой ответственности образует удвоение наказания
или привлечение к ответственности за одно и то же правонарушение
дважды. Так, если руководитель был ранее привлечен к административной или уголовной ответственности, это не может быть принято в качестве основания для прекращения производства по делу
о взыскании убытков с директора: в конкретном деле предъявленные
к руководителю материально-правовые требования были основаны
на нормах трудового законодательства, а иск о возмещении убытков
заявлен одним из акционеров общества и основан на нормах законодательства об акционерных обществах, предусматривающих взыскание
убытков с руководителя юридического лица в случаях, установленных
законом. Это, по мнению судов, свидетельствует о различных сторонах
и основаниях требований, рассмотренных судом общей юрисдикции
и арбитражным судом2.
4.4. Некоторые выводы по вопросу взыскания убытков
с директора при наличии публично-правового нарушения
Итак, представленный выше анализ арбитражных дел, рассмотренных после появления правовой позиции п. 4 Постановления № 62,
дозволяющей привлекать директора к ответственности за нарушения,
проистекающие из публично-правовой сферы, позволяет сделать ряд
предварительных выводов.
Во-первых, возможность перевыставить директору под видом гражданско-правовых убытков административный штраф, наложенный
на организацию, а не на директора как на должностное лицо, а равно
1
См.: Постановление АС СЗО от 21 сентября 2016 г. № А56-35890/2015.
2
См.: Постановление АС ПО от 20 февраля 2014 г. № А12-6860/2013.
195
4. Ответственность за нарушения за рамками гражданско-правовых обязанностей
иной санкции публично-правового свойства (налоговой или таможенной меры ответственности), была с энтузиазмом воспринята и поддержана нижестоящими арбитражными судами. Сегодня можно вести речь
об укорененности в практике этой нормы права, ранее созданной силами
ВАС РФ. При этом судам довольно просто обосновать перекладывание
на директора санкции, наложенной на организацию (через простую
ссылку на п. 4 Постановления № 62), но крайне сложно обосновывать
отказы в такого рода делах. Именно там, где суды не желают привлекать
директора к ответственности за то, за что, как полагают суды, не должен
отвечать сам директор, начинается разнобой в практике: обосновать
отказ намного сложнее, чем привлечение к ответственности. Соответственно, именно отказные дела по рассматриваемой категории будут
порождать наибольшее число проблем в практике судов.
Во-вторых, сама по себе возможность взыскать с директора компенсацию, равную административному штрафу, входит в глубинное
противоречие с логикой административной ответственности, сконструированной в действующем законодательстве. По принятому в российском административном законодательстве подходу существует
градация размера санкций в зависимости от субъекта ответственности:
наименьший штраф налагается на граждан, более крупный – на должностных лиц и наибольший – на организации, юридические лица
(ст. 3.5 КоАП РФ). Если административный штраф налагался бы на директора как на должностное лицо, а тем более на физическое лицо,
то он был бы на порядок меньше, чем штраф, налагаемый на организацию, – это подход КоАП РФ. Однако если штраф налагается сначала на организацию, а потом взыскивается организацией с директора
под видом убытков, то фактически через п. 4 Постановления № 62
директор несет ответственность, которая по ст. 3.5 КоАП РФ вроде
бы исключена в принципе. Очевидно, что данный вопрос рано или
поздно будет поставлен в практике судов и должен являться предметом
конституционно-правовой оценки1.
Вариантом решения обозначенной проблемы мог бы являться
следующий подход: сумма административного штрафа (в том числе налоговых штрафов и пеней) может быть взыскана с директора,
но если санкцией соответствующей нормы предусмотрены дифференцированные штрафы в зависимости от статуса правонарушителя,
то с директора не могут быть взысканы убытки больше, чем если бы
1
Тем более что отдельные вопросы для такой оценки уже нашли отражение в Поста-
новлении КС РФ от 8 декабря 2017 г. № 39-П.
196
4.4. Выводы по вопросу взыскания убытков с директора
он был привлечен к ответственности как должностное или обычное
физическое лицо (при отсутствии в санкции указания на должностное
лицо). Подобный подход мог бы выступить той самой тонкой настройкой, которой, очевидно, не достает п. 4 Постановления № 62. В противном случае, если такой настройки не провести, суды и далее будут
искать ответ на вопрос об ответственности директора за каждый штраф,
налагаемый на юридическое лицо, особенно крупную организацию,
при административном нарушении. Как прекрасно отметил один из судов, оказавшийся в такой ситуации, директор крупной организации
«… не выполняет обязанностей всех работников организации, не может
контролировать каждое их действие»1; а потому странно требовать,
чтобы за все административные санкции юридического лица отвечал
его директор. Более того, за все коммерческие операции организации,
если что-то пошло не так, директор не отвечает, пользуясь защитой
по правилу бизнес-решения, а за все штрафы – если следовать п. 4
Постановления № 62 – он может быть ответственным. В общем, тут
есть над чем задуматься вышестоящим судам или законодателям.
В-третьих, по части налоговых санкций крайне желательна унификация судебной практики. Если для штрафов и пеней можно согласиться на распространение на них общего подхода, характерного для административных штрафов (с учетом предложенных выше
корректив), то в части недоимок по налогам, иным обязательным
платежам и платежам во внебюджетные фонды никакого перекладывания ответственности на директора под видом гражданско-правовых
убытков не должно быть вовсе. В противном случае нарушается логика
налогового права – при допущении практики взыскания недоимок
с директоров последние станут, по сути, плательщиками тех налогов,
которые физические лица не могут платить в принципе (НДС, налог на имущество юридических лиц, акцизов и проч.). Все недоимки
должны платиться теми плательщиками, для которых такие налоги
установлены действующим законодательством. Если директор и может привлекаться к ответственности за неуплату налогов, то для этого
есть свои составы публично-правовой (налоговой, уголовной) ответственности. Какая-либо «приватизация» ответственности, т.е. окраска
ее в частноправовые тона, в данном случае не требуется и является
излишней, юридически некорректной. Правда, после опубликования
недавнего постановления КС РФ2, где была отражена прямо противо-
1
Постановление АС МО от 20 апреля 2016 г. № А40-114764/2015.
2
См.: Постановление КС РФ 8 декабря 2017 г. № 39-П.
197
4. Ответственность за нарушения за рамками гражданско-правовых обязанностей
положная позиция, не только не стоит ждать унификации практики,
но, напротив, видимо, можно прогнозировать скорую перетряску уже
устоявшейся практики по административным и налоговым штрафам,
а также распространение уже внутри судебно-арбитражной практики
на директоров ответственности за ранее выявленные недоимки по налогам, подлежащим уплате организацией. Так что вопрос этот требует
самого детального и обстоятельного обсуждения.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Как показывает представленный выше анализ, всего за какие-то
несколько лет практика взыскания убытков с директора из довольно
редкого примера, который мало отличался от статистической погрешности, превратилась в одно из лидирующих направлений среди
корпоративных споров. После принятия Постановления № 62 выросло количество дел, где ставится вопрос о привлечении директора
к ответственности перед юридическим лицом, и увеличился процент
удовлетворения исков по таким спорам. При этом основная часть
споров сосредоточена вокруг ответственности единоличного исполнительного органа организации (как правило, общества с ограниченной
ответственностью). Количество дел об ответственности директора акционерного общества в каждом суде почти в два раза меньше, чем дел
об ответственности директора ООО. Наконец, дела об ответственности
членов советов директоров составляют не более нескольких десятков
на всю судебную систему, а дела по ответственности контролирующих
лиц (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ), включая так называемых теневых директоров,
лишь начинают появляться в практике судов, а потому представлены
единичными случаями.
Из анализа судебно-арбитражной практики, посвященной ответственности директора, видно, что суды довольно единообразно подходят
к решению бóльшей части вопросов, которые возникают при разрешении таких споров. Суды в таком случае либо буквально применяют
закон (ст. 53.1 ГК РФ, ст. 71 Закона об АО, ст. 44 Закона об ООО), либо
следуют указаниям, содержащимся в Постановлении № 62.
Однако есть области, где практика не столь однозначна либо суды
пока не выработали каких-либо устоявшихся подходов. Наконец,
имеются вопросы, по которым необходима корректировка закона, поскольку одних судебных разъяснений недостаточно. Плюс есть спорные
правовые позиции, заложенные в Постановление № 62, требующие
ревизии и корректировки, а то и полной отмены. Что это за области
практики? На основе проведенного анализа нами был выявлен ряд
проблем, требующих фундаментальной теоретической проработки
199
Заключение
и открытой политико-правовой дискуссии, поскольку именно благодаря открытому обсуждению могут быть найдены эффективные
правовые решения. В частности, предлагается обратить внимание
на следующие блоки вопросов.
Во-первых, нуждается в большей формализации стандарт поведения директора в части вмененных ему фидуциарных обязанностей,
особенно обязанности действовать добросовестно. Если последняя
обязанность должна пониматься исключительно как обязанность неконфликта интересов, то из состава ответственности директора должны
быть исключены все случаи ответственности за недобросовестность
в широком смысле слова («общегражданская» недобросовестность).
Если же она, помимо неконфликта интересов, включает в себя общегражданскую недобросовестность, то на практике необходимо дать
более формализованные границы того стандарта поведения, который
вменяется директору. В противном случае под видом привлечения
к ответственности директора за недобросовестное поведение, понимаемое как нарушение общегражданского принципа добросовестности,
будет размываться правило бизнес-решения, а директор начнет нести
ответственность за предпринимательский риск. Тот же упрек в слабой формализованности стандарта поведения может быть предъявлен
ко всем случаям привлечения к ответственности директора, когда
в вину ему вменяется одновременное нарушение обеих фидуциарных
обязанностей. Все эти проблемы требуют своей фундаментальной
теоретической разработки.
Во-вторых, необходимо ответить на вопрос, можно ли привлекать
к ответственности директора или члена коллегиального органа за несовершение или неодобрение коммерчески выгодной для организации
сделки. Здесь также нужна и теоретическая проработка проблемы,
и формализация критериев ответственности.
В-третьих, требует переосмысления и более нюансированной корректировки подход, согласно которому директор должен нести ответственность за убытки вне зависимости от того, что соответствующая
сделка была одобрена вышестоящим органом или участниками корпорации. Как видно из практики судов, директор не должен привлекаться
к ответственности всякий раз там, где участники сначала санкционируют его поведение, а затем сами же (напрямую или формально через
иных лиц) обращаются с иском об убытках. Еще более сложен этот
вопрос применительно к внутригрупповым сделкам.
В-четвертых, надлежит решить, насколько правилен с политикоправовой точки зрения запрет на взыскание так называемых отра-
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]