Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ответственность директора перед корпорацией за причиненные ей убытки в судебной практике
.pdf
3.1. Право на иск
связь интересов участника корпорации и самой корпорации. Участник,
обращаясь с косвенным иском, одновременно защищает и себя, и корпорацию: себя, поскольку от того, как идут дела у корпорации, зависит
финансовое благосостояние не только ее, но и самого участника; однако
участник также защищает корпорацию, потому что, во-первых, сама она,
видимо, этого сделать не в силах, а во-вторых, интерес корпорации, что
для нее хорошо, а что плохо, определяется не кем иным, как ее участниками. Тем самым участник корпорации, обращающийся в суд с требованием в ее защиту, добавляет то, чего нет в иске корпорации (как если
бы иск был заявлен ею самой): такой иск отображает интерес участника,
который был нарушен, а также позволяет так или иначе отождествить
его с интересом юридического лица. Иными словами, фактом заявления
косвенного иска участник вольно или невольно говорит: «Что хорошо
мне, хорошо и корпорации». Напротив, то, что в поведении директора,
по мнению участника, было плохо для корпорации, было плохо лишь
потому, что негодность поведения директора вскрывается участником
и препарируется посредством доказывания элементов состава гражданско-правовой ответственности.
Процессуальный закон (ч. 1 ст. 225.8 АПК РФ) буквально не называет участника юридического лица, обращающегося с требованием
к директору по косвенному иску, истцом, он лишь говорит, что такой
заявитель обладает процессуальными правами и несет процессуальные
обязанности истца, включая право требовать исполнения судебного
акта. В судебной практике статус такого лица определяется как закон-
ный представитель организации1, т.е. юридического лица, в интере-
сах которого предъявлен иск2. Материальным истцом по такого рода
спорам остается само юридическое лицо3, а его участник выступает
1
См.: Определение ВС РФ от 26 августа 2016 г. № А41-8876/2015.
2
Развитие логики «участник – законный представитель» применительно к рассмат-
риваемой категории дел может быть прослежено в законодательстве и судебной
практике начиная с 2009 г.: ч. 1 ст. 225.8 АПК РФ → п. 10 Постановления № 62, п. 11
Постановления Пленума ВАС РФ от 16 мая 2014 г. № 28 «О некоторых вопросах,
связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» → п. 1
ст. 65.2 ГК РФ → п. 32 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25
«О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского
кодекса Российской Федерации».
3
Суд может даже привлечь юридическое лицо, в интересах которого предъявлен иск
его участником, к участию в деле в качестве истца, см.: постановления АС ВВО
от 19 декабря 2017 г. № А29-6715/2016; АС СЗО от 2 декабря 2016 г. № А45-34/2016;
АС УО от 23 мая 2018 г. № А34-3532/2015. В других делах само юридическое лицо
было привлечено к участию в деле как третье лицо, не заявляющее самостоятельных
141
3. Право на иск, исковая давность и вопросы процесса
в роли помощника организации, обращаясь в суд с иском в ее интересах. Правда, у такого понимания косвенного иска есть и оборотная
сторона: если однажды с иском к директору обратилась корпорация
и проиграла, то участник не может заявить такой же иск к директору:
судебные акты по иску корпорации будут иметь преюдициальное значение, а потому участник в этом случае не имеет шансов на успех1.
Там, где иск к директору предъявляется не самим юридическим лицом, а его участником, производный иск порождает ряд практических
проблем, связанных именно с его особенностями как деривативного
иска. Практика выявила ряд интересных вопросов, на которые были
даны ответы, хотя не по всем ним можно вести речь о сложившейся
или устоявшейся судебной практике.
Вопрос первый: в случае смены участников корпорации, например,
при продаже акций прежним акционером другому лицу, может ли новый акционер, который не был акционером на момент совершения директором нарушений, предъявить иск в интересах юридического лица
(если нарушение не носит длящегося характера)? Ответ на этот вопрос
был дан еще ВАС РФ: согласно п. 10 Постановления № 62 тот факт,
что лицо, обратившееся с иском, на момент совершения директором
действий (бездействия), повлекших для юридического лица убытки,
или на момент непосредственного возникновения убытков не было
участником юридического лица, не является основанием для отказа
в удовлетворении иска. При этом течение срока исковой давности
начинается со дня, когда о нарушении со стороны директора узнал
или должен был узнать правопредшественник (прежний участник или
участники) такого участника юридического лица. Соответственно, если
срок исковой давности не истек, то даже лицо, сравнительно недавно
требований на предмет спора, см.: постановления АС ВСО от 19 сентября 2017 г.
№ А33-24787/2016; АС ДО от 27 сентября 2017 г. № А51-208/2017; АС СЗО от 24 апреля 2018 г. № А56-46427/2017, от 4 апреля 2018 г. № А21-7333/2014, от 4 декабря 2017 г.
№ А56-86199/2016, от 18 сентября 2017 г. № А56-58034/2016; АС СКО от 20 марта 2018 г. № А63-16826/2016; АС УО от 9 апреля 2018 г. № А47-7234/2016; АС ЦО
от 18 октября 2017 г. № А68-9227/2014; Восемнадцатого ААС от 10 апреля 2017 г.
№ А34-10625/2016, от 2 октября 2017 г. № А08-7805/2016. При этом в деле № А689227/2014 кассационный суд специально обосновал позицию, согласно которой
материальным истцом по производному иску является участник, а не само ООО,
поскольку якобы такой вывод следует из анализа законодательства, действовавшего
до 1 сентября 2014 г. (это притом, что норма о представителе юридического лица
с 2009 г. присутствует в ч. 1 ст. 225.8 АПК РФ).
1
См.: Постановление Восемнадцатого ААС от 14 сентября 2017 г. № А07-3122/2016.
Судебные акты, подтверждающие отказ в иске корпорации к директору по тому же
спору, см.: постановление АС УО от 15 июня 2016 г. № А07-9788/2015.
142
3.1. Право на иск
приобретшее статус участника (акционера) конкретного юридического
лица, может заявить производный иск против директора1. Напротив,
лицо, более не являющееся участником, например утратившее этот
статус в связи с подачей заявления о выходе из состава участников
общества, более не имеет права на иск2.
Вопрос второй, по сути, более нюансированный вариант первого вопроса: в случае смены участников корпорации, когда участник (акционер)
по факту выбыл из состава участников, однако его правопреемник еще
полноценно не вступил в права (такая ситуация возможна при смерти
участника – физического лица, пока его наследники не вступили в права
на наследство, включающее в себя акции или доли в уставном капитале
ООО), имеют ли право на иск такие «ждущие наследники» или иные
ожидающие правопреемники? Ответ на данный вопрос, как ни странно,
будет противоположным: если лицо еще не вступило в права владельца
акций или доли в уставном капитале ООО, то оно не может заявлять
иски к директору, даже если такое право было у правопредшественника3. Логика этого подхода, видимо, заключается в том, что суды в целях
недопущения принятия судебных актов, которые бы предрешали вопрос
ответственности директора, пока не разрешен вопрос о составе участников юридического лица, по сути, предлагают участникам корпоративных
отношений сначала определиться, кто контролирует юридическое лицо,
а уже затем приходить в суд за защитой нарушенных прав юридического
лица. Однако если всякий иск к директору, как было отмечено выше,
принадлежит корпорации, то, в общем, не столь важно, какой именно
участник предъявит его, важно, чтобы иск был предъявлен в принципе
и рассмотрен в рамках установленных сроков исковой давности. В любом случае пока что можно констатировать, что из тех немногих дел, где
этот вопрос обсуждался, превалирующая позиция судов – отказывать
в иске по формальным основаниям (отсутствие права на иск), пока
1
Подтверждение этой позиции в конкретных делах см.: постановления АС МО
от 19 июля 2016 г. № А41-29354/2015; ФАС СЗО от 8 ноября 2013 г. № А56-14323/2012.
2
См.: Постановления АС МО от 20 апреля 2016 г. № А41-67672/2015; АС ПО от 8 фев-
раля 2018 г. № А55-9527/2017.
3
См.: Постановление АС СЗО от 28 ноября 2016 г. № А56-97542/2015 и Определение
ВС РФ от 3 марта 2017 г. по тому же делу; АС ПО от 2 сентября 2016 г. № А7211029/2015 и Определение ВС РФ от 29 декабря 2016 г. по тому же делу. Интересно,
что в рамках иных дел, рассмотренных судами в связи с тем же корпоративным
спором, что и в деле № А72-11029/2015 АС ПО, суды тем не менее не использовали
данный довод и рассматривали по существу требования законного представителя
наследников, см.: Постановление АС ПО от 1 ноября 2016 г. № А72-11028/2015,
от 22 ноября 2016 г. № А72-13773/2015.
143
3. Право на иск, исковая давность и вопросы процесса
не появится истец, который может подтвердить свой титул на акции или
долю как лицо, вступившее в наследство.
Вопрос третий: может ли косвенный иск предъявить не сам участник
юридического лица А непосредственно, а за него иск в интересах юридического лица А предъявит участник его участника? Если участником
юридического лица А является также юридическое лицо (юридическое
лицо Б), то данный вопрос может быть переформулирован следующим
образом: может ли косвенный иск в интересах юридического лица А
быть предъявлен участником юридического лица Б, при этом защищаться будет интерес юридического лица А? Если обратиться к практике кассационных судов по искам о взыскании убытков с директора
в пользу юридического лица, то ответ, видимо, будет отрицательным:
так называемый бенефициарный корпоративный собственник, отстоящий от юридического лица на один или более уровней держания акций
(долей), не имеет права на иск о взыскании убытков1. Однако если обратиться к практике высшего суда по иным производным искам, схожим
по проблематике обоснования права на иск бенефициарного собственника, то в новейшей практике Судебной коллегии по экономическим
спорам ВС РФ можно обнаружить два дела, пусть и возникших из одного
и того же спора, где высшая судебная инстанция допустила право на иск
бенефициарного собственника2. Таким образом, можно предположить,
что по искам о взыскании убытков в будущем либо утвердится позиция,
разделяемая кассационными судами округов, либо превалирующей станет позиция ВС РФ, выработанная на примере иных косвенных исков.
Какая точка зрения победит – покажет время.
Вопрос четвертый: может ли производный иск быть предъявлен
не акционером (участником), а другим лицом – иным органом юридического лица (советом директоров или коллегиальным исполнительным органом, но не новым директором, поскольку иск нового
1
См.: Постановление АС МО от 20 февраля 2017 г. № А40-96743/2016 (хотя буквально
кассационный суд не согласился с доводом, что бенефициарный собственник не имеет права на иск, точнее, указал, что такие выводы нижестоящего суда «не являются
достаточно обоснованными», тем не менее в иске ему было отказано).
2
См.: Определение ВС РФ от 31 марта 2016 г. № А40-104595/2014 и Постановление АС
МО от 19 января 2017 г. по тому же делу (право на иск при оспаривании решения общего собрания акционеров); Определение ВС РФ от 27 мая 2016 г. № А40-95372/2014
и Постановление Девятого ААС от 25 января 2017 г. (право на иск бенефициара
при оспаривании сделок, совершенных российским АО, а также истребовании акций).
По обоим делам, возникшим из одного и того же корпоративного спора, за бенефициаром, далеко отстоящим от российского юридического лица, было признано
право на иск.
144
3.1. Право на иск
директора к прежнему – это иск самого юридического лица) либо
не органом в целом (поскольку это требует соблюдения процедур внутри такого органа, например голосования), а отдельными его членами
(членами совета директоров или коллегиального исполнительного
органа)? Если речь идет о праве совета директоров (наблюдательном
совете) как о праве органа и отдельных его членов, то ответ на указанный вопрос должен быть положительным в силу п. 4 ст. 65.3 ГК РФ.
Право на заявление таких исков прямо закреплено в названной норме
закона за членами органа, а коль скоро оно есть у членов совета директоров, то с неизбежностью должно присутствовать и у органа в целом.
Для коллегиального исполнительного органа аналогичного нормативного основания для заявления производных исков в действующем
законодательстве не предусматривается, поэтому, видимо, данный
вопрос будет решаться судами положительно лишь при условии, что
такое право коллегиального исполнительного органа предусмотрено
уставом конкретной организации и/или совет директоров бездействует
в части заявления соответствующего иска, а потому иной орган пытается защитить интересы юридического лица. В любом случае в части
права на производный иск коллегиального исполнительного органа
судебной практике еще предстоит сформировать свою позицию1.
Вопрос пятый: как соотносятся между собой правила п. 1 ст. 65.2
ГК РФ, допускающие право в принципе любого акционера или участника на заявление иска к директору в интересах корпорации, с нормой п. 5
ст. 71 Закона об АО, предполагающей наличие у истца как минимум 1%
обыкновенных акций АО, в интересах которого подается иск? С одной
стороны, правила акционерного закона являются lex specialis по отноше-
нию к lex generali, каковым является ГК РФ. С другой стороны, правила
п. 1 ст. 65.2 ГК РФ, как закона, принятого позже, чем нормы п. 5 ст. 71
Закона об АО, вроде бы должны перекрывать действие ранее принятых
положений акционерного закона в силу максимы lex posterior derogat legi
priori. При рассмотрении данной коллизии один из кассационных судов
разрешил ее в пользу закона специального, т.е. Закона об АО, отметив,
что в этом случае вообще нет никакого противоречия: ГК РФ как нормативный акт общего свойства лишь обозначил одно из прав акционера,
а специальный закон развил это право, обставив его реализацию рядом
моментов, в том числе правом на иск акционера, обусловленным про-
1
Первые попытки решить эту проблему см.: ответ на вопрос 2 Рекомендаций Науч-
но-консультативного совета при Арбитражном суде Северо-Кавказского округа,
подготовленных 3 июля 2015 г., где она упоминается вскользь, но ответа по существу
не дается (текст документа доступен в СПС «КонсультантПлюс»).
145
3. Право на иск, исковая давность и вопросы процесса
центом акций (не менее 1% голосующих акций); соответственно, оба
закона, применяемые в совокупности, предполагают обладание истцом
таким минимальным процентом акций1.
Наконец, вопрос шестой: если акционер (участник) предъявляет иск
в интересах корпорации, указывая на ущерб, причиненный директором,
а юридическое лицо – в лице директора2 или иных лиц, действующих
с ним сообща, – отрицает как сам факт наличия ущерба, так и необходимость защиты интересов корпорации, то каким образом определить,
нужен ли этот иск корпорации? С одной стороны, суждение о ненужности
иска исходит от заинтересованного лица, поэтому сложно ему доверять.
С другой стороны, не всякое возражение от имени юридического лица,
пусть и озвученное директором, с неизбежностью является ложью. Вполне
возможно, никаких убытков директор, пока еще действующий, корпорации не причинял, а заявленный иск – это элемент сутяжничества со стороны акционеров, следовательно, такие необоснованные иски надлежит
отклонять. Как быть в таком случае? Кто должен являться мерилом истинности, определяя, что хорошо, а что плохо для корпорации? К сожалению,
удовлетворительного ответа на этот вопрос, самый сложный из рассмотренных здесь, получить из анализа судебно-арбитражной практики нельзя,
хотя эта проблема в разных вариациях присутствует во многих подобного
рода делах. Очевидно, что она требует своего законодательного решения,
в том числе через детальное описание правил назначения независимых
директоров (членов совета директоров), уполномоченных на формирование позиции корпорации по заявленному косвенному иску, и/или
создание специальных, ad hoc органов, например комиссий по судебному
преследованию (по аналогии с известными иностранным корпоративным
правопорядкам special litigation committee).
3.2. Распределение бремени доказывания
В соответствии с подходом, нашедшим отражение в п. 1 Постановления № 62, бремя доказывания между сторонами распределяется
следующим образом.
Сначала истец доказывает наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица, а равно наличие убытков у последнего.
1
См.: Постановление АС СЗО от 2 декабря 2016 г. № А45-34/2016.
2
См.: Постановление АС СЗО от 2 декабря 2016 г. № А45-34/2016.
146
3.2. Распределение бремени доказывания
В свою очередь, ответчик, во-первых, должен дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или
представителя юридического лица, неправомерные действия третьих
лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.), а во-вторых,
представить доказательства, обосновывающие свои доводы. Вместе
с тем если директор отказывается от дачи пояснений, не является в суд
либо дает пояснения, но они представляются суду явно неполными,
причем суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (ст. 1
ГК РФ), то бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности
действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно
может быть возложено судом на директора.
Тем самым если истец занимает проактивную позицию в доказывании состава гражданско-правовой ответственности (правонарушение – убытки – причинная связь), а директор ведет себя пассивно
и недобросовестно уже в рамках судебного процесса, то бремя доказывания, но уже в виде доказывания отсутствия чего-либо, может быть
перенесено с истца на ответчика.
До появления Постановления № 62 судебная практика по вопросу распределения бремени доказывания была, в общем, более благосклонной к директору. При этом подобный продиректорский подход
в вопросах доказывания складывался из двух элементов: (1) разумность
и добросовестность участников оборота предполагается (п. 3 ст. 10
ГК РФ в ранее действовавшей редакции, сейчас это п. 5 ст. 10), а потому презюмируется, что всякое лицо, включая директора, не нарушало
вмененные ему обязанности, пока не доказано иное; (2) истец, пытающийся опровергнуть эту презумпцию, должен представить достаточные
доказательства, указывающие на нарушения, которые были допущены
именно директором. Последний элемент, коль скоро суды в то время
были довольно скептично настроены по вопросу взыскания убытков,
причем не только по данной категории споров, а по всем делам о взыскании убытков в принципе, зачастую истолковывался очень жестко – никак не в пользу истцов. Поэтому закономерно, что на истцов возлагалось
бремя доказывания, близкое к стандарту «без каких-либо разумных
сомнений»1, а не использовался стандарт, который типичен для граж-
1
От англ. beyond a reasonable doubt, что обычно ассоциируется в иностранной литературе
с чрезвычайно высоким стандартом доказывания в противовес двум другим: по совокупности доказательств (preponderance of the evidence) и доказывание доступными
147
3. Право на иск, исковая давность и вопросы процесса
данского процесса, где обычно достаточно доказать минимально тот или
иной элемент ответственности, после чего уже другая сторона вправе его
опровергнуть посредством представления своих доказательств.
Так, при рассмотрении конкретного дела до принятия Постановления № 62 суды отказали истцу в иске, отметив, что не доказано
нарушение со стороны директора, поскольку вопросы, связанные
с приемкой оказанных в пользу управляемой директором компании услуг и анализом представленной документации, не относятся к исключительной компетенции генерального директора общества, а потому
он не может за это отвечать. Более того, не доказан факт подписания
всех актов приема услуг самим директором1. Как видно из этого дела,
все сомнения были истолкованы в пользу директора, а значит, суды
пришли к выводу, что истец не опроверг презумпцию добросовестности и разумности.
После принятия Постановления № 62 стандарт доказывания для истца был ослаблен. Отныне это, скорее, стандарт, предполагающий
минимум доказывания для истца (достаточно обосновать наличие
трех или хотя бы одного-двух элементов состава гражданско-правовой
ответственности путем представления хоть каких-нибудь убедительных
для суда доказательств), либо стандарт доказывания по совокупности
доказательств, особенно если обе стороны участвуют в состязании
по представлению доказательств (обе стороны представляют доказательства, после чего суд проводит взвешивание на гипотетических весах
и решает, чьи аргументы и доказательства для него более убедительны).
В любом случае участившееся в сравнении с ранее существовавшей
практикой удовлетворение исков против директоров предполагает,
что стандарт доказывания для истцов был понижен. Однако даже если
такой пониженный стандарт доказывания не будет выдержан истцом,
то, конечно, в иске к директору будет отказано2.
и непротиворечивыми доказательствами (proof by clear and convincing evidence). Первый
стандарт («вне каких-либо разумных сомнений») типичен для уголовного процесса,
в то время как два других – для гражданского; в данном же случае суды, рассматривая
гражданско-правовой спор, по сути, требовали от истца опровержения презумпции,
доказанного так же, как если бы речь шла об опровержении презумпции невиновности
в уголовном процессе. Подробнее о разных стандартах доказывания см.: J.P. McBaine,
Burden of Proof: Degrees of Belief, 32 CaL. L. rev. 242, 245-6 (1944); Louis Kaplow, Burden
of Proof, 121 yaLe L. J. 738 (2012).
1
См.: Постановления ФАС МО от 7 сентября 2010 г. № А40-63620/2009-34-458 и Де-
вятого ААС от 21 мая 2010 г. по тому же делу.
2
См.: Постановление АС ВСО от 22 марта 2018 г. № А19-3929/2017.
148
3.2. Распределение бремени доказывания
Более того, с принятием Постановления № 62 был зафиксирован
подход, согласно которому бремя доказывания при определенных
обстоятельствах переходит с истца на ответчика. Он допускался практикой и ранее, до 2013 г.1, просто с изданием указанного постановления
получил статус устоявшейся правовой позиции. В частности, в практике до 2013 г. можно встретить следующие суждения. Если истец
доказал что-либо, а директор, на которого перешло бремя доказывания
отсутствия своей вины, крайне пассивно реагирует и не представляет
доказательств в свою защиту, то истец признается исполнившим свое
бремя доказывания2. Аналогичным образом бремя доказывания истца
будет считаться исполненным, если в ответ на его доказательства директор представляет доказательства в виде бухгалтерских документов,
выполненных самим директором во время, когда уже рассматривается
иск: суды оценивают такие контрдоказательства критически и отдают приоритет доказательствам истца, если директор не представляет
ничего иного3. Директор, на которого по решению суда, принятому
по другому делу, уже возложена обязанность представить бухгалтерские документы организации, признается обязанным – в рамках дела
по иску о взыскании убытков – доказать, на что были израсходованы
денежные средства организации, коль скоро он добровольно не выдал документы, из которых можно было бы вывести обоснованность
расходов4. Директор, действовавший при конфликте интересов, даже
потенциальном, подвергается риску наиболее невыгодной позиции
с точки зрения доказывания: при подтверждении конфликта интересов на него переходит бремя доказывания того, что сделка не была
невыгодной, что на деле сделать крайне сложно5. В зоне риска также
оказывается директор, управлявший организацией в предбанкротном
состоянии: когда компания в итоге оказывается банкротом, на истца
возлагается облегченное бремя доказывания: истцу, по сути, нужно
доказать, что директор не предпринимал мер по предупреждению банкротства, например не формировал некие резервы, после чего бремя
доказывания переходит на директора6.
1
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 6марта 2012 г. № А56-1486/2010.
2
См.: Постановления ФАС ВСО от 14 сентября 2012 г. № А74-2820/2011; АС ПО
от 12 октября 2017 г. № А49-695/2017.
3
См.: Постановление ФАС ЦО от 26 апреля 2012 г. № А48-1857/2011.
4
См.: Постановление АС ПО от 12 октября 2017 г. № А49-695/2017.
5
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 6 марта 2012 г. № А56-1486/2010.
6
См.: Постановление ФАС УО от 4 апреля 2013 г. № А50-25382/2011.
149
3. Право на иск, исковая давность и вопросы процесса
Общая тенденция по ослаблению требований, предъявляемых к истцу в части стандарта доказывания по искам о взыскании убытков с директора, может быть проиллюстрирована следующими делами:
– директор совершил спорные, невыгодные, как полагал истец,
сделки с аффилированными лицами, тем самым элемент правонарушения доказан истцом, но при этом не опровергнут директором-ответчиком; это, однако, не предрешает вопрос доказанности по иным
сделкам, которые были совершены директором в отсутствие конфликта
интересов1;
– директор, который перечислил денежные суммы сторонней организации якобы в оплату оказанных рекламных услуг, не представил документы, обосновывающие необходимость такого перечисления, после
чего суды согласились с доводом истца, что перечисление денежных
средств без встречного предоставления повлекло убытки для хозяйственного общества, и удовлетворили иск, т.е. признали доказанным
то, что утверждал истец2;
– директор перечислял контрагенту сотни миллионов рублей в отсутствие договорных отношений, в дальнейшем эта сумма была взыскана с контрагента в качестве неосновательного обогащения, но реально
так и не была получена3;
– в период исполнения обязанностей директор заключил сделки с заинтересованными лицами на заведомо невыгодных условиях,
вывел денежные средства общества, в том числе по несуществующим обязательствам (мнимым сделкам), перевел денежные средства
на фирму-однодневку, приобрел мнимые обязательства у заведомо
неплатежеспособного лица, у лиц заинтересованных, взаимозависимых
и аффилированных, а также необоснованно освободил лиц от оплаты
за выполненные должником работы, за переданное имущество путем
зачетов4;
– директор, подписавший соглашения о новации ранее заключенных договоров займа, по которым управляемая им организация выступала заимодавцем, в договоры по оказанию рекламных услуг такой
организации, после чего якобы эти услуги были оказаны, не обосновал их необходимость для организации исходя из целей и характера
1
См.: Постановления АС ВСО от 25 июня 2014 г. № А10-461/2012, от 7 апреля 2015 г.
того же суда и по тому же делу.
2
См.: Постановление АС ВСО от 3 февраля 2015 г. № А33-2590/2014.
3
См.: Постановление АС ДО от 10 мая 2018 г. А51-31253/2014.
4
См.: Постановление АС ДО от 17 апреля 2018 г. № А51-18142/2015.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]