Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы судебно-психологической экспертизы. Учебное пособие для вузов
.pdf
Известно, что ложь — явление многомерное, противоречивое, малоизученное и очень индивидуализированное. Как пишет
М.В. Стексова [74], исходя из исследований американских психологов лжецы в большинстве своем являются социально плохо
приспособленными, дезадаптированными. В то же время они
теряют доверие окружающих именно из-за данного качества,
что и ведет к дезадаптации. Но есть и еще одна грань этого вопроса: когда ложь выступает как способ приспособления в новых условиях. Большинство людей, в том числе и подростков,
которые лгут, менее социально приспособлены, а ложь для них
служит первым шагом к асоциальному поведению, а, возможно,
и к преступлению.
В исследованиях П. Экмана были выявлены два вида плохой
социальной адаптации — отклоняющееся поведение и склонность
к агрессии, для которых ложь была наиболее характерной. Дети,
склонные ко лжи, чаще употребляют алкоголь и наркотики, проявляют упрямство, устраивают пожары, а иногда ложь выступает
не как способ достижения определенной цели, а как сама цель.
Часто лживость — один из симптомов болезни. Дети, страдающие так называемой «псевдоложью», живут в выдуманном
или фантастическом мире, и никакие меры педагогического
воздействия им не помогают. Такие дети нуждаются в длительной медико-педагогической помощи, нередко в условиях специального санатория или санаторно-летней школы.
Бывают случаи, когда лживость ребенка возникает как защитная реакция на собственные жизненные проблемы (низкая
самооценка). Они нуждаются в поддержке специалистов (да и
просто добрых, тактичных людей), которые способны помочь
им обрести веру в себя, в свои силы. Не задевая больных струн
души, нужно объяснить, что ложь не лучший способ преодоления трудностей.
Как известно, подростки обидчивы, самолюбивы и в определенных ситуациях безжалостны. Бывает, что они даже оговаривают людей. Иногда подростки сохраняют склонность к фантазированию, характерную для детей младшего возраста, придумывают неправдоподобные истории, в которых отводят себе
главную роль. По мере взросления этот вид лживости проходит.
У подростков сильно выражена реакция самоутверждения,
поэтому некоторые из них постоянно приукрашивают рассказы
о своих похождениях, чтобы получилось поинтереснее и посмешнее. Многие стремятся произвести на собеседника хорошее
впечатление, выглядеть в его глазах исключительной личностью,
201
«крутым парнем», «бывалым человеком», «неотразимой красавицей», «большой умницей» и т.д. [74, с. 162—164].
Инфантильные со слабой критичностью дети нередко заражены «хлестаковщиной»: они лгут потому, что им нравится сам
процесс вранья. Приукрашивание своих достоинств, создание
себе определенной репутации может отступать у них на второй
план. Они выдумывают фантастические истории, к ним никакого
отношения не имеющие, по ходу рассказа мгновенно импровизируя, забывая о деталях и необходимости хоть как-то связывать
концы с концами в своем рассказе. Их легко разоблачают, но они
не смущаются и продолжают врать «как ни в чем не бывало».
Иногда подростки лгут, чтобы потешить свое самолюбие.
Они придумывают какие-то события, «перепрыгивают» известные факты, сознательно обманывая, как они считают, простаков. Они получают большое удовольствие тогда, когда люди верят в их рассказы, нередко рассматривая свою способность к
обману как средство манипулирования людьми, строящееся на
интересе и тонком обмане доверчивых людей.
М.В. Стексова [74] пишет, что данным списком мотивы лжи
не ограничиваются, но именно эти мотивы наиболее часто встречаются среди подростков. Наряду с многообразием мотивов лжи
существует немалое количество причин, по которым у некоторых людей, в том числе и у подростков, склонность ко лжи развивается в большей степени. Одни из таких причин коренятся в
личности ребенка, взрослого, другие — в его окружении. Некоторые зависят от возраста, и при разоблачении лжи следует
дифференцированно подходить к подросткам с учетом вида и
способа реализации лжи (вида лживости) и ее мотивации.
14.6. Ɏɨɪɦɭɥɢɪɨɜɤɢ ɜɨɩɪɨɫɨɜ ɫɭɞɟɛɧɨ-
ɫɥɟɞɫɬɜɟɧɧɵɯ ɨɪɝɚɧɨɜ ɷɤɫɩɟɪɬɚɦ
Главная особенность компетенции данной экспертизы заключается в том, что в силу индивидуальных возрастных особенностей психики несовершеннолетнего в ее предмет входит не
только группа психически здоровых подозреваемых, но и несовершеннолетние с чертами психологического недоразвития. Как
считают некоторые психологи, несовершеннолетнему в силу физиологических причин, затрагивающих и нервную, и гормональную системы, объективно присущи психологические аномалии.
М.В. Костицкий возражает данной точке зрения, полагая, что
нельзя быть здоровым психически с психическим недоразвитием,
поэтому к предмету данных экспертиз несовершеннолетних он
202
относит пограничные психические состояния между нормой и
патологией.
Как полагает И.А. Кудрявцев, вопросы психопатологии разрешаются не только психолого-психиатрическими экспертизами, но и такими видами комплексных экспертиз, как психолого-
педагогические (по вопросам обучения и воспитания, возникновения психологической депривации, педагогической запущенности, психофизического инфантилизма, уровня интеллектуального развития) и психолого-медицинские (по вопросам установления
возраста несовершеннолетнего).
Практически все психологи едины во мнении, что в компетенцию судебно-психологической экспертизы несовершеннолетних не входит установление достоверности их показаний. Психологи по-разному определяют предмет данной экспертной работы, но все они выделяют такие направления, как: установление уровня интеллектуального развития; определение отсталости
в умственном развитии; выявление субъективной возможности
несовершеннолетнего правильно оценивать и воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела; установление соответствия психического развития несовершеннолетнего его возрасту.
Кроме того, некоторые авторы к задачам, поставленным перед психологами в данной экспертизе, относят установление
склонности несовершеннолетнего к фантазированию, повышенной внушаемости, индивидуальных особенностей личности, определение мотивационной сферы, установление биологической
и моральной зрелости несовершеннолетнего, наличия у него
психических отклонений.
Судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних обвиняемых с отставанием в психическом развитии, не связанным с
психическим расстройством и другими аномалиями неболезненного
характера. Данная экспертиза — одна из наиболее сложных
предметных видов экспертиз в силу неоднозначности ее юридического значения и необходимости применения специальных
познаний не только в общей, медицинской и социальной психологии, но и в психологии и патопсихологии, судебной и возрастной психологии.
До принятия УК РФ 1996 г. данная экспертиза регулировалась ст. 392 УПК РСФСР: «при наличии данных об умственной
отсталости несовершеннолетнего, не связанной с душевным заболеванием, должно быть выявлено, мог ли он полностью осознавать значение своих действий». Постановление пленума ВС
СССР от 16 марта 1968 г. добавило к этому волевой критерий,
203
обязав суд и следователя выяснять, мог ли несовершеннолетний
не только осознавать свои действия, но и руководить ими, и в
какой мере. Таким образом, была предопределена ориентировка
только на психологическую экспертизу, поскольку умственная
отсталость не должна быть связана с психическим расстройством. Фактически имелась в виду задержка психического развития у подростков, обусловленная социальной или педагогической запущенностью.
Однако на практике подобных случаев оказалось очень мало.
Подавляющее большинство выявляемых форм недостаточности
интеллектуального и личностного развития у подростков было связано с какими-либо видами психической патологии: психическим
и психофизическим инфантилизмом, органическими поражениями
головного мозга, олигофренией и т.д. Поэтому освидетельствование несовершеннолетних обвиняемых стало проводиться в рамках
комплексной психолого-психиатрической экспертизы.
В законодательстве понятие «умственная отсталость» приводилось без уточнения генезиса и ограничивалось только теми
формами, которые не связаны с душевным заболеванием.
Согласно УК РФ юридическое значение данных экспертиз
претерпело существенные изменения. Здесь четко выделяются
две формы отставания и отклонения в психическом развитии —
связанная и не связанная с психическим расстройством.
1. Ч. 3 ст. 20 УК РФ — задержки психического (интеллектуального и личностного) развития, не связанные с психическим
расстройством, а обусловленные социальной и педагогической
запущенностью, что влечет освобождение от уголовной ответственности.
2. Отставание в психическом развитии в силу различных психических болезней, что влечет другие правовые последствия: подростки привлекаются к уголовной ответственности, но их состояние учитывается судом и может быть основанием для назначения
принудительных мер медицинского характера по ст. 22 УКРФ.
Ю.М. Грошевой [11] считает, что умственная отсталость несовершеннолетнего обусловлена влиянием неблагоприятных внешних факторов, что проявляется в невозможности отдавать себе
отчет в своих действиях. Б. Петелин [51] указывает, что умственная отсталость связана с особенностями формирования психики несовершеннолетнего и проявляется в способности реагировать на те или иные жизненные ситуации либо в совершении
нестандартных определенных действий. Т.П. Печерникова [52]
полагает, что нельзя ставить вопросы об «умственном возрасте»
204
несовершеннолетних, поскольку это вопросы психической нормы и патологии. Специалисты Института им. Сербского полагают, что в предмет данной экспертизы входит отграничение
умственной отсталости органической природы от умственной
отсталости, вызванной условиями среды, педагогической запущенностью, различными заболеваниями. Однако судебно-психологическая экспертиза может исследовать лишь психически здоровых лиц, поскольку психологи не располагают данными о мере влияния патологии на умственное развитие, и только комплексная экспертиза может установить дизонтогенез. Умственная отсталость может быть вызвана сенсорной недостаточностью, длительными и хроническими заболеваниями [27].
Вопросы, задаваемые экспертам, в данном случае адресованы как психологам, так и психиатрам. Кроме стандартных вопросов психиатрам основное значение для определения меры
способности несовершеннолетнего к осознанию и волевой регуляции своей деятельности имеют следующие вопросы.
1. Страдал ли несовершеннолетний обвиняемый во время совер-
шения инкриминируемого ему деяния психическим расстройством.
Этот вопрос — прерогатива только психиатра. При положительном ответе экспертиза становится полностью психиатрической. Если ответ отрицательный, то необходимо экспертное исследование психолога.
2. Имеется ли у несовершеннолетнего обвиняемого отставание в
психическом развитии, не связанное с психическим расстройством.
По мнению М.М. Коченова, при ответе на данный вопрос
надо учитывать следующие факторы:
à) социальную и педагогическую запущенность (неправильное воспитание в школе, в семье и др.);
á) наличие сенсорного дефекта (зрения, слуха), вовремя не
выявленного и не учтенного при воспитании и обучении;
â) перенесение ребенком в раннем детстве длительных или
тяжелых соматических заболеваний, которые могут вызвать нарушение нормального психического развития.
Формы проявления отставания в психическом развитии, не
связанном с психическим расстройством, могут быть различными. Особенно сложны соотношения между уровнем развития познавательных процессов и эмоционально-волевой, мотивационной
сфер. В одних случаях налицо тотальная задержка и интеллектуальной, и личностной сферы, в других — на первом плане отклонения в эмоционально-волевой сфере, дисгармония различных
сторон психики (вплоть до парадоксальных ситуаций, когда выра-
205
женное эмоционально-волевое недоразвитие сосуществует с интенсивным развитием интеллектуальных способностей) [64, с.134].
Отрицательный ответ на данный вопрос означает, что несовершеннолетний в полной мере подлежит уголовной ответственности. При положительном ответе необходимо выяснить, мог
ли обвиняемый в полной мере осознавать значение своих действий. Это выясняют и при выявлении у несовершеннолетнего
психического расстройства.
3. Мог ли несовершеннолетний обвиняемый во время совершения инкриминируемого ему деяния осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить
ими, и если мог, то в полной ли мере? Здесь возможны три вари-
анта ответа:
À) не мог осознавать;
Á) мог, но не в полной мере;
Â) мог осознавать полностью.
Попытаемся интерпретировать каждый из этих вопросов.
А. Определение неспособности осознавать полностью относится к компетенции психиатра. Следовательно, данные экспериментального психологического исследования выступают в подобном случае в качестве вспомогательных аргументов в пользу
таких выводов (т.е. психологи при этом выявляют особенности
познавательной деятельности и эмоционально-волевой сферы):
некритичность мышления; нарушение произвольной регуляции
деятельности, снижение интеллектуальной продуктивности, неустойчивость внимания, снижение памяти, низкая обучаемость;
определенная неспособность к смысловой оценке своего поведения и т.д.).
Б. Способность к осознанию может определяться психиатром при диагностике психических расстройств или совместно
психиатрами и психологами при отсутствии у обвиняемого признаков какого-либо психического расстройства. Психологические данные в таком случае используются и при общей оценке
особенностей психики несовершеннолетнего, и при анализе конкретной мотивации подростка в момент совершения инкриминируемого деяния: способность к абстрактному мышлению; хорошая общая осведомленность; возможность самостоятельной
организации деятельности; целенаправленность поведения; способность к учету социальных норм; адекватная реакция и т.д.
В. Наиболее сложная — оценка ограниченной способности
несовершеннолетнего к осознанию своих деяний. Это совместная компетенция психиатра и психолога. Клинические критерии
206
такой ограниченной способности при всем их многообразии в
зависимости от психического расстройства сводятся к: частичной задержке интеллектуального и эмоционально-волевого развития парциальной некритичности; ограниченной способности
к опосредованию действий; психосексуальному инфантилизму,
неустойчивости социальной адаптации; регридиентному характеру психопатологических проявлений, но при сохранении во
всех случаях потенциальной способности подростка к осознанию и контролю своего поведения.
Психологические критерии ограничения способности несовершеннолетнего к осознанию своих действий применяются уже
при анализе конкретной мотивации правонарушения в интересующий правоохранительные органы период. Это могут быть:
а) преобладание игровой мотивации; б) некритичное подражание; в) недостаточная опосредованность действий.
Как указывает И.А. Кудрявцев [34, с. 152], умственная отсталость имеет для своего определения несколько критериев: медицинский, социальный, психологический и правовой. Умственная
отсталость — это значительное отставание от нормального для
данного возраста уровня развития мыслительной, познавательной деятельности, запаса знаний и представлений, эмоционально-волевой сферы. Некоторые авторы предлагают поставить на
разрешение эксперта следующие вопросы.
1. Имеются ли отклонения от нормального для данного воз-
раста уровня развития, влекущие умственную отсталость?
2. Если такие отклонения имеются, то в чем они выражаются?
3. Можно ли на основе данных психологии сделать вывод, что
несовершеннолетний с учетом его психического развития осознавал полностью значение своих действий и мог руководить ими?
4. В какой мере несовершеннолетний руководил своими действиями в инкриминируемой ему ситуации?
В.Ф. Енгалычев и С.С. Шипшин [13, с. 55—56] выделяют
особенности проведения судебно-психологической экспертизы
несовершеннолетних свидетелей и потерпевших. Оценка показаний свидетелей и потерпевших — одна из самых сложных задач при установлении истины по делу. Наверное, каждый следователь или судья часто сталкивается с таким явлением, как противоречивость свидетельских показаний. Однако за этим чаще всего стоит не злой умысел свидетеля исказить картину происшествия, а индивидуальные особенности процессов приема, переработки и сохранения информации. Еще в начале XX в. В. Штерном
было проведено классическое исследование по психологии сви-
207
детельских показаний. Его результаты наглядно продемонстрировали, каким образом и под воздействием каких факторов объективная картина происшествия преломляется в сознании человека, приводя к тому, что иной раз информация об исследуемых
событиях, сообщаемая им, поразительно отличается от исходных
обстоятельств.
От чего зависят полнота и адекватность показаний свидетеля? Можно выделить две группы факторов: внешние и внутренние. К внешним следует отнести условия восприятия исследуемых событий. Совершенно очевидно, что в сложных условиях
восприятие информации будет грешить как минимум фрагментарностью и недостаточной четкостью. Например, человек стал
свидетелем дорожно-транспортного происшествия ночью, в условиях ограниченной видимости и дефицита времени, а также
при наличии сильных помех. Однако помимо физических условий на восприятие информации могут в значительной степени
влиять и социальные, и социально-психологические факторы, в
частности складывающаяся социально-психологическая атмосфера вокруг преступлений, имеющих большой общественный
резонанс. К внутренним факторам относятся:
x особенности анализаторных систем, позволяющих адекват-
но воспринимать отдельные предметы или сочетания, а также внешнюю сторону событий;
x особенности мыслительной деятельности, памяти, жизнен-
ный опыт, личностные особенности, позволяющие правильно воспринимать и оценивать внутреннее содержание
происходящих событий, т.е. понимать их значение, сохранять эту информацию;
x эмоциональное и соматическое состояние человека в мо-
мент восприятия.
Когда мы говорим о свидетельских показаниях, то, естественно, имеем в виду, что помимо способности воспринимать и
сохранять информацию человек обладает способностью донести
ее до окружающих. Поскольку показания облекаются в словесную форму, то встает вопрос и о достаточном для этого уровне
развития речи свидетеля (особенно в случаях, когда свидетелем
является малолетний ребенок).
Остановимся подробнее на индивидуально-психологических
особенностях, которые способны впоследствии исказить информацию об исследуемых событиях. К таким особенностям
следует отнести повышенную внушаемость. Это качество, с одной
стороны, может обусловить искажение воспринятой картины пре-
208
ступления под влиянием лиц, заинтересованных в сокрытии реальных обстоятельств. С другой стороны, показания могут меняться под влиянием следователя, вольно или невольно оказывающего давление на свидетеля даже самой постановкой вопросов, невербальными компонентами общения. Наконец, фактором давления может служить и социально-психологическая атмосфера вокруг преступления.
Повышенная внушаемость свойственна детскому возрасту,
т.е. практически все дети дошкольного возраста являются «повышенно внушаемыми». Однако и среди них встречаются дети,
очень легко поддающиеся суггестивному влиянию, и дети, в
достаточной степени умеющие отстаивать свои взгляды. Поэтому в случаях, когда свидетель является ребенком, несмотря на
характерную для данного возраста внушаемость, целесообразно
экспертное исследование этой особенности.
Податливость внушающему воздействию может усилиться в
подростковом возрасте. Пик внушаемости нередко наблюдается
в преклонном возрасте, когда в силу инволюционных процессов
снижается критичность человека.
Другой индивидуальной особенностью может явиться склон-
ность к фантазированию. Это некорригируемая сознанием склонность заполнять пробелы памяти образами воображения. Как
правило, этим «грешат» демонстративные личности, поскольку
для них крайне важно (зачастую неосознанно) быть в центре
внимания.
Рассматривая данный подвид СПЭ, хотелось бы предостеречь практических работников от заблуждения, что экспертпсихолог способен сделать вывод о достоверности показаний свидетелей и потерпевшего. В свое время одной из причин кризиса
судебно-психологической экспертизы было стремление и психологов, и юристов решать в рамках экспертизы вопрос о достоверности показаний, что является исключительно прерогативой
суда. СПЭ, устанавливая принципиальную возможность субъекта адекватно воспринимать, запоминать, воспроизводить информацию об обстоятельствах дела, может тем не менее ответить на вопрос о том, какие психологические особенности испытуемого могут свидетельствовать о полной достоверности его
показаний, а какие — против. При этом психолог только констатирует факт наличия тех и других особенностей, но сама
оценка показаний лежит за пределами экспертного заключения.
Рассмотрим поводы для назначения судебно-психологической экспертизы свидетелей и потерпевших.
209
1. Данные о малолетнем (или преклонном) возрасте свидетеля,
низком уровне его психического развития, недостаточном владении им активной речью, недостаточности жизненного опыта,
некоторых особенностях характера (демонстративность, эмоциональная неустойчивость, повышенная внушаемость, склонность
к фантазированию).
2. Данные о неблагоприятных условиях восприятия интересующей следствие информации (затрудненные условия восприятия, наличие помех, быстротечность событий, пороговая сила
раздражителя и т.д.).
3. Сведения о необычном психическом состоянии свидетеля
и потерпевшего в момент восприятия событий (растерянность,
психическая напряженность, тревога, фрустрация) либо о неблагоприятном соматическом состоянии (болезнь, травма и т.п.).
4. Данные о возможном влиянии на свидетеля (потерпевшего) людей, заинтересованных в исходе дела, или сложившейся
вокруг этого дела социально-психологической атмосферы.
5. Противоречивость показаний, а также принципиальное их
несовпадение с другими материалами дела. Следует обратить
внимание, что причиной последнего обстоятельства может быть
наличие у свидетеля особого вида памяти — эйдетической, кото-
рая, образно говоря, подобна моментальному фотографическому
снимку, когда ситуация запечатлевается в памяти человека до
мельчайших подробностей. Столь детальное запоминание быстротечных событий может вызвать сомнения у следователя, поскольку в его представлении «такого не может быть, потому что
не может быть никогда», и, кроме того, подобные показания,
естественно, будут находиться в определенном либо полном противоречии с показаниями других свидетелей. Эйдетическая память встречается очень редко и, как правило, у детей (достаточно сказать, что за двадцатилетнюю практику автору не удалось
встретить такого испытуемого).
Среди вопросов, которые целесообразно ставить на разрешение СПЭ при оценке показаний свидетелей и потерпевших, рекомендуется выделить следующие.
1. Каковы основные индивидуальные особенности познавательной деятельности (выражение «познавательная деятельность»
может конкретизироваться и заменяться на «память», «внимание»
и пр.) данного свидетеля или потерпевшего?
2. Позволили ли испытуемому индивидуальные особенности
зрения (или других органов чувств — указать, каких) и конкретные условия, в которых происходило событие (необходимо указать, какое), воспринимать (конкретизировать) важные для дела
обстоятельства?
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]