Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Оптина Пустынь. История обители и жизнеописания скитян сборник
.pdf
СКИТСКОЕ КЛАДБИЩЕ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ 461
в Тамбовскую казенную палату помощником
контролера, потом был контролером и в 1846 году получил чин коллежского асессора, который
в то время давал право на дворянство. Был
женат и имел двух сыновей, которые служили в
военной службе офицерами; но последующая
их участь неизвестна, их потеряли из виду даже
и родители их. В 1848 году в июле, лишившись
супруги, Андрей Феодотович вышел в отставку
с полупенсионом. Потерею своей подруги
жизни так был опечален, что почти постоянно в
своей квартире читал Псалтирь, молясь со слезами о упокоении души своей дорогой покойницы. Наконец, в ноябре того же 1848 года прибыл в Оптину Пустынь и сначала поместился на
жительство в монастыре, но, прожив там около
трех лет, перешел 7 сентября 1851 года в уединенный скит, где незадолго перед тем поместился, так же переведенный из монастыря, его
родной племянник, бывший учителем Липецкого духовного училища — Павел Степанович
Покровский (впоследствии иеромонах Платон).
Андрей Феодотович занял в скиту на пасеке ту
самую келью, в которой несколько лет тому назад жил покойный старец, иеромонах Леонид (в
схиме Лев). Он был нрава кроткого и молчаливого и был очень трудолюбив. В то время все
скитские братия отапливались своими дровами,
которые потому и дозволялось каждому брату
собирать в лесу, окружающем скит, конечно,
462 ЧАСТЬ II. ЖИЗНЕОПИСАНИЯ ПОЧИВШИХ СКИТЯН
уже поломанные сухие ветки, или выкапывать
пни. Имея от природы хорошее здоровье и крепкие телесные силы, Андрей Феодотович, бывало, скажет Павлу Степановичу: «Ну, племянник, пойдем в лес трудиться». Пойдут. Андрей
Феодотович, не жалея себя, начнет выворачивать огромные пни, приглашая к трудам и компаньона. А тот, боясь надорваться, несколько
пожеливал себя; сам тоже приговаривает:
«Ну-ну», а тянет не во всю мочь. Следствием же
этих неразумных трудов было то, что дядя нажил себе огромную грыжу, да и племянник был
в той же опасности, от которой спасла его, хотя
и не совсем похвальная, хитрость. Затем Андрей
Феодотович был очень усерден к службам Божиим и вообще к молитве. В скиту издавна заведено денно-нощное чтение Псалтири по живым
и умершим, своим братиям и благодетелям. В летнее покосное время, когда все могущие скитяне
уходят трудиться на покос, Андрей Феодотович
по старости лет не ходил на это послушание, а
вместо того читал Псалтирь и за себя, и за других братий, так что ему приходилось иногда
читать сряду чреды по две и по три, т.е. часа четыре или даже шесть. И он так любил это чтение,
что по окончании своей среды, идя в свою келью, если по дороге встретит какого-либо брата,
то даже сам, бывало, напрашивается за него читать. Скажет: «Что? Что? Ай псалтирик почитать за тебя?» По словам скитского летописца,
СКИТСКОЕ КЛАДБИЩЕ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ 463
Андрей Феодотович «был внимателен к своей
жизни и во всем подавал собою добрый пример
старца, поминавшего, что он пришел в вертоград иноческой жизни уже в единонадесятый
час, и потому усиленно трудившегося, дабы удостоиться мзды подвизающихся от первого часа
дня». Пять с небольшим годов прожил Андрей
Феодотович в скиту и в это время пострижен был
в рясофор. По его крепкому здоровью нельзя
было ожидать близкой его кончины, которая последовала более от его неосмотрительности. Причиною было мочезадержание. В назначенные
сроки он обыкновенно ездил в г. Козельск в казначейство за получением положенной ему пенсии.
И вот однажды поехал он без кучера, а лошадь
была бойкая; и потому дорогою туда и оттуда неудобно было остановиться для естественной потребности, а в городе везде народ. Так он и терпел и терпел; возвратившись же в скит, ощутил
приключившуюся ему болезнь. Около трех лет
страдал он этой болезнью и, наконец, в 1856 году
10 октября в 7 с половиной часов вечера скончался на 61 году от рождения в добром исповедании, после совершенного над ним Таинства
Елеосвящения и неоднократного напутствия приобщением Св. Христовых Таин. Повторим благожелательные слова летописца: «Мир тебе, доб-
рый делатель вертограда Христова! Господь да
подаст тебе мзду трудов твоих! Память твоя
да будет с похвалою, добрый старец!»
464 ЧАСТЬ II. ЖИЗНЕОПИСАНИЯ ПОЧИВШИХ СКИТЯН
РЯСОФОРНЫЙ МОНАХ ГЕННАДИЙ
В мире Климент Никитич, родом из мещан
г. Путивля Курской губернии, вдовец. Будучи
мирским, он путешествовал в Палестину, во
град Иерусалим, где и пострижен был в монашество и наречен Геннадием. Возвратившись из
Иерусалима, он в 1823 году 6 сентября поступил
в Оптинский скит и определен в послушники с
прежним именем. Во все время его пребывания
в скиту послушанием его было ездить в разные
губернии по сбору разных благотворений в
пользу обители. К концу жизни о. Геннадий лишился зрения и постепенно ослабевал телесными силами и потому ежегодно соборовался
св. елеем, приуготовляясь таким образом к исходу в вечность: 2-го числа сентября 1851 года,
в день воскресный, он пожелал причаститься
Св. Христовых Таин. Это его благое желание
было исполнено. И в тот же день в 10 часов пополудни он тихо почил о Господе на 79 году от
роду.
СХИМОНАХ ЛЕОНИД
Родился в 1783 году 18 июля от православных родителей Тихона и Евдокии Бочаревых,
мещан г. Карачева Орловской губернии, и в
Крещении наречен Иакинфом. На 22 году от
рождения, проездом из Киева, молодой Иакинф
заехал в Чолнский монастырь Карачевского
СКИТСКОЕ КЛАДБИЩЕ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ 465
уезда, где тогда подвизался подвигом добрым
дядя его по матери, схимонах Феодор, постриженец Молдо-Влахийского Нямецкого монастыря, ученик великих старцев, архимандритов
сего монастыря, Паисия (Величковского) и Феодосия, переселившийся в Россию в 1801 году.
По его же совету и убеждению Иакинф решился
посвятить себя на служение Богу в чине иноческом. Оставшись при старце дяде, он ревностно
стал внимать его наставлениям и скоро привязался к нему искреннею любовью. Спустя шесть
месяцев по поступлении в монастырь, в 1805 году, вслед за о. Феодором Иакинф перешел в Белобережскую пустынь Брянского уезда в своей
губернии. Здесь он в 1807 году так тяжело заболел, что не было надежды на его выздоровление,
и потому был особорован св. елеем. Таинство
совершил строитель обители отец Леонид, причем он постриг больного в рясофор, дав ему новое имя Иоанникия, приготовляя, таким образом, к переходу в вечность. Впрочем, больной
оправился от болезни без особых врачебных пособий. В 1808 году о. Иоанникий был пострижен
в мантию уже без перемены имени. Восприемным его отцом при постриге был сам строитель
о. Леонид, находившийся в тесном духовном союзе о Христе Иисусе с его старцем о. Феодором,
которого и вызвал из Чолнского монастыря
в Белые берега для купножития. В Белых берегах отец Иоанникий сначала полтора года
466 ЧАСТЬ II. ЖИЗНЕОПИСАНИЯ ПОЧИВШИХ СКИТЯН
состоял келейником у строителя о. Леонида, а
потом подрядно проходил послушания: просфорника, свечника и пономаря. Все эти трудные послушания, как он сам говорил, казались
ему легкими при руководстве столь опытных в
жизни духовной старцев, каковы были схимонахи о. Феодор и о. Леонид, которым и в то
время не много было равных среди русского монашества. О. Феодор отеческим, согретым духом истинной любви о Христе, обращением с
учениками, а главнее всего, личным примером
умел поддержать в них спасительную ревность
к трудам постничества. «Трудитесь, учитесь,
братия, — часто говаривал он им, — придет время
(сие впоследствии отец Иоанникий относил к
себе) и рады были бы сделать что-либо для Господа и своего спасения, да уже сил не будет».
Слова эти о. Иоанникий с самоукорением вспоминал в то время, когда лишился зрения. В Белых берегах предлагали ему посвящение в иеродиакона, но, по совету своего наставника,
о. Феодора, коему оставался верен до самой кончины, он решительно отказался от принятия
сего сана, твердо держа в памяти иносказательный отзыв о сем своего старца. «Держитесь, —
так говорил старец своему ученику, — пока на
горе, а очутишься под горой, некогда будет держаться!» То есть: уклонись от санов вначале, а
если согласишься принять сан иеродиакона, то
иеромонахом, а потом и начальником скита сде-
СКИТСКОЕ КЛАДБИЩЕ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ 467
лают уже против воли, не спрашивая согласия.
Можно полагать, что на молодого инока, кроме
совета старца, немало подействовал и пример
его восприемного от пострижения отца, иеромонаха Леонида, добровольно сложившего с себя
настоятельскую должность для удобнейшего
прохождения подвигов в сожительстве с о. Феодором.
Обстоятельства разлучили на некоторое
время о. Иоанникия с его дядею и духовным наставником, который в 1809 году переселился в
северные пределы России: сперва провел три
скорбных для него года в Палеостровской обители, а потом в 1812 году перешел на жительство в скит Валаамского монастыря, куда за год
до него переселились из Белобережской пустыни прежние его сожители, отцы Леонид и
Клеопа. Когда оставшиеся в Белых берегах ученики о. Феодора узнали, что он основался на жительство в Валааме, тогда и они понемногу потянулись туда. В числе их и о. Иоанникий имел
радость присоединиться к отцам своим уже в
1814 году. По прибытии его на Валаам он был
там просфорником, потом два года келарем, а в
1821 году, по воле настоятеля, отправлен был в
Петербург на монастырское подворье, где три
года исправлял должность эконома. В 1824 году
29 февраля, уже по выходе из Валаамского
скита старцев Феодора и Леонида, и о. Иоанникий перешел в Александро-Невскую Лавру, где
468 ЧАСТЬ II. ЖИЗНЕОПИСАНИЯ ПОЧИВШИХ СКИТЯН
и пробыл до 1834 года. Почти все это время он
состоял при продаже свечей. А известно, что
послушание это поручается лишь доверенным и
опытным из братии. В это время о. Иоанникий
имел случай сблизиться со многими купеческими домами, в которых, как ученик славного
по жизни старца, пользовался особым уважением. Особенно он был близок с домом купца
П.В. Лесникова.
В 1834 году о. Иоанникий, почувствовав влечение к прежней пустынной жизни, подал прошение о перемещении его в число братства Оптиной Пустыни, куда и был переведен указом от
19 апреля того же 1834 года, и поселился в
скиту, где тогда пребывал со своими учениками
и его духовный отец, старец иеромонах Леонид
(в схиме Лев), бывший строитель Белобережской пустыни. В 1842 году указом от 1 июня на
основании определения Св. Синода он, по старости лет, был исключен из штата, а в 1849 году,
по приглашению игумена Тихоновой пустыни
о. Геронтия, с которым был весьма близок, 7 октября переместился на жительство к нему в Тихонову пустынь. Здесь, по настоятельному
убеждению о. Геронтия, он в 1851 году 31 марта
принял постриг в схиму и в память своего старца
о. Леонида (скончавшегося в 1841 году) наречен
Леонидом. В 1852 году новый схимник, посетив
Оптину Пустынь, подал отсюда прошение к преосвященному Григорию о дозволении окончить
СКИТСКОЕ КЛАДБИЩЕ ОПТИНОЙ ПУСТЫНИ 469
поприще своей жизни там, где он провел большую его часть, т.е. в Оптинском скиту, поставляя на вид и то, что, по слабости своих сил, он
решительно не может возвратиться в Тихонову
пустынь. Владыка дал на сие свое соизволение,
повелев указом от 30 октября 1852 года переместить о. Леонида, согласно желанию его, в
Оптину Пустынь, в число больничных. По прибытии в Оптину Пустынь о. Леонид окончательно лишился зрения от темной воды и благодушно принял сие посещение Божие, считая его
посланным к очищению от грехов юности и неведения, вольных и невольных. Мирно провел
он последний год своей жизни. В 1853 году
18 июля старец праздновал окончание 70-го года
своей жизни, прожив в монастыре 47 лет. По
рассказу покойного старца иеросхимонаха Амвросия, намереваясь пойти к службе церковной
или, может быть, на общее молитвенное правило, о. Леонид при сходе с крыльца упал, но
так, как будто его кто-то сзади столкнул. Когда
случившиеся здесь братия заметили, чтобы он
поосторожнее сходил по приступкам, он только
проговорил: «Нет, не то!», давая тем разуметь,
что это просто было искушение, послужившее
для него предзнаменованием близкой смерти.
Отличительною чертою характера описываемого старца была прямота, вследствие которой
он был враг всякой хитрости, лести, притворства, пустосвятства. Вследствие того же свойства
470 ЧАСТЬ II. ЖИЗНЕОПИСАНИЯ ПОЧИВШИХ СКИТЯН
судил он о людях и вещах и говорил откровенно
и прямодушно о том, как они ему представлялись, не изыскивая выражений для смягчения
оттенков речи или превращения белого в черное. Наоборот, сам не оскорблялся, когда ему
говорили откровенно и прямодушно о том, что
касалось до него лично. Присущее русскому человеку радушие осталось при нем до самой кончины. Всякую услугу он любил оплачивать или
взаимною услугою, или подарком. К вещам был
непристрастен. В келии имел только самое необходимое: несколько образов, большею частью
подаренных от разных духовных лиц, между коими замечательна была Владимирская икона Божией Матери, данная ему в благословение дядею его схимонахом Феодором, привезшим
ее из Молдавии, портреты старцев своих отца
Феодора и отца Леонида.
До кончины своей старец сохранил быструю
память. Знал и любил преимущественно рассказывать жизнь современных ему старцев и вообще духовных лиц; при этих случаях память
его была изумительна. Большую часть этих людей он знал лично, о других собирал сведения от
достоверных людей. И если бы умел он излагать
эти рассказы на бумаге, то в состоянии был бы
написать весьма любопытное сочинение по
этому предмету.
Чувствуя еще в Тихоновой пустыни ослабление своего зрения, старец подарил бывшему
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]