Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Образование и занятость правовые вопросы новой цифровой реальности. Монография
.pdf
Глава 1. Образование и труд в условиях новой технологической реальности
же материал в одном и том же месте в одно и то же время; школы
работают, как конвейер, переводя детей из класса в класс каждый
год независимо от того, насколько полно они усвоили то, чему их
учили1.
Однако есть и весьма тонкий момент: такая переориентация образования на личностные особенности ребенка невозможна без тотального использования средств наблюдения за ним: ИИ потребует
полной записи поведения ребенка на уроке (будут фиксироваться
каждое его движение, выражение лица, позы и жесты), на основе
анализа мимики и эмоционального состояния платформы будут
подбирать преподавателей, которые лучше всего работают с теми
или иными категориями детей2.
Роль человека в эпоху умных машин — куда бóльшая проблема,
нежели пересмотр реестра профессий и создание совершенно новых видов деятельности. Необходим симбиоз ИИ и человека, при
котором первый возьмет на себя аналитические функции, а второй — эмоциональную сферу, межличностные отношения, появятся новые «человекоориентированные должности». Машины будут
ставить диагноз на основе введенных симптомов, а врач превратится в «личного опекуна больного» с навыками медсестры, медицинского техника, социального работника и психолога, задача которых
не оптимизировать схемы лечения, а обеспечить эмоциональную
вовлеченность. Соответственно, систему медицинского образования ждут кардинальные перемены, новая медицинско-образовательная парадигма, что никак не может быть сведено к появлению
нового реестра разрешений для медицинских вузов (дублирующих
по сути систему лицензирования, усиливающих в условиях лицензирования и аккредитации административно-бюрократическую
нагрузку на образовательные организации медицинского профиля)
и замене примерных программ на типовые3.
Некоторые специалисты4 вообще полагают, что высшее образование может стать общедоступным (академия Хана (Khan Academy)
1
См.: Кай-Фу Ли. Указ. соч. С. 125.
2
VIPKid — такая платформа существует в Китае сегодня. Подробнее об этом см.:
Кай-Фу Ли. Указ. соч. С. 221.
3
См.: Проект федерального закона № 656009-8 «О внесении изменений в Феде-
ральный закон «Об образовании в Российской Федерации», внесенный депута-
тами Государственной Думы В.А. Даванковым, С.В. Кабышевым, Б.Н. Башан-
каевым и другими; сенаторами Российской Федерации Л.С. Гумеровой,
Е.А. Перминовой / URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/656009-8
4
См.: Ланье Дж. Указ. соч. С. 136–137.
21
Образование и занятость: правовые вопросы новой цифровой реальности
с 2008 г. предоставляет бесплатное онлайн-образование1) и исчезнуть всего через несколько лет, ведь знания перестали быть тайной:
любой, у кого есть доступ в Интернет, может получить информацию, которую предоставляют преподаватели в университете, а ученые степени — это всего лишь бумажки, старомодное явление.
Оппоненты данной позиции видят процесс по-иному: в будущем одновременно по всему миру произойдет сокращение государственной поддержки образования и науки, формальное образование станет необоснованно и запредельно дорогим, а неформальное — бесплатным, но не дающим никаких гарантий последующего
трудоустройства2.
Система образования — это не только глобальный социальный
инструмент по передаче знаний, это еще и важнейший инструмент
воздействия на личность с целью приближения ее поведения к модели, наиболее отвечающей запросам большинства. Поэтому следует принимать во внимание опасения по поводу того, что в основе
многих благ современного мира, среди которых преобладают инновации последних лет, лежат заслуги предыдущих поколений. Современный потребитель не приветствует ответственное и зрелое поведение, позволяет себе «облениться и праздно наслаждаться заслугами отцов»3. Чтобы «наслаждающееся поколение» (представляется,
что этот термин вполне может использоваться и в социологии права) не свело к минимуму совокупные достижения предыдущих поколений, требуются новое понимание воспитательной роли образования, модернизация образовательных методик, создания новых
методик воспитания и др.4.
Что касается сферы занятости, то по мере того, как обязанности
работника оказываются все более сложными и неоднородными,
становится трудно измерять работу с точки зрения продолжительности или количества времени — в минутах, часах, днях, недели,
поэтому потребуется переоценка не только норм трудового законодательства, но и формирование совершенно иной системы индикаторов трудовой деятельности, позволяющих соотнести выполняемую функцию и режим работы, ее результат и денежное вознаграждение.
1
URL: https://ru.khanacademy.org/
2
См.: Ланье Дж. Указ. соч. С. 143.
3
См.: Ланье Дж. Указ. соч. С. 278.
4
Подробнее об этом см.: Волкова Н.С. Правовое регулирование воспитательной
деятельности: традиции и новации // Ежегодник российского образовательного
законодательства. 2023. Т. 18 (№ 23). С. 168–178.
22
Глава 1. Образование и труд в условиях новой технологической реальности
Тенденция прекаризации занятости приводит к росту численности работников, трудовой статус которых имеет следующие признаки: оформление труда без договора или с договором не более чем на
один год; несоответствие образования/квалификации работе; постоянная переработка; подработка в своей или сторонней организации; зарплата «в конверте»; смена работы за последние три года более одного раза; невозможность влиять на важные решения в своей
производственной организации1.
Сходные процессы отмечают исследователи, когда говорят о
том, что нетипичные формы занятости приводят к значительному
снижению социально-трудовых гарантий работников2, а с учетом
того, что в постиндустриальном и цифровом обществе коллективные действия все чаще уступают место индивидуализации трудовых
отношений, механизмов, позволяющих защитить права работников с нетипичными формами занятости, явно недостаточно. Также
требует дальнейшего правового опосредования и научного прогнозирования выделенная Т.Ю. Коршуновой глобальная тенденция в
сфере трудовых отношений, состоящая в появлении двух категорий
работников: ключевой персонал, с которым заключаются обычные
трудовые договоры и который обеспечивает осуществление минимума необходимых работ, и периферийные работники, от услуг которых легко отказаться.
И если следствием прекаризации является неустойчивое, нестабильное положение работников на рынке труда, влекущее за собой
снижение жизненной активности в разных областях человеческой
деятельности вследствие перегрузки в сфере трудовой занятости,
уменьшение свободного времени и ухудшение доходов, сопровождающиеся сокращением доступа к социальным и культурным
благам и изменениями в образе жизни, то в результате возрастания
поляризации между моделями работы и типами работников происходит, с одной стороны, увеличение числа лиц, занятых в сфере
менеджмента, свободных и технических профессий, требующих
хорошего образования, а с другой, — рост количества низкооплачиваемых и неквалифицированных работников в сфере услуг.
Если для хорошо оплачиваемой работы характерна высокая автономия, то низкооплачиваемая работа становится все менее стабильной: работа на полставки, на временной основе и на ограни-
1
См.: Шевченко И.О., Шевченко П.В. От прекаризации занятости — к прекари-
зации жизни? // Социологические исследования. 2022. № 7. С. 63–75.
2
См.: Коршунова Т.Ю. Проблемы достойного труда в условиях нетипичной заня-
тости // Журнал российского права. 2020. № 7. С. 78–97.
23
Образование и занятость: правовые вопросы новой цифровой реальности
ченный срок. Тенденция к распространению гибких рабочих моделей носит повсеместный характер, но приводит к совершенно
разным последствиям в зависимости от сектора и типа работы.
На первых этапах формирования теории постиндустриального
общества, когда олицетворением его были знания, создавался своеобразный культ образования и науки. Так, Д. Белл выделял такие
признаки постиндустриального общества, как:
1) рост класса носителей знаний (ученые и инженеры — ключе-
вая группа постиндустриального общества);
2) переход от производства товаров к производству услуг;
3) превращение труда во взаимодействие между людьми (между
чиновником и посетителем, врачом и пациентом, учителем и учащимися, членами исследовательских групп или работниками бригад обслуживания);
4) усиление роли женщин в экономике;
5) новая социальная стратификация общества (ситусы1);
6) меритократия (власть достойных).
Д. Белл2 также считал, что социальная структура будущего общества будет существенно отличаться от сегодняшней: обладание
информацией и знаниями, навыками и умениями станет одним из
оснований причисления человека к доминирующему классу нового
общества; не обязательно это общество будет представлено исключительно профессорско-преподавательским составом вузов и научными работниками научно-исследовательских институтов, но в
любом случае его пополнят работники интеллектуального труда.
Индекс экономики знаний (Knowledge Economy Index, KEI)3
(далее — Индекс) рассчитывается международной организацией
1
Классы и страты — это горизонтальные единицы общества, вступающие друг с
другом в отношения превосходства-подчинения. Для постиндустриального об-
щества важнее ситусы (от латинского situ — положение, позиция) — или верти-
кально расположенные социальные единицы. Четыре функциональных ситуса:
научный, технический (прикладные профессии: инженеры, экономисты, меди-
ки), административный, культурный; пять институциональных ситусов: эконо-
мические предприятия, государственные учреждения, университеты и научно-
исследовательские центры, социальные комплексы (больницы, центры соци-
альных услуг) и армия. В коммунистическом мире в качестве ситусов выступают:
партия, военные, министерства, промышленные предприятия, колхозы, учре-
ждения культуры и т.д.
2
См.: Белл Д. Указ. соч. С. 171.
3
Официальный сайт Министерства цифрового развития, связи и массовых ком-
муникаций Российской Федерации // https://digital.gov.ru/ru/activity/statistic/
rating/indeks-ekonomiki-znanij/#tabs|Compare:Place
24
Глава 1. Образование и труд в условиях новой технологической реальности
«Всемирный Банк» и отражает состояние основных слагаемых экономики знаний: экономических стимулов и институционального
режима, инновационной активности страны, уровня образования
населения и развития информационно-коммуникационных технологий. Индекс используется для измерения готовности страны перейти к экономике, основанной на знаниях. В 2012 году Россия заняла в рейтинге по данному Индексу 55-е место со значением Индекса 5,78 пункта. Наибольшее значение Индекса показала
Швеция — 9,43 пункта, наименьшее — Доминикана (0,00).
Для перехода к экономике знаний считались важными: 1) средняя продолжительность обучения населения в возрасте 15 лет и
старше; 2) численность обучающихся по программам основного и
среднего общего образования, среднего профессионального (программам подготовки квалифицированных рабочих, служащих) образования в общей численности населения в возрасте 11–17 лет;
3) численность учащихся по программам среднего профессионального (программам подготовки среднего звена) и высшего образования в общей численности населения в возрасте 18–22 лет. В последние годы в число показателей добавлено количество выпускников, обучавшихся по техническим специальностям, что, на наш
взгляд, вполне оправданно в связи с обозначенными особенностями эпохи умных машин.
В последующем акцент был сделан не на знании, а на информации, доступе к ней и на различных социальных результатах неравного доступа. Более подробно на эту тему высказался А. Турен1. По
его мнению, главными критериями для выделения тех или иных
социальных страт программированного общества являются образование и доступ к источникам информации, в силу чего правящим классом станут социальные группы, обладающие лучшим
образованием и максимальным объемом знаний — меритократия
(большинство членов этой закрытой элитной группы добиваются
лидирующего положения в обществе благодаря своим способностям и талантам); вторая по значимости группа — бюрократы (профессиональные управленцы); третья — технические служащие
(обслуживающий персонал); четвертая — рабочий класс (те, кто
непосредственно трудится на производстве). А. Турен полагает,
что в программированном обществе конфликты возникают не по
1
См.: Турен А. От обмена к коммуникации: рождение программированного об-
щества // Новая технократическая волна на Западе / под ред. П.С. Гурвича. М.,
1986. С. 410–530; Его же. Способны ли мы жить вместе? // Новая постиндустри-
альная волна на Западе: Антология; под ред. В.Л. Иноземцева. М., 1999. С. 631.
25
Образование и занятость: правовые вопросы новой цифровой реальности
поводу перераспределения собственности, а в отношении способности инициировать социальные изменения, поэтому развертывается борьба между знанием, профессионализмом (меритократией)
и бюрократией, неспособной к интеллектуальному творчеству, но
организующей механизм управления обществом1.
Социальные группы постиндустриального социума не будут
иметь развитых межгрупповых коммуникаций, а станут жить в разных мирах, занимаясь решением различных социальных проблем.
Владельцы информации, знаний и технологий, являющиеся одновременно производителями продукции, ее собственниками и собственниками средств ее производства, составят элитные социальные группы, которые будут в незначительной степени зависеть от
других, неэлитных, социальных групп. Поэтому в постиндустриальном социуме высокий уровень социальной фрагментации будет
сочетаться с низкими уровнями социальной солидарности и коллективных действий по решению общих проблем2.
В постиндустриальном обществе появляются новые виды услуг,
прежде всего в гуманитарной области (главным образом в здравоохранении, образовании и социальном обслуживании), а также услуги профессионалов и технических специалистов (проведение исследований и оценок, работ с компьютерами, системного анализа)3;
человек может занять престижное положение не столько по праву
наследования или собственности, сколько вследствие образования
и квалификации. Д. Белл считал, что образование становится необходимым элементом социальной самозащиты, и пытался решить
проблему свободного доступа в университеты, так как был уверен,
что каждому человеку должен быть предоставлен шанс на самосовершенствование независимо от его стартовых позиций; а свободный прием является средством расширения доступа к университетскому образованию для выходцев из беднейших семей.
Д. Белл и М. Кастельс обращали внимание на такие изменения в
сфере трудовых отношений, как: сокращение занятости в промышленной сфере; увеличение количества рабочих мест и должностей,
требующих высокого уровня образования и квалификации; потребность в гибких режимах рабочего времени; необходимость введения
новых форм занятости. Но вмешательство негативных демографи-
1
См.: Бронзино Л.Ю. «Антисоциология» Алена Турена // Вестник РУДН. Сер.
Социология. 2008. № 1. С. 87–95.
2
См.: Красильщиков В. Ориентиры грядущего? Постиндустриальное общество и
парадоксы истории // Общественные науки и современность. 1993. № 2. С. 171.
3
См.: Белл Д. Указ. соч. С. 324.
26
Глава 1. Образование и труд в условиях новой технологической реальности
ческих и экономических тенденций привело к тому, что рабочее
время уменьшается, но не так стремительно, как в первой половине
прошлого века, а период трудовой активности резко увеличивается,
расцветает такой феномен, как побуждение к труду (работодатели
сокращают штаты и вынуждают людей работать больше), снижается профсоюзная организованность работников1, становящихся
слабой стороной трудовых отношений, что мешает отстаиванию их
интересов.
Практически не рассматривается в качестве проблемы в рамках
российской юриспруденции конфликт, о котором пишет П.Ф. Друкер, а именно: конфликт между отношением информационного
работника к себе как к профессионалу (носителю основного продукта и товара постиндустриальной экономики знаний) и трудовой
реальностью, в которой он является, как и 100 лет назад, наемным
рабочим2.
Таким образом, внедрение ИИ в повседневную жизнь потребует
пересмотра базовых подходов к организации процесса обучения,
перехода на реальное, а не на декларируемое образование в течение
жизни, формирования новой парадигмы занятости и последующей
фиксации достигнутого общественного консенсуса по этим вопросам в законодательстве.
1
См.: Золотов А.В. Маркс и Кейнс о сокращении рабочего времени: прогнозы
несбывшиеся, но гениальные // Вестник Нижегородского университета
им. Н.И. Лобачевского. Сер. Социальные науки. 2015. № 4 (40). С. 27–35.
2
См.: Друкер П.Ф. Эпоха разрыва: ориентиры для нашего меняющегося общест-
ва / пер. с англ. М., 2007. С. 237.
27
Глава 2.
ПРАВО НА ОБРАЗОВАНИЕ В ЦИФРОВОЙ
ПАРАДИГМЕ: УСТОЙЧИВОСТЬ... РЕАЛИЗАЦИИ
И ДИНАМИКА РАЗВИТИЯ
В условиях постиндустриального общества, как было сказано,
особую актуальность приобретают права в области образования.
Процесс инновационного развития постоянно порождает новые
меры социального взаимодействия, наиболее наглядно они проявляются в сфере образования. «Социальное государство должно
обеспечить не просто доступ к учению, а высокотехнологичную
материальную базу современного образования»1. Такова природа
социальных прав, являющихся фактическими (материальными)
возможностями пользоваться формальными гарантиями свободы,
которые обеспечиваются правами первого поколения2.
Традиционным для отечественного правоведения стало отношение и к социальным правам в целом, и к праву на образование в
частности как к средствам обеспечения «содержательного, субстантивного равенства»3. Однако с учетом ярко выраженной озабоченности представителей социологической науки и специалистов
иных отраслей знаний (см. указанную работу Дж. Ланье) представляется, что у социального права на образование в эпоху искусственного интеллекта, грозящего нам невиданным социальным расслоением, появится еще одно назначение — моделировать «правильную» социальную стратификацию, формировать и увеличивать
необходимую прослойку между социальными полюсами — «генерировать» средний класс.
Рассматривая социальные права в качестве индивидуальных гарантий личности по защите от наступления социальных рисков,
1
Лисицын-Светланов А.Г. Инновационная деятельность и формирование соци-
ального государства // В кн.: Права человека и правовое социальное государство
в России: монография; отв. ред. Е.А. Лукашева. М.: Норма, 2014. С. 209.
2
См.: Варламова Н.В. Права человека: теоретическое обоснование и юридико-
догматическая конкретизация: монография. ИГП РАН, 2024. С. 441.
3
Там же. С. 444.
28
Глава 2. Право на образование в цифровой парадигме: устойчивость...
тем самым служащие способом минимизации социальных конфликтов на почве неравномерного распределения социальных благ,
большинство специалистов не акцентируют внимания на социаль
ных правах как на средстве социального моделирования, а между
тем это их очень важная ипостась. Так, давая семье возможность
получать пособие на третьего и последующих детей, государство
стимулирует многодетные семьи; предоставляя наиболее выгодный
режим ипотечного кредитования для специалистов IT-сектора, —
стремится обеспечить приток кадров в индустрию ИИ.
Уже применительно к 60-м гг. ХХ в. было отмечено, что, несмо
тря на то, что «людей разделяет образование», формируется тенденция повышения значения сословия учителей и научных работников
в связи с его привилегированным доступом к научным новшествам
и почти уникальной ролью в области социальных нововведений,
а образование и обучение все больше зависят от использования
государственных ресурсов (государственный сектор экономики)
а в постиндустриальном обществе эти тенденции проявляются осо
1
бенно ярко.
Поскольку высшее образование (неважно, гуманитарное или
техническое) — это совершенно иные, более высокие характери
стики и уровня жизни, и качества работника, и качество человека,
а интеллектуальный потенциал общества и индивида становятся
все более востребованными современной жизнью — вплоть до того,
что они определяют возможности не только развития, но и самого
существования, если угодно, выживания в нынешнем мире, в на
стоящее время в ряде стран поставлена задача повысить численность лиц с высшим образованием, в том числе путем ежегодного
увеличения количества студентов и аспирантов.
Главная цель образования в условиях постиндустриального об
щества заключается не в передаче максимально возможного объема
информации от учителя к ученику, а в формировании способности
к свободному и продуктивному исследованию. Для этого есть все
предпосылки. Одно из позитивных достижений современности со
стоит в том, что впервые в истории человечества большинство людей в мире оказались связанными друг с другом цифровыми средствами и получили доступ к огромным массивам знаний, внося в эти
знания свой вклад: до недавнего времени доступ к гигантским хра
нилищам знаний, например к хорошим библиотекам, продвину-
,
1
См.: Гэлбрейт Дж. Новое индустриально общество / пер. с англ. М.: ООО «Изда-
тельство АСТ», 2004. С. 350, 421.
29
Образование и занятость: правовые вопросы новой цифровой реальности
тым технологиям связи и обработки информации, был ограничен
низким уровнем доходов1.
Однако сегодня формируется несколько тенденций, которые
вызывают опасения:
1) попытка построить систему образования на принципах и пра-
вилах рыночной экономики;
2) вместо поиска истины высшая школа ориентируется на про-
изводство кадров, полезных для конкретных предприятий2;
3) проблема низкой квалификации и плохого образования приводит к дилемме: обучать новое поколение или переобучать старое3.
И пока этот выбор не в пользу переобучения, т.е. непрерывного образования.
Исчерпание возможностей экономического роста, основанного
на экстенсивной эксплуатации сырьевых ресурсов на фоне формирования цифровой экономики, требует модернизации тех правовых
институтов, которые обеспечивают мобильность трудовых ресурсов, постоянное обновление знаний и опыта, включая институт непрерывного образования. Поэтому общество знаний — это общество непрерывного образования.
Обучение, по мнению Питера Ф. Друкера4, будет подвергнуто
гораздо большему влиянию новых информационных технологий и
возможностей, нежели любая другая сфера человеческой деятельности. И решение не может связываться исключительно с компьютеризацией процесса: нужны новые подходы, новые методы и новые инструменты обучения, т.е. новая модель организации процесса передачи знаний (в их расширенном понимании, предложенном
Ж.-П. Лиотаром).
Приобретающее в последнее время все большее значение право
на постоянное обучение и переобучение (right to on-going training) пока
юридически не институционализировано. Следует согласиться с
О.В. Чесалиной5 в том, что не определена даже его отраслевая при-
1
См.: Макафи Э. С. 26.
2
См.: Хомский Н. С. 227.
3
См.: Шваб К. С. 173.
4
См.: Друкер П.Ф. Указ. соч. С. 33.
5
См.: Чесалина О.В. Вызовы цифровой экономики для систем социального стра-
хования и права социального обеспечения / под ред. О.А. Кузнецовой, В.Г. Го-
лубцова, Г.Я. Борисевич, Л.В. Боровых, Ю.В. Васильевой, С.Г. Михайлова,
С.Б. Полякова, А.С. Телегина, Т.В. Шершень // Пермский юридический альма-
нах. Ежегодный научный журнал. 2019. № 1. С. 578–586.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]