Новые социальные роли молодежи в современной России

Причины бунта молодых синефилов, перерастающего вмощный со­циальный протест, постарался показать один из свидетелей и участ­ников событий 1968 года режиссер Оливье Ассаяс. Картина, получив­шая в мировом и российском прокате название «Что-то в воздухе», по-французски называется «После мая» (фр. Après mai). Этот фильм рассказывает историю группы молодых людей, которых играют акте­ры-дебютанты, ищущих себя впостреволюционной Европе. Главного героя привлекают живопись икинематограф, но его соратникам это не нравится: они призывают кполитической борьбе, хоть еще ине знают, вкакую форму ее облечь. Материалом для сценария явились не только воспоминания участников тех событий, но икниги, газеты, архивы. Ре­волюция 1968 года сочетала всебе два компонента, разрыв между кото­рыми, по мнению Ассаяса, ипривел ккризису бунтарской идеи. Этому кризису ипосвящен фильм, когда показано, как желание выразить себя втворчестве и любви оказывается сильнее, чем тяга кпреображению мира. Ассаяс утверждает: «Надо разделять две составляющие той эпо­хи. Первая— политическая: левая идея, радикальная, догматическая в своем радикализме, не терпящая двусмысленных толкований. Вто­рая— контркультурная: идея освобождения личности от гнета любых условностей, которая пришла во Францию из англосаксонского мира. Наркотики, музыка, поэзия, андеграундные газеты, самодеятельные ко­миксы… Но прежде всего— кино. А теперь давайте признаемся воче­видном. Левое движение не принесло ничего по-настоящему ценного во французскую политику — его догматизм не позволил произвести настоящую трансформацию. А вот контркультура изменила нас всех идеологически иэстетически, ее вклад огромен идо сих пор не оценен до конца. Самой идеей индивидуальной свободы мы обязаны именно ей. Даже свободу слова вряд ли можно считать заслугой леваков: ведь они запрещали говорить „я”, требуя исключительно местоимения „мы”. Личность ничего не значила, аобщество было обязано следовать неким предписанным нормам, весьма тоталитарным, хоть взявшимся „слева”, ане „справа”»