Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Немцы в России. Взгляд из провинции. Сборник материалов Всероссийской научной конференции с международным участием. Киров, 27 октября 2010 года
.pdf
171
8. Документы внешней политики (далее – ДВП). 1940 – 22 июня 1941. Т. XXIII: в
2 кн. Кн. 1. Январь-октябрь 1940. М., 1995. С. 80–85, 131.
9. АВП РФ. Ф. 094. 1939. Ягнятинский – Мицкевичу. 31 декабря 1939 г. Оп. 23.
П. 325. Д. 20. Л. 79
10. АВП РФ. Ф. 094. 1939. В. Деканозов – М. Филимонову, копия Ягнятинскому.
15 декабря 1939 г. Оп. 23. П. 325. Д. 20. Л. 73. Сквозная аккордная ставка – в
международных грузоперевозках стоимость услуги экспедитора при организации
перевозки «от двери до двери» (http://www.ex-fly.ru/terminy/skvoznaja-akkordnaja-stavka/).
11. Там же. 1941. М. Е. Филимонов – Мицкевичу. 20 мая 1941 г. Оп. 26. П. 331а.
Д. 21. Л. 58; Там же. Кривенцов – Полпредство СССР в Иране. 18 марта 1941 г. Оп. 26.
П. 331а. Д. 21. Л. 67.
12. Там же. 1939. Ягнятинский – Мицкевичу. 28 ноября 1939 г. Оп. 23. П. 325.
Д. 20. Л. 68.
13. ДВП. С. 171–181. Ст. 10 этого договора касалась транзита иранских товаров в
третьи страны.
14. ДВП. С. 176.
15. Avery P. Modern Iran. London: Benn, 1965. P. 334.
16. Парвизпур Б. Х. Советско-иранские отношения в годы второй мировой войны
(1939–1945). Тбилиси, 1978. С. 18.
17. В Иране с 1931 г. существовала государственная монополия на внешнюю
торговлю.
18. Агаев С. Л. Цит. соч. С. 80. Вскоре было обнаружено, что в ящиках с надписью
«сталь» немцы перебрасывали в Иран полуфабрикаты различных видов вооружений. А
несколько ранее в Бакинском порту в 119 ящиках под наименованием «стержни
поршневые, кованые» советские таможенники обнаружили около 20 000 полуфабрикатов
ружейных и пулеметных стволов (АВП РФ. Ф. 06. 1941. А. Мицкевич – В. Молотову,
Вышинскому, Лозовскому. 30 апреля 1941 г. Оп. 3. П. 14. Д. 175. Л. 13–14).
19. Там же.
20. Агаев С. Л. Цит. соч. С. 81.
21. Там же. С. 81–82.
И. В. Смольняк
Турецкий вопрос на советско-германских переговорах 1940 г.
Накануне Второй мировой войны Турция в силу своего
геополитического положения была объектом политики СССР и Германии.
Это было вызвано прежде всего тем, что Турция самым непосредственным
образом влияла на положение на Балканах, и в этом отношении она
пользовалась особым вниманием Москвы и Берлина. Нацистская Германия
связывала с ней собственные планы на юго-востоке Европы. Особое место
принадлежало Турции и в политике Советского Союза, что было связано с
режимом черноморских Проливов и непосредственно касалось безопасности
советских границ на юге страны. Поэтому сохранение нормальных и
дружественных отношений с Турцией, в крайнем случае её нейтрализация
составляли важное направление во внешней политике Советского Союза.
После подписания в октябре 1939 г. англо-франко-турецкого договора
о взаимопомощи и провала советско-турецких переговоров между Турцией и
172
СССР произошло резкое ухудшение отношений. 31 октября 1939 г. В.
Молотов, выступая на заседании Верховного совета СССР, коснувшись
переговоров с турецким министром иностранных дел, всю вину за не
подписание договора возложил на турецкую сторону. Подписав договор с
Англией и Францией, Турция, по словам Молотова, отбросила политику
осторожного нейтралитета и вошла в сферу расширяющейся европейской
войны [1]. Договор также вызвал сильное недовольство Германии. Посол
фон Папен угрожал руководству Турции, что покинет страну. Берлинские
газеты отмечали, что Турция перестала быть нейтральной страной и что она
сильно пожалеет о том, что подписала его.
Осознавая всю опасность возникшей ситуации, англичане летом
1940 г. предприняли попытку улучшить советско-турецкие отношения,
чтобы предотвратить вторжение стран Оси на Балканы. Когда в Москве
посол Великобритании Ст. Криппс в беседе со Сталиным предложил
посредничество Великобритании на советско-турецких переговорах, Сталин
ответил, что он не возражает, однако заметил при этом, что, пока Турция не
согласится на пересмотр режима Проливов, об улучшении
советско-турецких отношений не может быть и речи [2].
Здесь необходимо отметить, что военные корабли Великобритании во
время интервенции и Гражданской войны беспрепятственно пропускались
турками через Проливы. Кроме того, в Москве не забыли, что Турция также
была готова участвовать в интервенции вместе с Великобританией. Сталин
был убеждён, что Великобритания является врагом и что англичане смогут и
в будущем использовать Турцию и Проливы как удобный коридор для
нападения на СССР. Нацистские лидеры, зная об этом, прилагали максимум
усилий для того, чтобы усилить подозрения Сталина. Опубликованные
немцами секретные англо-французские планы 1939–1940 гг., в которых
территорию Турции собирались использовать как плацдарм для нападения
на СССР, еще больше укрепили Сталина в том, что для обеспечения своей
безопасности СССР следует взять под свой контроль Проливы.
В начале 1940 г. власти Турции усилили контроль над Проливами, и
это раздражало советское руководство. В июне 1940 г. катер «Москва» под
советским флагом был остановлен у входа в Босфор, и СССР оценил это как
дискриминацию. Когда советский посол С. Виноградов указал на то, что
нарушена статья четвертая договора Монтрё [3], ему ответили, что СССР не
подходит роль защитника этого договора [4]. В беседе с итальянским послом
А. Россо Молотов, комментируя этот инцидент, заявил о потере доверия к
Турции со стороны СССР. По словам Молотова, «это недоверие усилилось с
появившейся у Турции тенденции диктовать Советскому Союзу свои
порядки в Чёрном море, претендуя на единоличное господство в Проливах».
Далее Молотов заявил, что СССР учитывает интересы Италии и Германии в
Средиземном море и готов об этом договориться [5].
Одновременно с этими событиями Германия начала активное
проникновение на Балканы (гарантии Румынии, арбитраж между Румынией
173
и Венгрией, нажим на Болгарию и т. п.). Италия, ставшая союзником
Германии, также устремляла свои взоры на Балканы. В этой обстановке
Берлин приглашает Москву присоединиться к недавно подписанному
Берлином, Римом и Токио Тройственному пакту, явно намекая на то, что
Советскому Союзу предлагают в качестве зоны интересов в основном
Средний Восток (что в любом случае должно было привести к столкновению
интересов Москвы и Лондона).
13 октября министр иностранных дел Германии И. Риббентроп
направил письмо на имя Сталина. Германское правительство, говорилось в
письме, приветствовало бы визит Молотова в Берлин в ближайшее время для
определения и координации действий двух государств в будущем. 20
октября в ответном письме Сталин соглашался на визит Молотова в Берлин
10–12 ноября.
В подготовке к визиту в Берлин кроме Сталина и Молотова
участвовали Ворошилов и Микоян, которые в течение нескольких месяцев
контактировали с германскими официальными лицами. В итоге родились так
называемые директивы к берлинской поездке. Предполагалось установить
преемственность намечаемой сферы интересов с пактом от 23 августа 1939 г.
Отмечалось, что прежние разграничения уже были исчерпаны, и
выдвигались следующие новые требования Советского Союза.
Советские требования заключались во вводе войск в Болгарию, а также
в предоставлении Советскому Союзу особых прав на Дунае и его дельте. Что
касается Турции, то здесь было принято решение заявить германскому
руководству, что турецкий вопрос и судьба Турции без участия Советского
Союза решаться не могут. В своих директивах В. Молотову И. Сталин
указал: «Если спросят о наших отношениях с Турцией – сказать о нашем
ответе туркам, а именно: мы им сказали, что отсутствие пакта
взаимопомощи с СССР не дает им права требовать помощи от СССР» [6].
Эта директива указывает на то, что турецкий посол А. Актай выразил НКИД
СССР обеспокоенность своей страны по поводу роста напряженности на
Балканах. На этот запрос 4 ноября был получен ответ, что СССР выражает
«недоумение» на вопрос Анкары по поводу возможного оказания помощи
Турции в связи с обострением ситуации на Балканах. Москва вспомнила, что
между СССР и Турцией нет пакта о взаимопомощи.
Гитлер и Риббентроп также готовились к встрече с советским
наркомом. Накануне визита Молотова в Берлин, 10 ноября, из Анкары для
консультаций был вызван германский посол в Турции Франц фон Папен.
Встретившись с Папеном, Риббентроп хотел выяснить мнение посла по тому
кругу вопросов, которые предстояло обсудить с Молотовым. Настало время,
сказал Риббентроп, прийти с русскими к всеобъемлющему соглашению и
определить наши взаимные сферы влияния. Одним из требований будет
обеспечение для них выхода в мировой океан через теплые моря. В связи с
этим ему было бы интересно узнать мнение Папена о позиции Турции и о
проблеме Дарданелл. Посол ответил, что для Турции сохранение своего
174
суверенитета над Проливами является вопросом жизни и смерти, но, по его
мнению, существует возможность предложить Москве пересмотреть договор
в Монтрё таким образом, чтобы разрешить, при известных условиях, проход
боевых кораблей СССР. Изменение договора силой оружия исключается,
поскольку это означало бы вступление Турции в войну [7].
Во время встречи Папена с Гитлером последнего интересовало, что
Германия может предложить СССР для того, чтобы удержать Москву на
своей стороне. Это, сказал он, является самым неотложным вопросом
текущего момента, и его необходимо прояснить. Ни одна коалиция в мире не
сможет устоять против партнерства Германии и России. Единственный
вопрос заключается в цене, которую ему придется за такой союз заплатить
[8]. Гитлер был готов предложить Молотову раздел Британской империи. Он
надеялся, что долевое участие в разработке в Персидском заливе нефтяных
запасов отвлечет амбиции СССР от Румынии, которая имеет важнейшее
экономическое значение для Германии. В связи с этим он задал вопрос
Папену: как далеко, по мнению посла, он (Гитлер) может зайти в вопросах,
касающихся Турции и Дарданелл? По мнению Папена, ещё со времён Петра
Великого постоянной целью русской политики стало получение контроля
над Дарданеллами и территориями по обоим берегам пролива для того,
чтобы стать средиземноморской державой и превратить Черное море в
русское озеро. Если бы Россия представляла собой государство
европейского типа, этот вопрос мог бы подлежать обсуждению. Однако это
условие невыполнимо. К тому же было немыслимо полностью отрезать
Турцию от Европы, отдав тем самым ее длинное Черноморское побережье на
милость Советского Союза. Эффект от распространения русского влияния до
залива Измит и коммуникаций, связывающих Анкару, Бурсу и Измир, можно
понять, только хорошо изучив географию Малой Азии. С другой стороны,
ничто не угрожает русским интересам на Черном море до тех пор, пока
Турция, как нейтральная держава, закрывает Дарданеллы для прохода
любых военных кораблей. Поэтому наилучшим выходом из положения
будет убедить Молотова в желательности сохранения турецкого
нейтралитета [9].
Кроме того, Папен изложил Гитлеру свои сомнения относительно того,
что русские на самом деле могут удовлетвориться какими бы то ни было
уступками, и напомнил ему об их предложении заключить пакт о
взаимопомощи с Болгарией. Москва стремится в первую очередь к усилению
своего влияния на Балканах. Но коль скоро решение Муссолини
распространить войну на Грецию автоматически заставляет Германию
предпринять некоторые военные меры против возможной интервенции
Великобритании на своём южном фланге, то совершенно необходимо, по
крайней мере до тех пор, пока продолжается война, препятствовать
осуществлению намерений СССР на Балканах.
Наряду с немецкими правящими кругами большую работу вело и
германское посольство в Москве, видимо, в соответствии с указаниями,
175
полученными из Берлина. Так, в телеграмме Шуленбурга Риббентропу от 30
октября говорилось, что было бы целесообразным, если бы предложения о
присоединении к Тройственному пакту сделал лично Риббентроп во время
визита Молотова в Берлин [10].
9 ноября, т. е. буквально за три дня до визита, в германском посольстве
в Москве был подготовлен проект соглашения трех держав, входящих в
Тройственный пакт. Они должны были содействовать реализации
существующих экономических договоренностей. Намечалось, что
соглашение могло бы быть подписано на 10 лет и состоять из четырех статей
и двух секретных протоколов.
Заявляя о желании определить свои сферы влияния в Европе, Азии и
Африке с целью установления нового порядка в духе их общих интересов,
стороны договаривались о следующем. Германия, Италия и Япония должны
были продолжать усилия по восстановлению мира, привлекая для этого и
другие страны. Советскому Союзу предстояло заявить, что он будет
сотрудничать во имя этих целей с державами Тройственного пакта. Все
четыре страны призывались уважать сферы влияния друг друга и постоянно
консультироваться в связи с возникающими проблемами. Участники
возможного соглашения четырех держав не будут присоединяться к
каким-либо коалициям, направленным против одной из них. Все они
обязывались уважать упомянутые территориальные притязания.
Первый секретный протокол касался сфер влияния. Помимо Европы
интересы Германии были обращены в Центральную, а Италии в Северную и
Северо-Западную Африку. Япония заявляла о своих территориальных
устремлениях в Восточной Азии, к югу от японских островов, Советский
Союз (по мысли авторов проекта) – к югу от границ СССР в направлении
Индийского океана.
Второй секретный протокол касался Турции, Германии, Италии и
Советского Союза. Значительный интерес представляет пункт, касающийся
режима черноморских Проливов. Участники намеревались заявить о замене
известной конвенции в Монтрё соглашением, по которому Советскому
Союзу предложили бы гарантировать проход через Проливы военных судов
черноморских стран, а также Германии и Италии. Торговые суда сохраняли
право прохода через Проливы [11].
Итак, 12 ноября в Берлине начались переговоры Молотова с
германским руководством. Гитлер и Риббентроп (и особенно рейхсканцлер)
всячески стремились увести в сторону обсуждения общих проблем
совместных действий и разграничения интересов. Следуя заранее
подготовленному плану, Гитлер сформулировал идею о неком
восточноазиатском движении стран – участниц пакта на Юг – Германии и
Италии – в Африку, СССР – в сторону Индии [12]. Все это объяснялось
необходимостью борьбы с Англией. Так, 12 ноября во время беседы
Молотова с Риббентропом последний заявил, что они вместе с Гитлером
продумывали этот вопрос и пришли к заключению, что тому
176
географическому положению, которое занимают СССР и Германия,
естественное направление экспансии при умной политике лежит в
направлении на юг. Германия имеет свои притязания в Западной и
Восточной Африке – в бывших германских колониях, т. е. тоже на юге. Ему
кажется, что естественное стремление СССР тоже направлено на юг.
Получить выход в океан СССР мог бы тоже на юге. Это мысли, которые они
часто обсуждали с фюрером, и теперь он хотел изложить их Молотову. Мы
думаем, говорит Риббентроп, что теперь, после войны, произойдут большие
перемены в мире. Сталин сказал, что Англия не имеет больше права
господствовать над миром. И если она тем не менее затеяла эту войну, то она
за нее заплатит. Мы, говорит дальше Риббентроп, думаем, что во владениях
Англии произойдут большие перемены. Мы думаем, что в результате наших
новых отношений, которые сложились в прошлом году, мы достигли
хороших успехов, как Германия, так и Советский Союз. Мы поставили на
хорошую карту. СССР провел свои ревизии на Западе, и он думает, что
победа Германии над Польшей и Францией существенно содействовала
этому. Мы делали в прошлом хорошие дела, и я ставлю вопрос: не можем ли
мы делать хорошие дела в будущем? По мнению германского руководства,
СССР может извлечь выгоды при перераспределении территорий
Британской империи путем экспансии в направлении Персидского залива и
Аравийского моря. Что же касается Турции, то она была союзницей Англии
и Франции. Франция выпала. Англия – союзник сомнительный. Турция умно
свела свои обязательства по отношению к Англии к такому состоянию,
которое не выходит из рамок нейтралитета. В связи с этим Риббентроп хотел
бы обсудить с Молотовым, каковы интересы СССР в турецких делах. В
интересах быстрого окончания войны было бы важно повлиять на Турцию,
чтобы высвободить ее из-под английского влияния. Недавно, по словам
Риббентропа, он говорил с турецким послом и заявил ему доверительно, что
они приветствовали бы политику Турции в направлении соблюдения ею
абсолютного нейтралитета и что они не имеют притязаний на турецкую
территорию. «Мы вполне понимаем, говорил Риббентроп, что СССР
недоволен конвенцией Монтрё. Мы ею еще более недовольны. С СССР в
Монтрё не особенно посчитались, а Германию совсем не спрашивали. Я
полагаю, что конвенция Монтрё должна исчезнуть и что вместо нее должно
быть создано нечто новое, о чем могли бы договориться особо
заинтересованные державы, и в первую очередь СССР, Турция, Италия и
Германия. Германии представляется совершенно приемлемой мысль, чтобы
Советскому Союзу и другим черноморским государствам были
предоставлены преимущественные права по сравнению с другими
государствами. Совершенно абсурдно, чтобы другие государства имели
равные права с СССР или с другими черноморскими государствами.
Поэтому необходимо создать новое соглашение. В новом соглашении надо
предоставить СССР особые права. Цель заключается в том, чтобы СССР
смог найти выход из Проливов в Средиземное море» [13]. Вопрос состоит в
177
том, чтобы СССР и Германия вели бы такую политику, которая, во-первых,
вызволила бы Турцию из ее обязательств при полном сохранении ею «своего
лица», как говорят на Востоке, т. е. ее престижа, и позволила бы достичь
того, чтобы Турция стала участницей группы государств, не желающих
расширения войны; во-вторых, это должно привести к ликвидации Турцией
конвенции Монтрё и к созданию удовлетворяющего Советский Союз и
Германию статуса с особыми правами для СССР. В связи с этим можно было
бы в какой-нибудь форме гарантировать территорию Турции [14].
Во время беседы с Гитлером, 13 ноября, рейхсканцлер повторил мысль
Риббентропа о том, что, по его мнению, вопрос о Проливах должен быть
решен в пользу Советского Союза. В отношении Проливов Россия должна
получить безопасность в Черном море. В своей ответной речи Молотов,
руководствуясь инструкциями, полученными от Сталина, заявил, что СССР
считает необходимым позаботиться о том, чтобы в будущем на Советский
Союз не могли напасть через Проливы, как это делала не раз Англия. Он
думает, что этот вопрос можно будет решать путем договоренности с
Турцией [15].
В отношении Турции и Проливов советское правительство исходило
из того, продолжал Молотов, что, во-первых, нужно договориться с Турцией
по вопросу о Проливах. Во-вторых, что конвенция Монтрё не годится. В
третьих, для СССР, как для черноморской державы, необходимо получить
реальные гарантии от нападения со стороны Англии через Проливы, как
Англия это делала несколько раз раньше. Надо обсудить конкретные формы
гарантий от такого нападения и обеспечения безопасности для черноморских
держав и СССР. Этот вопрос нуждается в изучении и требует для своего
разрешения известного времени.
В ответ Гитлер заявил: он думает, что сотрудничество СССР, Италии и
Германии должно вызволить Турцию из её связей с Англией и привести к
выполнению пожеланий СССР о Проливах, причем удовлетворение желаний
СССР надо произвести вопреки некоторым стремлениям Италии. Германия
заинтересована в Проливах во вторую очередь. В первую очередь
заинтересована в них Россия. Наши интересы идут параллельно. В то время
как Германия заинтересована в Проливах на время войны, желая
воспрепятствовать попытке англичан зайти в Черное море, СССР
заинтересован в Проливах постоянно.
Молотов, дополняя высказанное, заявил, что Германия не является
черноморской державой. Для нее Проливы имеют не второе, а пожалуй,
десятое значение, для Италии, тоже нечерноморской державы, Проливы
имеют, может быть, пятое значение. Для СССР вопрос о Проливах
чрезвычайно важен, так как Советский Союз подвержен непосредственному
нападению на свои границы со стороны Проливов. У Германии «не болит
душа» об этом вопросе. В связи с интересами обеспечения безопасности
СССР от нападения через Проливы особенно важен вопрос о Болгарии,
причем Молотов подчеркнул, что Советский Союз не интересует внутренняя
178
жизнь Болгарии, которую болгары могут устраивать, как хотят, на столетия
и тысячелетия. СССР не только считает необходимым коснуться Турции, но
и связывает вопрос безопасности черноморских границ СССР с советскими
гарантиями Болгарии. В итоге и Гитлер, и Риббентроп с порога отвергли эту
идею, заявив, что надо запросить мнение и Болгарии и Италии.
Молотов постоянно информировал Сталина о ходе переговоров и
получал в целом одобрение своей линии поведения. В заключительной
телеграмме Молотов резюмировал некоторые итоги. «Обе беседы (имеются
в виду с Гитлером) не дали желаемых результатов». Риббентроп упорно
настаивал на том, чтобы по вопросу о черноморских Проливах мы
высказались за пересмотр конвенции Монтрё и за новую конвенцию при
участии Турции, СССР и Германии с дачей гарантий для территории Турции
и обещанием удовлетворить законное пожелание СССР о непропуске в
Черное море военных судов нечерноморских держав. По этому вопросу
СССР должен договориться с Турцией, имея в виду, что для Германии и
Италии, не являющихся черноморскими державами, вопрос о Проливах не
является существенным с точки зрения их безопасности, а для СССР вопрос
о Проливах связан не только с заключением нового соглашения с Турцией,
но и с реальными гарантиями безопасности СССР.
Риббентроп внес проект общего заявления и два проекта секретных
протоколов – один о разграничении сфер интересов с акцентом на сферу
СССР в направлении Индийского океана и другой о Проливах, причем
предложил обсуждать оба проекта в дипломатическом порядке через послов
[16].
В ответ Молотов получил следующие инструкции: насчет Черного
моря можно ответить Гитлеру, что дело не только в выходе из Черного моря,
а главным образом во входе в Черное море, который всегда использовался
Англией и другими государствами для нападения на берега СССР. Все
события – от Крымской войны прошлого века и до высадки иностранных
войск в Крым и Одессу в 1918 и 1919 гг. – говорят о том, что безопасность
причерноморских районов СССР нельзя считать обеспеченной без
урегулирования вопроса о Проливах. Поэтому заинтересованность СССР в
Черном море есть вопрос обороны берегов СССР и обеспечения его
безопасности. С этим органически связан вопрос о гарантировании со
стороны СССР, ибо обеспечение спокойствия в районе Проливов
невозможно без договоренности с Болгарией о пропуске советских войск для
защиты входов в Черное море. Этот вопрос особенно актуален теперь и не
терпит отлагательства не только потому, что Турция связана с Англией, но и
потому, что Англия своим флотом заняла острова и порты Греции, откуда
она всегда может угрожать берегам СССР, используя свое соглашение с
Турцией [17].
Таким образом, можно констатировать, что обеим сторонам визит не
принес практических результатов. Германия хотела еще какое-то время
сотрудничать с Советским Союзом, используя его против Англии и
179
направляя советские амбиции в «святая святых» Британской империи.
Решать эту проблему Гитлер намеревался, подключив СССР к
тройственному пакту. В качестве платы в Европе он рассчитывал
удовлетворить советский интерес к изменению режима черноморских
Проливов. Однако советское руководство, также желавшее продолжать
сотрудничество с Берлином и рассчитывавшее получить за присоединение к
тройственному пакту немецкое невмешательство в Финляндии, согласие
Германии пустить СССР в Болгарию и признание в связи с этим советских
интересов на Балканах, встретило жесткий отказ Гитлера.
Немецкие газеты после визита писали об «огромном успехе» для обеих
сторон. Советская пресса в целом также отмечала «позитивные результаты
поездки Молотова». 15 ноября в специальном циркуляре Вайцзекера
(государственный секретарь германского МИД) сообщалось, что обмен
мнениями проходил «в атмосфере взаимного доверия и привел к согласию
обеих сторон по всем важным вопросам, интересующим Германию и
Советский Союз». Опровергались все слухи о напряженности в
германо-русских отношениях.
В мире на визит Молотова прореагировали противоречиво и в
основном тревожно. Свидетельства дипломатов в Балканских странах
показывают их крайнюю озабоченность германской активностью. Здесь
мало надеялись, что Москва или Лондон смогут что-либо противопоставить
Берлину. Значительный интерес представляет, конечно, позиция
официального Лондона. 10 ноября Ст. Криппс в телеграмме в Лондон назвал
предстоящий визит Молотова сюрпризом. В последующие дни члены
британского кабинета пытались прояснить смысл визита, сопоставляя свои
соображения с донесениями британских послов из Турции, Югославии и
других стран. В анализе британских политиков все же преобладали домыслы
и предположения, часто мало соответствующие реальному положению дел
[18].
В наиболее развернутой форме соображения по поводу визита были
изложены в пространной записке Ст. Криппса из Москвы 11 ноября, т. е. в
самый канун визита. Прежде всего, и Криппс, и другие представители
британского истеблишмента считали, что эту поездку можно расценить как
германский успех. Криппс точно подметил советские намерения, назвав в
своей телеграмме финский вопрос, сферы интересов на Балканах и проблему
контроля над Проливами. Англичане мало верили в какие-то широкие новые
соглашения в Берлине. Главную опасность они видели для Турции и в
меньшей степени для Ирана. В последующие дни вопрос о Турции и о
необходимости усиления ее позиции и сопротивлении нажиму и со стороны
Берлина, и со стороны Москвы был едва ли не основным в комментариях
британских руководящих кругов [19].
Из телеграммы Молотова И. Майскому в Лондон от 17 ноября 1940 г.
видно, что в Москве разгадали намерения Германии в отношении Турции.
Сообщая Майскому о ходе переговоров, нарком, в частности, заявил: «Как
180
выяснилось из бесед, немцы хотят прибрать к рукам Турцию под видом
гарантий её безопасности на манер Румынии, а нам хотят смазать губы
обещанием пересмотра конвенции Монтрё в нашу пользу, причём обещают
нам помочь в этом деле. Мы не дали на это согласия, так как считаем, что
во-первых, Турция должна остаться независимой, а во-вторых, режим в
Проливах может быть улучшен в результате наших переговоров с Турцией,
но не за её спиной». И, видимо, чтобы успокоить англичан, Молотов
добавил, что «немцы и японцы, как видно, хотели бы толкнуть нас в сторону
Персидского залива и Индии. Мы отклонили обсуждение этого вопроса, так
как считаем такие советы со стороны Германии неуместными» [20].
В. Молотов, вернувшись из Берлина, послал временному поверенному в
делах СССР в Софии А. Лаврищеву телеграмму с инструкцией, что если
кто-то и сможет обеспечить безопасность Болгарии, так это только Россия.
Молотов отмечал, что в новых советских предложениях будут даны заверения
в сохранности нынешнего режима в Болгарии и удовлетворении
территориальных требований Болгарии к Турции по поводу Восточной
Фракии [21].
30 декабря 1940 г. в беседе с итальянским послом А. Россо В. Молотов
вновь вернулся к проблемам, поднятым перед Вернером фон Шуленбургом.
Советское руководство резко возражало против гарантий территориальной
целостности Румынии, данных ей Италией и Германией. Молотов требовал у
Россо объяснений. Заняв жесткую позицию по Проливам, Молотов желал
знать: принимает ли Италия интересы СССР обеспечить свою безопасность в
Черном море со стороны Проливов? И более того, готова ли Италия
признать интересы СССР на Балканах и в Азии? Министр иностранных дел
Италии Чиано провел соответствующие консультации со своим коллегой
Риббентропом, который пояснил, что и Берлин, и Рим считают Балканы
сферой своих непосредственных интересов. Кроме того, Риббентроп
поделился с послом Д. Альфиери, «что у него сложилось впечатление, будто
В. Молотов ведет двойную игру и хочет влезть в окно после того, как перед
ним закрыли дверь». Поэтому он советовал занять гибкую позицию против
русских и предлагал признать за ними право считать Черное море
внутренним морем России и других прибрежных государств, а также
обещать им пересмотр конвенции, подписанной в Монтрё. Но ни в коем
случае не идти на уступки в Восточном Средиземноморье, учитывая
возможную реакцию Турции [22].
Как видим, в 1940 г. вокруг Турции закручивалась сложная
дипломатическая игра с участием Германии и СССР. В Берлине Молотов
твердо потребовал у немцев поддержать интересы СССР в Турции. В первую
очередь, это было связано с Проливами, но не только. Из дополнительных
инструкций И. Сталина видно, что Молотову давались полномочия
обсуждать и раздел Турции. Не трудно догадаться, что имелся в виду раздел
Турции между СССР и Болгарией. И. Сталин считал, что мирное решение
вопроса о Проливах невозможно без давления на Турцию в виде советских
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]