Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Немцы в России. Взгляд из провинции. Сборник материалов Всероссийской научной конференции с международным участием. Киров, 27 октября 2010 года
.pdf
91
1979. С. 12; Рагозина Н. А. История основания села Николаевки Краснотуранского района
Красноярского края и демографическая характеристика его населения // Вопросы
диалектологии и истории немецкого языка. Омск: Изд-во ОГПИ, 1983. С. 147.
4. Смирницкая С. В. Баротов М. А. Немецкие говоры Северного Таджикистана.
СПб.: Изд-во РАН, 1997. С. 23–24.
5. Hilkes P. Указ. соч. С. 5.
6. Байкова О. В. Немецкие говоры Кировской области и особенности их
вокализма: автореф. дис. ... канд. филол. наук (10.02.04). Киров: Изд-во ЦДООШ, 2004. 23
с.
7. Schirmunski V. Die schwäbischen Mundarten in Transkaukasien und Südukraine //
Teuthonista. 1928. Jg. 5. H. 1. S. 38–60.
8. Смирницкая С. В., Баротов М. А. Указ. соч. С. 25–26.
9. Сержанова Ж. А. Детерминирующие факторы речевого поведения этнических
немцев в ситуации иноязычного окружения: дис. ... канд. филол. наук. Красноярск, 2007.
178 с.
Ю. В. Березина
Характеристика сочетаний согласных в немецких говорах
Кировской области
Согласные фонемы, в отличие от гласных, обладают большим
потенциалом для образования сочетаний.
В позиции анлаута выступают следующие сочетания согласных фонем:
двучленные: pl, pr, p`l, šp, br, bl, šv, kr, gr, gl, kºl, št, dr, fr, tr, fl, sl, šm,
tsv, šn, šl, šr (22 сочетания);
трехчленные: štr, špr (2 сочетания).
В ауслауте зафиксированы такие сочетания, как
двучленные: pt, ps, kt, ft, ks, st, çt, št, xt, mt, mp, nt, ns, nš, nç, nts, nf, ŋk,
ŋs, ŋt, lt, ls, lp, lf, ln, lts, lk, lš, lç, lm, rt, rk, rf, rs, rç, rn, rš, rts, tst, rm, çts (41
сочетание);
трехчленные: pst, fst, kst, šst, mft, mst, nst, ntst, nšt, nft, lft, lst, lkt, ŋšt,
ŋkt, ŋst, rnt, ršt, rkt, rft, rtst, rmt, tst, çst, xst (25 сочетаний);
четырехфонемные: lpst, rkst, rnst, rnšt, rfst, nšst, rmst (7 сочетаний).
В позиции инлаута встречаются сочетания, характерные и для анлаута,
и для ауслаута, кроме флективных сочетаний, потому что группа согласных
фонем как межморфемное сочетание формируется на стыке
словообразовательных префиксов и корня, а также на стыке корня и
словообразовательных и словоизменительных суффиксов [1] и имеет
обыкновение переходить из начальной или конечной позиции в группу
согласных фонем, которая базируется в инлауте. Кроме того, позиция
инлаута не несет делимитативной функции. Типичными для позиции
инлаута являются следующие сочетания: sp, rl, rb.
Исследованный материал демонстрирует, что сочетания согласных,
характерные для начала слова, в большинстве случаев не представлены в
речи в конце слова, и наоборот. Только сочетание /št/ зафиксировано в
92
позициях начала и конца слова. Согласно зафиксированным сочетаниям,
начальные и конечные позиции встречающихся в говоре слов
соответственно данным позициям замаркированы. Любой другой блок будет
автоматически отнесен либо к инлаутной, либо к межморфемной
комбинации согласных. В анлауте преобладает сочетание «шумный +
сонорный», в ауслауте преимущественно наоборот – «сонорный + шумный».
Если сочетание состоит из шумных, то смычный следует за щелевым в
позиции конца слова. Что касается начальной позиции, то здесь встречается
и тот, и другой порядок следования. В односложных нефлективных словах
максимальное число согласных, образующих ауслаутное сочетание, в
большинстве случаев составляет 3. Число согласных, входящих в конечную
комбинацию согласных, может также достигать 4, если учитывать
флективные формы, но не больше. Первое место по участию в сочетаниях
среди согласных занимает фонема /t/. Она встречается в общей сложности в
42 сочетаниях (46% от общего числа комбинаций согласных). На втором
месте следует фонема /r/, на которую приходится 29 сочетаний, что
составляет 32% . Третье место занимают фонемы /s/ и /l/ – по 22 сочетания
(24%). Оставшиеся согласные, входящие в состав сочетаний, располагаются
следующим образом: /š/ участвует в 18 сочетаниях (19%); /n/ – 17 сочетаниях
(18%); /k/ – 13 сочетаниях (14%); /f/ – 12 сочетаниях (13%); /p/ – 10
сочетаниях (11%); /m/ – 7 сочетаниях (8%); /η/ и /ts/ по 6 сочетаний (7%);
/ç/ – 5 сочетаниях (5,5%); /x/, /b/, /g/ по 2 сочетания (3%); /kº/, /d/, /pº/ по
одному сочетанию (1,5%). Максимальное количество анлаутных комбинаций
образует фонема /š/ в качестве первого элемента двухчленных и
трехчленных консонантных сочетаний. За ней по количеству комбинаций
следует /r/. В качестве элемента, предшествующего дрожащему, выступают
4 плозивных и 2 фрикативных. Также активно участвует в сочетаниях
фонема /l/, но ее возможности ограничены. Носовые участвуют только в
двух анлаутных сочетаниях: /n/ после /š/ и /m/ после /š/. В качестве первого
элемента многочленных начальных сочетаний на первом месте выступает /š/.
Второе место занимают плозивный /p/ и носовой /n/. Третье место
принадлежит /f/, /t/, /k/. Что касается позиции ауслаута, то сочетания
согласных конца слова располагают большей способностью к комбинациям.
Исторически это часто обусловлено редукцией безударного нейтрального
гласного [2].
Примечания
1. Зиндер Л. Р. Теоретический курс фонетики современного немецкого языка:
учеб. пособие. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1997. 146 с.
2. Серых Ю. В. Звуковой строй и акустическое качество ударного вокализма
южногессенского (самаркинского) немецкого островного говора на Алтае: автореф. дис
… канд. филол. наук. Л.: Изд-во РГПУ, 1996. 18 с.
93
Ю. В. Березина, Е. В. Ведерникова
Безударные гласные в немецких говорах Кировской области
Немецкие поселения в России имеют давнюю традицию – с X в. В
Вятской губернии немцы стали селиться со второй половины XVIII в., в
период развития региональной промышленности, требовавшей привлечения
кадров, обладающих необходимыми знаниями и квалификацией.
Привлечение немецких специалистов имело также большое значение для
повышения общекультурного уровня губернии. Российские немцы,
проживающие раннее в Поволжье и на Украине, были депортированы в
Кировскую область, а именно в Верхнекамский район, во время Второй
мировой войны из Казахстана и Сибири [1]. В настоящее время в Кировской
области говоры этнических немцев представлены на уровне идиолектов,
близких к локально окрашенному немецкому литературному языку. Под
воздействием процессов смешения, сглаживания, ослабления диалектов
возникали смешанные говоры, которые включали в себя общие и
разделяющие единицы различных уровней [2]. Говоры имеют особый путь
развития и являются конечным пунктом трансформации переселенческих
говоров [3].
В стандартном немецком языке есть такие безударные гласные звуки,
как [ε], [ə], [i], [a], [o], [ø], [u], [ү].
Краткий [ε] встречается в безударном положении в абсолютном начале
и в приставках перед [r], например entnehmen, fergessen [4]. Гласный [ə]
встречается в безударном открытом слоге (в приставках be-, ge-), например
besuchen, gerade, в предударной позиции и в безударном закрытом слоге в
постударной позиции (в суффиксах -chen, -e, -el, -er, -ler, -ner; в окончаниях
-em, -et, -tet, -test), например fehlen, diesem. Гласный [i] употребляется в
предударных открытых слогах, например direkt, Idee, Mineral, и в
безударных слогах в постударной позиции, например kindisch, Gotik.
Безударный [a] встречается в предударной позиции в открытом слоге,
например Firma, Station. Краткий [o] встречается в безударном положении в
открытом слоге в постударной позиции, например Kino, Motto. Гласный [ø]
ограничился в своей безударной дистрибуции в открытом слоге в
предударной позиции, например Ökonom, Föderation. Безударный [u]
употребляется в открытом слоге в предударной позиции, например Uniform.
Гласный [ү] может быть безударным и стоять в открытом слоге в
предударной позиции, например Physik, Pyramide [5]. А также встречаются
дифтонги в безударной позиции. Дифтонг [ae] употребляется в постударной
позиции, например Vorteil, Bäckerei. Также безударными могут быть и
дифтонг [oø] в постударной позиции, например Boykott и дифтонг [ao] в
предударной позиции, например Australien, Auditorium [6].
В исследуемых говорах Кировской области в безударной позиции
встретились такие краткие гласные звуки: [i], [ε], [ə], [a], [o]; полудолгие [i·],
[ε·], [a·], [o·], а также дифтонг [ae].
94
Полудолгий, открытый, нелабиализованный гласный [i·] переднего
ряда высокого подъема встретился в предударном открытом слоге: Violine,
neunzig. Краткий открытый [i] – в постударном закрытом слоге: weiblich,
Frühling. Полудолгий открытый нелабиализованный гласный [ε·] переднего
ряда среднего подъема употребляется в постударной позиции: unsere.
Краткий закрытый [ε] встретился в предударном слоге в приставке ver-: Ver-
stehen. Редуцированный гласный [ə] среднего ряда среднего подъема языка
отмечен в основном в безударных приставках и суффиксах: Ecke, Linde, un-
terlassen, gewesen. Полудолгий открытый нелабиализованный гласный [a·]
среднего ряда низкого подъема языка произносится в предударном открытом
слоге: Kompanie, Kanone, warum. Краткий закрытый [a] выявлен в
постударной позиции в закрытом слоге: Sontag. Полудолгий открытый
лабиализованный гласный [o·] заднего ряда среднего подъема языка
встретился в предударном открытом слоге: Violine. Краткий закрытый [o] – в
предударном слоге: Kompanie. Дифтонг [ae] употребляется только в
постударной позиции: Krankheit.
Безударный вокализм немецких говоров представляет собой интерес
для дальнейшего пристального исследования, так как эта тема не была
изучена подробно. Некоторые аспекты были рассмотрены в работе О. В.
Байковой [7]. Планируется изучить акустико-артикуляционные
характеристики безударных гласных немецких говоров Кировской области,
возможно, в сравнении с безударным вокализмом стандартного немецкого
языка.
Примечания
1. Березина Ю. В. Консонантизм немецких говоров Кировской области: дис …
канд. филол. наук. Киров, 2009. С. 9; Березина Ю. В. Об особенностях развития немецких
говоров Кировской области // Семантика. Функционирование. Текст: междунар. сб. науч.
трудов. Киров, 2007. С. 298–300.
2. Там же. С. 10.
3. Дульзон А. П. Проблема скрещения диалектов по материалам языка немцев
Поволжья // Известия Академии наук Союза ССР. Отделение литературы и языка. 1941.
№ 3. С. 82.
4. Зиндер Л. Р., Строева Т. В. Изменения в составе и системе фонем //
Историческая фонетика немецкого языка. Л. 1965. С. 145.
5. Kosmin O. G., Sulemowa G. A. Deutsche Phonetik // Deutsche Phonetik. 1982. S. 38–71.
6. Там же. С. 78–81.
7. Байкова О. В. Немецкие говоры Кировской области и особенности их
вокализма: дис … канд. филол. наук. Киров, 2004.
Ю. В. Кобенко
Вклад Андрея Петровича Дульзона
в изучение языка и культуры немцев Томской области
95
До начала нового тысячелетия значительной статусной составляющей
немецкого языка в Томской области была так называемая немецкоязычная
«островная зона» (термин В. А. Виноградова [1]), представленная
дисперсными диалектами российских немцев, по разным причинам
обосновавшихся на территории Западной Сибири. Крупные общины
российских немцев некогда существовали в Каргасокском, Нарымском,
Парабельском, Колпашевском, Кожевниковском, Мельниковском,
Александровском, Молчановском, Кривошеинском и других районах и,
безусловно, в самом Томске.
Современное же состояние немецкоязычной островной зоны Томской
области сегодня можно охарактеризовать как критическое: носителей (в
основном это люди преклонного возраста) осталось крайне мало; форму их
немецкого языка уже вряд ли можно считать родной, да и формой как
таковой (скорее это метастилевой субстрат с элементами креолизации);
потомки носителей, если таковые и имеются, не унаследовали ничего, кроме
фамилии. Изоляция немецкой островной зоны Томской области от общего
германско-голландского диалектного континуума инициирована рядом
особенностей немецкой языковой и культурной материи, среди которых в
первую очередь следует назвать исторически обусловленный полицентризм
языковой политики Германии [2] и, как следствие, «разрыв языковой
непрерывности» (Kontinuitätsbruch) по К. Й. Маттхайеру [3]. «Немецкая
волна» ещё в 2006 г. подвела итог изоляции немецкоязычных островных зон,
обозначив динамику развития немецких диалектов Пенсильвании, ЮАР,
России, Казахстана и других стран «языковой смертью» [4].
Сегодня на территории Томской области проживает около 13 000
немцев (около 1,2% населения). В области действуют общественные
организации российских немцев, в том числе „Wiedergeburt“,
Российско-немецкий дом, Русско-немецкий центр при Томском
политехническом университете. Учрежден и активно работает Немецкий
культурный центр в Кожевниковском районе Томской области. Заметный
импульс развитию немецкого сообщества дало образование в 1998 г.
Немецкой национально-культурной автономии Томской области [5].
Следует заметить, что МИД ФРГ, в чьём ведении находится внешняя
культурная политика, внёс значительный вклад в укрепление традиции
изучения немецкого языка. В г. Томске и Томской области данный вклад
представлен деятельностью таких образовательных организаций, как DAAD
(Немецкая служба академических обменов), ZfA (Главное управление
зарубежных школ), Инcтитут им. Гёте, лекторская программа фонда им.
Р. Боша и др. Только за последний год школы города и области включены в
проекты МИДа, реализуемые Институтом им. Гёте в Томске: «Учить
немецкий – думать о будущем», «Поддержка немецкого языка в сельских
школах». По итогам работы экспертов в 2009–2010 учебном году запущен
очередной международный проект «Школы – партнеры будущего».
96
Многолетнее предыдущее сотрудничество послужило фундаментом
для организации и проведения российско-германских правительственных
консультаций (саммита) в г. Томске в апреле 2006 г., что стало
краеугольным камнем для интенсификации культурного сотрудничества.
Данное событие положительно сказалось на взаимодействии членов томской
академической среды с представителями немецкой творческой элиты. Так, в
2009 г. Томский политехнический университет принимал у себя литератора
Г. Кляйна, а Томский государственный университет при поддержке Фонда
им. Ф. Тиссена организовал открытую лекцию йенского историка Н. Фрая и
семинар профессора Института политологии Мюнстерского университета
К. Шуберта. Повысился интерес и к исследованиям в области германского
языкознания, во многих томских вузах готовят аспирантов в области
немецкой диалектологии.
У истоков исследования языковой динамики немецкой островной зоны
Томской области стоял Андрей Петрович Дульзон, выдающийся
исследователь языков и культур Сибири, внесший значительный вклад в
мировое языкознание [6]. Губернатор Томской области В. М. Кресс, по
происхождению российский немец, пишет о судьбе своих соотечественников
следующее: «Основной поток российских немцев в Томскую область в ХХ в.
был связан с насильственной высылкой из Поволжья и других регионов в
1941–1949 гг. По данным архива УВД Томской области
немцев-спецпереселенцев в области числилось 26 432 человека» [7].
Приказом от 7 сентября 1941 г. поволжские немцы были переселены в
Сибирь. Уже 18 сентября в Томск прибыл первый эшелон с немецкими
переселенцами из Поволжья общей численностью 2 280 человек для
последующего расселения в Томском районе. Среди них числились
профессор А. П. Дульзон и его учитель, известный диалектолог Георг
Генрихович Дингес, сосланный в Колпашевский район Томской области.
Андрей Петрович Дульзон сам был выходцем из поволжских немцев
(с. Прайс, ныне Краснополье Саратовской области). В своей кандидатской
«Альт-Урбахский диалект» (один из диалектов бывшей Республики немцев
Поволжья) и позднее докторской диссертации «Проблема смешения
диалектов по материалам говоров с. Прайс» А. П. Дульзон исследовал
унифицированный говор выходцев из 129 различных населённых пунктов
Германии, проживавших до высылки в Сибирь в Поволжской республике.
Анализируя процесс образования немецкоязычного говора, учёный выделил
факторы, имеющие решающее значение для направления этого процесса, и
основные случаи образования немецкоязычного говора, за что получил
высокую оценку языковеда В. М. Жирмунского [8].
Режимное ограничение Андрея Петровича, как спецпереселенца, в праве передвижения с места поселения привело к закреплению интересов
учёного к строго контролируемой территории – Томской области [9]. Будучи
заведующим кафедрой немецкого языка Томского педагогического
института, профессор А. П. Дульзон выпустил ряд работ в области
97
германистики и немецкой диалектологии, в частности на материале
немецких диалектов бывшей Республики немцев Поволжья: «Соотношение
анализа и синтеза в выразительных средствах германских языков» (1943),
«Развитие основных типов слова в германских языках» (1943), «Введение в
синтаксис немецкого языка» (1944), «Синтаксис современного немецкого
языка» (1944–1946) [10]. Положение спецпереселенца мешало ему
заниматься исследованием говоров немцев, населяющих Томскую область.
Неудивительно, что во время войны он вынужден был оставить эти
исследования [11]. Лишь в конце 50-х гг. удалось возобновить изучение
немецких диалектов на территории Советского Союза, центрами
исследования стали прежде всего Томск и Омск [12]. В Омске трудился
широко известный учёный Гуго Гугович Едиг, написавший в соавторстве с
А. П. Дульзоном учебник по грамматике немецкого языка (раздел
«Морфология» – А. П. Дульзон, раздел «Синтаксис» – Г. Г. Едиг), по
которой обучались многие поколения студентов. В 1998 г. учёные
Билефельдского университета (ФРГ) признали грамматику Дульзона – Едига
лучшим учебником по грамматике немецкого языка, а лучшим специалистом
по практической грамматике – старшего преподавателя кафедры немецкой
филологии ТГПУ Ирму Леонтьевну Одинцову (Кесслер), долгие годы
преподававшую этот курс студентам немецкого отделения на факультете
иностранных языков.
Профессор А. П. Дульзон являлся долгое время единственным
доктором наук в области германистики во всей Сибири, под его
руководством было защищено 19 кандидатских диссертаций по
германистике и немецкой диалектологии [13]. Труд Андрея Петровича
Дульзона и его учителя Георга Генриховича Дингеса по праву признаётся
многими учёными как основополагающий в исследовании немецких
диалектов России [ср.: Ерина, Баур, Салькова, Клоста, 2000 [14]; Krieger,
2004 [15]; Байкова, 2005 [16]; Шишкина, 2009 [17] и мн. др.].
К сожалению, сегодня, спустя почти 70 лет после депортации Андрея
Петровича Дульзона в Томскую область, некоторые начинающие
исследователи забывают о вкладе великого германиста и присваивают себе
«родоначальство» в изучении языка и культуры немцев Томской области.
Данная статья должна напомнить им о старой и забытой истине: каждое
поколение открывает для себя историю заново.
Примечания
1. Виноградов В. А., Коваль А. И., Пархомовский В. Я. Социолингвистическая
типология. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Изд-во ЛКИ, 2008. С. 65–68.
2. Кобенко Ю. В. Метаглоссная параметрология эволюционной динамики
немецкого языка с 1950 года: онтологический, лингвоисторический и
лингвосоциологический аспекты. Томск: Изд-во ТПУ, 2009. С. 166–169.
3. Mattheier K.J. Sprachinseltod: Überlegungen zur Entwicklungsdynamik von
Sprachinseln / Deutsche Sprachinseln weltweit: interne und externe Perspektiven / Hrsg. v.
W. D. Keel, K. J. Mattheier. Frankfurt am Main u.a., 2003.
98
4. См. об этом также: Kittel W. Viel Zeit bleibt nicht mehr – deutsche Sprachinseln in Gefahr
// Deutsche Welle, 17.07.2006. URL: http://www.dw-world.de/dw/article/0,,2096225,00.html.
5. Кресс В. М. Томская область и Германия // Tomsker Gebiet: сайт администрации
Томской области, 2006.URL: http://www.tomskergebiet.ru/ru/stat1.html.
6. Быконя В. В. А. П. Дульзон (к 100-летию со дня рождения) // Linguistica Uralica,
2000. XXXVI / 2. C. 151; Осипова О. А., Ким-Малони А. А., Игна О. Н. Направления
научных исследований на факультете иностранных языков ТГПУ // Вестник Томского
государственного педагогического факультета. Томск, 2006. № 9(60). С. 5.
7. Кресс В. М. Указ. соч.
8. Галкина Т. В. Томская лингвистическая школа А. П. Дульзона. Томск: Изд-во
ТГПУ, 2003. С. 40–47.
9. Галкина Т. В. Указ. соч. С. 69.
10. Галкина Т. В. Указ. соч. С. 50.
11. Krieger V. Personen minderen Rechts: Russlanddeutsche in den Jahren 1941–1946:
Sonderdruck aus „Heimatbuch der Deutschen aus Russland 2004“. Stuttgart, 2004. S. 98.
12. Найдич Л. Немцы в Казахстане. Проблема истории и языка // Швеция: Изд дом
„CA&CC Press® AB“, 2008. URL: http://www.ca-c.org/journal/12-1997/st_16_najdich.shtml.
13. Быконя В. В. Указ. соч. C. 151.
14. Ерина Е. М., Баур Р. С., Салькова В. Е., Клоста Кр. Пословицы и поговорки
немцев Поволжья. М.: «Готика», 2000. 207 с.
15. Krieger V. Указ. соч.
16. Байкова О. В. Развитие островной диалектологии в России и странах бывшего
СССР // Немцы в Сибири: история, язык, культура: тез. междунар. науч. конф.,
Красноярск, 13–16 окт. 2005 г. / под ред. В. А. Дятловой. Красноярск: КГПУ им.
В. П. Астафьева, 2005. С. 148–153.
17. Шишкина Е. М. О гибридности и конгломеративности музыкальной
традиционной культуры поволжских немцев в начале третьего тысячелетия // Этнические
немцы России: Исторический феномен «народа в пути»: материалы XII междунар. науч.
конф., Москва, 18–20 сентября 2008 г. М.: «МСНК-пресс», 2009. С. 212–225.
К. Менг, Е. Ю. Протасова
Елена Кхуэн-Белази: «Русский язык мне ближе к сердцу»
Наши представления об эмиграции первой волны, созданные книгами
и фильмами, часто стереотипны, однако в них много брешей. Как ни
удивительно, до сих пор есть возможность более подробно узнать о
диковинных судьбах этих людей и их потомков. Вот уже двадцать лет мы
ведем исследования русско-немецкого двуязычия. В основном мы
встречаемся с эмигрантами четвертой волны – российскими немцами и
контингентными беженцами, а также бинациональными семьями. Знаем
отдельных представителей первой, второй и третьей волн эмиграции.
Женщина, о которой пойдет речь ниже, уникальна вообще и уникальна для
своего поколения русскоговорящих. Особенно важно подчеркнуть, что
познакомились мы с ней потому, что совпали наши представления о том,
какое большое значение имеют разные языки в жизни человека: иммигранты
не должны отказываться от своего «я» и культурного наследия своей
родины; можно быть мультилингвом и с каждым языком связывать особые
99
воспоминания и переживания; чтобы выучить язык, нужны особые условия,
в создание которых и принимающее государство, и прибывающие новые его
граждане должны внести свой вклад.
Наш рассказ основан на беседах, переписке, статьях и интервью
госпожи Кхуэн-Белази, которые она легко давала нам в устной форме на
обоих родных для нее языках – русском и немецком; мы слегка придали ее
речи литературную обработку. Прямые цитаты даются в кавычках.
Бабушка, Лариса Прокопьевна Барсова, дочь царского офицера,
родилась в Переславле-Залесском в 1900 г., ходила в гимназию во
Владимире. В свою очередь, ее мама происходила из купеческой семьи и,
получив образование, пошла в народ, учить крестьянских детей. Она не
боялась, как говорит Елена, быть оригинальной.
Может быть, от нее стремление к просвещению передалось и всем
потомкам. В 1917 г. семья бежала – в Сибирь, точнее, в Павлодар. Там
произошло знакомство бабушки и дедушки: Фритц Шмидингер был
австрийцем, который шесть лет находился в русском плену во время Первой
мировой войны. Этот образованный человек, выучившийся на инженера в
Вене и Мюнхене, любивший языки, овладел русским и говорил на
превосходном, богатом литературном языке, хотя и с ужасным акцентом, от
которого никогда не избавился. Бабушка захотела выучить немецкий язык и
искала учителя среди пленных; интерес к поэзии, особенно к Генриху Гейне,
не оставлял ее. Так они познакомились, а поженились в Семипалатинске,
причем семейным языками с тех пор всегда оставались и русский – язык
эмоций, и немецкий. В 1921 г. произошел обмен военнопленными, и
дедушка уехал с уже беременной женой из России. Дочь Татьяна родилась в
Любляне, в бывшей Австрии, которая к тому времени была уже Югославией.
Позже переселились в Белград, где глава семьи работал архитектором на
железной дороге. Фритц Шмидингер, выросший в Лайбахе, свободно
говорил по-словенски, потом изучил и сербский. Мама разговаривала на
немецком, русском, сербском, а ходила в немецкую школу. Когда немцы в
1941 г. захватили Югославию, то дедушка, немецкоязычный человек,
очутился в такой ситуации, что должен был сотрудничать с фашистами, чего
он делать не пожелал. Он попросил, чтобы его послали обратно в Австрию, в
чем ему отказали, но перевели в Мюнхен, а затем в Дрезден, где в феврале
1945 г. семья пережила английскую бомбардировку, но потеряла дом.
Именно тогда мама Елены переехала к дедушкиной тете, в деревню в
Южный Тироль: тетя болела и нуждалась в помощи. Там она, одна, без
мужа, родила свою первую дочь – Елену. Младшая сестра мамы в 1948 г.
уехала с мужем – американским солдатом польского происхождения – в
Америку и стала там профессором русского языка и литературы. Дедушка с
бабушкой оказались в Нюрнберге; на пенсию Фритц Шмидингер вышел в
1952 г.
Русский язык был первым, который Елена услышала от матери, и
отсюда отношение ее к русскому языку: по ее словам, это признак семейной
100
интимности. Хотя она выросла в немецкоязычном окружении (до 1920 г.
Южный Тироль принадлежал Австрии, а потом стал относиться к Италии),
дома разговаривали с мамой и бабушкой на русском, с папой на немецком
языке, с дедушкой на двух языках. Когда Елене было около года, ее отцом
стал Руперт Кхуэн-Белази, потомок обедневшего графского рода,
отслуживший солдатскую службу и раненый на войне, ставший
строительным техником. Сам он не говорил по-русски, но имел четкое
представление о позитивности многоязычия.
Если в окружении были люди, не знавшие или немецкого, или
русского, то семья переходила на тот язык, который был понятен всем. Это
было нормой жизни: знать языки и передавать владение ими детям. С точки
зрения госпожи Кхуэн-Белази, «весь фокус состоит в том, до какой степени
воспитатели, родители употребляют сознательно свой язык и свои языки. То
есть если они сознательно употребляют язык в довольно чистой форме, то он
может и передаваться таким образом. У нас, конечно, тоже употребляется
немецкое предложение, вставляется какое-то русское слово или наоборот, но
это не представляет большинство употребляемого языка, а большинство
предложений, большинство общения происходит все-таки на приличном
литературном языке, который имеет свою структуру и свою жизнь. Если
ребенок растет в такой атмосфере, то никакого беспорядка не бывает, так
мне кажется». Если близкие подают пример, ответственно занимаясь
языком, следя за его чистотой, то это передается и ребенку.
Родители Татьяны часто приезжали погостить и жили по нескольку
месяцев в семье дочери, а позже и вовсе там поселились. Дома бывали в
гостях русские знакомые дедушки и бабушки с эмигрантских времен,
маленький круг, то и дело терявший и вновь находивший друг друга в
перипетиях сложного времени. В остальном семья, говорившая по-русски,
была в Тироле «как марсиане». Русским пользовались, если хотели скрыть
какую-то информацию от соседей или одноклассников.
Как это часто бывает, когда Елена и две ее младшие сестры поступили
в школу, то стали чаще и чаще отвечать на немецком языке, когда им
задавали вопросы на русском. «В школе никакого русского быть не могло. У
нас была латынь, итальянский язык, немецкий язык, вот и все». Более того,
каждого ребенка отдавали на год в итальянскую школу, чтобы они овладели
там государственным языком страны – итальянским – в совершенстве. До
этого дети учили в немецкой школе итальянский 4–5 часов в неделю, а летом
брали еще дополнительные уроки итальянского. Это помогало, но не
избавляло поначалу от плохих оценок; лишь постепенно дети достигали
своего уровня успеваемости в новой школе. Старые подруги сохранялись,
новые приобретались.
Отношение к русскому языку изменилось, когда Елена впервые смогла
сопровождать бабушку в 1966 г. в Россию, когда она, после 45 лет
отсутствия, поехала после смерти дедушки посмотреть, что там происходит.
Во время войны они с сестрой потеряли друг друга, переписка прервалась на
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]