Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Научное наследие Женевской лингвистической школы
.pdf
74 75
активному характеру речи) — определение действительно, вряд ли
приемлемое, — может быть скорректировано, если допустить, что ак-
тивная сила языковой деятельности приводит в движение, АКТИВИЗИРУЕТ язык». «Что же касается определений индивидуальное и
социальное, то они не соотносятся однозначно с речью и языком; это
перекрещивающиеся определения». «Индивидуальное и социальное
не соотносятся однозначным образом с языком и речью: они представляют собой нечто вроде точки отсчета, с которой соотносятся два
понятия или, если угодно, своего рода полюсы, между которыми Соссюр пытается найти место языку и речи» [Энглер 1998: XVI, XVII].
Обосновав различие языка и речи, Соссюр сосредоточил внимание
на разработке лингвистики языка как наиболее первостепенной, по
его мнению, задаче. Из-за того, что Соссюр начал с лингвистики языка, нередко полагают, что он ограничивал объект науки о языке лингвистикой языка. Между тем в «Курсе» есть самостоятельная глава
«Лингвистика языка и лингвистика речи», которая свидетельствует о
том, что на самом деле лингвистика языка лишь часть науки, изучающей обе стороны речевой деятельности, которая «распадается на две
части: одна из них, основная, имеет своим предметом язык... другая
второстепенная... речь» [Соссюр 1977: 57]. Более того, в одной из своих заметок Соссюр писал: «...сразу следует уточнить, что мы рассматриваем лингвистику как науку... которая стремится соединить в одно
целое две совершенно разные в своей основе вещи, настаивая при
этом на том, что они составляют один предмет».
Издатели «Курса» в одном из примечаний выразили сожаление,
что «Соссюр никогда не касался в своих лекциях лингвистики речи»
(цит. по: [Соссюр 1998: 138]).
Позднее А. Сеше писал, что Соссюр имел в виду дополнить лингвистику языка лингвистикой речи, но об этом существенном факте
забывают, когда интерпретируют его доктрину. Он особо отмечает,
что недосказанное в теории Соссюра могло быть дополнено в теории
речи. Завершенная лингвистическая концепция, по мнению Сеше,
должна показать, как две формы речевой деятельности взаимно дополняют друг друга и проникают друг в друга [Sechehaye 1930: 365].
Лингвистика речи была теоретически обоснована и получила развитие в проблематике лингвистов Женевской школы — системоцентрическом и текстоцентрическом подходе к соотношению языка и
речи, развитии принципа произвольности и линейности знака, теории
лингвистической стилистики, синтаксисе.
Глава II. Дихотомия языка и речи...Часть I. Развитие положений теории языка Ф. де Соссюра
Ввиду того, что Соссюр не успел разработать лингвистику речи,
недостаточно ясны его взгляды на дихотомию языка и речи в связи с
разграничением синхронии и диахронии — второй, по его словам,
«перекресток», «откуда ведут два пути: один в диахронию, другой —
в синхронию» [Соссюр 1977: 130]19.
Изучение документов, относящихся к научной биографии Соссюра, позволяют утверждать, что еще в 1881 г. его лекции в Высшей
школе практических знаний в Париже были основаны на различении
синхронного описания и исторического анализа. Из этого следует
важный вывод, что вторая дихотомия была осознана Соссюром гораздо раньше, чем первая — языка и речи.
В пользу различения синхронии и диахронии у Соссюра выступает
аргумент лингвистического характера: следует разделять две лингвистики, «так как для говорящих только он (синхронический аспект. —
В. К.) — подлинная и единственная реальность» [Там же: 123]; «для
говорящего не существует последовательности этих фактов во времени», «нельзя ни описывать его (язык. — В. К.), ни устанавливать нормы
его применения, не отправляясь от одного определенного его состояния» [Там же: 114, 115]. Соссюр подходил к разграничению синхронии
и диахронии также и с семиологической точки зрения: «...с наибольшей
категоричностью различение это обязательно для лингвиста, ибо язык
есть система чистых значимостей, определяемая исключительно наличным состоянием входящих в нее элементов» [Там же: 113].
Разделение на синхронию и диахронию логически вытекает из
принципа произвольности знака — синхрония существует на уровне
знака как двусторонней единицы, между сторонами которого существует произвольная связь, а дихотомия — на уровне разъединения
двух сторон знака. История в целом, которая в соссюровских терминах представлена как хрония — взятые в своей последовательности,
одни и те же синхронные состояния, отражающие лингвистическую
реальность. Языковые изменения происходят в речи, причем языковое сознание говорящих их не осознает. И только лингвист реконструирует эти изменения posteriori путем умозаключений.
19
До и при Соссюре попытки разграничения синхронии и диахронии были
предприняты такими учеными, как О. Конт, Г. Шухардт, Г. Парис, Т. Масарик,
Г. Пауль, И. А. Бодуж де Куртенэ, Н. В. Крушевский, В. А. Богородицкий. Кёрнер полагает, что Соссюр воспринял это разграничение от Пауля, в то же время
он также был знаком с трудами Крушевского [Koerner 1973: 108, 285].
76 77
Разграничивая синхронию и диахронию, Соссюр не имел в виду
их отторжения, напротив, он стремился показать, с одной стороны, их
самостоятельность, а с другой, — взаимосвязанность: «...ни одна из
этих истин не исключает другую» [Соссюр 1977: 128]. Таким образом, речь идет не о методической, а о гносеологической дихотомии.
Принцип Соссюра разграничения синхронии и диахронии был
воспринят его последователями по Женевской школе. Балли настаивал на этом разграничении даже более категорично, чем Соссюр, полагая, что метод статической лингвистики не имеет ничего общего с
теми приемами исследования, которые устанавливаются в историческом языкознании [Балли 1955: 32].
Жесткое разграничение Балли синхронических и диахронических
исследований было обусловлено объективными причинами — областью его научных интересов. Р. Энглер справедливо отмечает, что стилистика Балли — дисциплина, которая наиболее отчетливым образом
свидетельствует о необходимости разделения двух лингвистик. «Как
никто другой Балли настаивал на этом. По крайней мере, в теории он
был сторонником абсолютного приоритета синхронии, что привело
его к исключительному рассмотрению состояний языка» [Engler 1988:
158]. «Что касается стилистики, — писал Балли, — то задача ее вполне определенная: когда, полагаясь на собственные размышления, мы
изучаем отношения, существующие между формами нашего мышления и соответствующими им выражениями в языке, говорить об истории представляется неуместным — или, точнее говоря, невозможным» [Балли 2003: 96].
На разграничении синхронии и диахронии настаивал А. Фрей:
конкретные языковые факты свидетельствуют в пользу их разграничения в методологическом плане [Frei 1954b: 29]. Он приводил пример, когда смешение синхронии и диахронии может привести к недоразумениям. Безударные местоимения le и la для лингвиста-историка
являются безударными формами. Между тем в современном языке на
них может падать ударение: Eh bien achète — le! Attrape — la! С дру-
гой стороны, moi — ударная форма для романиста, придерживающегося традиции, не несет на себе ударения в Passe — moi quelques
feuilles de papier [Ibid.: 37]. Как будет показано ниже, по-другому понимал соотношение между синхронией и диахронией А. Сеше.
Начиная с Г. Шухардта [Шухардт 1950], дихотомия синхронии и
диахронии подтвергалась критике. Наиболее существенное возражение вызвало приравнивание синхронии к статике. Дискуссия была открыта в 1929 г. в «Тезисах Пражского лингвистического кружка». Со-
Глава II. Дихотомия языка и речи...Часть I. Развитие положений теории языка Ф. де Соссюра
глашаясь, что лучший способ для познания сущности и характера
языка — это широкий анализ современных фактов, пражские лингвисты в то же время считали, что «нельзя воздвигать непреодолимые
преграды между методом синхроническим и диахроническим, как это
делала Женевская школа», поскольку «синхронические описания не
могут целиком исключить понятие эволюции, так как даже в синхронически рассматриваемом секторе языка... каждая стадия сменяется
стадией, находящейся в процессе формирования» [Тезисы 1965: 123,
124]. Р. Якобсон возвращался к этому вопросу и позже. «Начало и конец каждого процесса языкового изменения относится и к синхронии,
соответствующие состояния принадлежат двум подходам одного и
того же языка» [Якобсон 1985: 412—413].
Т. Де Мауро полагал, что страницы «Курса», посвященные аналогии и эволюции, дают основание утверждать, что Соссюр осознавал
возможности нарушения статической системы, наличие пограничных
случаев. «Язык непрестанно интерпретирует и разлагает на составные части существующие в нем единицы... Причину этого следует искать в огромном множестве факторов, непрестанно влияющих на тот
способ анализа, который принят при данном состоянии языка». «Какова бы ни была причина изменений в интерпретации, эти изменения
всегда обнаруживают себя в появлении аналогических форм». «Наиболее ощутимым и наиболее важным действием аналогии является
замена старых форм, нерегулярных и обветшалых, новыми, более
правильными формами, составленными из живых элементов. Разумеется, не всегда дело обстоит так просто: функционирование языка
пронизано бесчисленным множеством колебаний, приблизительных и
неполных различий. Никогда никакой язык не обладал вполне фиксированной системой единиц» [Соссюр 1977: 204, 205]. «Таким образом, — подытоживает Де Мауро, — напрасно упрекают Соссюра в
том, что он пренебрегал тем фактом, что в конкретной языковой ситуации присутствуют тенденции, связанные с прошлым, и тенденции,
обращенные в будущее» [De Mauro 1972: 454].
Ниже будет показано, что, сосредоточив внимание на изучении языков в синхронии, женевские лингвисты Балли, Карцевский и Фрей учитывали в своих практических исследованиях продуктивные явления,
тем самым статика у них сочеталась с динамикой. Динамика в статике
составляет основу учения Сеше об организованной речи (см. § 2).
Якобсон возражал также против рассмотрения синхронии и диахронии в отрыве от «внутренней» и «внешней» лингвистики в понимании Соссюра. «По мнению Соссюра, как только мы обращаемся к
78 79
вопросу о пространственных отношениях между языковыми явлениями, мы покидаем “внутреннюю” лингвистику и переходим во “внешнюю” лингвистику» [Якобсон 1985: 413]. С критикой Якобсона нельзя
до конца согласиться. Рукописные источники свидетельствуют о том,
что «Соссюр включал в свои разграничения и языки с их историей и
одновременным функционированием» [Энглер 1998: IX]. Да и в самом «Курсе» он рассматривает действие двух сил: «силы общения» и
«духа родимой колокольни» [Соссюр 1977: Ч. 4, гл. IV]. Таким образом, Соссюр считал недостаточной схему языка во времени и считал
необходимым добавить понятие распространения языка в пространстве. Это свидетельствует о том, что Соссюр, в отличие от встречающихся представлений, не ограничивал диахронию внутрисистемными
фактами, но также считал нужным привлекать факторы географического распространения языковых явлений и межъязыковые влияния.
В еще большей степени это относится к его последователям — лингвистам Женевской школы (подробнее см.: [Там же: Ч. 2, гл. IV, § 1]).
Е. С. Кубрякова отмечает, что вопрос о том, относится ли дихотомия синхронии и диахронии к онтологии объекта или только к разграничению двух разных подходов к анализу и методике описания,
продолжает оставаться спорным [Кубрякова 1990а: 452]. Большинство авторов относят эту дихотомию к методологии. Одним из первых
по этому вопросу высказался С. Ульман: «...не язык является синхроническим или диахроническим, а подход к нему, метод исследования,
наука о языке» [Ulmann 1959: 36]. Этой точки зрения придерживался
Э. Косериу [Косериу 1963], разделял ее и В. А. Звегинцев: «Это разграничение отнюдь не коренится в свойствах объекта, а относится к
теории лингвистики и к методам изучения объекта» [Звегинцев 1963:
135]. Сходной точки зрения придерживался Р. Годель: «В соссюровском учении следует различать два вида дихотомий: дихотомии, устанавливаемые без обращения к теории (артикуляция, фонетическое
/
явление, означаемое
означающее, синтагма / ассоциативная группа) и
дихотомии теоретического и методологического характера (язык / речь,
синхрония / диахрония)» [Godel 1981b: 45].
Р. Амакер обращает внимание на то, что «дихотомии являются
высшим уровнем абстракции, обусловлены вхождением лингвистики
в общую науку о знаках — семиологию, дихотомии представляют собой семиологическую модель языка» [Amacker 1975: 93]. Т. Де Мауро, исследователь творчества Соссюра, утверждал, что «противопоставление синхронии диахронии является противопоставлением то-
Глава II. Дихотомия языка и речи...Часть I. Развитие положений теории языка Ф. де Соссюра
чек зрения; это противопоставление носит методологический характер, касается исследователя и его объекта» [De Mauro 1972: 453].
Е. С. Кубрякова склоняется к тому, что «проблема разграничения
синхронии и диахронии есть проблема не только методологическая,
но и онтологическая» [Кубрякова 1968]. Это мнение разделяет
Н. А. Слюсарева [Слюсарева 1975: 91]. Причем она связывает свой
вывод с вопросом о системности в диахронии.
Уже в «Мемуаре» (1879) Соссюр ставил вопрос о «потребности в
системе», «явлениях, схваченных в их внутренней связи». Системный
подход позволил создать прочную базу для восстановления индоевропейских морфологических единиц. Системный подход к синтаксическим диахроническим фактам присутствует в докторской диссертации Соссюра «Об употреблении абсолютного генетива в санскрите»
(1881). Родительный падеж рассматривается им не изолированно, а
как значимость в соотношении с локативным абсолютным, т. е. как
единица реляционная и оппозитивная.
Р. А. Будагов справедливо замечает, что системный подход к языку
сформулирован Соссюром в процессе его диахронических исследований: «...подобное взаимодействие существенно, хотя не все, писавшие
о Соссюре, выделяют и понимают» [Будагов 1988: 182]. Таким образом, идея системного характера языка была сформулирована Соссюром сначала в диахронии20, и затем распространена на синхронию.
Соссюр проводил различие между системными отношениями языковых элементов в синхронии и диахронии. В последней изменения
затрагивают не систему, а ее элементы. Никогда система не меняется
целиком. Изменение затрагивает элементы системы безотносительно
их солидарности с системой:
Föt / Fōti Fōtĭ
Fēt
Наиболее отчетливо различение синхронии и диахронии дано в характеристике двух типов законов. Синхронический закон, по Соссюру, является общим, но не императивным. Диахронический закон, наоборот, императивен, но не общ, так как затрагивает отдельные част-
20
Впоследствии наиболее четко и последовательно положение о системности в диахронии было сформулировано в «Тезисах Пражского лингвистического кружка»: «...диахроническое изучение не только не исключает понятия системы и функций, но, напротив, без учета этих понятий является неполным» [Тезисы 1965: 124].
80 81
ные факты. Другими словами, синхронический закон — это закон
функционирования языка, а диахронический — закон его развития.
Язык в качестве системы значимостей и язык как совокупность последовательных элементов составляет единый предмет исследования,
который, тем не менее, следует наблюдать с двух точек зрения, создающие этот предмет. Когда Соссюр говорит о следствиях диахронического факта для факта синхронического, он подчеркивает сложную
природу предмета.
В записях Соссюра от июня 1911 г. содержится определение общей
лингвистики — двойственной науки. «Статическая лингвистика должна заняться логическими и психологическими отношениями между
сосуществующими членами в том виде, в каком они воспринимаются
одним и тем же коллективным сознанием, и образующими систему.
А эволюционная лингвистика должна заняться отношениями между
последовательными членами, сменяющими друг друга, не воспринимаемыми одним и тем же сознанием и не образующими систему». Таким образом, диахроническая лингвистика, лишь намеченная Соссюром, открывает новые перспективы исследований, нашедшие развитие в учении А. Сеше о соотношении языка и речи в связи с разграничением синхронии и диахронии.
Соссюр рассматривал синхронию и диахронию в связи с различе-
21
нием языка и речи
, подчеркивая, что факты эволюции следует искать
в речи. «Любое изменение, любой факт эволюции начинается в речи.
Причина фактов эволюции заключается в речи». Он иллюстрировал
свой тезис следующей схемой, которая имела целью показать двойственный характер языка.
Язык Речь
Язык в статике Язык в эволюции
Из этой подлинной схемы видно, что речь выведена в отдельную
рубрику
22
.
В «Курсе» также содержится формулировка, что «все диахрониче-
ское в языке является таковым лишь через речь. Именно в речи источ-
21
В. А. Звегинцев справедливо отмечал: «...различие между синхронией и
диахронией есть прямое производное от кардинального разграничения между
языком и речью» [Звегинцев 1963: 135].
22
В «Курсе» [Соссюр 1977: 131] издатели включили речь наряду с языком в
речевую деятельность.
Глава II. Дихотомия языка и речи...Часть I. Развитие положений теории языка Ф. де Соссюра
ник всех изменений; каждое из них, прежде чем войти в общее употребление, начинает применяться некоторым числом говорящих»
[Соссюр 1977: 130]. Э. Косериу отмечает, что «у Соссюра встречается
целый ряд блестящих догадок относительно языкового изменения: в
частности утверждено, что причина изменения связана не с “исторически объективным аспектом” речевой деятельности (языком), а с ее
субъективным аспектом (речью); интерпретация аналогии как “си-
стемного творчества”; отказ от общих инноваций и т. д.» [Косериу
1963: 312]. В то же время он высказывает критические замечания в
адрес Соссюра: «...сколько индивидов должны принять инновацию,
чтобы она стала “фактом языка...”?» [Там же: 324]. Как будет показано
ниже (§ 2), эти и другие противоречия положений Соссюра преодолены в определенной мере в учении А. Сеше об организованной речи.
§ 2. Учение А. Сеше о соотношении языка и речи
в связи с разграничением синхронии и диахронии:
системоцентрический подход
Как уже отмечалось в гл. I § 4 впервые в рамках Женевской школы
попытка осмыслить соотношение в языке социального и индивидуального, статики и эволюции была предпринята в ранней работе Сеше
«Программа и методы теоретической лингвистики» (1908). В этой
книге «грамматический язык», соответствующий «языку» у Соссюра,
противопоставляется «дограмматическому языку», близкому понятию «речи». В дальнейшем эти понятия были переформулированы в
соответствии с терминами «Курса».
В статье, посвященной Женевской школе, Сеше, коснувшись
основных положений своей первой работы, отметил, что они были
представлены не вполне удовлетворительно, «так как не было учтено
соссюровское различение языка и речи» [Sechehaye 1927: 235]. В то
же время соотношение языка и речи и их взаимосвязь понимается
Сеше по-другому, чем у Соссюра. Обычно это различие связывают с
известной статьей «Три соссюровские лингвистики» (1940), однако
оно было сформулировано гораздо раньше в работе «Очерк логической структуры предложения» (1926). «Существенное различие между учением Соссюра и нашей теорией, — писал Сеше, — состоит в
том, что в “Курсе общей лингвистики” из указанных противопоставлений не выводится никакого строгого принципа классификации, но
скорее привлекается внимание к отношениям взаимозависимости, которые устанавливаются между различными сторонами языкового явления. Так, по Соссюру, язык существует для речи, но он также рож-
82 83
дается из речи; он из нее исходит и он же делает ее возможной, и ничто не заставляет нас ставить язык раньше речи или, наоборот, речь
раньше языка. Это нечто целое, что может быть разделено только в
абстрактном анализе. Для нас, напротив, в самой этой абстракции обнаруживается принцип подчинения и классификации, и мы ставим
речь в ее дограмматической форме раньше языка» [Сеше 2003б: 183].
Там же он ставит вопрос о науке о речи в качестве связующего
звена между изучением состояний языка и изучением его развития.
Это положение он иллюстрирует следующей схемой:
Дограмматическое
> Организованная речь > Эволюция
Грамматическое
Учение Сеше о дихотомии языка и речи в связи с разграничением
синхронии и диахронии получило развитие в статье «Эволюция органическая23 и эволюция возможная» (1939) и особенно в опубликованной через год статье «Три соссюровские лингвистики». Поскольку
введенное Соссюром различение синхронии и диахронии относится
не к речи, а к языку, Сеше предложил различать не четыре, а три лингвистические дисциплины: синхроническую, или статическую, лингвистику, лингвистику историческую, или эволюционную, между которыми он помещает лингвистику речи.
«Речь, — считал Сеше, — имеет отношение одновременно и к синхронии, и к диахронии, так как речь уже содержит в зародыше все
возможные изменения» [Сеше 1965: 62]. Р. Годель отмечает, что Сеше
«оправдывает свое построение цитатой из “Курса”»24, которую он модифицирует, замечая, что речь никогда ни порождается языком, ни
сводится к простому функционированию языка [Godel 1957: 189].
Между тем, продолжает Годель, Соссюр так не считал. Также и далее,
когда Сеше пишет, что Соссюр отвел лингвистике речи «полагающееся место между статической и диахронической лингвистикой» [Сеше
1965: 74], складывается впечатление, что Сеше приписывает своему
учителю одну из своих собственных идей. Об этом Сеше писал также
23
«Органический» у Сеше означает «внутриязыковой».
24
Имеется в виду место из «Курса»: «...язык необходим, чтобы речь была
понятна и производила все свое действие, речь в свою очередь необходима для
того, чтобы установился язык; исторически факт речи всегда предшествует языку» [Соссюр 1938: 24]. Р. Годель считает, что слова «исторически факт речи
всегда предшествует языку» вставлены издателями [Godel 1957: 148—149].
Глава II. Дихотомия языка и речи...Часть I. Развитие положений теории языка Ф. де Соссюра
ранее в статье «Эволюция органическая и эволюция возможная»
[Sechehaye 1939: 29]. Вместе с тем нельзя не обратить внимание на то,
что схема Сеше в значительной мере приближается к схеме Соссюра,
засвидетельствованной в его рукописях:
Язык
Речь
Язык в статике Язык в эволюции
[Слюсарева 1969: 496].
Объектом лингвистики речи «служат явления промежуточные
между синхроническим и диахроническим факторами» [Сеше 1965:
62]. Предложение Сеше было новым и оригинальным, поскольку позволяло преодолеть такие противоречия в дихотомиях Соссюра, как
соотношение статики и динамики, социального и индивидуального,
абстрактного и конкретного. В предисловии к «Курсу» издатели выражали сожаление, что Соссюр не успел развить обещанную лингвистику речи. «Отсутствие “лингвистики речи” более ощутимо. Обещанный слушателям третьего курса этот раздел занял бы, без сомнения, почетное место в будущих курсах» [Соссюр 1977: 37].
Недостающее звено в доктрине Соссюра было восполнено Сеше в
его учении о «лингвистике организованной речи». Он предложил следующую схему построения науки о языке
25
:
НАУКА О СОБСТВЕННО РЕЧИ:
(Science de la Parole proprement dite)
дограмматическое выражение
(expression prégrammaticale)
Лингвистика (наука о языке)
(Linguistique (Science de la Langue)
1. Статическая лингвистика
(Linguistique statique)
↓
2. Организованная речь
(Parole organisée)
↓
3. Эволюционная лингвистика
(Linguistique évolutive)
25
В хрестоматии по истории языкознания В. А. Звегинцева эта схема вос-
произведена неточно [Сеше 1965: 64].
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]