Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международные суды и арбитраж. Учебное пособие
.pdf
21
Идея создания постоянно действующих арбитражей при биржах и иных
объединениях коммерсантов в Англии «витала в воздухе»51, а в США была частично воплощена в жизнь (арбитраж при Нью-Йоркской торговой палате). Во
Франции, несмотря на установленную Торговым кодексом 1807 г.52 монополию
торговых судов, а также господствовавшие до 1925 г. жесткие правовые ограничения юрисдикции арбитражей (вплоть до судебного запрета арбитражных
оговорок о передаче в арбитраж споров, могущих возникнуть из контракта
в будущем, под угрозой ничтожности таких оговорок53), осуществлялась популяризация коммерческого арбитража. В юридическом и деловом сообществе обсуждалась идея автономных постоянно действующих арбитражных учреждений
(l'arbitrage collectif autonome)54. Существовали и коммерческие третейские суды,
рассматривавшие сотни коммерческих споров в год, хотя по данному показателю
они далеко уступали торговым судам.
Коммерческими кругами предпринимались попытки выработки единых
правил признания арбитражных решений, с тем чтобы решения третейских судов могли быть исполнены в рамках системы государственного правосудия вне
зависимости от места вынесения решения и национальности спорящих сторон.
В 1912 г. в Бостоне на заседании Конгресса торговых палат была принята резолюция, согласно которой признавалась необходимость в разработке международных правил для арбитражного разрешения споров, возникающих в сфере
международной торговли, а в 1919 г. на международной торговой конференции
в Атлантик-Сити была принята резолюция об учреждении Международной торговой палаты. В 1923 г. на II конгрессе МТП палата учредила постоянно действующий Международный арбитражный суд (МАС) для разрешения международных коммерческих споров, действующий как обособленная организация.
Задача унификации международно-правового режима заключения арбитражных соглашений и исполнения арбитражных решений была решена путем
принятия под эгидой Лиги Наций двух основополагающих международных документов: Женевского протокола об арбитражных оговорках 1923 г. и Женевской конвенции об исполнении иностранных арбитражных решений 1927 г.55.
51
Redford A. Manchester Merchants and Foreign Trade. Vol. 2. 1850–1939. Manchester, 1956. P. 133–135.
52
См.: Сборник нормативных актов: гражданские и торговые кодексы: учеб. пособие / под ред. В.К. Пу-
чинского, М.И. Кулагина. М., 1986. С. 119.
53
См.: Решение Верховного суда Франции от 10.07.1843 «Cour de cassation» of 10 July 1843 (Cass.
civ., 10 July 1843, S.1843.11.561).
54
См.: Mehren A.T. International Commercial Arbitration: The Contribution of the French Jurisprudence //
Louisiana Law Review. Vol. 46. 1986. P. 1048–1049.
55
См.: Протокол об арбитражных оговорках, Женева, 24 сентября 1923 г. // Регистр текстов международ-
ных конвенций и других документов, касающихся права международной торговли. Т. II. Нью-Йорк, 1973.
С. 9–13; Конвенция об исполнении иностранных арбитражных решений, Женева, 26 сентября 1927 г. // Регистр текстов международных конвенций и других документов, касающихся права международной торговли.
Т. II. Нью-Йорк, 1973. С. 14–20.
22
Основной их целью было обеспечение приведения в исполнение арбитражных
решений, вынесенных по международным коммерческим спорам, за пределами
государств, на чьей территории выносились соответствующие решения. Таким
образом, в середине 1920-х гг. были созданы предпосылки для построения единой системы международного арбитража. Улучшалось и национальное законодательство в сфере международного коммерческого арбитража (Федеральный
арбитражный акт США 1925 г. и др.). Национальным законодательством некоторых стран процедура исполнения арбитражных решений была значительно
упрощена (например, в Германии). Многие государства заключают между собой
двусторонние договоры, предусматривающие взаимное признание и исполнение
арбитражных решений (например, соглашение между СССР и Германией 1922 г.).
Появились и первые постоянно действующие международные коммерческие арбитражные учреждения: Лондонская арбитражная палата, основанная по
инициативе муниципального совета лондонского Сити в 1892 г. (предшественница современного ЛМТС/LCIA), а также учреждения при ассоциациях по торговле хлопком (Ливерпуль и Бремен), шерстью (Лейпциг, Брэдфорд, Рубе, Туркуэн), шелком (Лион, Милан) и зерном (Париж, Милан). В первой половине XX в.
были учреждены такие авторитетнейшие арбитражные институты, как арбитраж
при Стокгольмской торговой палате (1917), Американская арбитражная ассоциация (1926), Внешнеторговая арбитражная комиссия и Морская арбитражная
комиссия при Всесоюзной торговой палате (1932) (предшественницы МКАС
и МАК при ТПП РФ).
Дальнейшее развитие международного коммерческого арбитража было
прервано Второй мировой войной.
Правовая природа международного суда и арбитража
Как было описано выше, данный механизм разрешения споров существует
не одно десятилетие, в то же время вопрос о его правовой природе не потерял
своей актуальности.
Дискуссия по данному вопросу началась еще у самых истоков права,
а именно в период функционирования римского государства. Так, в дошедших
памятниках той далекой эпохи проводятся различия между судами (judex) и частными арбитрами (arbiter). К отличительной особенности последних приписывается сохранившееся и по сей день правило выбора так называемых преторов.
Правовые основания функционирования частных арбитров основываются на двух
соглашениях между участниками конфликта: в одном речь идет об обязанности
подчиниться итоговому акту частного арбитра, а второе — соглашение непо-
23
средственно с арбитром, в котором описываются права и обязанности, а также
наличие гонорара лицу, которое и будет разрешать спор. Данные документы
представляют собой примеры частноправовых соглашений.
Еще в XIX в. немецкие правоведы разработали так называемые целостные
теории, которые раскрывали природу анализируемого механизма, и они не утратили свою актуальность. Для отечественных правоведов данные знания стали
доступны уже во второй половине XIX в. благодаря тому, что наши соотечественники были направлены на обучение в немецкие альма-матер. Обращает на
себя внимание труд А.И. Вицына «Третейский суд по русскому праву. Историко-догматическое рассуждение»56. Данный труд стал одним из первых отечественных изданий, посвященных доктринальным аспектам рассматриваемого
явления. Дальнейшее развитие правового корня арбитража после трудов А.И. Вицына можно найти в исследованиях А.Ф. Волкова, но уже датированных следующим столетием57. Безусловно, данные работы по их глубине погруженности
и сделанных выводов не потеряли своей остроты в настоящее время.
Но, несмотря на вышеуказанную глубину проведенных исследований, дискуссия продолжилась в течение прошлого столетия как в отечественной литературе, так и в зарубежной58.
Стоит отметить, что вышеописанная полемика не представляется исключительно догматической, а обладает и практической составляющей и, соответственно, ввиду своей нерешенности вызывает определенные затруднения для
практиков. И если переключиться на практические сложности, то они вытекают
также из правового корня, так как возникает вопрос, по каким правовым институтам и отраслям права следует проводить данный механизм разрешения споров.
В результате, даже если посвятить данным судам отдельный закон, возникает
вопрос, чем заполнять объективные пробелы, так как последний не может быть
безразмерным и оторванным от остальной законодательной базы. Таким образом, именно точное определение того, с чем мы имеем дело, позволит наиболее
удачно встроить данный механизм в общественные отношения.
Еще одной особенностью формирования правовой доктрины по данному
вопросу является круг исследователей, задействованных в обсуждении, ввиду
того что одним из свойств данного механизма правовой защиты выступает экстерриториальный характер его компетенции. Как следствие, в дискуссии про анализируемые суды участвуют как минимум отечественные юристы-международ-
56
См.: Вицын А.И. Третейский суд по русскому праву. Историко-догматическое рассуждение. М., 1856.
Переиздание в журнале «Третейский суд». 1999. № 2/3, 4/6; 2000. № 1, 3, 6.
57
См.: Волков А.Ф. Третейский суд по русскому праву. Историко-догматическое рассуждение. М.,
1856. Переиздание в журнале «Третейский суд». 1999. № 2/3; 4/6; 2000. № 1, 2, 4; 2001. № 1, 2, 3/4, 5/6.
58
См.: Lew J., Mistelis L. Comparative International Commercial Arbitration. The Hague; London; New York,
2003. P. 71–81; Слабоспицкий А.С., Гуреев В.А., Кислинский Д.В. Функционирование судов в пандемию COVID-19
(опыт ближнего и дальнего зарубежья): монография. Москва: Ай Пи Ар Медиа, 2023.
24
ники, а как максимум — коллеги зарубежных юрисдикций. В результате еще
как минимум одним критерием оценки данного явления представляется его соотнесение с точкой зрения межгосударственного и внутригосударственного опыта
его функционирования. В результате традиционные принципы национально-правовой системы могут отойти на второй план, по сравнению с унифицированными международными подходами, которые иногда оказываются неприемлемыми для ряда стран по сравнению с мнением остальных суверенов59.
Еще одна специфика рассматриваемого явления — его многогранная двойственность, а именно — нахождение в зоне пересечения как материального, так
и процессуального права; оно одновременно балансирует между публично-правовыми и частноправовыми подходами. Так, еще Л. Фридман наглядно сравнил
анализируемое явление «с коктейлем, состоящим из смеси публичного и частного
права»60.
Резюмируя вышеизложенное, отметим, что в настоящее время существуют
различные трактовки данного явления и одновременно с этим пока не прослеживается тенденция к выработке единой доктрины о природе рассматриваемого
явления. И ввиду такой сложившейся ситуации на «выходе», т.е. в эмпирической плоскости, складываются негативные последствия. В связи с чем высказывается мнение о том, что возможно говорить о сомнениях в практической ценности данной категории61.
Однако есть и противоположная точка зрения, согласно которой следствиями пока не выработанного единства теоретических представлений о правовом
корне третейского соглашения и третейского разбирательства являются:
1) наличие значительной неопределенности в правовом регулировании
данного разбирательства. В частности, наши французские коллеги отмечают
трудности регулирования арбитража, в связи с чем необходимо оптимально расположить соответствующие предписания, с одной стороны, в области материального права (в Гражданском кодексе), а с другой — в положениях процессуального права (в цивилистических процессуальных кодексах)62;
2) присутствие существенных расхождений на практике между тем, как
рассматривают вопросы обжалования, и последующим принудительным исполнением актов третейских судов и международных арбитражных учреждений по
аналогии с тем, что происходит с актами судов общей юрисдикции и арбитражных судов (далее — государственные суды).
59
См.: Ануров В.Н. Юридическая природа международного коммерческого арбитража. Вопросы тео-
рии и практики. М., 2000. С. 7.
60
Фридман Л. Введение в американское право. М., 1993. С. 25.
61
См.: Карабельников Б.Р. Признание и приведение в исполнение иностранных арбитражных решений:
научно-практический комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. М., 2001. С. 62; Петров М.В. Взаимо-
действие государственного суда и международного коммерческого арбитража: автореф. дис. ... канд. юрид.
наук. СПб., 2003. С. 6.
62
Delvolve J.-L., Pointon G.H., Rouche J. French Arbitration Law and Practice: A Dynamic Civil Law
Approach to International Arbitration. Kluwer Law International, 2009. P. 16.
25
Это диктует настоятельную необходимость осмысления третейского раз-
бирательства с точки зрения существующих представлений о праве и месте арбитражного разбирательства в системе права.
ТЕМА 2. ВИДЫ МЕЖДУНАРОДНЫХ КОММЕРЧЕСКИХ АРБИТРАЖЕЙ
Понятие и особенности институционального арбитража
На одном из этапов цивилизационного процесса постепенно сформировался арбитраж ad hoc, созданный для разрешения только одного конкретного спора, арбитры стали работать на постоянной основе с целью рассмотрения определенной группы категорий дел. Предположительно, именно по такому пути образовались первые арбитражные центры, которые и стали прототипами нынешних
арбитражных центров. С точки зрения их устройства они обладают достаточно
большой степенью сходства с судами общей юрисдикции или арбитражными
судами. В то же время они обладают определенными существенными отличиями
от последних двух судебных звеньев. Данное отличие проявляется в таком объемлющем понятии, как клиентоориентированность, а именно в отсутствии формального подхода в проведении судебного заседания, наличии возможности взаимодействия с судом посредством электронной переписки и т.д.63.
Таким образом, данный альтернативный механизм разрешения цивилистических споров в большей степени диспозитивен и позволяет произвести его адаптацию под обстоятельства конкретного дела. И тут происходит определенное
стирание грани между проведением процедуры в формате ad hoc и при условии
привлечения институционального арбитража, так как в конечном счете решение
по делу выйдет из-под пера конкретного арбитра или коллегии (группы) арбитров. Остановимся на определении той самой разницы между арбитражем, администрируемым арбитражным центром и арбитрами, работающими в формате
ad hoc, т.е. осуществляющими весь спектр арбитражных функций самостоятельно; и в этом просматривается одно из принципиальных различий, которое необходимо для того, чтобы в дальнейшем определить судьбу данного спора, если
потребуется участие суда общей юрисдикции или арбитражного суда.
В перечень основных задач арбитражной институции (учреждения) входит
синергия (аккумулирование) значительных вспомогательных ресурсов с целью
обеспечения более комфортного (профессионального) уровня администрирования с целью соответствия требованиям тяжущихся к процедуре разрешения спо-
63
См.: Слабоспицкий А.С. Организационные предпосылки применения электронного правосудия арбит-
ражными судами Российской Федерации // Вестник исполнительного производства. 2019. № 2. С. 56–63.
26
ра. Как следствие, расходы за такой «комфорт» ложатся на плечи тяжущихся,
к которым безусловно относятся аппаратные издержки данного учреждения.
В отличие от государственных судов, анализируемые третейские суды (арбитражи) предоставляют право тяжущимся самостоятельно выбрать лиц, которые
в дальнейшем и будут рассматривать их спор и одновременно нести ответственность за сделанный выбор. Чем более компетентен арбитр, тем выше вероятность принятия им объективного (качественного) решения и, как следствие, выше
вероятность того, что оно будет в конечном итоге исполнено.
Понятие и особенности арбитража ad-hoc
История развития третейского разбирательства показывает, что арбитраж
ad hoc был первой и долгое время единственной формой «суда равных». Вне
системы институционального арбитража в нашей стране арбитраж ad hoc получил развитие как механизм работы арбитров (одного или совместно нескольких),
которые рассматривают споры в рамках арбитража ad hoc, в том числе при содействии постоянно действующих арбитражных учреждений, но предоставление их услуг касается только одного дела, для рассмотрения которого они и были
задействованы.
Таким образом, арбитраж ad hoc представляет собой третейский суд, специально созданный заинтересованными сторонами (субъектами, между которыми
возник спор) для разрешения конкретного дела.
Между тем функционирование арбитража ad hoc приводит к определенным сложностям в работе данного востребованного инструмента. Причем не
только с точки зрения дальнейшего признания принятого итогового акта органами власти для его принудительного исполнения, но и с точки зрения добросовестности предложения своих услуг профессиональными участниками данного рынка тяжущимся. Данная ситуация произошла ввиду проведенной реформы
допуска к работе на территории нашего государства третейских судов и их аналогов, так как основными задачами данной реформы были ликвидация так называемых «карманных» третейских судов, повышение уровня качества работы.
Общее понимание на практике, что делать с арбитрами ad hoc, сформировалось постепенно. Так, после реформы третейских судов в период с середины
2018 г. до середины 2019 г. третейские суды, которые не смогли пройти «жернова» процедуры их соответствия новым требованиям (а таких непризнанных
было примерно 45 из 50), продолжали выносить решения, но при этом в окончательных актах указывалось, что арбитр действует в качестве арбитра ad hoc.
27
И такой обходной путь работал, причем в данном случае под такой церемониальной уловкой подразумевается получение в конечном итоге исполнительного
листа на вышеуказанные решения арбитра ad hoc. Но и этот механизм не просуществовал длительное время, так как суды общей юрисдикции и арбитражные
суды стали более внимательно подходить к формулировкам, закрепленным в соответствующих пунктах договора, содержащих третейские оговорки, а также
в текстах арбитражных соглашений. И в конечном итоге данный период ознаменовался ростом количества отмененных решений третейских судов, а также
отказов в выдаче исполнительных документов. И тут стоит остановиться на тех
основаниях, которые были взяты на вооружение для данного рода отмен и отказов, особенно в виду того, что с точки зрения ряда правоведов и практиков
такого рода практика представляется весьма неоднозначной.
Суды стали констатировать нарушение публичного порядка, выражающееся в фактическом продолжении деятельности постоянно действующих третейских
судов (далее — ПДТС) либо постоянно действующих арбитражных учреждений
(далее — ПДАУ), которые не получили соответствующие разрешения на дальнейшее функционирование. В результате ввиду наличия потребностей рынка,
с одной стороны, и уже сформированного пула специалистов в данной области,
с другой, на этом все не закончилось, а было переосмыслено с целью продолжения деятельности такого рода арбитражных центров. К числу таких ухищрений относились изменения наименований данных центров с целью их мимикрирования под аналоги зарубежных арбитражных учреждений. И в качестве подобного примера можно привести одну из первых «ласточек», а именно идею
А.В. Кравцова, который предложил рынку такой субъект, как Российско-Сингапурский арбитраж64. В результате все закончилось Верховным судом Российской
Федерации. А в центре внимания данной высокой инстанции были два обстоятельства: собственно, понятие «иностранный арбитраж», а также необходимость
понимания, на основании каких требований определить легализацию решения
данного арбитража. В данном случае возможно ориентироваться либо на НьюЙоркскую конвенцию о признании и приведении в исполнение иностранных
арбитражных решений 1958 г., либо на требования, закрепленные в АПК РФ.
Для того чтобы понять, насколько мы имеем дело в конкретном споре
с юрисдикцией именно иностранного арбитража, обратимся к судебной практике, согласно которой оценке подвергаются субъекты данных правоотношений
(арбитр, тяжущиеся) с точки зрения географии их расположения, а также фак-
64
См.: Определение Арбитражного суда г. Москвы от 20 января 2017 г. по делу № А40-219464/2016.
28
тический адрес, по которому и было осуществлено разбирательство. В итоге получалось, что единственное упоминание (связь) с иностранной юрисдикцией было
только на бумаге, т.е. отражено в соответствующем пункте договора (арбитражной оговорке), а, соответственно, все остальное из вышеперечисленного находится и относится к Российской Федерации.
Приведенное дело не было единственным, и в дальнейшем произошло
определенное усовершенствование с целью легализации работы арбитров, оставшихся «за бортом» проведенной реформы. Так появились дела, в которых администрирование осуществлялось Хельсинкским международным коммерческим
арбитражем. В результате в период с 2018 по 2019 гг. наблюдалась положительная для данных арбитров работа в данном направлении, а в качестве маркера
для такого вывода был показатель достаточно большого процента выдачи исполнительных документов на решения, и, соответственно, так называемое скрытое администрирование не было установлено. Затем, уже в 2020 г., произошел
пересмотр подходов в данном механизме. К примеру, в постановлении кассационной инстанции в системе арбитражных судов (дело № А84-2352/2019 от
14 июля 2020 г.) не просто был получен отказ в выдаче исполнительных документов, но и сделан однозначный вывод о том, что «все администрирование проводилось в России, что есть обход закона».
В результате случаи, когда на территории нашей страны могли действовать зарубежные арбитражные учреждения, были признаны не соответствующими закону65. И за основу был взят подход: раз в данном случае работа арбитража
ad-hoc не усматривается, то для функционирования зарубежного арбитража на
территории России последнему сперва необходимо было получить соответствующее разрешение на администрирование.
В результате наиболее «популярными» основаниями для отказа в выдаче
исполнительных документов на тот момент были:
– фальсификация сторонами первичных документов;
– имитация спора;
– легализация незаконных сделок или доходов;
– «традиционные» основания.
К началу 2020 г. наметился новый переломный момент, и тут уже первая
скрипка была за ВС РФ, который принял Постановление от 10 декабря 2019 г.
№ 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческо-
65
См.: Определение Арбитражного суда Астраханской области от 3 декабря 2021 г. по делу № А06-
2352/2020.
29
го арбитража» (далее — Постановление Пленума ВС РФ). В результате 15 января 2020 г. в отношении акта, принятого третейским судьей А.В. Кравцовым,
был затребован исполнительный лист, для чего было назначено к рассмотрению
дело № А41-98615/2019 в Арбитражном суде Московской области, которым было
принято определение об отказе в выдаче исполнительного листа по мотивам
противоречия публичному порядку в виде скрытого администрирования. Так,
в данном судебном акте было указано, что ввиду того что на бланке окончательного акта третейского судьи указан интернет-сайт Арбитражного третейского суда города Москвы, который не прошел проверку на соответствие высоким
стандартам арбитражным учреждением или третейским судом, более того, на
данном сайте находится регламент третейского судьи (арбитра) А.В. Кравцова,
сделан вывод, что это скрытое администрирование. И такие выводы стали шаблонными для отказов в выдаче исполнительных документов66.
Еще одним поводом для отказа послужило установление того факта, что
тяжущиеся первоначально обратились не к арбитру ad hoc, а именно в третейский суд67.
В другом случае Арбитражный суд Московской области обратил пристальное внимание на раздел «Назначение платежа» в платежном поручении об
оплате услуг арбитра, а именно на ту фразу, что «в силу Федерального закона
от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве)
в Российской Федерации» НДС не облагается», и затем, сопоставив данный платеж с формулировками подп. 16.1, п. 2, ст. 149 НК РФ, пришел к выводу, что
услуга арбитра была оказана в рамках арбитража (третейского разбирательства),
администрируемого постоянно действующим арбитражным учреждением в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» и Законом Российской Федерации от 7 июля 1993 г. № 5338-I «О международном коммерческом арбитраже», плата за которую (в том числе в составе арбитражного сбора)
осуществляется через некоммерческую организацию, подразделением которой
является это постоянно действующее арбитражное учреждение. Таким образом,
во главу угла был поставлен не вопрос о справедливости и обоснованности оснований для разрешения спора в пользу одной из тяжущихся сторон, а именно
то, за что данные стороны осуществили платеж арбитру, ввиду того что из этого был сделан вывод о правовой природе услуги, которая была оказана третейским судом, и, соответственно, о введении тяжущихся в заблуждение о том, что
арбитр был вправе оказывать им подобного рода услуги.
66
См.: Определение Арбитражного суда Московской области от 15 января 2020 г. по делу № А41-
98615/2019.
67
См.: Арбитражный суд Московского округа от 21 сентября 2020 г. по делу № А41-1242/2020.
30
С другой стороны, такой новаторский подход имеет ряд формальных несостыковок. Так, именно тяжущиеся осуществили оплату вышеуказанного сбора,
а значит, именно их волей был сформулирован раздел «Назначение платежа»
в платежном поручении. Сам же арбитр, рассматривая спор в формате ad hoc,
тоже не является плательщиком НДС, в связи с чем остаются вопросы об уместности применения вышеуказанных норм НК РФ.
Еще нюансами стали адрес, по которому происходило само разбирательство, а также наименование электронной почты. Так, обращалось внимание на
то, что разбирательство проводилось по адресу, который полностью повторял
адрес «нелегализованного» арбитражного третейского суда, и, соответственно,
именно данный адрес использовался для переписки с тяжущимися. Аналогичный
подход распространялся и в отношении реквизитов электронной почты, так она
была обнаружена в разделе «Контакты» в судебных актах, принятых арбитром,
и одновременно на сайте вышеуказанного третейского суда68.
Таким образом, появились новые критерии определения скрытого администрирования, а именно адрес и электронная почта ПДТС или ПДАУ, не получивших разрешение на администрирование арбитража, что также вызывает
определенные вопросы, а именно то, что первоначально по данному адресу ранее располагался не вызвавший особых нареканий третейский суд. Соответственно, если суд был признан незаконным, то это не относится к созданной инфраструктуре: помещению, электронной почте. С другой стороны вопрос о том,
был ли данный третейский суд фактически ликвидирован или продолжал свое
существование, но под другим «флагом».
Еще одним интересным нюансом является то, что в Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 8 декабря 2020 г. по делу № А4193657/2019 было указано, что суд установил содержание сайта, но не того, который был задействован в самом споре, а стороннего. Цель данного анализа федерального судьи свелась к выявлению информации о том, что на стороннем
сайте размещен регламент работы третейского судьи (арбитра), который, собственно, и принял решение, ставшее предметом разбирательства уже в арбитражном суде. Таким образом, представляется довольно интересным моментом
то, как именно суд в судебном заседании произвел анализ содержания электронного сайта. Один из немногих общедоступных способов в данном случае — нет,
не открытие на мониторе судьи в зале судебного заседания нужной информа-
68
См.: Арбитражный суд Московского округа от 28 сентября 2020 г. по делу № А41-94317/20.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]