Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международные суды и арбитраж. Учебное пособие
.pdf
101
цает факт своей осведомленности о соответствующих обстоятельствах. Кроме
того, ключевую роль в реализации данного отказа играет период времени, который отводится стороне для реализации своих прав и, соответственно, по истечении которого происходит прекращение.
Если мы обратимся к международной практике, то согласно ст. 32 Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ реализация механизма об отказе от права на
возражение (waiver of right to object) выглядит следующим образом: то обстоятельство, что какая-либо из сторон не возразила незамедлительно против любого несоблюдения настоящего регламента или любого требования арбитражного
соглашения, считается отказом от права этой стороны заявить такое возражение,
если только эта сторона не сможет доказать, что с учетом обстоятельств незаявление возражения было обоснованным.
Важно учитывать, что последствия рассматриваемого отказа будут распространяться не только для конкретного разбирательства, но и для возможного дальнейшего рассмотрения спора в компетентном государственном суде.
В ходе сравнения соответствующих норм Типового закона ЮНСИТРАЛ
и отечественных положений в Законе о МКА возник вопрос: может ли осведомленность участвующих в деле лиц о процессуальном «отступлении» охватывать такую категорию, как «должна была знать».
Если обратиться к позиции одного из высших судов нашей страны, то,
в частности, когда сторона, которая была надлежащим образом уведомлена
о тяжбе, но при этом уклонилась от участия в ней, это будет являться основанием для применения эстоппеля в части возражений о лицах, привлеченных
в качестве арбитров при рассмотрении компетентными государственным судами ходатайства об отмене соответствующего решения. Кроме того, Президиум
ВАС РФ отметил, что «необоснованное уклонение надлежащим образом извещенной стороны от участия в процессе не может рассматриваться как неучастие
в третейском разбирательстве»
146
.
Кроме того, анализируемый отказ от права на возражение был реализован
ВАС РФ в ходе отказа в передаче дела в Президиум по заявлению об отмене
решения МКАС при ТПП РФ
147
. Данный отказ был использован и в актах
ВС РФ в ходе разрешения жалобы по делу, вытекающему из требования Закона
об арбитраже, т.е. до нормативного закрепления соответствующего правила
в законодательстве, регулирующем арбитраж внутренних споров. Как отметил
ВС РФ, так как проигравшая в третейском разбирательстве сторона в ходе рас-
146
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 11 мая 2005 г. № 207/04.
147
См.: Определение ВАС РФ от 18 апреля 2011 г. № ВАС-2861/11.
102
смотрения дела имела возможность заявить о своих возражениях, но не воспользовалась предоставленными ей правами, а факты, на основании которых
сроилось возражение, были известны еще в ходе судебного разбирательства, то
налицо злоупотребление правом, целью которого является уклонение от исполнения решения данного суда
148
.
Применимое право
Одна из наиболее дискуссионных проблем представляет собой определение права, которое подлежит к применению соответствующего соглашения. Одна из проблем заключается в том, что как на надгосударственном уровне, так
и на внутригосударственном уровне, как правило, не закреплено, каким образом
должно быть предусмотрено согласование сторонами вопроса, применением какого права следует руководствоваться.
Из вопроса о применении права вытекает также еще один основополагающий вопрос о действительности анализируемого соглашения. Безусловно, это
связано с тем, что в разных странах по-разному относятся к некоторым элементам данного соглашения, и в результате, в зависимости от страны, и будет
определяться действительность данного соглашения. В то же время в доктрине
есть такой принцип, как самостоятельность (автономность) данного соглашения,
и в результате, если основываться на данном подходе, то вопрос о применении
права остается за сторонами. С другой стороны, уже в процессе проверки актов
третейского суда компетентными судами, которые могут посчитать, что данный
выбор сторон носил собой злоупотребление правом с целью, например, применения неаккредитованного в нашей стране арбитражного центра. В результате
основной договор руководствуется отечественным правом, а анализируемое соглашение - правом другой страны. В то же время по умолчанию основной договор и анализируемое соглашение должны были находиться в рамках одного
правового поля, в связи с чем появляется концепция «тесной связи» вышеуказанных договора и соглашения сторон
149
.
Кроме того, в отсутствие соглашения сторон о применении права за основу берется закон, где находится сам арбитражный суд (ст. V (1) (a) Нью-Йоркской
конвенции 1958 г., ст. IX (1) (a) Европейской конвенции 1961 г., ст. 34 (2) (a) (i)
типового закона ЮНСИТРАЛ и абз. 1 пп. 1 п. 2 ст. 34 Закона о МКА).
148
См.: Определение ВС РФ от 24 февраля 2015 г. по делу № 304-ЭС14-495.
149
См.: Poudret J.-F., Besson S. Comparative Law of International Arbitration. London, 2007. P. 13.
103
Одним из исключений из вышеуказанной парадигмы было осуществление
проверки действительности анализируемого соглашения с точки зрения дееспособности лиц, его заключившего (ст. V (1) (a) Нью-Йоркской конвенции 1958 г.,
ст. IX (1) (a) Европейской конвенции 1961 г., п. 2 ст. 34 типового закона
ЮНСИТРАЛ и абз. 1 пп. 1 п. 2 ст. 34 Закона о МКА). И тут возникает вопрос, на
основании какого права проверять данную дееспособность. В данном случае это
должно происходить по праву страны, резидентом которой является такое лицо.
В то же время и в ситуации, когда стороны определились с вопросом
применения права, это автоматически не решает поставленную задачу в части
определения действительности сторон. Как правило, вопросы действительности
анализируемого соглашения регламентированы императивно нормами права по
адресу нахождения конкретного арбитража (lex arbitri), и такой подход обосновывается тем, что существуют механизмы как обжалования, так и принудительного исполнения, и они, безусловно, руководствуются нормами определенной
территории. Таким образом, сторонам целесообразно учитывать не только право, которое они выбрали для себя, но и право страны, в которой подлежит рассмотрению возможный спор.
В ситуации, когда стороны не определились с вопросом применения права и не обращались в компетентный арбитраж, а обратились за разъяснениями
в государственный суд, порядок реализации анализируемого соглашения подлежит установлению на основании закона, применимого в силу коллизионной
нормы государственного суда, который приступил к рассмотрению спора
(ст. VI (2) (b) Европейской конвенции 1961 г.). В то же время, если стороны не
определились с применением права страны, на основании которого подлежит
рассматривать спор, арбитр должен применить право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми (ст. 28 типового закона ЮНСИТРАЛ, ст. 28 Закона о МКА, ч. 3 ст. 1186 ГК РФ).
В свою очередь, фемида государств континентальной Европы выстраивает позицию, согласно которой при отсутствии в соответствующем соглашении
вопроса о применении права, действительность данного документа вытекает из
права государства, в котором происходит рассмотрение дела
150
.
Если обратиться к опыту англоязычной Европы, то там ранее и частично
теперь сохраняются примеры анализируемого соглашения, которое не является
всего лишь частью основного договора (некоторые из его условий). Таким об-
150
См.: Решение Апелляционного суда Швеции от 7 октября 2011 г. № T6798 по делу об отмене реше-
ния Арбитражного института Стокгольмской торговой палаты (Арбитражный институт), вынесенного по спору
между ООО «Московский ГольфКлуб» (РФ) и публичной компанией «Нордеа Банк» (Швеция). URL:
https://www.arbitration.sccinstitute.com/views/pages/getfile.ashx?portalId=89&docId=1023105&propId=1578 (дата обращения: 19.04.2023).
104
разом, данные суды выстраивают конструкцию, которая имела повсеместное
принятие до конца прошлого века, о том, что анализируемое соглашение обладает автономией в этой части, и такой вывод делался из положения общего
права (common law), т.е. данное соглашение — это всего лишь одно из многих
условий основного договора, и, соответственно, данное условие, как и все остальные, неотделимы, так как они и есть договор. И тут если договор недействителен, то и анализируемое соглашение следует его судьбе
151
.
Согласно правилу, которое было сформулировано из соответствующего
прецедента
152
, право, применимое к анализируемому соглашению, формируется
в три этапа. Первый этап — установление факта наличия сделанного сторонами
выбора права, применимого к арбитражному соглашению. В случае его отсутствия суд переходит ко второму этапу: устанавливается, имел ли место подразумеваемый выбор права, применимого к арбитражному соглашению (implied
choice of law). В случае, когда и оно отсутствует, тогда начинается третий этап:
суд должен установить, к праву какого государства тяготеет анализируемое соглашение.
Доказательства: характеристика, сбор, представление.
Правила IBA в отношении оценки и сбора доказательств
в международном коммерческом арбитраже
Как известно, один из принципов анализируемого разбирательства — это
состязательность сторон, в силу которой каждая из них стремится представить
арбитрам свое виденье как обстоятельств, так и доказательств, и, как следствие,
стороны обязаны обмениваться отсутствующими у оппонента как доказательствами, так и письменными позициями по делу при наличии таковых. В данном
случае именно на сторонах лежит обязанность представить вышеуказанные документы не только в адрес арбитров, но и оппонентов. Стороны могут определиться, будет ли заблаговременное непредставление доказательств препятствием
для проведения заседания, а по умолчанию данное обстоятельство не является
препятствием.
В том случае, когда стороны воспользовались услугами арбитражного
центра, вышеуказанные правила определяются соответствующим регламентом
151
См.: Решение по делу Arsanovia Limited v. Cruz City 1 Mauritius Holdings // British and Irish Legal
Information Institute : сайт. URL: http://www.bailii.org/cgi-bin/markup.cgi?doc=/ew/cases/EWHC/Comm/2012/3702.
html&query=arsanovia&method=boolean (дата обращения: 20.04.2023).
152
См.: Дело Cia Nacional De Seguros S.A. & Ors v. Enesa Engenharia S.A. & Ors. URL: https://arbitrationlaw.com/sites/default/files/free_pdfs/sulamerica_cia_nacional_de_seguros_sa_and_others_v_enesa_engenharia_sa_
2012_ewca_civ_638.pdf (дата обращения: 20.04.2023).
105
такого учреждения и включают: процедуру представления и вручения документов, порядок использования документов, представленных в электронном виде.
И тут проявляется определенная гибкость, так как, как правило, между сторонами и арбитрами происходят консультации по вопросу наиболее удобного обмена доказательствами, включая сроки представления и т.д.
Данный подход вытекает из того, что, в отличие от судебного производства, арбитры не привязаны к принципу «lex fori» (коллизионный принцип), т.е.
третейский суд зависит от того, что в своих заседаниях рассматривает дело
в соответствии с законами страны, в которой он находится. В результате основная задача такого гибкого подхода — это постараться максимально эффективно
и дешево реализовать права сторон и арбитров в части обмена документами.
Кроме того, и по данному поводу существуют и международные регламенты о доказательствах, задача которых предоставить определенные примеры
того, как это может работать, унифицировать данные процедуры в разных арбитражах, став примером для разработки внутренних регламентов в конкретном
соответствующем учреждении. Одним из таких документов были Правила IBA,
разработанные еще в 2010 г.
153
Решение об их практическом применении в кон-
кретном деле может быть принято составом арбитража либо согласовано сторонами.
Интересные предложения в части доказывания представлены в Комментариях ЮНСИТРАЛ. В данных рекомендациях отражены предложения не
только в части механизмов представления документов, но и самих слушаний,
в рамках которых арбитрам предстоят исследование доказательств (включая вещественные), заслушивание свидетелей, экспертов и т.д. В то же время вышеуказанные комментарии не приравнены к закону на международном уровне,
и их нельзя использовать как самостоятельный регламент по исследованию доказательств.
Арбитр обладает правом при соответствующей необходимости предложить
тяжущимся представить дополнительные доказательства, и по результатам такого предложения, уже вне зависимости от того, были ли документы представлены, происходит исследование всех доказательств, представленных сторонами
в дело, включая их письменные позиции; затем, как правило, проводятся слушания с участием сторон, причем возможна ситуация, когда решение будет вынесено только на исследовании представленных доказательств без заслушивания
сторон. Для проведения слушаний именно в устной форме, как правило, необ-
153
IBA Rules on the Taking of Evidence in International Arbitration Adopted by a resolution of the IBA
Council 17 December 2020 International Bar Association. URL: https://www.ibanet.org/MediaHandler?id=def0807
b-9fec-43ef-b624-f2cb2af7cf7b (дата обращения: 07.04.2023).
106
ходимо соответствующее волеизъявление сторон, либо о проведении слушания
в письменной форме должно быть указано в заключенном сторонами анализируемом соглашении.
Еще одним интересным вопросом является так называемое распределение
бремени доказывания (burden of proof, burden of persuasion, burden of production),
т.е. для функционирующих в настоящее время международных коммерческих
арбитражей был положен принцип из римского права «Бремя доказывания лежит на истце» (Actor incumbit onus probandi). В связи с чем приведем в качестве
примера дело, где данный принцип был детально проанализирован. Так, по мнению данного арбитража, слово «actor» из вышеуказанного принципа применено
не с целью обозначения истца как процессуальной фигуры по делу, а с целью
определения лица, совершающего какое-либо заявление ввиду рассмотрения
дела, так как данное лицо фактически заявляет о тех или иных обстоятельствах
(притязаниях). В связи с чем данный заявитель и должен доказывать свою правоту в такого рода заявлениях
154
.
В результате принцип «Бремя доказывания лежит на истце» нашел свое
отражение в ст. 27.1 Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ, но уже не в части
именно обязанностей истца, а в части того, что, как известно, «каждая сторона
должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, в обоснование
своих требований или возражений». И данный тезис оказался настолько удачным, что получил свою широкую известность и в отечественных процессуальных
кодексах.
Кроме того, как уже указывалось выше, и арбитры не лишены права как
на поиск доказательств, так и на «перекладывание» такой обязанности на стороны в форме требования о раскрытии доказательств.
Зарубежный правовед Н. О'Мэлли в ходе анализа положения ст. 27.1 Арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ приходит к заключению, что оно было
добавлено именно из практических соображений ввиду следующего: оно показывает всем сторонам, что их позиции «нуждаются» в подкреплении соответствующими документами; как следствие из данной обязанности, это возникающий у данных субъектов риск непредставления документов в подтверждение
тех или иных доводов. Ввиду того что в самой норме предусмотрены как обязанность, так и риск, уже в ходе разбирательства арбитр не должен каждый раз
напоминать сторонам об этом, т.е. риски переложены с арбитров на стороны
в части информирования о их существовании
155
.
154
Asian Agricultural Products Ltd. v. The Republic of Sri Lanka, ICSID Case № ARB/87/3 // ISLG: сайт.
URL: http://www.italaw.com/cases/96 (дата обращения: 20.04.2023).
155
O'Malley N. Rules of Evidence in International Arbitration. An Annotated Guide. London, 2012. P. 205–206.
107
Данный принцип, как известно, не является абсолютным, в том числе
в свете того, что существуют принцип невиновности и его противоположность —
принцип виновности. Кроме того, уже в материальном праве существуют конструкции в части распределения бремени доказывания. Кроме того, действует
и такая категория, как форс-мажорные обстоятельства, и др. В частности, ст. 79
Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.
содержит следующее предписание о распределении вышеуказанного бремени:
«Сторона не несет ответственности за неисполнение любого из своих обязательств, если докажет, что оно было вызвано препятствием вне ее контроля
и что от нее нельзя было разумно ожидать принятия этого препятствия в расчет
при заключении договора либо избежания или преодоления этого препятствия
или его последствий»
156
.
Кроме того, есть такая категория, как стандарт доказывания (standard of
proof). Несмотря на то, что, как правило, вышеуказанное бремя распределено
соответствующим образом между сторонами спора, но в тоже время такое разграничение не устанавливает характер необходимых доказательств. И тут-то
и был сформулирован вышеуказанный стандарт, который и должен определить
минимально достаточную степень убедительности доказательства. И благодаря
данному стандарту уже арбитр определял факт доказанности или недоказанности определенного утверждения стороны по делу
157
.
С свою очередь, данный стандарт находится в связке с таким понятием,
как доказательственное право (критерий доказанности). Ряд ученых под данной
категорией подразумевают изучение и объяснение определенных условий, которые позволят прийти к выводу об установлении необходимых фактов по данному делу. В результате данные критерии делятся на две группы: субъективные
(вера, убежденность) и объективные (истина или определенная степень ее вероятности).
В системе общего права также применяется такая категория, как стандарт
баланса вероятностей (balance of probabilities), основная задача которой — обеспечить возможность для арбитра сделать обоснованные выводы о фактах в части вероятности их существования либо возможности их существования.
С точки зрения континентальной системы чаще применяется концепция
внутреннего убеждения лица, рассматривающего спор
158
, название которой от-
личается в зависимости от государства. Так, во Франции она звучит как «l'intime
156
Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров: заключена в г. Вене 11 ап-
реля 1980 г. // Вестник Высшего арбитражного суда Российской Федерации. 1994. № 1. С. 64–88.
157
См.: Waincymer J. Procedure and Evidence in International Arbitration. The Hague, 2012. P. 766–767.
158
См.: Lew J.M., Mistelis L.A. Comparative International Commercial Arbitration. Kluwer Law International,
2003. P. 561.
108
conviction du juge», тогда как уже в Италии речь идет о «il libero convincimento
del giudice», а в ФРГ вообще кратко — «die richteriche», но главное — это об-
щие подходы в ее понимании.
Если мы обратимся к опыту англо-американской семьи, то тут используют
такой подход, как «баланс вероятностей», и данная концепция нашла свое широкое применение на международном уровне в практике различных арбитражей.
Таким образом, доказательства представляют собой одно из краеугольных
обстоятельств, как и бремя доказывания, получившее различное прочтение в международных арбитражах.
Кроме того, в государствах общего права есть так называемая концепция
доказательств «prima facie», т.е. это набор очевидных и в достаточной степени
доказанных суждений либо кажущихся достоверными ввиду отсутствия противоположного «от противного». Таким образом, «prima facie», ввиду того что
они не были оспорены или опровергнуты, выступают минимально достаточными
для рассмотрения конкретного дела. Как следствие, риск неопровержения доказательств «prima facie» лежит на оппонентах.
Существуют и закрепленные в международных договорах доказательства
«prima facie». Так, в ст. 16 Гамбургской конвенции о морской перевозке грузов
1978 г. подчеркнуто, что коносамент представляет собой доказательство «prima
facie» приемки, а, соответственно, бортовой коносамент доказывает погрузку
подлежащего к перевозке товара, как он описан в коносаменте
159
. В свою оче-
редь, если в коносаменте отсутствуют указание фрахта либо иное указание,
например, что фрахт должен подлежать установлению грузополучателем, отсутствует указание на возникший в порту погрузки демередж, который должен
быть погашен грузополучателем, то эти документы и будут подпадать под категорию «prima facie», т.е. ни фрахт, ни демередж с него не положены.
Расходы на арбитражное разбирательство:
состав, размер, порядок уплаты
С точки зрения размеров, как правило, это расходы на профессиональных
представителей сторон, начиная с момента подготовки документов для обращения в арбитраж и заканчивая принудительным исполнением. Причем такая тенденция распространена повсеместно. В этой связи, к примеру, расходы на организацию самого процесса, включая оплату работы арбитров, расходы принци-
159
Конвенция ООН о морской перевозке грузов: заключена в г. Гамбурге в 1978 г. // Конвенции и со-
глашения: сайт. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/carriage_of_goods.shtml (дата обращения: 20.04.2023).
109
пиально меньше. В частности, LCIA проанализировала решение арбитража
и установила, что затраты сторон на оплату услуг арбитров, включая осуществление делопроизводства, не превышают 20 % от объема понесенных судебных
расходов, а остальное — это на представителей
160
.
К близким выводам пришли и в Арбитражном институте Торговой палаты
Стокгольма (Arbitration Institute of the Stockholm Chamber of Commerce, SCC),
в котором отметили, что на оплату услуг представителей уходит примерно 81 %
из итогового бюджета судебных расходов, а, соответственно, оставшаяся часть —
это расходы на арбитров и делопроизводство
161
. Причем эти среднестатистиче-
ские данные варьируются от количества задействованных арбитров. Если был
только один председательствующий, то расходы на профессионального представителя были в 1,7 раза выше, а когда дело рассматривала «тройка», то данный
показатель уже составлял 3,9.
Если перейти от процентов к стоимостям, например, в евро, то обычно
это выглядит так: при цене иска до 10 млн в данной валюте судебные расходы
составят от 1 до 2 млн. Таким образом, если мы задаемся вопросом, как сделать
арбитраж более привлекательным для сторон с точки зрения затрат на его проведение, то логическим ответом является пересмотр подходов к оплате самой
дорогой его составляющей.
В то же время кроме вышеприведенных расходов еще одной строкой, которая не учитывалась в проведенных аналитических выкладках, являются так
называемые «внутренние издержки», и уже есть попытки их взыскания. К таким издержкам относятся дополнительно понесенные потери вследствие факта
появления конфликта как такового, а именно: трудозатраты топ-менеджеров,
юридической службы компании, бухгалтерии и других внутренних подразделений выигравшей стороны, связанные с формированием пакета документов о случившимся конфликте, и, наконец, затраты на поиск и выбор профессиональных
представителей, причем эти расходы компания несет не только до разбирательства в суде, но и пока идет слушание.
С учетом изложенного п. 40 Комментарии ЮНСИТРАЛ были дополнены
соответствующими положениями. Пока в большинстве регламентов арбитражных учреждений такие расходы, как внутренние издержки, отсутствуют, в то
же время отсутствует и запрет на их взыскание, что трактуется выигравшей стороной как возможность их предъявления. С учетом изложенного вышеуказанный
160
См.: Tools to Facilitate Smart and Informed Choices // LCIA: сайт. URL: http://www.lcia.org/News/lcia-
releases-costs-and-duration-data.aspx (дата обращения: 20.04.2023).
161
См.: Salinas Quero C.E. Costs of arbitration and apportionment of costs under the SCC Rules. February
2016. URL: https://sccarbitrationinstitute.se/sites/default/files/2022-11/costs-of-arbitration_scc-report_2016.pdf (дата об-
ращения: 20.04.2023).
110
пункт комментариев отмечает, что если в арбитражном соглашении, как и в вышеупомянутых регламентах, данный вопрос не отражен, то предлагается арбитрам самостоятельно определиться с вопросом возмещения таких издержек, и при
утвердительном ответе на данный вопрос встает следующий в виде их документального подтверждения. В то же время данный вопрос носит неоднозначный характер и, по мнению американских правоведов, требует дальнейшей проработки
162
. С учетом изложенного для получения с большей вероятностью воз-
мещения подобных расходов необходимо соблюдение обоснования заявленной
к возмещению разумной суммы с целью того, чтобы можно было четко разграничить такого рода расходы от расходов на оплату труда сотрудников в принципе.
Также нетипичными для государственных судов с точки зрения включения в судебные расходы являются косвенные налоги (налог на услуги, налог на
добавленную стоимость). Тут сложность заключается в том, что, как правило,
спорящие стороны являются резидентами разных государств, а значит, и налоги
они платят по-разному, как и их профессиональные представители. Кроме того,
в государствах Старого Света, как правило, арбитражные расходы подпадают
под действия НДС, и, таким образом, подобного рода расходы должны быть
увеличены на величину данного налога; в то же время, если сторона, которая
проиграла спор, не является соответствующим резидентом, то и налог не взымается.
Вопрос о том, что из себя представляют анализируемые расходы, неразрывно связан с вопросом их распределения. С учетом ранее приведенных цифр
международный арбитраж нельзя назвать дешевой процедурой, что дополнительно стимулирует стороны задаваться вопросом распределения данных расходов
именно на оппонентов.
В данном случае функцией их распределения наделены арбитры, которые
руководствуются следующими обстоятельствами: что по данному поводу указано в соответствующем соглашении, что подлежит применению: регламенты
арбитражного центра или законы места нахождения такого центра (lex arbitri).
В то же время кроме вышеуказанных ограничений арбитры свободны в принятии решения по данному вопросу.
Остановимся более подробно на вышеприведенных возможных ограничениях.
В международном арбитраже в первую очередь отдается превалирующее
значение воле сторон по данному вопросу, закрепленному в соответствующем
162
A/CN.9/867 — Доклад рабочей группы II (Арбитраж и согласительная процедура) о работе ее 64-й
сессии (Нью-Йорк, 1–5 февр. 2016 г.): коммент. 5 пп. 41–42 п. 39 // Организация объединенных наций: сайт.
URL: https://uncitral.un.org/ru/working_groups/2/arbitration (дата обращения: 20.04.2023).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]