Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международные суды и арбитраж. Учебное пособие
.pdf
131
В силу ст. 33 Закона о МКА в данном случае возможно еще и отдельное
закрепление в регламенте арбитражных учреждений в части установления сроков на обращение с такими заявлениями, как о толковании, дополнении либо об
исправлении арбитражного решения. Можно прийти к следующим выводам:
1) если стороны не определились иначе, то в силу закона им предоставля-
ется для реализации своего права на вышеуказанные ходатайства или заявления
срок до 30 дней. Кроме того, что обратиться к арбитру, такая сторона должна
еще проинформировать об этом оппонентов;
2) отличительной особенностью начала исчисления данного срока, по срав-
нению с отечественными цивилистическими кодексами, является то, что он начинает отсчитываться не с момента оглашения окончательного арбитражного акта
по делу, а именно с даты его получения стороной, что нельзя не назвать положительным обстоятельством, так как, например, в случае с отечественными судами общей юрисдикции профессиональные представители вынуждены были
формулировать некую форму как краткую апелляционную жалобу именно с целью нивелирования ситуации с пропуском процессуальных сроков. Таким образом, такой подход к моменту исчисления данного процессуального срока
является проявлением дополнительных гарантий защиты прав сторон (ради которых не только введены анализируемые механизмы, но и в целом осуществляется рассмотрение дела);
3) так как установленный вышеуказанный 30-дневный срок является диспозитивным требованием закона, то стороны вправе его продлить; и тут возникает вопрос, может ли он быть уменьшен, так как, с одной стороны, у нас действует принцип автономии воли, но с другой — в соглашениях сторон не могут
содержаться условия, ухудшающие положение сторон по сравнению с тем, что
устанавливает законодатель. В данном случае такое уменьшение возможно, но
в то же время сохраняется вышеуказанный риск.
Следующим процессуальным сроком по данному вопросу становится пе-
риод времени, в течение которого уже третейский суд должен аргументированно ответить на поступившее к нему соответствующее заявление. И тут установлены сроки для случая, когда арбитры посчитают поданное им заявление приемлемым и подлежащим хотя бы частичному, но удовлетворению, а именно:
– если речь идет о рассмотрении ходатайства в части как толкования, так
внесения технических исправлений в текст соответствующего акта, то срок составляет до 30 дней после принятия третейским судом данного ходатайства;
– если на рассмотрение третейского суда поступило ходатайство о необ-
ходимости вынесения дополнительного решения в части некоторых требований,
132
которые, с одной стороны, были заявлены при рассмотрении арбитражного дела,
но по субъективным причинам по ним не была сформулирована позиция в резолютивной части решения суда, то тут арбитрам дается уже до 60 дней, которые начинают отсчитываться после получения соответствующего заявления.
Как указывалось выше, иногда инициатива может исходить и от самого
третейского суда, и тут также устанавливается срок до 30 дней, но уже с даты
вынесения арбитражного решения. Такая инициатива по самосовершенствованию
арбитражного решения возможна, когда речь идет об исправлении любых ошибок в части расчетов, описок или опечаток, а также их аналогов в части технического оформления данного документа.
Следующими вопросами являются форма и содержание таких документов
третейского суда. Так как данные акты по своей сути являются неотъемлемой
частью арбитражного решения, то, следовательно, для них должны применяться
правила, закрепленные в ст. 31 Закона о МКА, а именно арбитр должен принять
данный акт, отвечающий как по форме, так и по своему содержанию арбитражному решению.
Согласно норме п. 5 ст. 33 Закона о МКА, компетентный суд, рассматривающий заявление об отмене арбитражного решения, может приостановить производство по делу об отмене, чтобы третейский суд возобновил арбитражное
разбирательство и устранил основания для отмены арбитражного решения. В таком случае третейский суд может возобновить разбирательство по ходатайству
любой стороны, поданному в течение срока приостановления дела об отмене.
Обязательная сила арбитражного решения
Результат успешно проведенного арбитражного разбирательства — это
эффективное и окончательное арбитражное решение. Если обратиться к международному опыту, то пока нет единого мнения по данному вопрос, а продолжается активное обсуждение составляющих обязательной силы арбитражного
решения — исключительности и преюдициальности. И такая дискуссия касается
не только будущих решений третейских судов, но и их коллег из государственной юстиции. Таким образом, речь идет о том, сохраняет ли в настоящий момент свою силу доктрина «lis pendens и res judicata» в части ее имплементации
для актов, выносимых негосударственными судами. В связи с чем еще июне
2006 г. на конференции Ассоциации международного права были опубликованы
соответствующие рекомендации
180
, сутью которых стала фиксация так называ-
емого «проарбитражного подхода». Основной мейнстрим данного подхода со-
180
См.: ILA Final Report on Res Judicata and Arbitration // Arbitration International. Vol. 25. 2009. № 1. P. 67.
133
стоит в том, чтобы окончательные акты негосударственных судов обладали
в достаточной мере как преюдициальностью, так и исключительностью в отношении будущих, по крайней мере, разбирательств, проходящих в негосударственных судах. Для реализации данного направления развития Ассоциацией
международного права было декларировано, что для эффективной преюдициальности, неопровержимости и исключительности такого рода актов для будущих споров в третейских судах не является обязательным условие наличия соответствующих положений во внутригосударственном законодательстве, а могут
быть выведены из транснациональных правила, которые должны быть применимы к негосударственной юстиции.
Как правило, если мы берем страны Старого Света, то такое выражение,
как «res judicata», подразумевает реализацию принципа окончательного характера арбитражного решения
181
, т.е. исключение возможности рассмотрения того
же самого спора и между теми же сторонами. Роль данного принципа настолько велика и для отечественной юстиции, что во время проведения отечественной судебной реформы 2014 г. повышение эффективности работы в том числе
данного принципа декларировалась как одна из причин изменения структуры судебных звеньев. Возвращаясь к данном принципу, отметим, что его цель — лишить стороны права на пересмотр уже рассмотренного однажды дела, если окончательный акт по нему уже вступил в законную силу, а заявитель преследует
только цели проведения фактически повторного разбирательства и получения
нового решения
182
.
С точки зрения отечественной доктрины высказываются позиции о том,
что такого рода акты третейских судов следует высвечивать в двух направлениях: гражданско-правовом и публично-правовом. В части первого из данного перечня такие акты должны считаться как окончательными, так и обязательными
для исполнения участниками третейского разбирательства, т.е. полностью реализовать принцип «res judicata». Для достижения критерия обязательность данного акта вытекает из содержания арбитражного соглашения (оговорки), заключенного сторонами конфликта, которое также может иметь сноску на соответствующий регламент арбитражного учреждения или норму права. Переходя ко
второму — публично-правовому — направлению, важно отметить, что тут возможность обязательственной силы анализируемого решения вытекает из механизма, обеспеченного государственным принуждением, а именно за счет исполь-
181
См.: Решение ЕСПЧ от 25 июня 2009 г. «По вопросу приемлемости жалобы № 42600/05 ООО «Линк
Ойл СПб» (OOO «Link Oil SPb») против Российской Федерации».
182
См.: Постановление ЕСПЧ от 24 июля 2003 г. «Дело Рябых (Ryabykh) против Российской Федера-
ции» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. № 12.
134
зования компетентной внутригосударственной юстиции. В этом свете уместно
говорить, что обязательная сила арбитражного решения приравнивается к силе
актов системы государственной фемиды, но при условии, что арбитражное решение было принято со строгим соблюдением установленных законодательством
требований, в том числе к его форме и содержанию.
Включение указанных механизмов, направленных на нейтрализацию возможности повторного судебного разбирательства по уже разрешенному спору,
включая пересмотр установленных в ходе соответствующего разбирательства
обстоятельств, связано с необходимостью прохождения так называемого теста
«тройной идентичности». Под данным тестом принято понимать наличие идентичности требований в исковом заявлении, идентичности правовых для данных
требований оснований, а также участие одних и те же лиц. И только совокупность данных категорий, как правило, может стать основанием для того, чтобы
уже имеющееся решение по делу исключило возможность рассмотрения нового
спора
183
. В вязи с чем в отечественном законодательстве действуют такие нор-
мы права, как установленные в ст. 220 ГПК РФ, а также в ч. 1 ст. 150 АПК РФ.
Кроме вышеприведенной идентичности в части предмета и оснований заявленных требований, а также в части лиц, участвующих в деле, в части именно
функционирования негосударственных судов, как правило, отмечают следующие
обстоятельства в части преюдициальности (conclusive effect), неопровержимости
и исключительности (preclusive effect), а именно: первоначальный судебный акт
должен обладать не только такими свойствами, как окончательность и обязательность, но, что не менее важно, быть соответствующим критериям его признания в соответствующем государстве, т.е. страны, где планировалось проведение дальнейшего третейского разбирательства; кроме того, третейскому разбирательству, в котором сторонами было заявлено о нарушении принципа «res
judicata», необходимо установить, что сравниваемые дела относятся к одному
правопорядку
184
.
Если обратиться к международному опыту, то тут постепенно превалирует точка зрения по наибольшему расширению влияния принятого арбитражного
решения и в первую очередь на субъекты, которые изначально не участвовали
в арбитражном разбирательстве.
Когда мы говорим о так называемом арбитраже внутренних споров, то
арбитры должны рассмотреть дело на основании норм отечественного права,
и в результате именно такое применение негосударственным судом норм права
должно придать решению данного суда соответствующую юридическую силу.
183
См.: Born G. International Commercial Arbitration. P. 2886.
184
См.: ILA Final Report on Res Judicata and Arbitration. P. 73.
135
И данное обстоятельство является одним из отличительных признаков решения
негосударственного суда от актов, принимаемых в связи с реализацией иных
альтернативных механизмов урегулирования возникшего конфликта. Обязательная сила принятого негосударственным судом решения вытекает из его свойств
как сублимированного результата применения права, на основании которого
и было рассмотрено дело между сторонами по существу и в то же время воплощающего индивидуально-властный характер данного акта, которым подтверждаются не только наличие прав и обязанностей у сторон спора, но и предписание, которое становится обязательным для данных сторон.
Также можно говорить и о наличии субъективных пределов обязательной
силы анализируемого акта, которые выражаются в перечне лиц, которые однозначно выразили свою волю на подчинение юрисдикции негосударственного
суда. О наличии существования субъективных пределов в решении негосударственных судов высказывался и Высший Арбитражный Суд РФ, отмечая, что
они затрагивают только те субъекты, которые заключили соответствующее соглашение, а также приняли участие в соответствующем производстве.
В основу данной позиции были положены, с одной стороны, гарантии и еще
ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. (для лиц,
подпадающих под действие данной конвенции, так как анализируемые споры
подразумевают возможное участие иностранного элемента). А с другой стоны,
требования, закрепленные в ст. 46 Конституции РФ, в силу которых мы говорим
о гарантиях, предоставляющих тяжущимся такие права, как быть выслушанными в ходе судебного разбирательства с целью реализации принципа состязательности. В результате вышеизложенное позволяет прийти к выводу, что при
нарушении права стороны на донесение до негосударственного суда позиции
по делу, включая возражения, отзыв, участие в слушаниях в целом, такой субъект должен быть освобожден от обязательств, возникших в силу решения, принятого таким судом
185
.
В своих объективных пределах законная сила решения действует на определенные объекты. Объектами действия законной силы решения являются, вопервых, выводы суда о наличии или отсутствии в действительности юридических фактов основания спорного правоотношения сторон; во-вторых, выводы
суда о действительных субъективных правах и обязанностях сторон; в-третьих,
вытекающий из этих выводов приказ суда ответчику по иску о присуждении
исполнения лежащих на нем обязанностей. В равной степени это относится
и к арбитражному решению.
185
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 11 февраля 2014 г. № 15554/13 по делу № А40-116181/12-
11-1051.
136
Как известно, решение негосударственного суда после его оглашения третейским судьей приобретает свойство окончательности. В соответствии с позицией ряда отечественных авторов окончательность данного судебного акта
проявляется в признании компетенции третейского суда на рассмотрение дела,
переданного ему в силу арбитражного соглашения, и одновременно с этим в возникновении запрета рассмотрения данного спора по существу в иной негосударственной или государственной фемиде, но в то же время в отсутствии ограничений на оспаривание данного решения. Таким образом, окончательность арбитражного решения представляет собой запрет на пересмотр по существу дела
(перерешение дела), которое уже было разрешено международным коммерческим
судом.
Как известно, субъекты, заключившие арбитражное соглашение, берут на
себя в том числе и обязанность добровольно исполнять принятый на основании
него окончательный судебный акт по делу, в связи с чем принятие арбитром
с соблюдением требований как данного соглашения, так и законодательства решения становится для данных субъектов обязательным. В науке такую юридическую конструкцию принято называть «динамическим элементом законной силы
решения», который присутствует в отношении любого такого рода судебного
акта, в том числе и вынесенного международным коммерческим судом. Как обращал внимание В.В. Ярков, арбитражное решение наделяется в том числе таким свойством законной силы, как его обязательность. Таким образом, обязательность арбитражного решения и вытекающая из соглашения сторон обязанность по добровольному его исполнению выражается в обязанности исполнения
сторонами данного решения. С учетом изложенного в соответствии с законом
субъекты, заключившие арбитражное соглашение, обязуются добровольно исполнять решение третейского суда.
Также по данному поводу высказался и Конституционный Суд РФ, отметив, что, в отличие от окончательных актов по делу государственных судов, которые наделены таким свойством, как принудительная исполнимость аналогичных актов негосударственных судов, последний наделяется таким же свойством
только при условии применения соответствующей законодательно закрепленной
процессуальной процедуры, связанной с выдачей на основании такого решения
исполнительного документа (экзекватуры). Задача данного процессуального механизма направлена в основном не на формальную (техническую) процедуру,
а на проверку, в том числе таких важных составляющих, как правильное применение механизма выбора (назначения) состава арбитров; были ли арбитром
соблюдены минимальные процессуальные гарантии лиц, участвующих деле,
137
и, наконец, соответствует ли окончательный акт, принятый арбитром, правовым
принципам отечественного законодательства, т.е. на предмет соответствия конкретного частноправового акта минимальным требованиям, которые законодатель предусмотрел для целей осуществления механизма принудительного исполнения
186
.
При анализе принимаемого третейскими судами решения отечественные
исследователи выделяют такие его свойства, как неопровержимость и исключительность. Неопровержимость данного акта выражается в том, что отсутствует
дальнейшая возможность его пересмотра не только негосударственными, но
и государственными судами, но только после вступления данного акта в силу
и, как следствие, прекращения у сторон спора права ставить вопрос о его пересмотре. Подписывая анализируемое соглашение, субъекты принимают соответствующие риски, вытекающие из невозможности в будущем применять иные
механизмы защиты своих прав без согласия оппонентов, но только до тех пор,
пока такое соглашение остается действительным. В свою очередь, реализация
такого свойства, как исключительность данного решения, проявляется также
в отсутствии возможности у субъектов анализируемого соглашения, но уже в подаче искового заявления, которое по своей природе будет тождественно уже рассмотренному как в негосударственном, так и в государственном суде; одновременно с этим негосударственная и государственная фемида не может принимать к рассмотрению такого рода исковые заявления.
В связи с изложенным еще М.Э. Морозовым подчеркивалось, что существование в отечественном процессуальном законодательстве ограничения на
рассмотрение исков, которые уже были предметом разбирательства в негосударственном суде, основывается на праве соответствующих субъектов на невмешательство публичной власти в частные правоотношения и нацелено на обеспечение предсказуемости правоотношений субъектов гражданского оборота.
С учетом изложенного под исключительностью анализируемого решения третейского суда следует понимать отказ от дальнейшей возможности принятия искового заявления, либо начатое производство по рассмотрению такого заявления
подлежит прекращению.
В то же время следует учитывать, что отечественное законодательство не
предусматривает требований относительно того, что решение негосударственного суда является безусловным основанием для освобождения от доказывания
фактов, им установленных (ст. 69 АПК РФ, ст. 61 ГПК РФ).
186
См.: Постановление Конституционного суда РФ от 26 мая 2011 г. № 10-П (абз. 2 п. 6.2).
138
То есть компетентный государственный суд не органичен уже вступившим
в законную силу решением арбитра, причем как в части установленных арбитром фактов, так и в части сделанных выводов. Кроме того, с формальной точки
зрения отсутствуют такие ограничения и для негосударственных судов для будущего рассмотрения дела. С учетом изложенного говорить о наличии в отечественном законодательстве такого критерия, как преюдиция, для арбитражных
решений не приходится. Кроме того, еще одной из высших отечественных судебных инстанций было отмечено, что обстоятельства, которые были установлены решением негосударственного суда, не обладают преюдициальной силой
для иных споров, рассматриваемых арбитражным судом РФ
187
. И данная пози-
ция применяется и нижестоящими судебными звеньями
188
.
В то же время отечественные правоведы отмечают, что целесообразней
было бы исходить из позиции, что если решение третейского суда прошло процедуру признания государственным судом, то оно должно уже обладать всей
полнотой такой категории, как преюдициальность. В частности, близкую позицию
занимает В.В. Яркова, подчеркивая, что наделение свойством преюдициальности решений третейского суда происходит не только, когда оно было признано
компетентным государственным судом, но и реализовано в принудительном
порядке путем выдачи исполнительного листа. Таким образом, для обладания
свойствами преюдициальности имеет значение не само по себе принятие решения третейским судом, а те факты, которые будут зафиксированы в актах государственной отечественной юстиции, на основании которых должно быть санкционировано исполнение решения третейского суда.
ТЕМА 3. ОСПАРИВАНИЕ И ИСПОЛНЕНИЕ АРБИТРАЖНОГО РЕШЕНИЯ
Общая характеристика института отмены арбитражного решения, определение источников правового регулирования.
Сперва остановимся на основных ключевых положениях, в соответствии
с которыми и осуществляются признание и приведение в исполнение решений
третейских судов. Во-первых, к ним относится обязательность данного решения,
о которой говорится в п. 1 ст. 35 Закона о МКА: «Арбитражное решение, независимо от того, в какой стране оно было вынесено, признается обязательным
187
См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 11 февраля 2014 г. № 15554/13 по делу № А40-116181/12-
11-1051; Постановление Президиума ВАС РФ от 18 марта 2014 г.№ 16918/13 по делу № А40-164314/12.
188
См.: Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 6 ноября 2012 г. по делу № А71-520/2011;
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 25 апреля 2014 г. по делу № А40-52599/13-129-284;
Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 18 сентября 2014 г. по делу № А66-4423/2013;
Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 24 декабря 2014 г. по делу № А45-9208/2014.
139
и при подаче в компетентный суд письменного ходатайства приводится в исполнение с учетом положений ст. 35 и 36, а также положений процессуального
законодательства Российской Федерации». С учетом изложенного обязательность
анализируемого решения для тяжущихся вытекает из положения закона.
Кроме того, обязательность анализируемого решения следует из соответствующего соглашения сторон и вместе с тем говорит об окончательности (res
judicata) его выводов, к числу которых относятся:
1) установление арбитром определенных фактов;
2) соответствие определенных арбитром доказательств таким критериям,
как относимость, допустимость, достоверность; также в отношении них в целом
о таком критерии, как достаточность, соответственно, возможна и обратная ситуация, когда арбитр в отношении некоторых доказательств придет в выводу, что
они не соответствуют как всем, так и части из вышеприведенных критериев;
3) установление наличия определенных правоотношений между сторонами.
Во-вторых, к ним относится принцип добровольности исполнения анализируемого решения. По общему правилу решение негосударственного суда, вне
зависимости от того, где оно было принято (на территории нашей страны или за
ее пределами), должно быть исполнено субъектами, которые проиграли спор по
своей собственной инициативе (добровольно). В основу такой позиции положены требования заключенного сторонами арбитражного соглашения, в котором механизм добровольного исполнения содержится наравне с механизмом
разрешения возникших споров.
В-третьих, к ним относится еще один принцип, но уже принимаемый
в крайнем случае, а именно механизм предоставления стороне-победителю (взыскателю) права на принудительное исполнение анализируемого решения. В связи с чем тут начинают работать такие предусмотренные гарантии отечественного законодателя, как принципы содействия и контроля актов негосударственного суда. С учетом изложенного в случае, когда проигравшая сторона (должник)
игнорирует исполнение своих соответствующих обязанностей, взыскатель наделяется правом на вышеупомянутое его принуждение при помощи уже компетентного государственного суда. Такой алгоритм действий обусловлен определенной спецификой актов третейского суда, а именно тем, что данный суд является органом частного правоприменения. В связи с чем требуется проверка
юридической силы таких актов при помощи специального судебного производства.
В-четвертых, к ним относится законодательно установленная возможность
по ограничению контроля со стороны государственных судов за принимаемыми
арбитрами решениями в виде осуществления рассмотрения только таких во-
140
просов, как признание и выдача на основании данного акта исполнительного
листа. Такое самоограничение государством своих контрольных функций обусловлено таким основополагающим принципом функционирования негосударственных судов, как относительная автономность. В результате, с одной стороны, отечественные государственные суды вправе привлекаться на всех этапах
третейского разбирательства, с другой — данное право представляется исключительным, а не само собой разумеющимся. И в связи с чем обращает на себя
внимание положение, закрепленное в ст. 5 Закона о МКА, а именно «по вопросам, регулируемым настоящим законом, никакое судебное вмешательство не
должно иметь место, кроме как в случаях, когда оно предусмотрено в настоящем
Законе».
В частности, существует запрет на то, чтобы государственные суды повторно рассматривали тот же самый спор, который уже был рассмотрен негосударственным судом. В то же время проблема в том, что, с одной стороны, для
рассматриваемых негосударственными судами действует принцип конфиденциальности и решения данных акторов по умолчанию или как правило не подлежат опубликованию. С другой стороны, в принципе отсутствует единый реестр
дел, принимаемых данными судами, по аналогии с арбитражными судами РФ,
что также затрудняет разрешение данного вопроса. И если обратиться к такому
логическому рассуждению, что проигравшая сторона пытается повторно реализовать свои права, а фактически злоупотребляет ими путем реализации попытки на повторное рассмотрение того же самого спора, то по аналогичному поводу высказывался глава нашего государства, отмечая то, что известная реформа
2014 г. как раз и была призвана решить данную проблему, но в отношении компетенции отечественных судов общей юрисдикции и системы арбитражных
судов РФ
189
.
Таким образом, к задачам компетентного государственного суда не относится переоценка доказательств, которые уже были предметом исследования
в процессе рассмотрения дела негосударственным судом, а также к такой компетенции не относится и проверка обоснованности итоговых выводов такого
суда. То есть введено законодательное ограничение на пересмотр по существу
окончательного акта негосударственного суда, что является основой юридической силы данного акта, и такой подход поддерживается не только в отечествен-
189
См.: Слабоспицкий А.С. Организация судебной деятельности в экономической сфере (опыт теории
и практики в Российской Федерации, Республике Беларусь и Республике Казахстан): дис. ... канд. юрид. наук.
М., 2019.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]