Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Великая русская революция глазами интеллектуалов. Хрестоматия
.pdf
М. М. Пришвин
ваша революция». Характерно, что деревня, понявшая бюрократов как наказание купцов, хранящих тайные запасы, принимает эту дико-азиатскую
расправу как акт должного возмездия.
…И все на фоне узла интернационального и национального: выставили лозунг мира всего мира, а у самих под носом выросли Украина и
Финляндия. Не хотели воевать с немцами, а деремся друг с другом. Социалисты завлекли народ несбыточными объединениями.
Елецкий погром – это отдаленный раскат грома из Азии, и уже этого
удара было довольно, чтобы все новые организации разлетелись, как битые стекла.
Эта свистопляска с побоями – похороны революции.
Дни революции в Петрограде вспоминаются теперь как первые поцелуи единственного, обманувшего в юности счастья.
…Путь дальнейшей нашей истории – путь оживления мертвых (собственников). Это неизбежно, потому что другого пути (общего) и нет в
сознании. Гибель социалистов неизбежна.
8 июля
…Крайние люди революции использовали общепризнанный факт негодности царя Николая II и этим фактом зажали рот всем правым.
16 июля
…Черты лица революции никто не видел, потому что никто не может ей
забежать вперед. Те, кто мчится вместе с нею – ничего не могут сказать о
ней. А те, мимо кого она проносится, тоже не видят: пыль, мусор и всякий
поднятый хлам заслоняют от него свет. И революция, конечно, существо
получеловеческое, полузвериное. Те, кто не мчится вместе с ней, видят
один только огромный, оставляющий после себя нечистоты, зад зверя.
За отбивкой косы
Упрямая работа: тюканье стальным молотком по узкому жалу. Так в
юности, когда нахлынула волна марксизма, по узенькой дорожке упрямо, не слушая никого, нужно было идти. Смутно, помню, поднимался
вопрос на то положение, что не нужно давать денег на флот и армию:
«А как же оставить отечество без защиты, кто-нибудь должен защищать
его, почему не я?!» И сейчас же ответ на это: «Пусть это делает тот, кому это
выгодно, охотников защищать найдется много». Точно так же и о смертной казни: она необходима в этом обществе, и пусть палача выбирают из
этого общества, я не буду палачом. И вот это общество теперь как сговорилось отступиться от этого дела. Тогда Керенский и Чернов становятся
палачами. И делают они совершенно то же, что и буржуазия, заменяя
название целей – «незыблемая основа трона», «священная прерогатива
монарха» и пр. своими названиями: «завоевания революции», «основы
демократии» и проч. Изменяются слова и форма, сущность остается совершенно одинаковой, и Апис по-прежнему стоит привязанный к конюшне и жует свою вечную жвачку и равнодушно, как поднятую дорожную
пыль, пропускает мимо себя, даже не взглянув, вихрь революции.
…Вместе с весенним светом, в дни Марта, как невинное чистое дитя
света, началась революция, призывая народы к миру всего мира. Теперь
совершается перелом лета, скоро Ильин день – птицы замолкли, колосья
поникли в ожидании жатвы. И революция уже состарилась: восстановили
смертную казнь, ввязались в войну – и все пошло по самому старому. Но
за этим начинается новый Март – в Июне начинается Март собственности. Вместе с буржуазией революция затронула не только собственников
материального, накопленного и переданного по наследству имущества,
но и собственников своих личных организованных способностей, применение которых не укладывается в узкие рамки деятельности прикладной
интеллигенции. С ними поднимаются, с этими собственниками организованного духа, выступающими на защиту эволюции против революции,
невинные собственники, которые действительно, вопреки всем теориям
хищнического накопления капитала собственным трудом, умели создать
себе скромное независимое существование. За этими людьми, поднимающими голос во имя порядка против анархии, рано или поздно пойдут и
толстобрюхие, окончится Март, Апрель и начнется опять лето собственности.
…Мало-помалу весь быт наш разделяется на два класса: собственников и воров. Мало-помалу мы приближаемся к быту человека, живущего
на острове среди враждебных диких племен. Вероятно, есть очень много
любопытного, поучительного в этой паскудной жизни, но сейчас поучать
невозможно – нет охоты, нет времени и некого поучать…
22 июля
…Все в ссоре. Сначала вражда к внешнему врагу, потом к внутреннему, сначала между государствами, потом между партиями в государстве,
потом в семье, и так восстал брат на брата.
1 августа
…Государство есть организация силы. Сила осуществляется властью.
Извне эта власть обращена на защиту границ государства. Изнутри на
М. М. Пришвин
индивидуума, который силою подчиняется целому. В монархическом
государстве подданные не свободны. В республике свободны, потому
что индивидуум сознает необходимость подчиняться и подчиняется добровольно. Путь освобождения от государственного насилия есть путь
сознания личностью необходимости жертвы общему делу. Абсолютно
свободная личность и абсолютно покорный раб – подобны. Вот почему
мечтательная свобода наших социалистов-революционеров обращается к
нашему рабу-крестьянину – одно подобно другому.
Земля – это закон необходимости. Воля – сознание необходимости.
Так мыслит свободный. А раб мыслит: земля – свобода, воля – захват.
7 августа
…– Керенский чего добивается? славы, а слава – дело хорошее, это не
рожь: рожь съедим, а слава останется. Вот Христос, какую славу нажил,
что до сих пор забыть не можем.
О собственности. Собственность – это кол, вокруг которого гоняют
привязанного к нему человека до тех пор, пока он не научится заботиться
о вещах мира сего, как о себе самом, потому что завет собственности:
люби вещи материальные, как самого себя. Эта заповедь о вещах сохраняется равно для мира буржуазного и мира социалистического.
…Корень беды в том, что в основе своей, во всей своей глубине наша
революция самая буржуазная в мире, это даже не революция собственников, а людей, желающих быть собственниками. Эти собственники будущего взяли напрокат формулы социализма и так забили ими собственников
настоящего, что эти собственники, уязвленные до конца, загнанные в подполье, уже не могут оправиться, взглянуть на свет Божий живыми глазами.
Сначала отравили собственников, а потом воззвали к ним для объединения нации, – нет! ему теперь немец лучше социалиста.
Может быть, он и знает в глубине души правду, но он обозлен до измены: немец так немец, елдан с ним, был бы порядок.
В газетах все ложь и поверхностность…
Жизнь теперь общества похожа на бегство во время войны: все бегут, спасаются. А правительство взывает к объединению. Как на фронте
остановили бегущих пулеметами, так неминуемо и здесь, в тылу, нужно
грубой силой остановить бегущих. Неизбежна диктатура самая жестокая,
и ее ждут почти с наслаждением. Чудак один говорит, что если коснется
этого, то он, невинный, в жертву себя принесет для общего блага, пусть
начнут с него расстрелы. Почти сладострастно ожидает матушка Русь,
когда, наконец, начнут ее сечь.
8 августа
…Государство настоящего построено на основе личного обладания
вещами и на праве продавать их и передавать потомству. Отказать в этом
людям-собственникам – значит, обидеть не только их, но и отцов их, матерей и дедов
1
.
10 августа
…Может быть, Россия движется к гибели, и явно нелепы все эти
новые учреждения, земельные комитеты, продовольственная управа и
всякие другие деревенские комитеты, но что за это время человек стал
совершенно другой – это несомненно, нелепо он поступает, нелогично,
но психологически он был гражданином. Стукнулись лбами, но поняли.
Польза от большевиков в деревне была та, что крестьяне поняли правду
через абсурд…
Все уверены, что если бы не революционная разруха, то этим летом
война бы окончилась победой.
Все больше растет озлобление на рабочий класс за их 8-часовой рабочий день, а в городах – на мужиков, которые не дали топлива и не хотят
давать хлеб.
…Совещание с заранее обдуманным намерением – Московское совещание: путного выйти ничего не может. Встретятся там те, кто считает,
что революция продолжается, и те, кто за то, что она кончилась.
Я думаю, что она кончилась и существует исключительно самопожиранием. Правда, из какой демократической почвы ей питаться. Землю
крестьяне от помещиков отобрали, рабочие ввели себе короткие дни, насчет мира все попробовано и ничего не выходит, идеи на голодный желудок не идут совершенно – спрашивается, чем питаться революции? Единственно внутренним раздором, расщеплением различных партий.
1
Пришвин обнажает самую суть еще не различимых будущих катастрофических последствий уничтожения собственности, которое приведет к разрушению исторической
памяти, искажению картины социального прошлого каждого человека, уничтожению
преемственности культурной традиции в обществе. Отрыв от корней воспроизводит ситуацию «блудного сына», оказавшегося в этой роли не по личному, пусть ошибочному,
выбору, а по принуждению и безвыходности – ситуация, в которой «блудному сыну»,
вопреки евангельской парадигме, некуда и незачем возвращаться («этот социализм, похожий на искусство, все это явно или тайно говорит “нет” отцу своему и отправляет блудного сына все дальше и дальше»). Интересно, что уже в это время Пришвин улавливает
в социализме его «художественное», родственное искусству происхождение: стремление
«моделировать подлинное бытие». Ср.: Парамонов Борис. След: Философия. История.
Современность. М.: Издательство «Независимая газета», 2001. С. 9–25.
М. М. Пришвин
А главное, весь ход революции упрется в пустую казну – тут ей и будет
тупик.
18 августа
Революция села на мель безденежья и уперлась в одно-единственное
чувство злобы к имущим классам.
Помнить, что мужички – это большие дети (абы только удовольствие).
24 августа
Собрался ехать в Питер, но телеграмма о разгроме <выступления Корнилова> остановила. Послал телеграмму Разумнику: «Пытаюсь приехать
к вам. Если неблагополучно, приезжайте сюда». Сегодня попробую в Москву съездить. Весь день сидели у Н. А. Ростовцева (член Государственной Думы). Керенский и Робеспьер. Керенский – интеллигент «с бабушкой», в лице его суд над всей интеллигенцией: грех всей интеллигенции
лег на последнего в роду… Страшный суд всей интеллигенции.
Как это может быть, что святой молится, и он, правда, святой, а молитвой его пользуются черти?
1-го сентября в ночь на 2-е
В Смольном вся ночь до трамвая. Историческое заседание.
Большевики – это люди обреченные, они ищут момента дружно умереть и в ожидании этого в будничной жизни бесчинствуют.
– Не умереть, товарищи, а жить надо! – возражают им меньшевики.
Говорят, что от кронштадтцев-матросов сами вожди еле-еле отбиваются: до того им хочется поскорее выступить. Большевики-кронштадтцы и
люди природы, жизни – казаки, вот две крайности. На юге с Калединым
поднимаются казаки, на севере большевики. Грозят казаки отрезать север
от юга.
Чернов – маленький человек, это видно и по его ужимкам, и улыбочкам, и пространным, хитросплетенным речам без всякого содержания.
«Деревня» – слово он произносит с французским акцентом и называет
себя «селянским министром». Видно, что у него ничего за душой, как,
впрочем, и у большинства настоящих «селянских министров», которых
теперь деревня посылает в волость, волость в уезд, уезд в столицу.
…Какая разница впечатлений от заседания Советов теперь с тем заседанием в Морском корпусе, когда вынесли резолюцию о мире всего мира!
И тогда, конечно, все эти рыбки социализма были уже в сети, но сеть
была незаметна, потому что шли по глубокому месту. Теперь она уже в
самом хвосте пруда, и вот-вот ее вытащат на берег, на сухое место и вытряхнут из нее рыбу, а головастиков и лягушек бросят опять жить в пруду.
В какой дом ни пойдешь – везде сочувствие Корнилову. Кажется, это
Богданов сказал, что когда демократия сильна, то она вступает в коалицию. И вероятно, она теперь очень слаба, отказывая кадетам.
Популярность Керенского выросла больше от казаков (так буду называть «буржуазию»), чем от большевиков («демократии»), они держались
за него как за спасителя компромисса (жизнь есть компромисс). Теперь
Керенский склоняется к большевикам, и «казаки» его отпадают, и вдруг
слышишь на улицах, как ругают Керенского.
…Революция страдает отсутствием мудрости, которая имеет зоркий
взгляд на обывателя. «Нельзя переделать сразу», – говорит человек жизни («обыватель»), а революционер хочет сразу. Соприкоснуться с нашей
землей в революцию, <значит> понять тягостный скорбный путь изменений к лучшему.
10 сентября
…Митинг социалистической печати. Всюду говорят, что большевики трусы, а почему-то все их очень боятся. Все старики-эсеры и все
меньшевики-обороновцы говорят, что большевизм основан на проповеди
мира, то есть эгоизма материального, утробного, и этому они ничего не
могут противопоставить, кроме слов. Их слова лопаются в воздухе, как
мыльные пузыри. Словам не за что уцепиться… Что же это сильное, что
рано или поздно противопоставится чертову искушению народа? Будет
это новое имя старого Бога (прежнее имя не действует) или дубинка здорового народа, который восстановит лицо свое в гражданской войне?
14 сентября
…Как в дележе земли участвуют главным образом те, у кого ее нет, и
многие из тех, кто даже забыл, как нужно ее обрабатывать, так и в дележе власти участвуют в большинстве случаев люди голые, неспособные к
творческой работе, забывшие, что земля явилась вследствие проклятия
человека, осужденного в поте лица восстановлять работой утраченный
путь к небу, – так и власть государственная есть несчастие человека прежде всего.
Власть оголяется. Это не власть, а только скелет ее, кости. А кости власти – честолюбие и самолюбие. На скелете нет не только чувства долга,
чувства родины, самопожертвования, но даже камер-юнкерского и коммерческого мундиров. Честолюбие в надежде, и больше ничего. За вла-
М. М. Пришвин
стью теперь просто охотятся и берут ее голыми руками. Так настанет
время, что и землю будут брать голыми руками, и, как говорит Никита:
«Земли будет много! да некому ее обрабатывать». Это будет земля оврагов.
Власть голая, не одетая в земные творческие одежды, власть без земли
и земля без власти.
Буржуазия. Без всякого сомнения, это верно, что виновата в разрухе
буржуазия, то есть комплекс «эгоистических побуждений», но кого считать за буржуазию? Если взять даже какую-нибудь самую малоземельную деревушку с 20 саженями надела, то там человек, имеющий одну
лошадь, есть буржуй по отношению к безлошадному. (Из-за чего несет
общественные работы: «Давай лошадь!») Но если взять психологию безлошадного, то он является двойным, тройным буржуем: тот уже пережил
это чувство, а у того оно в состоянии младенчества, легкости. Кто же буржуй? (Буржуазией называются в деревне неопределенные группы людей,
действующие во имя корыстных побуждений.)
…Керенский борется с большевиками, происходит драматическая сцена. Публика, кажется, готова разорвать большевика, кричат: «Где он?» –
ищут.
И вот один поднимается и вызывающе смотрит. Потом шум стихает.
Большевик садится. А Керенский продолжает говорить о защите родины.
Керенский большой человек, он кажется головой выше всех, но только
если забываешь и думаешь, что сидишь в театре.
В действительной жизни власть не такая, она страшная. Эта же власть
кроткая, как природа, приспособленная художником для театра.
Потом выходит Чернов, как будто лукавый дьяк XVI века, плетет хитрую речь про аграрные дела, но неожиданные выкрики слов «Категорический императив аграрного дела!» выдают его истинную эмигрантскополитическую природу русского интеллигента, и оказывается, это просто
кабинетный человек в Александрийском театре, плохой актер изображал
из себя дьяка, мужицкого министра, что это все, все неправда и слова его
никогда не будут жизнью.
Так создается это чрезвычайно странное состояние, как в театре: может, каждый из неподвижно сидящих зрителей, каждый в отдельности готов идти за своим Верховным главнокомандующим, но никто не пойдет,
когда представление кончится и все пойдут по домам.
Что же такое эти большевики, которых настоящая живая Россия всюду
проклинает, и все-таки по всей России жизнь совершается под их давлением, в чем их сила? Многие теперь – и это в большой моде – называют
их трусами, но это совершенно неверно. Несомненно, в них есть какая-то
идейная сила. В них есть величайшее напряжение воли, которое позволяет им подниматься высоко, высоко и с презрением смотреть на гибель
тысяч своих же родных людей, на забвение, на какие-то вторые похороны
наших родителей, на опустошение родной страны.
Мы, живущие чувством обыкновенных сынов родной земли, не можем
понять, оправдать, вынести всю эту низость человеческой звериной природы. Они могут, они это не замечают, они презирают.
Мы не понимаем и говорим: это не революция, а смута, потому что революция есть этап мировой истории, а смута – это дело домашнее, это китайская революция. Но большевик, настоящий, идейный, он весь только
и держится этой особенной верой, что наша революция есть факт мировой, этот новый строитель всей мировой жизни. Вера эта не воплощенная
в личность, вера Наполеона, это интернационал, дважды два четыре.
Так воцарился на земле нашей новый, в миллион более страшный Наполеон, страшный своей безликостью. Ему нет имени собственного – он
большевик.
Смута или революция
Вы говорите: это смута, потому что мы ничего не достигаем и все теряем. Но их не страшит потеря, даже полная гибель страны. Нация не может
умереть. И если сейчас даже будет торжество капитализма, то ведь это на
время, а потом опять пожары. С точки зрения большевика оборона вовсе не
отрезается, но она признается фактом обыкновенной жизни, как ежедневная наша пища. Энтузиазм большевика идет мимо обороны, и горе тем,
кто противопоставит этому энтузиазму интернационала энтузиазм обороны: это мещане, которые материальность ставят своей конечной целью. Но
впрочем, серьезно этот энтузиазм не противопоставлен после царя.
21 сентября
…Громадная масса людей, в особенности крестьяне, вовлечена в этот
бунт прямым обманом, обещанием земли и воли и всяких радостей Царства Божия на земле. Вот теперь эти обманутые начинают понимать положение, и потому на Демократическом совещании и треснул этот бунт
пополам.
Все держится этим созданным ситом бунта, этими всевозможными организациями, в которых выборным людям в момент подъема бунта отступать нельзя под страхом наказания. Вообще набедокурили так много, что
назад вернуться никак невозможно. Потому и не удалось выступление
Корнилова.
Этот русский бунт, не имея в сущности ничего общего с социал-
М. М. Пришвин
демократией, носит все внешние черты ее и систему строительства: это
принципиальное умаление личности.
В Петербурге от разных людей слышу точную формулу бунта: «Не-
счастная случайность, что во время войны не хватило хлеба».
10 октября
Теперь всюду и все говорят о революции как о пропащем деле и не
считают это даже революцией…
22 октября
Гибель уюта. Нет ничего уютнее мечты о Земле и Воле. Тот, кто сидит
на земле, не имеет уюта, а кто оставил землю, вспоминает ее как уют, и
его тянет туда.
Ленинский дух революционный сродни духу бюрократическому: то и
другое оторвано от жизни и разрушает уют.
Революция для одного заключается в отмене «ты»; а другому – в отмене «вы». Ленин так пропускает это.
Как бюрократы, так и Ленинская революция пропускает нечто совершенно необходимое для жизни человека на земле, одно – во имя уюта,
другое – во имя революции; уют и устремление – тут виновато какое-то
общее число (перемеривать): личность пропускается. Ленин смешивает
личность с уютом, и ему жизнь лица есть мещанство. Если я стану защищать личность у Ленина, то все, кто хочет уюта, бросятся со мной, а
потом будет опять предустановленная гармония.
29 октября
Почтальон: «Казаки ночью перерезали красногвардейцев».
Газеты «Новая жизнь» и «Воля Народа» передают противоречивые
факты о положении «фронта».
Нехорошо, что сам Керенский распоряжается, довольно звука «Керенский», чтобы всевозможные партии стали на дыбы.
Рано заявлять частичные требования (партийные). Смешно читать в
«Новой жизни» об устранении «<чуждого> элемента» при наличии погрома и молчании «буржуазных» газет.
Большевизм рождает бессмысленную вражду одних партий, словесную муть развели большевики, казаки защищают отечество. Значит, и
диктовать условия должны победители.
Две господствующие партии боролись с самого начала переворота: социалисты революционеры и социал-демократы. Теперь с. р. имеют пре-
тензию использовать поражение большевиков. Значит, не к единению
дела, а к новому разложению («А прочие державы»…). Третья возникает
сила казаков.
30 октября
…О Керенском ничего не известно. Грешный человек, желаю, чтобы
его убили, и потом войско его создало легенду и пошло по-настоящему,
без разговоров. Мы измучены несогласием соглашений, необходимо чтото высшее партий.
Большевики не партия, а дух, порожденный столкновением партий
и их словесным бессилием. Против этого духа помрачения должен подняться дух земли и все очистить.
Позор, принятый в Думу через большевиков, должен быть искуплен,
иначе нет у нас отечества. А на это чувство гнева отвечают предложением
компромисса.
31 октября
…«Товарищи» – это одно сочетание, а «православные» – совершенно
другое, и так странно казалось, что в этой фразе «Товарищи, мы православные» соединилось столь разнородное, будто между теми и другими
кто-то поставил знак сложения: товарищи + православные, а результат
сложения – ярость гориллы.
…И так шло с двух сторон: православные умирали за невидимый град,
а товарищи за видимый град на земле, но сами этим градом пользоваться
не смели, ни видимым, ни невидимым. Другими словами, православные
назывались народ, а товарищи – интеллигенция. Между теми и другими
были русские европейцы, которых теперь называют кадетами и буржуазией: эти стояли за свободу личности.
Ни народ, ни товарищи, однако, оправдания этой свободе в русских
условиях не находили и кадетов всегда ненавидели и теперь перенесли
эту ненависть на всю по-европейски реформированную интеллигенцию,
и теперь сделали ее пищей гориллы.
…Смотрите теперь: сами отворившие град испугались и говорят, что
все объясняется необразованностью народа, и все вопят кругом, что народ темный, понимая в этом чуть ли не грамотность.
Но ведь мы же знаем, что грамотность и образование делают людей
чище только снаружи: грамотные люди изменили родине и предали ее на
растерзание немцев?
Нет, не хватает не образования, а просвещения, не хватает нового кре-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]