Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Великая русская революция глазами интеллектуалов. Хрестоматия
.pdf
М. М. Пришвин
1916
19 августа
…В Петербурге началась забастовка. Крестьяне нашей деревни отнеслись к ней несочувственно: это было оттого, что «забастовщики» –
деревенское понятие нехорошее, бандитов и хулиганов – переносилось
на наших городских рабочих. Я объяснил мужикам о рабочем движении,
говорил о вздорожании продуктов и растущей заработанной плате, доказывал им, что бастующий рабочий не «забастовщик». Все было напрасно: мне говорили, зачем они соблазняются, посадские девушки, калоши,
шляпы… все от себя… мы все виноваты в забастовках и проч. После,
когда началась война, я согласился, что и в войне мы виноваты сами: зачем мы… этим немецким, всем… и я уверен теперь просто, что с этим
немецким война, что она началась за то человеческое, война духовного
с чем-то нечеловеческим, немецким. Поэтому я думаю, как и крестьяне,
вести свою летопись не по-чужому знанию, а от себя: как мне жилось
в это время. Я чувствовал смутную тревогу, мои нравственные <силы>
оборвались, я жил перед чем-то: дневник.
3 октября
…Может быть, по этим личным мотивам я продал свою рожь и доставил, но об этом я не скажу, потому что все равно наш специально
мучной город сидит без муки, и я своим зерном ничего не прибавил и
не убавил. Причины беды вам известны: это не одна причина, а цепь
их. Но не эта преходящая беда меня волнует: с грехом пополам, но это
дело скоро наладят и, в конце концов, зерно мы извлечем из амбаров.
Я нарочно начал свою статью изображением полей соседнего имения –
вот что меня волнует: это полбеды, если зерно в амбаре, но если на
будущий год зерно не будет в амбарах, вот что будет беда настоящая.
А это непременно так будет, если мы будем продолжать так хозяйствовать. Нас подорвала последняя мобилизация: рабочие руки исчезли и
женщины, на которых была вся надежда, куда-то попрятались. Известно куда: они заменяют ушедших на войну в собственном хозяйстве (не
считая тех, кто бездельничает, получая паек). Но я слышал, что не так
страдают от недостатка рабочих, которых можно заменить пленными,
как от недостатка самих хозяев – мобилизованные хозяева покидают
хутор и хозяйство приходит в расстройство. Дело не в землевладельце, а в том лице, на котором держится хозяйство: староста, приказчик,
старший рабочий.
1917
<Петроград>
24 февраля
…Вчера забастовка рабочих. Как вел себя Окулич: «На Литейном уже
стрельба».
Окулич двигает вагоны на службе, а дома чертит планы устройства
своего имения в Сибири. Он обвиняет министра Земледелия, министр
обвиняет статистиков и народ в отсутствии патриотизма. На его месте
нужен бы человек, который просто делает, никого не обвиняя. В министерстве: хлопающие двери – кажутся выстрелами.
26 февраля
Сегодня 26-го все газеты не вышли. Весь город наполнен войсками.
«И кого ты тут караулишь?» – говорит женщина своему солдату. И так
видно, что он не знает, кого он караулит: враг свой.
Только он один говорит одно, а когда будет вместе с ротой, то он будет другим. Патрульный солдат не пропускает рабочего: нельзя за малым.
«А другое что можно: за большим?» – «То, – отвечает солдат, – можно, а
это нельзя». И не пропускает. То, другое (большое), может быть, совершится в эти дни и разрешит положение. Действия правительства нетрудно разгадать: когда внутри обострится до последней степени, назначит
диктатуру и заключит мир (в обществе очень распространена легенда об
одном пункте договора с союзниками: если внутри будут серьезные беспорядки, то Россия может заключить сепаратный мир). Сила движения в
том, что крайняя правая (и одной правительство) не хотят воевать и крайняя левая (рабочие); двигаясь к цели, заключению мира, в конечной цели
они совершенно расходятся: одни желают абсолютной монархии, другие
социальной революции.
Фабриканты говорят, что забастовка не экономическая, а политическая. А рабочие требуют только хлеб. Фабриканты правы. Вся политика и
государственность теперь выражаются одним словом «хлеб». Как вначале
вся жизнь государства была в слове «война!», так теперь в слове «хлеб!».
Так что историк первую часть эпохи назовет Война и вторую Хлеб.
27 февраля
...Около трех дня прихожу к начальнику с докладом по делу Кузнецовской фабрики, а он говорит: теперь все равно: Артиллерийское Управление захвачено бунтующими войсками, Предварилка открыта – политические выпущены и проч.
М. М. Пришвин
1 марта
Что от царя зависит – успокоить революцию, по-видимому, совершенно забыто. Пришел студентик и рассказывает о митинге в Городской
Думе, где <1 нрзб.> требуют первенства за первые жертвы.
Студент в повышенном тоне говорит, что социал-демократия не выражает народ. По сходке в университете видно, что манифест социал-демократов,
опубликованный на одном листке с приказами Родзянки, произвел эту смуту: как будто два правительства: социал-демократов и думско-временное.
…Вопрос – где царь? Легенда слабая: «Царь сдался». Обстрел Зимнего Дворца.
2 марта
…Для истории: 1-й выстрел раздался на дворе Николаевской Академии, и им был убит командир Волынского полка.
В Думе: у жерла вулкана. Котел с пищей под кафедрой – солдаты едят.
Екатерининский зал: солдатский митинг. Нарастающий гнев журналистов на диктатуру эсдеков.
…Учредительное собрание. Тревожный вечер: ожидание, что все
взорвется.
3 марта
Время. Редко может кто сказать о событиях с точным определением
времени, так много всего пробегает в обыкновенный его час. Настоящее
начало революции, момент ее начала есть уже предмет исторического исследования. Свое же начало (как в моих наблюдениях) было так: я пошел
к начальнику доложить о деле Кузнецова, а он говорит: «Ну, теперь все
равно… артиллерийское Управление взято…» и проч. (это было часа в
три) и прочее.
…На Невском огромное движение, снимаются иллюминационные императорские гербы, складываются в кучи, зажигают, а в витринах показывается объявление об отречении царя. Процессии рабочих-солдат с: «Социалистическая республика» – «Вставай, подымайся» – («Боже, Царя» –
не существует).
…Старое правительство арестовано, но и новое под арестом Совета
рабочих депутатов – ужасающе-трудное положение правительства, и отсюда в сердце каждого думающего новая тревога, как мы не знали раньше, покупая спокойствие ценою рабства братьев своих.
…Так под давлением войны, военной цензуры и всяких подобных скал
лежит сдавленная личность, и не слыхать ее стона. Как они, эти люди, до
сих пор не могут начать соединяться для спасения мира; не только этого
нет, но даже голоса Предтечи грядущего. Этот мир, о котором оповестили
нас немцы, будет не ими возвещен и не англичанами, не государствами
и народами, он будет возвещен государствам и народам личностью страдающего распятого Бога. Но пока и Предтеча Его не являлся.
4 марта
…– Помолиться бы, – говорила женщина.
– За кого молиться: митрополит арестован, царь отказался, другой
царь отказался, за ломового извозчика разве?
– А за народ?
– Ну, за народ попы еще молиться не прилажены.
…По разным признакам видно нарастающее нерасположение общества к эсдекам. Главное – по вопросу обороны, а они спешат пичкать
солдат пряниками: выдают векселя товарищам сознательным солдатам.
И раздражение разных культурных индивидуалистов, вроде меня, за лишение свободы слова, за «Участок» и проч.
Кажется, высказанная мной вначале формула будущего верна: если
немцы будут наступать, правительство новое окрепнет, если будут соблазнять миром – то соблазнят, и пойдет междоусобие.
…«И восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе, и не
будет Господь отвечать вам тогда».
Но, кажется, это Он ответил, и революция эта будет русскому народу прощена: тут не было рассуждения, «преступления с заранее обдуманным намерением»; никто не знал, что будет завтра и кто что сделает:
полки шли покорять Петербург, но, далеко не доходя, опускали оружие и
присоединялись к восстанию. – Что же мне делать? – спросил государь. –
Отречься от престола. И он отрекся.
…Республика или монархия? Я себе так отвечаю: Союз областей (федерация) при царе, совершенно бесправном (разработать).
5 марта
…Колокола – первый раз услыхал колокола, воскресенье. В ожидании
первых газет длинная очередь. И когда они вышли, то все с разных сторон
города весь день, возвращаясь домой, пуками, как носят вербу, цветы,
несли газеты, кто какие добыл.
«Прорвалось» – «нарыв»… самые употребительные слова. Может
быть, там, на фронте (в Государственной Думе), все еще боятся краха, но
здесь, в тылу, совершается празднество настоящей великой победы.
М. М. Пришвин
11 март а
Дни – нарастающая тревога. Гучков пишет воззвания, что немец идет
на Петроград, а в «Известиях» рабочих солдатских депутатов напечатана
«Первая ласточка»: что будто бы «от германских социал-демократов из
какой-то местности вблизи Берлина» получен первый привет по радиограмме: «Ура! товарищи!» Одно правительство кричит «Долой войну» и
что в Берлине революция, другое призывает к войне и говорит, что враг
угрожает столице, и всюду кишат шпионы.
Дни – всевозможных выборов и организаций, с поверхности радость
пробуждения, внутри тревога и вялый труд: дело не делается.
…Все решит поведение немца: если, паче чаяния, у них будет революция, наш совет рев. демократов пойдет по пути социальной программы,
если решительное наступление, неизбежно свержение совета и военная
диктатура.
Трагично положение этой маленькой кучки полуобразованных людей
сектантского строя психики, овладевшей властью над всей огромной
страной, – немец внутренний вновь появился. И до того непонятно простому здоровому человеку (Окулич) поведение социал-демократов, что
считает их изменниками, уверен, что это германские шпионы.
Я не верю в Берлинскую революцию, но вражды не чувствую к захватившим власть, такой вражды, чтобы вступить с ними в войну и примкнуть
к другой группе: их правда, но осуществится она не теперь, не насильно.
13 марта
В банке встретился первый живой русский старик из провинции:
– Республика или монархия?
– Республика, потому что сменить можно.
– А как же помазанник?
– В Писании сказано, что помазанники будут от Михаила до Михаила – последний Михаил, и кончились. А теперь настало время другое,
человек к человеку должен стать ближе, может быть, так и Бога узнают, а
то ведь Бога забыли (Из «Невидимого Града».)
Защитный цвет: всюду защитный цвет красный приняла Россия, но
где-то на Ангаре еще ничего неизвестно.
У развалин сгоревшего Литовского замка через Крюков канал лежит
оборванный кабель, проволока у конца его расширилась, как паучиные
лапы, и мешает идти по тротуару. Со страхом обходят ее прохожие, боятся, как бы не ударило электричество, но ток уже выключен, и силы в
проводе нет.
– Вот так и власть царская, – говорит мой спутник, старик купец, –
оборвалась проволока к народу, и нет силы в царе.
– Все ли оборвалось?
– Все, теперь будет республика. За весь народ говорю: никто не ска-
жет, простой человек за царя. Потому что сменить можно и в республике.
23 марта
Похороны жертв революции.
Небывалое на Руси: самочинный порядок. Красный гроб, красные
хоругви, безмолвие церковное: звонили только в католической церкви, и
то, может быть, по своей нужде. Знакомые места: Дворцовая площадь и
9 января 1905 г. «Вечная память», похоронный марш и «Марсельеза», как
волны: похоже на студенческую вечеринку нелегальную. Тишина на Садовой (ущелье). Марсово поле: бегут под «Марсельезу». Красные колонны – пустынность – простота – земля – тайна церковных похорон заменяется массой народа, движения, страха перед давкой и т. д. И так же, как
после похорон настоящих, швейцар говорит: «Порядок!» (восхищение:
постоянность). Тут свои предания, своя история.
Когда начала смолкать стрельба на улицах и люди стали выходить
из домов массами на Невский, в это время газетного голода вынес некий торговец множество книг в зеленой обложке, мгновенно его окружила огромная толпа, и когда я добился очереди, то ни одной книги
для меня не нашлось: все было раскуплено. Книга эта была «История
Французской революции». Кто только не прочел ее за эти дни! Прочитав, некоторые приступили читать историю Смутного времени, которая
читалась с таким же захватывающим интересом, как история Французской революции. Так само собой, имея под собой почву революции,
возникло, пробудилось великое стремление знать свою родину, и через
несколько лет каждый будет знать историю, потому что это стало совершенно необходимо, потому что образование есть, стало таким же
нужным для творчества жизни, как пахарю плуг. И это не то образование, которое стало распространяться в последнее время, чтобы вывести в люди.
Все больше и больше с каждым днем вырастает фигура Петра Великого как нашего революционера (Петроград, освободивший Россию), и
все выпуклее вспоминается смутный страх мой во время заседания Совета рабочих депутатов в Морском корпусе, что рабочие свергнут статую
царя-революционера. Страх этот был ни на чем не основан и был порожден моим особенным «декадентским» состоянием души. Но он был.
М. М. Пришвин
Я вошел в огромную залу и видел: море голов сидят, я сел с ними и прислушался, о чем говорят: пулемет, молитва, правда.
…Монархия наша – это теперь забывают – только в самое последнее
время стала отвратительной и ненавистной и, главное, потому, что она
предавала нас врагу, но в целом истории она вовсе не то, чем теперь представляется. Нет оснований думать, что она возродится, если только не
чересчур постараются социалисты, но гнет самоопределения уже ложится на плечи бедных людей, и уже всюду в хлебных очередях слышится
ворчание.
25 марта
Солдат без оружия, жалкий, потрепанный ходит по улице и просит
хлеба, говорит, что с фронта. И всего таких еще до революции было два
миллиона – сколько их теперь?
Работа органическая нигде не налажена, и со всех сторон предупреждают о возможности новой катастрофы. Усиливается раздражение на
Совет рабочих и солдатских депутатов.
26 марта
Что говорят в Думе и что совершается в то же время на улице (там
вот-вот арестуют) – тут ликование (сжигают гербы) и единение. Так
очевидно, что нечто совершается помимо людей (полки подходят усмирять и разоружаются). Вот так и великая война к чему ведет – никому
не известно: известно только одним социал-демократам, и, вероятно, в
этом их сила: почему же иначе студенты и курсистки в страхе держат
весь уезд, почему глупейших людей в Совете рабочих депутатов называют «вождями»?
Что в аграрном нашем вопросе можно сплеча решить, не копаясь в
статистике и в аграрной науке всякой, – это чтобы земля, во-первых, не
была подножием политической власти земельного класса и, во-вторых,
чтобы земля не была предметом спекуляции. Первое устранено фактом
революции, свергнувшей монарха, второе предстоит разрешать Учредительному Собранию. Невозможно землю отобрать у частных владельцев, но возможно запретить ее продавать иначе как государству. Причем
для мелкого землевладения и среднего можно сделать облегченные налоги, для крупного – такие большие, что продать ее государству будет
необходимостью.
Доходят слухи, что рабочие депутаты начинают расходиться с солдатскими (крестьянскими).
30 марта
…Эсеры мало сознательны, в своем поведении подчиняются чувству,
и это их приближает к стихии, где нет добра и зла.
Социал-демократы происходят от немцев, от них они выучились действовать с умом, с расчетом. Жестоки в мыслях, на практике они мало
убивают (эволюция). Эсеры, мягкие и чувствительные, пользуются террором и обдуманным убийством.
Эсерство направлено больше на царизм, чем с-дечество. То и другое у
нас после царизма, если не будет всеобщего мирового краха капитализма,
полиняет, вылиняет и превратится в европейский социализм и экономизм.
История нашей революции есть история греха царского. На все живое падает тень, и оно становится темным, призывая из тьмы к свету:
вперед!
И так, что царя уже давно не было, приближенные царские давно уже,
как карамельку, иссосали царя и оставили народу только бумажку. Но все
в государстве шло так, будто царь где-то есть. Те части народа, которые
призывали к верности царю, сами ни во что не верили, были не люди, а
мифы. В то время, когда была министерская чехарда при грозном росте
цен, по которому только и можно было судить о быстроте и значительности времени, когда в центральных учреждениях никто уже не верил
в царя, часто приходило в голову: но как же все-таки держится Россия?
Царь был тенью, министры тенью, а Россия все жила и жила.
В этой тишине тайно совершалась революция: каждый стал отвертываться от забот о государстве и жил интересом личным: все, кто мог, грабили. Это привело к недостатку продуктов в городе и армии.
31 марта
...Раньше мы жили в стране неподвижной.
В дни революции в великой тревоге мы иногда спрашивали себя: а
какая же Россия, что там делается на Руси? Ответа не было. Потом стали
приезжать люди из провинции и рассказывать. Но в газетах о провинции
было мало, и вот, спустя уже больше месяца после революции, в газетах
о жизни страны почти нет известий.
…Не забыть о словах еврея Кугеля в самом начале революции при
споре о монархической республике:
– Вы не знаете русского крестьянина: есть царь – ладно! нет – ладно!
Было очень обидно слушать, но это так. Царизм уже давно пал и держался искусственно.
Гинденбург очень точно определил свои надежды: рабочие займутся
М. М. Пришвин
миром, крестьяне – помещичьей землей, без рабочих на фронте не будет
снарядов, без крестьян – продовольствия.
…На трамвае рабочий говорит: «Довольно, повоевали, пора и мир!», а
солдаты угрюмо молчат.
Два лозунга: 1) «Мир без аннексий и контрибуций» с хвостиком: ну, а
если они не хотят, то воевать! 2) Война до полной победы с тайным хвостиком: «А тогда разберемся!»
За вторую формулу в стране большинство, первая – официальный лозунг нынешней власти: Совета рабочих и солдатских депутатов.
Все зависит от того, насколько, как сумеет поставить себя Совет, чтобы приобрести доверие всюду.
«Травля», во-первых, возникла сама собой, как результат соперничества солдат и рабочих в первенстве революционного дела, во-вторых, Совет первыми неумелыми шагами породил в стране мысль о двоевластии,
в-третьих, на споре солдат и рабочих основывается мечта контрреволюции, немцев и, вероятно, чуть-чуть грешит Временное правительство (истолкование «Речью» поражения на Стоходе).
3 апреля
…Творчество порядка и законности совершается народом через своих
избранников. Таким избранником был у нас царь, который в религиозном
освящении творческого акта рождения народного закона есть помазанник
Божий. Этот царь Николай прежде всего сам перестал верить в себя как
Божьего помазанника, и недостающую ему веру он занял у Распутина,
который и захватил власть и втоптал ее в грязь.
Распутин, хлыст – символ разложения церкви и царь Николай – символ разложения государства соединились в одно для погибели старого
порядка. (Народ вопил об измене.)
И все-таки это еще неизвестно, была ли в «измене» царицы и Распутина злая воля.
27 апреля
…Нищие – странно – показались вновь на улице в большом количестве, почти как до войны: куда они девались раньше! Эти нищие и анархисты – это злые тени его высокотоварищества господина пролетария,
тени, которые в оный день именем бога нового низвергнут господина
пролетария и назовут его Аваддоном
1
Аваддон (евр.) – имя «ангела бездны» (От. 9, 11), в Ветхом Завете – обозначение пре-
исподней (Иов 26, 6; Притч. 15, 11; 27, 20).
1
.
9 мая
Барин из прогоревших
Моя дача в старой усадьбе в революцию стала моим большим нервом,
который мужики вечно задевают, вечно раздражают, и так, что не рад этой
революции, лишившей меня пристанища. Недавно лишили меня запаса
ржи и раздали его бессмысленно крестьянам, которые богаче меня, на
днях лишат запаса дров, поговаривают о том, чтобы в мой дом перевести
волость. Никому нет дела, что семена клевера я купил на деньги, заработанные в социалистической газете, что жалованье моему единственному
рабочему идет тем же путем. По-видимому, не только земля объявлена
общей, как вода и воздух, но и талант мой писать. Не только сад, посаженный моей матерью, объявлен общим, но и мое личное дарование,
которое всегда было моей гордостью за независимость… Земля поколебалась, но этот сад, мной выстраданный, насаженный из деревьев, взятых
на небе, неужели и это есть предмет революции?
Самолюбие
Весть о социалистическом правительстве хороша тем, что вместе с тем
появляется надежда на откровенное решение вопроса о земле. Нет ничего подлее современности: по внешности порядок «ввиду необходимости
дружного обсеменения земли», а внутри напряжение хаоса. Про себя решено землю помещика отобрать, про себя каждый тащит из именья, что
может, а снаружи сельский комитет дает ручательство, что сучка не возьмут, делают смешные выступления ревности: помещик будто бы плохо
следит за собственностью, ему делают замечания. «Вы пускаете корову
в свой лес!» – замечает комиссар. А ночью сам пускает в молодой лес
свою лошадь, и деревня пускает все стадо. Эта маска порядка во имя грабежа пришлась очень к лицу русскому мужику. И поистине великое дело
сделает правительство, заставив снять эту маску, объявив землю государственной собственностью. Боюсь только, что земля – собственность народа – будет новою маской: под маской каждая деревня будет думать: моя
земля, а не твоя, и деревня против деревни наточит нож. Сейчас отводный канал – собственность помещика. Поэтому одновременно с отменой
собственности на землю нужно чрезвычайное напряжение созидательной деятельности волостных комитетов, милиции и т. д. Но невозможно это все ввести под давлением войны, голода, постепенного захвата
голью, как буря, и потому самое вероятное, что в ближайшем будущем
начнется полоса новой разрухи, и социалисты, члены Временного правительства, раздерутся между собой, и крестьяне с рабочими, и деревня
с деревней.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]