Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Великая русская революция глазами интеллектуалов. Хрестоматия
.pdf
А. С. Изгоев
опасными для всякого человеческого общежития. Лишенные связи с Богом, так, как они Его раньше понимали, эти люди отупели и морально, и
умственно. Они почувствовали себя покинутыми пловцами в безбрежном
море, лишенными всякой опоры, объятыми вечным страхом окончательной гибели. Их садическая жестокость нередко бывала лишь следствием
обуявшего их страха. С крушением веры в Бога у массы людей порвались и всякие социальные связи с ближними, исчез незыблемый критерий отношения к ним, т. е. исчезла основа нравственности. Под флагом
социализма в русскую жизнь пришел даже не индивидуализм, законный
и в известных пределах для нас необходимый, а противообщественный
солипсизм, разрушающий социальные связи. Лозунги говорили о всеобщем братстве и равенстве, а в действительности всякий «социалист»
действовал по правилу: каждый для себя, рви что можешь и где можешь.
Никогда Русь не сквернилась таким количеством злодеяний, лжи, предательства, низости, бездушия, как в год революции. И если раньше, в годы
реакционного квиетизма человек, слишком выдвигавший напоказ свою
внешнюю религиозность, возбуждал сомнительное к себе отношение, то
в годы революции смелое и открытое исповедание человеком своей религиозной веры сразу возвышало его над толпой обманутых и озверелых
людей. Социалистическая революция, думая разрушить, утвердила религию в России, очистила и возвысила служителей церкви, напомнив им о
жертвенности их служения.
Социализм вел борьбу с русским национализмом и патриотизмом.
Брестский мир, расчленение России, полное крушение русской военной
силы и русского государства доказали, что русский социализм, борясь с
русским патриотизмом и национализмом, вольно или невольно послужил
патриотизму и национализму германскому. Возглавляемая таким сомнительным субъектом, как Роберт Гримм, циммервальдская организация,
откуда воссиял свет нового интернационализма, подрезавшего государственную мощь России, сыграла странную роль своеобразного орудия
германской политики. Во всех странах, в которых социал-демократия
представляла действительно организованные и сознательные рабочие
массы, она, даже сохранив свою революционно-интернационалистскую
фразеологию, на деле превратилась в партию государственную, патриотическую, национальную. С наибольшей яркостью и силой это превращение обнаружилось в Германии, где социал-демократы не за страх, а
за совесть поддерживали Вильгельма II, его канцлеров и министров, голосовали за военные кредиты и даже отдали своих вождей на прямую
службу явной и тайной германской императорской дипломатии. До рус-
6
2
ской революции в германском рабочем классе еще наблюдалось как бы
некоторое недовольство такой политикой. Но после того, как русский
пример наглядно показал всему миру, к чему приводит циммервальдский
социализм, дополнительные выборы в германский рейхстаг дважды засвидетельствовали, что даже германские «независимые», более умеренные, чем русские меньшевики, отметаются германским рабочим классом,
оставшимся верным своим Шейдеманам. С точки зрения социалистического корана с его заповедью: «рабочие не имеют отечества», большевики, пока не поскользнулись на своей «защите социалистического
отечества», были единственно правоверными последователями социалистического учения. Конечно, их грехопадение было больше теоретического, чем практического характера. Они заговорили о защите «социалистического отечества», когда от самого отечества остались только клочки.
Произнося фразы о красной армии, они на самом деле создавали только
полицейские отряды против «внутренних врагов» и для добывания у крестьян хлеба. Без идеи национального надклассового отечества настоящей
армии создать нельзя. После Бреста, как и до него, германские войска
почти церемониальным маршем занимали русские земли, а германская
дипломатия говорила с советской властью тоном, которым европейские
державы говорят с персами. Но это теоретическое грехопадение большевиков, отвлеченно признавших нелепое и внутренно-противоречивое
социалистическое интернационалистическое отечество, только замкнуло
круг. Борьба социализма с «буржуазными» понятиями «патриотизма» и
«национализма» завершилась полным поражением социализма. Возбуждаемые большевиками дела о государственной измене, о сношениях с
иностранными государствами и т. д. явились полицейскими расписками
в признании своего поражения.
Социалисты в лице своих наиболее последовательных и деятельных
представителей на тяжком для России опыте доказали, что они ничего не
понимали в области высших сторон человеческой души, в тех мотивах,
которые подвигают людей на забвение своей личности, на принесение ее
в жертву какому-то высшему целому. Все попытки заменить религиозную веру и патриотизм призывами к инстинктам классовой ненависти,
жаждой материального благополучия или, в крайнем случае, личного
властолюбия приводили не к геройству и самопожертвованию, а к делам
трусливой злобы и бесчестного грабежа. Смерть являлась при этом лишь
случайным спутником, как это бывает нередко и при обыкновенных уголовных преступлениях и налетах. Перед лицом вооруженного внешнего
врага наши социалисты не защищали ни своей страны, ни своих убежде-
А. С. Изгоев
ний. Они везде и всегда отступали, несмотря на подавляющее численное
превосходство. Но эти поражения они возмещали легкими и кровавыми
победами над слабым, большею частью безоружным «внутренним врагом». Едва ли есть в России город, который не мог бы привести тому нескольких примеров из хроники своей жизни.
Но и мотивы, двигающие человеком в области экономической, в сфере
производства и распределения благ, тоже не поняты социалистами, что
и привело к полному краху всю их экономическую политику. Основная
ложь заключается в том, что, поверив в мнимую реальность марксовской
трудовой ценности как «сгустка общественного труда» и сочинив на этом
фундаменте свои фантастические «объективные законы», социалисты совершенно не поняли, что ценность, как и другие экономические понятия,
есть психическая категория и что подлинные законы ценности и цен надо
искать в психике человека.
На основании своих фантастических «объективных» законов они поделили человечество на различные группы мелкой, средней и крупной
буржуазии, пролетариата и т. д. Они вообразили, что это не просто методологические абстрактные построения их ума, а действительные реальности, что будто бы члены этих групп подчиняются различным
«социально-экономическим законам». Они представляли себе, будто на
самом деле «буржуи» мыслят по-буржуазному, а пролетариат особо, по
социалистически. Первое же столкновение с действительностью разрушило все эти воздушные замки. Рабочие сплошь оказались такими же
«буржуями», как и остальные люди. Побудительные мотивы к труду и
к обмену продуктами оказались у них буквально те же самые, что и у
прочих людей. И когда социалисты, разрушив, вопреки обыкновенным
законам буржуазной политической экономии, все побуждения к труду,
задумали заменить их социалистической организацией труда, они не замедлили убедиться, что пролетариат глубоко заражен «мелкобуржуазным
ядом» и не желает работать за общий со всеми паек, без индивидуальной
выгоды. Социалистам пришлось шаг за шагом сдавать все свои позиции.
Вся экономическая политика русских социалистов сводилась к тому, что
все новые и новые и более широкие круги народа объявлялись буржуазными, мелкобуржуазными и контрреволюционными. Начали с торговцев,
перешли к кооператорам, интеллигентам, крестьянам, рабочей аристократии и даже к простым рабочим, которых тоже потребовалось перевести на сдельную плату с повышенной расценкой, но по тэйлоровской
системе труда. Постепенно в теории были восстановлены и оправданы
все «буржуазные» институты, значительно ограничены «рабочий кон-
6
4
троль», право выбора технического персонала, право стачек и коалиций.
Не«буржуазные» ограничения без «буржуазных» положительных стимулов не дали никаких ощутительных результатов, кроме многочисленных
столкновений. Отказавшись от «буржуазных» понятий, социалисты увидели себя вынужденными все чаще и чаще прибегать к грубой силе, к
физическому принуждению не только против «мелко»-, «средне»-, «крупно»- «буржуазных» слоев населения, но и против самых «пролетарских».
Все население России, кроме кучки красноармейцев и большевистских
властей, оказалось «мелкобуржуазным», да и «социалистичность» этих
последних подвергалась большому сомнению. Скоро выяснилось, что
социалистическая форма хозяйства может быть установлена у нас при
одном только условии: при обращении огромного большинства народа в
такое же рабство, которое, например, египтянам дозволило построить их
пирамиды. Чтобы отобрать у крестьян весь хлеб, кроме крайне необходимого для собственного пропитания и поддержания хозяйства, чтобы заставить рабочих, переведенных на паек, выработать «урочный» продукт,
чтобы при этом поддерживать производство хотя бы на уровне «буржуазного» хозяйства первого года войны, необходимо было крайнее напряжение принудительного аппарата вплоть до расстрелов, лишения хлебного
пайка, обречения на голодную смерть и т. д. «Выходя из безграничной
свободы, я заключаю безграничным деспотизмом», – как говорил Шигалев. Русский опыт социализма показал, что опасения Спенсера перед
«грядущим рабством» не были пустой полемической фразой. Положение,
занимаемое человеком в производственном процессе, конечно, оказывает
влияние на человеческую психику. Но совсем не такое и не в таких размерах, как учит марксистский социализм. Различие в психике у «буржуа»
и «пролетария» не имеет даже десятой доли той глубины, которой могут
быть измеряемы психические различия у людей различных наций и рас.
В основных чертах психология «пролетария» и «буржуа» одинакова. Об
этом свидетельствовала эволюция германской социал-демократии, этой
избранной паствы марксистской церкви. Это еще с большей силой утвердила проведенная под знаком марксизма русская революция, выбившая
почву из-под ног у тех, кто вздумал бы германское «грехопадение» объяснять «оппортунизмом» вождей, вредным влиянием «ревизионизма».
Русский «пролетариат» в грехе «ревизионизма» неповинен...
То, что марксисты вменяли в классовую особенность «буржуа», оказалось в одинаковой мере присущим и «пролетарию». Это просто так называемый «эгоизм», самоутверждение человеческой особи, сознающей
свою индивидуальность. Это самоутверждение – великая и необходимая
А. С. Изгоев
жизненная сила, но каждое общество может и должно вводить ее в известные границы, за пределами которых она становится разрушительной
и общественно опасной. Для этой цели ходом истории выработана обширная мудрая сеть канализации, регулирующей индивидуальные стремления. Но там, где этой системы канализации недостаточно, правительству приходится применять и грубую физическую силу. Применение ее
неизбежно и составляет священный долг каждого правительства. Отсутствие мужества взять на себя этот долг и было смертным грехом русской
прогрессивной и социалистической интеллигенции, пытавшейся заменить применение силы убедительными разговорами и школьными уроками. Но мудрое правительство знает, что и применение силы имеет свои
пределы, что тут излишество так же вредно, как и недостаток. Дурное
правительство всегда пускает в ход больше насилия, чем это необходимо. Когда правительству приходится вносить свой меч в мелкие бытовые
ячейки человеческой жизни, такое правительство дурно и недолговечно.
Оно берет на себя явно непосильную задачу, так как для осуществления
своей цели оно должно из пяти граждан превратить троих в начальника,
шпиона и вооруженного полицейского против двух остальных. Дурным
было правительство старого строя, но большевистское оказалось с этой
точки зрения еще худшим. То, что оно при этом украшало себя званием
«пролетарского», делу нисколько не помогло. Если бы не Основная ложь
марксистского социализма, если бы было верно, что пролетарии обладают какой-то особой социалистической психикой, быть может, «диктатура
пролетариата» и явилась бы средством какого-то фантастического переворота. Но пролетарии оказались людьми, ничем не отличающимися от
«буржуев». «Диктатура пролетариата» имела то же самое течение, как
и обыкновенная диктатура обыкновенных групп, захватывающих власть.
Такие диктатуры либо рождают из своей среды Кромвеля и Наполеона,
оформливающих то, что было реального в состоявшемся перемещении
социальных сил, либо гибнут, отдавая страну на произвол хищным и государственно более крепким соседям. Большевистская «диктатура пролетариата», эта предпосылка социалистического переворота, весьма скоро
обнаружила свой совершенно «буржуазный» характер.
В настоящее время социалисты, более трусливые и менее честные,
хотя и более умные, чем большевистские теоретики, пытаются отвести
ответственность за русские события от социализма и свалить ее на большевиков. Они охотно говорят и кричат об «ошибках» и даже «преступлениях» большевиков, оставляя себе лишь благородную роль адвокатов,
хлопочущих о признании для обвиняемого смягчающих вину обстоя-
тельств в виде молодости лет и благородства стремлений. Эта адвокатская уголовно-полицейская точка зрения, местами, однако, смежная с
укрывательством, должна быть решительно отвергнута. Нас может интересовать лишь общественно-политическая сторона дела. С этой стороны большевики в сравнении с другими русскими социалистами должны
быть поставлены на значительно высшую ступень. Эти люди имели, наконец, мужество осуществить свои идеи в жизни. Они показали социализм в осуществлении. Иным он быть не мог. Иных результатов ждать
от него нельзя. Урок получился страшный, но, быть может, иного пути к
нашему оздоровлению не было.
Теперь мы должны уметь отличить в социализме то здоровое, что в
нем есть, от утопических фантазий, столь гибельных для государства и
народа. Социальные реформы в направлении постепенного обобществления созревших для этого производственных сил национального государства, демократическая гуманность, перешедшая к социализму от христианства, – вот и все, что есть в социализме ценного и жизненного. Все
же остальное: и отрицание национальности и «буржуазной государственности», и провозглашение классовой диктатуры, и террористический
способ насаждения экономического равенства и проч., и проч. – все это
литературные фантазии, основанные на незнании человеческой натуры,
пагубные для народа и государства, отдаваемых силой иностранных армий ослепленным изуверам для производства социалистических опытов.
Готье Юрий Владимирович
1873–1943
Российский историк, археолог, академик
АН СССР (1939). Ю. В. Готье принадлежат
труды по археологии Европы, землевладению Замосковного края в XVII в., областному
управлению XVIII в. В 20-е годы Ю. В. Готье
руководил отделом истории России XVIII в.
в Историческом музее. С декабря 1922 года –
член-корреспондент Российской Академии
наук. В июле 1930 года Готье был арестован
по «академическому делу», выслан на пять
лет в Самару, но в 1933 году ему разрешили
вернуться в Москву. Преподавал в Историкоархивном институте, МИФЛИ. В 1939 году возвращается на преподавательскую работу в МГУ. В январе 1939 года избран действительным членом АН СССР.
Стойкое неприятие советской власти с первых ее шагов отражено в его
«Дневнике», переправленном в США и там опубликованном.
Сокращенная версия для хрестоматии составлена на основе изданий:
Готье Ю. В. Мои заметки // Тайны истории. Век XX. – М.: Терра, 1997.
Примечания – автор, составитель.
6
Мои заметки
1917
8–16 июля
Finis Russiae
игры и расчетов: германцам открывается случай, жданный ими, – достигнуть всех намеченных целей на востоке. Восстановление смертной казни –
мера запоздалая и вряд ли принесет пользу и толк. Россия погибает, подточенная Николаем II и добитая собственной революцией. Теперь (16 июля)
мне кажется, что ближайшее время сложится так: в течение месяца закончится поражение остатков русских армий, а осенью пойдут погромы внутри. Кто будет защищать нас от них? Быть может, германцы?
Участь России, околевшего игуанодона или мамонта – обращение в
слабое и бедное государство, стоящее в экономической зависимости от
других стран, вероятнее всего от Германии. Большевики – истинный
символ русского народа, народа Ленина, Мясоедова и Сухомлинова – это
смесь глупости, грубости, некультурного озорства, беспринципности, хулиганства и, на почве двух последних качеств, измены…
Вынуты душа и сердце, разбиты все идеалы. Будущего России нет;
мы без настоящего и без будущего. Жить остается только для того, чтобы
кормить и хранить семью – больше нет ничего…
1
... Я думаю, что Россия уже выкинута из международной
20 июля
Московское совещание? На что оно и кому оно нужно? Министры«социалисты» расскажут на нем, что все из рук вон плохо. Да здравомыслящий человек и без них знает, что наша революция во всем ухудшила
положение России, даже сравнительно с проклятой памяти Николаем II.
Единственно практически путное, что они могли бы нам сказать, – это, что
надо кончать войну… В февральские и мартовские дни кто организовал
совет рабочих депутатов и другие органы разложения? Кто вызвал сдвиг
революции в сторону «диктатуры пролетариата»? Керенский, Чхеидзе, Скобелев и Ко., то есть крайне левые члены Думы... Теперь вся эта так называемая демократия начинает понимать, что она не может поправить дело: надо
отрешиться от лозунгов. Но этого они не смогут сделать, так же, как и оставить власть (которую они захватили как долгожданную добычу) – поэтому
выход один: бесконечные переговоры и разговоры и гибель России…
1
«Конец России» (лат.). Перефразировка восклицания Т. Костюшко «Finis Poloniae».
Ю. В. Готье
3 августа
Читал брошюрку Леонида Андреева «Гибель». Много верных мыслей,
схожих с моими, – гибель от голода и от разложения армии. Но если все
погибнет, то он, Леонид Андреев, не проклянет своей матери-России.
А я ее прокляну, так как она есть соединение всех русских людей, которые своей рознью губят себя и Россию. Ведь в лучшем случае весь
остаток жизни придется всем прозябать, видя, как исчезает не только
государство-Россия, но и тот легкий, тонкий, хрупкий налет культуры, те
культурные ценности, которые в России все-таки создались. Пугачевщина нынешнего времени распространяется не только на материальные, но
и на духовные ценности.
24 [августа]
Все утро лезла дрянь, как давно не лезла. Мы, т. е. цивилизованные
люди, считавшие себя русскими, – маленькая группа людей, потерянных
в мире. Отечество от нас отошло, за нами не стоит никто; «народ» нас
сметает, ни одно другое общество нас в свою среду не примет. В течение
всего дня я слышал только речи, схожие с моими мыслями, смешанные с
безумной и беспредельной тревогой…
30 августа
В успех Корниловского движения не верится. Одуревшая, озверевшая
бывшая Россия, конечно, и теперь не найдет в себе здравого смысла, и все
пойдет так, чтоб было как можно хуже, а для Германии полезнее. Очень
характерно помещенное вчера в газете воззвание Южина и Собинова –
«комиссаров» государственных театров в Москве, чтоб граждане не курили в зрительных залах, фойе и других непоказанных местах, так как
от этого может возникнуть пожар. Это символизует [так в подлиннике]
культурный уровень русской революции.
В русской истории боролись два миросозерцания: мессианизм (Третий
Рим, славянофильство, гром победы раздавайся, и... желание чему-то научить демократии Запада) и обличающие (Котошихин, Хворостинин, увлечение французским и католицизмом, Чаадаев, И. С. Тургенев устами Потугина) – увы, теперь ясно, что второе имеет все преимущества над первым!..
15 [сентября]
За весь день не получал ни известий, ни впечатлений, кроме того, что
демократическое совещание открылось с битья по морде большевика
есером [так в подлиннике]… Вечером – собрание жильцов для избрания
7
0
домового комитета – едва не попал в председатели, но, слава Богу, чаша
эта меня миновала; но от членства нельзя было отказаться.
16 [сентября]
Демократическое совещание не то проваливается, не то имеет мало
значения. Библиотечные служители уже две недели не могут разделить
между собой ста рублей, которые им дали за летние работы, – вот он,
здравый смысл русского народа. Вечером деловое заседание домового комитета прошло без инцидентов.
22 [сентября]
Опять объявлена железнодорожная забастовка. Сколько немецких денег на это истрачено?.. Начал лекции у Шанявского. Гориллы, самцы и
самки, с тупым интересом внимали моему монологу о Смутном времени.
Когда я был на улицах и отчасти там, у Шанявского, мною несколько раз
овладевало чувство жгучего желания перестать быть русским…
24 [сентября]
Забастовку объявили. Что-то из нее выйдет и как она повлияет на русских
дерьмократов? Это выражение я слышал вчера, и оно мне понравилось. Несмотря на дивную погоду, сажусь в домашний бест – московские улицы мне
физически противны своей шумной, разнузданной и праздной толпой…
5 [октября]
…Во вторник ездили мы в Художественный театр смотреть «Село Сте-
панчиково». Горильская утрировка; горилья публика, которая смотрела
на тяжелую сатиру Достоевского, как на водевиль; а на сцене был сумасшедший дом, имевший отдаленное сходство с Россией. Тоска неописуемая; видно, и театры отживают для меня; да, впрочем, и совестно ходить
теперь по зрелищам…
21 [октября]
…Если бы даже был скоро мир, то и это будет не на радость, ибо вну-
тренняя война пойдет дальше, не прекратится и разорение, сопряженное
с нею, потому что русская горилла не прекратит погромов и безобразий
до тех пор, пока ее не уймет кто-нибудь извне…
8 ноября
Сегодня вышли газеты, окрещенные позорным именем буржуазных.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]