Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Великая русская революция глазами интеллектуалов. Хрестоматия

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
Ю. В. Готье
Из них кое-что выяснилось. Бывшая Россия уже разделилась на Кавказ, казачьи земли, Украину, анархический центр, б. м., Сибирь; отпала Фин­ляндия; немцы провозглашают отделение Литвы и Курляндии. Россия уже не на краю пропасти, а в глубине ее: мы перешли последнюю чер­ту. Большевики везде взяли верх, опираясь на невежественных и развра­щенных солдат; трогательный союз пугачевщины с самыми передовыми идеями; союз этот не может дать благих результатов; но сколько ужасов, страданий и опустошений нужно, чтобы несчастный русский народ пере­стал убивать себя систематическими преступлениями и нелепостями? Думаю, что и теперь не образумятся, и что анархия будет все ухудшаться, и от нее смогут нас избавить не мифические Каледины, а самоистребле­ние наших крайних доктринеров или какие-нибудь еще неведомые варя­ги. Общее наблюдение: все, кого ни встретишь, похудели; тяжко дается переживать события. Из Москвы – сильная тяга; с какой бы радостью я бросил этот ненавистный город, если бы только были средства и возмож­ность порвать со всем и вывезти семью. Не только квартира, не только Москва, но и вся Россия становится для меня клеткой, в которой можно задохнуться…
16 [ноября]
Тов. Крыленко, верховный главнокомандующий большевиками, завя­зал переговоры с немцами; пошли парламентерами трое – едва ли не все евреи. Россию предают и продают, а русский народ громит, бесчинству­ет и буйствует, и абсолютно равнодушен к своей международной судьбе. Небывалый в мировой истории случай, когда большой по числу народ, считавшийся народом великим, мировым, несмотря на все возможные оговорки, – своими руками вырыл себе могилу в восемь месяцев. Выхо­дит, что самое понятие о русской державе, о русском народе было маре­вом, блефом, что все это только казалось и никогда не было реальностью. Это так, но все-таки как это глубоко обидно и скорбно. Румянцевский Музей нечем топить; служителям нечем платить прибавки, и не к кому обратиться за разъяснениями, так как нет начальства – беспримерное по­ложение дела; и так везде.
18 [ноября]
Вещи идут своим порядком. О том, что делается за пределами Рос­сии, мы ничего не знаем, потому что нам этого не сообщают, вероятно; в России большевики завоевывают ставку, ведут мирные переговоры, вы­пускают военнопленных немцев, словом, подготовляют падение бывшей
7
2
России в объятия Германии при полной и непритворной радости громад­ного большинства русских горилл, неудержимо влекомых к родной и ми­лой плетке хозяина. Все хорошо, что хорошо кончается; русско-немецкая война закончится тем, чем закончился бы процесс без войны: немцы за­воюют русских – зачем же проливали столько крови, зачем подводили французов? Курьезно встречать среди большевически настроенных лю­дей большие и крупные умы – или, по крайней мере, людей, которые та­кими считались – вроде Тимирязева.
24 [ноября]
Сегодня в газетах: уничтожение судов, слухи о социализации домов, или, по крайней мере, о передаче домов под ведение домовых комитетов, посылка матросов, чтоб стеречь Николая II, и видимая неудача мирных переговоров. Первое – сшибает с ног, хотя они уже об этом говорили ра­нее: бедный Лялька – ему временно будет большая канитель; а в общем – несколько десятков тысяч интеллигентных нищих. Второе, б. м., не так страшно – но задевает наш добрый и милый Мертвый переулок; там, ви­димо, обеспокоены; что сказать на это? Третье пахнет тем, что Николая укокают, как Духонина, что будет способствовать возрождению монархи­ческого принципа. Четвертое следовало ожидать. Вопрос теперь в том, примут ли товарищи немецкие условия во всем их позоре или же будут продолжать кочевряжиться, делая вид, что будут воевать далее; или же действительно мир еще отсрочится. Технически процесс продажи России немцам очень интересен, если бы все же по старой памяти с моральной стороны это не было бы так грустно…
29 [ноября]
Известия через Лену от Мариетты, что мужики отбирают Собо[...?], Болото, Александровский и Вяжинский [?] хутора, словом частновла­дельческие хозяйства вокруг нас. Вчера в Петербурге собрались зачатки всенародного кабака и выбрали председателем Чернова. Чем он лучше Ленина? Жалкие речи о жалком собрании, а это жалости достойное со­брание последняя соломинка, за которую цепляются в бывшей России. Музея мы опять не могли открыть за недостатком дров и за нераспоряди­тельностью смотрителя.
25 [декабря]
Еще никогда не было такого ужасного Рождества, как это; душой
овладела опять тоска; вечером пришли из Мертвого переулка, зажгли ма-
Ю. В. Готье
ленькую елку с малым числом подарков… Еще никогда, кажется, я не чувствовал так остро бунт многомиллионной черни против маленького ядра цивилизованных людей в России, раздуваемый демагогами и немец­кими предателями: ведь немцам будет легче наложить свою руку на рус­ский народ тогда, когда он сам уничтожит своих руководителей и вновь станет слепой инертной массой, готовой для германского горна.
1918
1 января
Вчера новые слухи об уничтожении всех государственных займов,
наследств и т. д. Все обеспокоены и все в это не верят или делают вид, что не верят. Видимо, кроме того, что за взятку при современном режиме можно сделать все, русская нечестность проявляется со стороны торже­ствующей хамократии вовсю. Встретили Новый год в Мертвом переулке, где и ночевали. Сейчас возвращался домой и на заборе, на бумаге одного из заборных декретов, прочел начертанную «народною» рукой следую­щую надпись:
Что ни час, то совет.
Что ни день, то декрет. А хлеба все нет.
Vox populi, vox Dei
1
. А все-таки – все гибнет, и все покорится еще более торжествующему немцу: недаром знаменитые русские дипломаты Троцкий и Ко. «приняли ультиматум» и продолжают продавать в Бресте остатки России оптом и в розницу. Да отчего им и не продавать: ведь в России нет ни людей, ни народа. Где хоть один человек, выдвинутый ре­волюцией? Даже те посредственности, которые были в старое время – и те все исчезли; с-рская Керениада не дала ни одного человека; больше­визм – тем менее. Более чем когда-либо, «народ-богоносец» – это падур­гово стадо, бросающееся в море. Нет спасения тем, кто сам себя погубил.
6 [января]
Всенародный кабак открыли вчера; президент Чернов; большевики уже на первом заседании покинули залу, так что конфликт, вероятно, не­избежен. Говорят, что с.-р. решили не выходить из Таврического дворца и не решать вопроса «о власти», а заниматься проведением законов, кото­рыми можно будет подкупить любовь народа, и тогда свергнуть больше­виков – это «законы» «о мире», «о земле» и т. п. Борьба начнется, вероят-
1
Глас народа – глас Божий (лат.).
7
4
но, с разгона кабака и с провозглашения съезда советов учредительным собранием. Говорят, что с.-р. в случае своей победы хотят провозгласить президиум русской республики из Гоца, Минора и Авксентьева, а мини­стерство поручить Рудневу. Вот скорбные главы!
9 [января]
От сегодняшней демонстрации, вчерашних писем из Загранья и
убийства Кокошкина и Шингарева сегодня опять на сердце скребут кош­ки; чувствуется, что все идет с каждым днем хуже; а выход в будущем разве только немецкий принц, посаженный при помощи немцев же, um die russischen Schweine zu frischen
1
. Вечером читал опять Кюстина и, право, нахожу, что это захаянное сказание иностранца содержит много правды: например, La Russie, puissante chez elle, redoutable tant qu'elle ne luttera qu'avec des populations asiatiques, se brisera contre Europe
2
; ведь это
целое пророчество.
10 [января]
По проверке оказалось, что на Моховой было трое убитых, а может, и всего трое убитых и раненых; характерно, что демонстранты в панике высадили зеркальную раму в доме Красильщиковой против Румянцев­ского Музея и спасались в этот дом от выстрелов…
17 [января]
Объявление самостоятельности Украины есть апофеоз глупости рус­ского племени и австро-германского умения не мытьем так катаньем до­бить этот глупый и несчастный народ; это – дальнейший шаг русской диссолюции. А если стать на их точку зрения, то, может быть, они и пра­вы: ибо лучше стать рабом цивилизованных немцев, нежели рабом неве­жественных большевиков. Товарищи уехали в Брест за похабным миром. Вчера впервые был в кинематографической конторе и немножко в ней забылся от всего ужаса, который меня давит и угнетает.
18 [января]
Сегодня у меня сложилось твердое убеждение, что большевики оста­нутся у власти очень долго; на это указывает уступка банковских слу­жащих, которые становятся на работу, уступая большевикам; лопнула
1
Чтобы освежевать русских свиней (нем.).
2
Россия, могущественная у себя дома, грозная в борьбе с азиатскими народами, раз-
рушится в столкновении с Европой (фр.).
Ю. В. Готье
забастовка служащих по ведомству финансов, сдаются городские учите­ля, колеблются казаки; сегодня я слышал от бывших людей мнение, что война большевизма должна пройти чрез всю Россию, и только из пепла ее что-то, может быть, возродится…
26 [января]
…Кругом говорят, что козел революции обломает рога о церковную ограду. Так ли это? Хватит ли у православной церкви силы противостать гонению? Боюсь, что нет, и что самодержавие, и православие, и русская народность – все это один bluff
1
, одно, как и другое. Все кругом продол­жает быть в маразме и в ожидании каких-то провиденциальных перемен, которые, вероятно, никогда не придут, или придут, когда [далее зачеркну­то: не будет никакого] давно иссякнут всякие надежды.
(8) 21 [февраля]
…Господство немцев, возможная немецкая оккупация – реально это означает пяту завоевателя, оскорбления, презрение белого к цветному, немца к русской свинье, но, по всей вероятности, – восстановление ста­рого механизма, целость сбережений, водворение порядка. В духовном отношении это – полный крах всего; но ведь я уже переболел и оплакал Россию, какою я себе ее представлял и какою я желал ее видеть. С моей точки зрения, у нас все в прошлом, как это прошлое ни было тусклым. Большевизм, как опыт социалистической пугачевщины, настолько дик и тяжел, что даже владычество бронированного немецкого кулака кажется меньшим злом, чем разгул русских горилл. Ужасно в этом признаваться, даже самому себе. Но ведь гибель русских погромщиков неизбежна, так лучше пусть она придет поскорее. А народная честь, а стыд? Но ведь нельзя этих понятий даже прилагать к народу, который сам себя попрал и продал, который счел для себя ненужным даже обеспечить свое бытие.
(10 [так в подлиннике, д. б.: 11]) 24 [февраля]
…Мы сейчас возвращались домой и видели пьяного демократа, кри­чавшего, прислонившись к фонарю: «Пусть меня Ленин и Троцкий рас­стреляют, черти проклятые; будь они прокляты, а я всю ночь буду здесь стоять и кричать: Ленин, Троцкий, черти проклятые». И я готов повто­рить то же самое. Проклятие этим убийцам России, проклятие русской интеллигенции, которая довела народ до того состояния, в котором он
1
Блеф (англ.).
7
6
находится. А черная бюрократия ничему не научилась: сегодня в Мерт­вом переулке обедал Н. П. Муратов и нес такую чушь, что я даже запро­тестовал; ведь нельзя же обвинять декабристов в современных событиях.
(11 [так в подлиннике, д. б.: 12]) 25 [февраля]
Какой-то сброд из жидов-интернационалистов, людей без отечества, без чести, без закона, бешеных горилл из русских рабочих и бывших солдат в количестве 227 человек, большинством 116 против 85, при 26 воздержавшихся, решил участь России и согласился на немецкие условия. Немцы успели занять Псков, Ревель и Борисов. Так идут со­бытия на русской земле. Что же будет дальше – вот роковой вопрос, который задаешь себе каждый день, каждую минуту. Игра не кончена, недаром большевики обнаруживают растерянность и неуверенность в завтрашнем дне.
(14) 27 [февраля]
События нарастают. Германцы несомненно идут на Петроград, и я ду­маю, что туда они дойдут. Насчет Москвы – это дело темное. Кругом уже учитывают этот приход; говорят, между прочим, что идет чрезвычайно энергичная скупка русских бумаг немецкими агентами. Несомненно, вся бывшая Россия будет под немецкой пятой, что о ризах ее уже мечут жре­бий. Страшно, грустно, стыдно за всех и за весь этот отвратительный в своей дикости народ. Ловишь себя на том, что ненависть к большевизму больше, чем ненависть к германизму.
(15) 28 [февраля]
Все идет по тому же пути; однако думаю, что развязка относительно Петрограда наступит не так скоро, быть может неделя, а то и больше. Во­прос о Москве затянется. Ужаснее всего будет, если вся сволочь явится в Москву и будет проявлять себя здесь во всей своей красе. Грустно и больно было сегодня читать лекцию о теории славянофилов. Какое глубо­кое заблуждение; как ошибались эти прекрасные люди, мечтая о блестя­щей судьбе страны, кончившей как старый алкоголик в одном из романов Золя: подожгли и сгорела без остатка.
(20 [февраля]) 5 [марта]
…Позор; еще раз чувствуешь, что можно жить только своими личны­ми интересами – ни для чего другого в бывшей России жить не стоит, и сколько бы мы ни прожили – и не будет стоить. Много раз неврастени-
Ю. В. Готье
ческое настроение успеет за день смениться – а все-таки рассудком при­ходишь к одному и тому же: Россия кончилась, сама себя предала, народ сам вырыл себе могилу – а теперь лишь логическое развитие всего того, что мы видели за последний год.
(3) 16 [марта]
Они ратификовали мир… В истории русской катастрофы переверты­вается еще одна страница, но это не последняя. Мне нередко вспомина­ются речи покойного В. О. Ключевского перед открытием первой Госу­дарственной Думы. Он сказал мне тогда – жизнь покажет, что делать, жизнь выведет; надо только показать мужику, что он дурак, да поладить с окраинами. И вот теперь русскому мужику [далее зачеркнуто: -горил­ле] -вороне эпигоны народничества и лисицы – интернациональные, в частности жидовские, изменники – напели, что лучше, выше и умнее его нет никого на свете, а наши окраины или сами отложились от нас, убегая от пугачевщины, или же выданы нами на поток и на грабеж. Как верно определил Ключевский наши две самых тяжелых болезни, и как тяжело эти болезни отозвались в наше время. Народ идиотов, кто тебя исцелит и направит? …Все история может исправить, кроме того, чтоб народ сдуру, от небывалой в истории тупости и отсутствия чутья, сам покончил со своею будущностью, отдав себя голым в руки врага и с глупой радостью ожидая, как этот враг будет с ним расправляться.
В одной из речей царя-Ульянова на съезде горилл есть обращение к левому с.-р. Камкову (его жидовской настоящей фамилии не помню), в ответ на его вопросы: «Один дурак может больше спросить, чем десять умных ответить». К этому можно прибавить только то, что эти слова мог­ли бы быть обращены и к Ульянову. Это не один дурак, а десятки миллио­нов, может быть, сотни миллионов идиотов, среди которых не нашлось ни одного человека с проблесками если не государственного (что им го­сударство?), то хоть народно-общественного ума. И это панургово ста­до [далее зачеркнуто: хочет] претендует на то, чтоб сказать что-то новое миру – идиоты, дураки, преступники перед предками [и] потомками. Не может Россия менять свой уклад. После 1861 года – погибло дворянство, так как не могло приспособиться к новой жизни; после 1917 года – по­гибнет весь народ, ибо ни нового уклада, ни состязания с Европой он не в силах выдержать. А они все еще думают, что они богоносцы, хотя бы и не от старого Бога, а от коммунизма, анархизма и прочих жупелов рус­ской жизни, которая, по существу, далее Разина и Пугачева не могла и не сможет идти.
7
(28 [марта]) 10 [апреля]
По Курской дороге выдают билеты только до Орла – далее, видимо, уже немцы; большевик Саблин кричит об интернационалистической ар­мии из военнопленных, которые, действительно, частью не желают воз­вращаться, боясь опять быть отправленными на войну; в Киеве собрались праздновать годовщину революции, но ее запретил немецкий комендант (о, ирония судьбы!). Словом, сумасшедший дом по-прежнему горит, а безумные по-прежнему прыгают в окна. На западе, может быть, скоро опять установится равновесие, но мира не видать, а как бы он был же­лателен во имя спасения европейской цивилизации; из нашего отхожего места это так ясно видно теперь.
(29 [марта]) 11 [апреля]
Сегодня собачкины [?] приказали доставлять им все земельные доку­менты на предмет уничтожения и собираются уничтожить все акты по земельным делам в нотариальных конторах, а тов. Луначарский назвал университеты кучей мусора… это ли не проявления, разнообразные и бо­гатые, той всероссийской глупости, которая, неудержимо прорвавшись на­ружу, воочию доказала ненужность и вред политического бытия России… Более чем когда-либо мне становится ясно, что земельное дворянство и гибнущая промышленность пригласят немцев на помощь против социали­стов всех оттенков. Это – единственный исход из теперешнего положения.
(30 [марта]) 12 [апреля]
Сегодня Ульянов доказывал, что он умнее Керенского; вышибали и ликвидировали анархистов; из 27 особняков выгнали; что при этом раз­рушено и испорчено – не известно; в 4 часа из Кремля, где я в это вре­мя был на заседании Комиссии по охране старины, должны были быть разосланы автомобили, чтоб выяснить повреждения и убытки. Вечером говорили, что в сегодняшнюю ночь продолжение того же должно следо­вать и что, будто бы, здесь действуют и другие силы; в это последнее я не верю… На днях я узнал, т. е. мне сказали, что тов. Луначарский – пе­дераст, имеющий ближайшие дружеские связи с некоторыми известными футуристами. Se non, vero, ben trovato
1
. Мне представляется чрезвычайно характерной эта смесь эпикурийского разврата с социальными экспери­ментами, фантастического футуризма с хлестаковщиной, образцом кото­рой являются речи Луначарского о русской школе.
1
Если это не правда, то хорошо придумано (лат.).
Ю. В. Готье
(1) 14 [апреля]
Вчера не записывал, потому что хотелось закончить курс лекций по историографии, который я составляю в этом году; я осенью никак не ожи­дал, что этот курс мне все-таки удастся прочесть. Вчера объявили, что будут снимать памятники царей и царского режима. Очевидно, в чтении своего путеводителя по революции они дошли до свержения Вандомской колон­ны… Вчера ездили в Петровское-Разумовское; был прекрасный весенний день; в парке снег еще не стаял; текли ручейки, местами грязь; природа была великолепна, и поэтому еще сильнее был контраст между природой и людьми: ругань в трамвае, разбитые окна дома Леве, купеческого клу­ба, дома Паутинского [?], быв. Катуар и т. д.; звериные рожи, мальчишки­хулиганы, молодые люди из высших учебных заведений с хохлами наперед (прежде лохмы были назади), растерзанные и грязные, и сверх сего забор­ная литература от [неразборчиво] возбудителя, через лекции об эсперанто до декретов большевиков. Я думаю, что это было бы хорошим предметом социально-психологического исследования – вся эта заборная литература!
(8) 21 [апреля]
Яковлев рассказывал, что вчера был принят тов. Лениным в кабинете
[далее зачеркнуто: стар, председателя (?)] прокурора судебной палаты по делу его отца; был очень любезен и тотчас же отправил телеграмму в Симбирск, чтоб не трогали старика Яковлева; о политике не было говорено ни сло­ва. Жилец Дольников – Астафьев, бывший Харьковский вице-губернатор – идет завтра продавать газеты по улицам; вот она, русская революция.
(22 [апреля]) 5 [мая]
Пасха. Холод; северный ветер, не дающий развернуться природе. Жи­вем в Пестове второй день; полное спокойствие; никто не является, не надоедает; известный отдых нервам здесь есть… Чувства радости, что я в деревне, у меня нет вовсе; все время здесь, может быть, даже это чувство более жгуче, чем в Москве, что все исчезло, все погибло, что русскому интеллигенту осталась возможность жить только в городах, антисанитар­ных, пыльных; что единственное, что было в России хорошо – русская де­ревня – запретный плод для всех не-горилл, ибо каждого из нас в любой момент могут отсюда выгнать.
Хочется записать мысль, которая не раз приходила мне в голову по­следнее время. Одна из особенностей русской смуты – обилие газет, то возникающих, то исчезающих: все объяты стремлением во что бы ни ста­ло издавать газеты, не заботясь о том, кто их будет читать. Издание газет –
8
0
тем большая потребность, чем левее каждый данный субъект или каждая данная группа. Русский человек видит свое призвание в издании газеты и дальше этого не видит ничего.
(29 [апреля]) 12 [мая]
Прожили еще два дня в Пестове, погода все время улучшалась. На­блюдения над местным населением и переговоры с ним убедили, что про­жить лето там, вероятно, удастся, хотя крестьяне, оставаясь довольно лю­безными, стали достаточно фамилиарными; в частности, парк считается социализированным, и в последние дни, когда стало теплее, они в парк стали являться в большом числе.
(12) 25 [мая]
Был в Донском монастыре, по случаю годины Ключевского. Между
прочим, сегодня в «Русских ведомостях» (т. е. в «Свободе России») появи­лась статья Львова о Ключевском и русской революции; интересно указа­ние на беседу его с П. Струве, где Ключевский выражал сомнение, выдер­жит ли тонкий слой государственных учреждений неизбежную коллизию между самочинным умствованием проснувшегося народа и правитель­ством, которое во что бы ни стало хочет оберегать старый режим. Все бо­лее и более указаний, как много думал Ключевский о будущей революции и как пессимистически он смотрел на будущее России. На кладбище мы много бродили; как много там лиц, знакомых по истории XVIII и XIX ве­ков, по хронике Москвы и даже по личным связям. Навестил Веневити­нова – и этот предрекал русскую смуту; смотрели памятник Муромцева – бюст, сзади стена, впереди голая каменная пустыня – какой яркий символ для кадетской партии, этого кружка с пустыней вокруг. Сегодня я имел счастье познакомиться с одним из вождей большевиков – Рязановым (ис­тинную кличку его не знаю)… он удостоил меня беседы, длившейся более часу. Это человек лет 50-ти, очень прилично и чисто одетый, с вежливы­ми и корректными манерами; в первые минуты беседы удивляешься, что видишь такого большевика… Он влюблен в себя и занят самим собою, много намекал на свои занятия наукой – по-видимому, марксизмом (надо будет просветить свое невежество и посмотреть, что он вообще писал); с покровительственным высокомерием говорил о русских профессорах; с ученым видом знатока говорил об архивном деле… снисходительно улы­бался, говоря о слишком ярых приспособителях из нашей среды, которые особенно охотно «надевают защитные цвета», причем имел в виду, по­видимому, кое-кого из петроградцев. В общем, при вежливых и коррект-