Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Великая русская революция глазами интеллектуалов. Хрестоматия

.pdf
Скачиваний:
1
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
М. М. Пришвин
Диктатура
Диктатура простого народа все-таки не остается надолго, потому что
имеет справедливость бича Божья, но не имеет всей справедливости.
15 мая
…История сделала великий скачок в неизвестное, и кажется человеку,
что двери в усадьбу помещика – двери в рай земной.
…По ту сторону моих человеческих наблюдений – преступления: вче­ра на улице горели купцы, сегодня в деревне вырезали всю семью мель­ника, там разграбили церковь, и судебные власти целую неделю не знали об этом, потому что некому донести было: до сих пор нет милиции. Эти наблюдения я не вношу в круг человеческий, следуя за обществом, кото­рое приписывает эти преступления выпущенным на свободу каторжанам.
По эту сторону (по нашу), где бы я ни был, всегда встречаю человека, которого все мы хотим обогнать, забежать вперед, уговорить, остановить. Не преувеличивая, скажу, что социалист-революционер в этой погоне является теперь уже крайним правым и говорит теперь: «Остановитесь, одумайтесь, товарищи, разве это социализм: “Что чужое, то мое, что мое, то мое”?»
Когда так насмотришься вокруг себя, наслушаешься, и <в сомнении> спрашиваешь сам себя: не оттого ли вся эта тревога, что не можешь оси­лить революции, расстаться с собой, что, в сущности, люди с талантом и образованием устроили себя, как помещики устроили свои усадьбы от­дельно от народа и готовы рухнуть в овраг.
Мы вспомнили о погибели родины? Не потому ли и этот клич, изо дня в день растущий в народе: «Не доверяйте людям образованным, интелли­гентным, студентам!» Еще мгновение, и, кажется, веришь в это и готов сжечь свои книги, рукописи, но… рожи, такие рожи обступают со всех сто­рон, и чувствуете, что вы не в народе, а в глубоком овраге, где тоже идут совещания и ораторы тоже называют друг друга «товарищи и граждане!».
20 мая
…Но, в общем, вначале дела шли у нас хорошо и занятно. Местная жизнь, словно раскапризничавшийся ребенок, всюду стремится теперь выкинуть какую-нибудь свою штуку, и в то же время в действительности он живет, вполне подчиняясь тем политическим ударам, которые следуют один за другим в Петрограде: недели так через две-три доходит к нам вол­на от удара, и местная жизнь в миниатюре повторяет событие.
Не нужно никаких делегатов: живите ладно между собой в Петрогра-
де, и у нас будет ладно. А если у Вас там раздор, то в какое же положение Вы ставите Вашего делегата на месте? Революция совершилась под ло­зунгом мира и милосердия. Кибаи обошли овраг и собрались в Шибаевке.
По наказу Комитета, я им прежде всего объясняю, что никакого двое­властия у нас нет, и они этим очень довольны. Газеты ко мне запоздали, я не знаю, что в Петрограде уже настоящее двоевластие.
Предлагаю Кибаям и Шибаям выбрать хороших людей в сельские ко­митеты и в советы крестьянских депутатов. Выбирают, шумят несколько дней по ту и по другую сторону оврага. За это время я получил тревож­ные сведения из Петрограда. Шибай приходят ко мне с жалобой на Киба­ев: те будто бы выбрали в совет уголовных. Посылаю записку с советом уголовных не избирать. «Ладно, – отвечают Кибаи, – кому уголовные, а нам хороши». Потом из расспросов я убедился, что явление это в нашем краю всеобщее.
Городские юристы мне объяснили, что это даже законное явление в революцию и что так было и во Франции: вор всегда интеллектуально выше рядового крестьянина. И потом из расспросов я убедился, что уго­ловные деяния выбранных депутатов – самые пустяковые, успокоился, и дела пошли своим чередом.
…Вот в это время докатывается до нас волна раздора из Петрогра­да, и всюду в комитетах начинают вызывать комиссаров и председате­лей управ, избираются новые лица, заседания комитетов превращаются в сходы с их насильственным требованием подчинения меньшинства боль­шинству и единогласности постановлений.
Каждая волость превращается в самостоятельную республику, где что хотят, то и делают, совершенно не считаясь с распоряжением правитель­ства и постановлением других волостей и уезда.
В это время на мое клеверное поле едут мальчишки кормить лошадей, бабы целыми деревнями идут прямо по сеяному полю грабить мой лесок и рвать в нем траву, тащат из леса дрова.
…«Непременно приступайте к захвату и разделу земли, не басурмань­те, планомерно и хладнокровно снимайте рабочих у помещиков». Тут же солдат причисляет и меня к помещикам, хотя у меня трудовая норма, и всех собственников из крестьян, у кого есть рабочий, причисляют к по­мещикам. Меня уже совершенно не слушают, потому что я собственник и держу сторону правительства.
Все имеют видимость полного единодушия, полного единогласия, но вы не думайте, что это изнутри, в этом и горе, что это только снаружи: внутри напряженное состояние раздора.
М. М. Пришвин
…Одно плохо, что в уезде сильно развилась преступность. Опасно даже на одну ночь бросить семью без мужика и поехать куда-нибудь по де­лам общественности. Я прикован к своей собственности, я в плену. И, кро­ме того, Шибай и Кибаи все надеются, что я брошу пахать, и они в битве друг с другом завоюют себе по небольшой полоске хорошей земли. С меч­той социализма Земли и Воли я распят на кресте моей собственности.
21 мая. Троица
Новая Земля
Прежние либеральные газеты («Русские Ведомости») живут и чув­ствуют себя, как мелкие собственники, которые, уложив в собственность все свои лучшие силы и видя захват этой собственности теперь, возму­щаются. И всякий, кто организовал свои способности, живя на старой почве, возмущается. На митингах встречаются и такие ораторы, которые хотят из-под городов взять землю. Выход из этого положения один: нуж­но вновь организовать свои способности на новой земле.
План Германии
По городам и селам успех имеет только проповедь захвата внутри страны и вместе с тем отказ от захвата чужих земель. Первое дает народу землю, второе дает мир и возвращение работников. Все это очень понят­но: в начале войны народ представлял себе врага-немца вне государства. После ряда поражений он почувствовал, что враг народа – внутренний немец. И первый из них, царь, был свергнут. За царем свергли старых правителей, а теперь свергают всех собственников земли. Но земля не­разрывна с капиталом. Свергают капиталистов – внутренних немцев. С ними вместе отметается собственная <часть> организованных спо­собностей: буржуазный интеллигент. После всеобщего разрушения соб­ственности наступит новая эпоха: разрушители поймут и увидят своими глазами, что внутренний немец находится лично в каждом из нас. Тогда наступит какой-то последний акт трагедии; и некий раб хитрый вошел в жилище господина своего и умертвил его, и ел, что ест господин, и спал на постели его <как господин>, но не получил он сытости от стола господина своего и отдых на постели его. Так в сказаниях Библии тощие коровы пожрали тучных и остались такими же тощими.
Узе л
Впереди общества теперь бежит разрушитель и проповедует захват собственности. Он гол и ничего не боится. Его догоняют и стараются за­бежать вперед люди не настоящей собственности материальной, но с ор­ганизованными способностями. За ними собственники мелкие, которые
думали, что жили на земле вполне по разуму и совести. За мелкими круп­ные. Злорадно сидящие под арестом, смотрят в ожидании немца на эту погоню. Другие голубыми глазами смотрят на небо и чают приближение нового мира.
Кто из всех них захватит власть устроить людей? Кто развяжет узел?
Министры говорят речи, обращаясь к столичным советам, съездам, к советам съездов, к губернским комитетам, уездным, волостным и сель­ским. А во всех этих съездах, советах и комитетах разные самозваные ми­нистры тоже говорят речи, и так вся Россия говорит речи, и никто ничего не делает, и вся Россия – сплошной митинг людей, говорящих противо­положное: от кабинета министров до деревенского совета крестьянских депутатов.
Чуднее всех говорят женщины на Бабьем базаре.
Духов день
Сегодня возле церкви будет митинг, на котором «серые министры», вероятно, постановят снимать рабочих, в том числе и у меня – результат проповеди Ленина, Разумника и прочих максималистов.
Хорошая сторона захвата, что это дает синицу в руки, плохое, что это должно расстроить снабжение городов хлебом, понизить культуру зем­ли, обещают резню между крестьянами и необходимость усиления суще­ствующей теперь диктатуры «пролетариата», потому что потревоженные собственники зашевелятся.
…Главное, я глубоко убежден, что все эти земледельцы наши, пашу­щие в год по десятине земли, понятия не имеют о настоящем земледель­ческом труде. И жажда их земли есть жажда воли и выхода из тараканьего положения. Наши красные министры понятия не имеют, как мало пахнет тут социализмом и какое во всем этом деле совершается насилие Интер­националом. Соберется теперь этот интернациональный идол, и наши скажут иностранным социалистам: «Вы только думаете, а вот у нас уже сделано, вся наша огромная страна принесена в жертву вашей идее, по­следуйте нашему примеру». – «Дураки, – скажут иностранцы, – вот уж правда: заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибет».
Насилие
То, что называется теперь анархией, по-видимому, совершенно про­тивоположно истинному значению этого слова: анархист ненавидит не только внешнюю власть, городового, но и самый источник ее, право рас­поряжаться личностью другого, насилие. Между тем в этой анархии, ко­торая теперь у нас водворилась, характерна претензия каждого на роль городового. Их речь, эти иностранные слова, которые они повторяют, как
М. М. Пришвин
попугаи, их костюмы, их призыв к захвату – все это выражает отказ от своей личности и призыв к насилию.
…Как ни пыжатся ораторы, произнося иностранные слова в своих речах, как искусственно ни вздувается ими ненависть к помещикам, к «буржуям», все это не они сами, а почивающий на них дух обезьянства и насилия.
Скажут, что это «переходное время», но всякое время есть переход­ное, правильнее было бы сказать, что это переходное время от обезьян к человеку: мы теперь видим своими глазами, что человек действительно произошел от обезьяны.
23 мая
Свободу понимают так разнообразно, что для суждения о ней необхо­димо обратиться к опыту: лакмусовую бумажку надо найти и посмотреть в это время свободы, насколько эта бумажка свободы покраснела. Это со­стояние духа от неизвестных причин: поет человек, а отчего, неизвестно. Нытиков теперь нет, много испуганных, но нытиков нет: жизнь интересная.
Теперь много мальчиков, бегущих за бабочкой свободы, но столько же людей, вновь свободы лишенных.
…Митинг. Снимают рабочих. Сундуки проверять! Критический мо­мент имения Стаховича. Речь поповны. Ночь бессонная: переход к руч­ному труду.
6 июня
Юридические лица в мужицких чертах. Вопят о необходимости вла­сти, и в то же время никто не хочет ей добровольно подчиниться. Нет, власти не хотят, палки хотят для ближнего, а для себя хотят власти, чтобы властвовать. Властвующие ищут властомых, и эти ищут властвующих.
11 июня
…Ураганом промчались по нашей местности речи людей, которые на­зывали себя большевиками и плели всякий вздор, призывая наших мир­ных крестьян к захватам, насилиям, немедленному дележу земли, значит, к немедленной резне деревень между собой.
15 июня
…На упреки отвечает Горький: «А я что вам говорил, я говорил вам, какой испорченный наш народ, вы же о нем и судили по Достоевскому».
Это неправда: всеми этими материалистами, марксистами поднята
только одна враждующая Русь, озлобленная, темная. Прислушайтесь к выражению ее голоса: сколько слов иностранных! Вся Россия говорит, начиная от деревенского мужика до писателя, словами иностранными. «Мы все в Москве, гарнизонные солдаты, – говорит дезертир, – органи­зованы, мы все превзошли и даже знаем слова иностранные».
Куда делась мудрая притча, лукавая сказочка, внезапные словечки, тут же на ходу лично создаваемые, куда девалась вся эта неожиданная рус­ская литература? Разве так говорит настоящая Россия? Такая ли мать моя?
Нет, Горький, вы не правы. Злого духа вызываете вы сами, передовые марксисты, социалисты и пролетарии. Идея ваша ни хороша, ни дурна, но средство ваше обратить всю страну, всю нашу природу в стадо про­зелитов иностранной фабрично-заводской пролетарской идеи – дурное. Мне вас жаль, потому что в самое короткое время вы будете опрокинуты, и след вашего исчезновения не будет светиться огнем трагедии.
И почему вы так нападали на Распутина? Чем этот осколок хлыстов­ства хуже осколка марксизма? А по существу, по идее, чем хлыстовство хуже марксизма? Голубиная чистота духа лежит в основе хлыстовства, так же как правда материи заложена в основу марксизма. И путь ваш оди­наков: искушаемые врагами рода человеческого хлыстовские пророки и марксистские ораторы бросаются с высоты на землю, захватывают ду­ховную и материальную власть над человеком и погибают, развращенные этой властью, оставляя после себя соблазн и разврат.
Царь погиб в хлыстовской грязи от раздробления и распыления неба (духовного целого), а вы погибнете от раздробления земли. Мало ли что вы кричите: «Соединяйтесь, организуйтесь!» И там говорили не «Я», а «Мы, Божею милостью».
Вы создали контроль Советов и Съезда Советов над нашей пищей. Но поверьте, что над духом моим не вам, пролетарии, создать контроль. Вот теперь в Соловьевской республике неграмотные мужики торжествуют, что я должен сам пахать землю и есть не более двух фунтов в день черно­го хлеба. А я этим счастлив, и все мое горе в том, что их, разнузданных земными посулами, не могу приобщить в свой духовный совет и мате­риально приближенный к ним теперь вплотную, духовно дальше, чем в злейшее время царизма.
И я говорю вам последнее слово, и вы это теперь сами должны чув­ствовать: дни ваши сочтены. Аваддон скоро погибнет. Не буржуазия, ко­торой вы так боитесь, погубит вас, не люди прошлого, земледельцы. Вас погубит Солнце, Ветер, Дурная муха и Сухорос. Вас погубит та сила при­роды, которая называется Мудростью.
М. М. Пришвин
После вашего царства вырвется наружу с великой силой стремление
человека к свободе.
18 июня
…Политика – это маховик государства, сейчас он вертится быстро без передаточного ремня: молотилка стоит и еле молотит. Правда, неудиви­тельно ли это: на всех политических съездах, советах крестьяне призыва­ют к единению и сами крестьяне делают такие постановления и заключе­ния, будто они самые настоящие социалисты. Земля есть и у социалиста, и у христианина, но земля крестьянская – планета.
Царство Божье здесь на земле – соединение в добре – вот это и есть земля.
Но оставьте маховик-политику и посмотрите на молотилку-общество: там идет не соединение, а такое разъединение, каких на Руси никогда не бывало. Вот лежит земля, подлежащая дележу, а делят уже две недели и никак не могут разделить: и каждый день обида, раздражение вырастают, и вот-вот будет беда…
…Вопрос: когда крестьяне поделят землю, что они будут требовать? Вероятно, дешевые цены на городские продукты, и смута будет разви­ваться в этом направлении.
В Петрограде, с высоты полета государственной птицы, многим ка­жется, что наша революция социалистическая, а на месте, где-нибудь в Соловьевской волостной республике, революция эта чисто буржуазная. Не буржуазная и не пролетарская, а безлошадная.
20 июня
От немца-германца перешли к немцу внутреннему – царю, помещику, капиталисту, теперь переходят к соседу, у которого не одна, а две лоша­ди и есть, кроме надельной, десятина собственной земли и две десятины арендованной. Последний этап этого процесса, когда сознают, что немец­враг – в душе каждого отдельного человека: враг внутри меня самого – тогда начнется расцвет революции.
21 июня
Докладываю, что все комитеты уездные и волостные в настоящее вре­мя принимают вид деловых собраний.
Всю пору пережитой смуты сельское население в настоящее время склонно считать виною людей, которые называли себя большевиками.
Характерно в этом отношении, что вчера при обсуждении нового за-
кона о земских выборах собрание председателей существующих волост­ных управ постановило: допустить в избирательную комиссию с совеща­тельными голосами представителей от всех политических партий, кроме «большевиков».
Но мирный и деловой характер собраний можно объяснять и тем, что
жизнь ушла из комитетов.
Жизнь теперь там, где землю делят. Вот уже третью неделю крестьяне, забросив вспашку пара и возку навоза, делят по живым душам пары по­мещиков и сгоняют арендаторов.
…Правда общинно-родовая всколыхнулась со дна души народа и ста­ла в противоречие с нынешней правдой <черного передела>; люди, ве­роятно, уже давно пережили русский сарафан, и, наверно, он уже давно вошел каким-нибудь круглым заветным в состав общемирового сарафа­на, но люди, не знающие этого процесса, объявили русский сарафан ис­ключительной находкой.
Так и этот общинный дух давно уже использован социалистами и при­меняется в современных теориях кооперации. Но воскреснувший старин­ный сарафан теперь становится против социализма, и право каждого на землю (Земля Божья) теперь выражается: земля моя!
…То, что называют контрреволюцией, совершается в молчании, и это молчание обыкновенно признает половину революции и не признает вторую половину. Так все и будет, пока не получится новых вестей из Европы. Сейчас маховик русской революции вертится без передаточного ремня к молотилке (обществу). Заметно, что революция вертится вокруг себя, не приводя в движение общество.
Прикладная интеллигенция. Как бывает наука чистая и прикладная, например, математика и механика, химия и технология, как искусство бы­вает свободное и связанное, прикладное, например, гражданское техни­ческое, политическое, так теперь интеллигенция появилась прикладная, которая называется классовой.
…Что такое русское революционное большинство? Кто против – тот враг народа. Я против революции, но не враг народа, и потому я голосую за революцию, в надежде, что это не серьезно, что это не дело и потом как-нибудь отпадет.
26 июня
…Россия молодая и дикая, никто не может оседлать ее и взять в свои руки узду.
Стоит теперь любому революционеру взять власть, и он становится
М. М. Пришвин
меньшевиком, умягчается, смиряется, как будто на дикую лошадь надели хомут и впрягли в непосильный воз.
На мой тяжелый вопрос отвечал социалист-революционер: «Что вы хотите от социализма, если христианство столько времени не могут люди понять?» – «А я социализм так и считал поправкой христианства: почему­то вот нельзя то осуществить, а если прибавить социализм, то и осуще­ствится. Но если христианство откладывается до второго пришествия и социализм до какого-то столетия, то чем жить людям?»
27 июня
Отчет
Наша бескровная революция принесла земледельческой культуре вред бесконечно больший, чем кровавая и пожарная революция 1905 года.
В краю моих наблюдений (средней черноземной России) совершилось то, что всякий, стоящий близко к земледелию, считал самым страшным: крестьяне разделили землю хозяйственных единиц по живым душам.
28 июня
А может быть, буржуазная культура давно уже включила в свою куль­туру социалистический фактор и социалисты наши просто восстанавли­вают русский сарафан?
29 июня
Государственное чувство «наше все» сначала простирается на все ви­димое (выбирают тоже только видимое), и притом – это видимое вокруг деревни взять себе лично, использовать. И вот потащили лес каждый себе, и каждому нельзя отставать от другого, и даже тот, кто сокрушался об этом хищении, председатель комитета, потащил себе.
2 июля
…Я знал крестьян с детства и ничего другого не ожидал от «Черного передела», но делать из этого какой-нибудь вывод относительно револю­ции мне и в голову не приходит. У меня есть досада на партийных деяте­лей социализма, что они увлекаются только политикой и часто не отдают себе отчета в ответственности за сказанное, обещанное.
Есть у меня состояние подавленности, оттого, что невежество народ­ных масс стало действенным, и бывает, как-то места себе не находишь: раньше мужичка пожалеешь, а теперь думаешь, вот он тебя пожалеет: но он об этом и не думал. А к этому еще присоединяется и сознание тяжести
этого дела в народе. Попробуйте просидеть весь день в волостном коми­тете, в жарище, духоте, и потом, возвращаясь домой, думать, что вот в Петрограде какой-нибудь деятель за несколько часов добился резолюции на всю Российскую империю, а я весь день на волосок продвинул, и то не очень в этом уверен…
…Земля не дает радости людям, согласие дает радость.
3 июля
…Елецкий погром. 4-го июля уличная толпа разрозненными и воору­женными частями местного гарнизона, подстрекаемая лицами, которые называли себя «большевиками», избила до полусмерти воинского началь­ника, председателя продовольственной управы, многих крупных торгов­цев и потом произвела повальные обыски в частных квартирах с расхи­щением имущества частных лиц.
Всем избитым приписывается хранение избытков продовольственных запасов, которые, однако, в большинстве случаев были на учете в продо­вольственной Управе. Истинная причина беспорядков: 1) неравномерное, вследствие нехватки, наделение населения белой мукой со стороны про­довольственной Управы, 2) привлечение оторванных от полевых работ белобилетников к исполнению воинской повинности, 3) агитация темных сил на почве потребностей желудка и сердца.
Расправа с лицами проскрипционного списка была совершена с азиат­ской жестокостью, их вели по городу босыми, сзади и со стороны били, впереди плясали со свистом и диким пением. В истязании принимали участие многие слободские женщины с неистовым визгом.
Члены исполнительного комитета и милиция, за исключением от­дельных лиц, отсутствовали, растерянные, потерявшие способность к решительным действиям, вероятно, вследствие исключительно трудной предшествующей деятельности. В день погрома, однако, был организо­ван из представителей общественных организаций Временный Комитет по охране города, исполнительная власть которого вручена была комен­данту, организованы были реквизиционная и следственная комиссии. К вечеру 4-го июля обыски стали принимать более правильный характер, 5-го проходили совершенно без похищения вещей.
В настоящее время все сбитые с мест власти мало-помалу органи­зуются вновь. Арестован бывший председатель Союза Русского народа Д. Д. Руднев, ныне выступающий как большевик.
Беспорядки – замаскированная контрреволюция. Каждый раньше мол­чавший правый теперь указывает умеренному деятелю революции: «Вот