Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Армянский вопрос в международных отношениях (1895–1923)
.pdf
ленческой элиты тоже было немало сторонников перемен. В частности,
османский Верховный уполномоченный в Египте Ахмет Мухтар-паша открыто высказывался в разговоре с российским представителем Преображенским о несостоятельности политики султана. Он полагал, что единственным способом предотвратить беспорядки в Константинополе и вилайетах можно только путём серьёзного давления на Абдул-Хамида со
стороны европейских держав. При этом он был уверен, что вхождение
иностранных судов в проливы спровоцирует резню христиан не только в
Константинополе, но и по всей империи.
Ситуация с политическим кризисом в Порте продолжала усугубляться, А. И. Нелидов буквально забрасывал Санкт-Петербург требованиями военного вмешательства в события в Османской империи. В своей
записке от 18 ноября 1896 г. он писал, что «вмешательство в дела Турции
держав» неизбежно, оно вызвано активизацией «армянских революционеров», цель которых – расширение беспорядков и государственный переворот в Константинополе, что «прямо и немедленно отзовется не только на нашем политическом положении, но и на обеспеченности наших
южных окраин, на общем строе и силе нашей обороны». Он заявлял, что
султан не способен провести реформы, которых требуют от него армянские активисты и европейские политики. Поэтому обострение ситуации
неизбежно, и в конечном итоге промедление в военном присутствии России приведёт к тому, что европейские державы захватят контроль над
османскими территориями и проливами.
В ноябре 1896 г. А. И. Нелидов сам прибыл в Санкт-Петербург, отправившись с докладом к Николаю II, надеясь убедить его ввести черноморскую эскадру в Босфор. С. Ю. Витте в своих воспоминаниях описывал особенное рвение посла в попытке продвинуть идею военного вмешательства в турецкие дела и установления контроля над проливами. По
словам С. Ю. Витте, только ценой вмешательства великого князя Владимира Александровича и К. П. Победоносцева, удалось убедить Николая II
не начинать военные действия в Босфоре. По заключению совещания,
состоявшегося 23 ноября 1896 г. при императоре Николае II, А. И. Нелидову предписывалось «изыскать вместе с представителями других держав средства для упорядочения и поддержания Оттоманской империи,
тщательно избегая, однако, таких мер, которые клонились бы к постепенной замене турецких правительственных учреждений общеевропейскими и к установлению международных порядков на берегах проливов… Российскому послу предоставляется в крайнем случае непосредственно предупредить секретною телеграммою главного командира Чер-
61
номорского флота о необходимости немедленной высылки эскадры с десантом в Босфор». А. И. Нелидов перестал удовлетворять интересам политических кругов Санкт-Петербурга, заинтересованных в сохранении
status quо на Ближнем Востоке. Излишняя активность А. И. Нелидова и
стремление к разрешению проблем контроля над проливами силовым
путём привела к его отставке. России в Константинополе нужен был
представитель, способный находить баланс между интересами России и
реальной политической обстановкой в Османской империи и вокруг неё.
Новым послом России в Константинополе стал И. А. Зиновьев, занявший
этот пост в 1897 г. и исполнявший обязанности до 1909 г.
События 1894–1895 гг. показали, что в разной степени, но все кабинеты великих держав, кроме Великобритании, были заинтересованы в
том, чтобы «замять» Армянский вопрос и не доводить дело до разрушения Оттоманской империи. Британское правительство пыталось организовать общеевропейское давление на султана в интересах скорейшего
проведения реформ. Но далее совместных заявлений послов великих
держав дело не продвигалось. Более того, по мере роста британского
нажима на Порту усиливалась изоляция Великобритании, которую не
поддерживали Германия, Россия, Франция и Австро-Венгрия. Активное
давление на султана разрушало традиционное англо-турецкое сотрудничество и грозило укрепить российские позиции в Константинополе. Британия всеми силами стремилась этого не допустить.
Армянские вилайеты, расположенные на границе с Российской империей, становились для Великобритании удобным инструментом в расшатывании национального вопроса и в самой России. Кроме того, они
ставили российскую дипломатию в крайне затруднительное положение.
Санкт-Петербург не мог не реагировать на жёсткие меры со стороны султана в ответ на выступления армян. Какой бы ни была реакция СанктПетербурга, она оказывалась выгодной Лондону. Вмешательство России
в качестве защитницы христиан-армян, означало бы очередную войну с
Портой, невмешательство грозило беспорядками по обе стороны от российской границы.
Армянский вопрос в конце 90-х гг. XIX в. для России связывался не
только с безопасностью собственных границ и стабильностью в национальных окраинах, но и с проблемой вхождения британского флота в
проливы Босфор и Дарданеллы. В таком случае о status-quo на Ближнем
Востоке не могло быть и речи.
Армянский вопрос оказался заложником геополитических интересов
различных великих держав. Чтобы нейтрализовать Россию в Средизем-
62
номорье и на Дальнем Востоке, Лондон должен был избрать тактику
«раскачивания» Армянского вопроса. Великобритания надеялась добиться от России согласия либо разделить Османскую империю, определив
приемлемые для обеих сторон условия, либо подтолкнуть Санкт-Петербург к очередной войне с турками, которая отвлекла бы его от дальневосточных дел.
Следовательно, отсутствие конструктивного диалога между европейскими державами усугубляло ситуацию в Османской империи. Так,
британские консулы сообщали о случавшихся зверствах со стороны курдов, но никаких попыток договориться с Россией со стороны Лондона не
предпринималось. Вернее, они были, но робкие. Министр иностранных
дел князь А. Б. Лобанов-Ростовский приложил все усилия, чтобы трагические события 1894–1896 гг. не стали поводом для очередного европейского конфликта за «раздел османского наследства».
В 1903–1904 гг. произошел ряд событий, оказавших влияние на очередное обострение Армянского вопроса, включая новый этап погромов
армянского населения после восстания в Сасуне, и вызвавших большой
резонанс в Европе и США, однако не изменивших существенным образом политику России в Армянском вопросе. Целью организованного
дашнаками выступления в 1903 г. в Сасуне, по мнению капитана Генерального штаба К. Н. Смирнова, являлись широкомасштабные выступления националистов в Македонии и турецкой Армении для одновременного создания двух зон напряжённости: в районах Константинополя и
Смирны, а также вблизи Еркира, вдоль границы с Россией. Эти действия
должны были спровоцировать иностранное вмешательство в дела Османской империи. К. Н. Смирнов непосредственную вину за события в Сасуне возлагал на англичан, указывая, что революционеры скрываются на
территории Англии, а армянские крестьяне «прямо-таки надеются на активную помощь сказочных англичан».
Об активизации армян и проармянской европейской общественности писал вице-консул в Ризэ В. Маевский в августе 1904 г. Он подробно
описывал ситуацию в Османской империи и за ее пределами, и констатировал, что в течение 1903 г. увеличилось количество демонстраций в
поддержку турецких армян, на которых «пропагандируется „Армянский
вопрос”». Особенно это было заметно в Италии, Франции и Великобритании, где прошли крупные манифестации в поддержку армян. Он обращает внимание на то, что армянских епископов Индии и Персии, представляющихся официальными делегатами католикоса, принимают на самом высоком уровне – президент Франции, епископ Кентерберийский,
63
кроме того, они ожидают аудиенции короля Эдуарда. Их цель – ходатайство перед высшими европейскими сановниками о принуждении Турции
выполнять статьи Берлинского трактата.
Особенно подчёркивается им активизация американских миссионерских организаций, «являющихся недурными рассадниками революционных идей». Он высказывал недоумение относительно недоверия российского правительства к султану, указывая, что у российской и турецкой
стороны одна цель – не допустить распространения национализма и радикализма по обеим сторонам границы, тогда как представители Европы
подстрекают армян к расшатыванию ситуации. Он заканчивает своё донесение довольно эмоционально: «Истинными врагами России на Востоке могут быть только христиане! А друзьями – турки!.. Это наши лучшие,
безопаснейшие и честнейшие и спокойнейшие соседи! И потому-то Европа с таким нетерпением ждёт, когда мы своими руками задушим Турцию! И когда лучшие облюбованные клочки турецкого наследства, искупленные русской кровью, даром попадут в руки более усердных в восточных делах европейских держав. Все их симпатии к христианам Востока – чистая химера».
Поражение России в русско-японской войне, революционные события 1905 г. «вернули» Россию на Запад. Министр иностранных дел
А. П. Извольский, занимавший данный пост с 1906 по 1910 гг., разделял
мнение о том, что дни Османской империи сочтены и её территориальный раздел неизбежен. Это открывало новые перспективы для армян Западной Армении.
Таким образом, обострение Восточного кризиса в 70–90-х гг. XIX в.
вновь продемонстрировало ситуацию, при которой великие державы использовали «европейский концерт» для реализации своих внешнеполитических интересов. Прежде всего это касалось Великобритании, пытавшейся сохранить геополитическое лидерство в Восточном Средиземноморье.
Задачи британской дипломатии заключались в том, чтобы создать условия
для противоречий между её конкурентами: Россией, Францией и Германией – для решения вопроса возможного раздела Османской империи в свою
пользу. В этой связи в качестве инструмента воздействия на Порту, с одной
стороны, и как рычаг давления на Россию и Францию, с другой стороны,
использовалась проблема реформирования армянских вилайетов. Британия
делала ставку на поддержку национально-освободительного движения турецких армян в надежде на согласие Вены, Берлина, Санкт-Петербурга и
Парижа разделить распадающуюся Османскую империю, неспособную
обеспечить стабильность и порядок на своей территории. Как только бри-
64
танским правящим кругам стало понятно, что их идея не имеет поддержки
среди европейских союзников, вопрос о реформах в Западной Армении
перестал активно обсуждаться британцами.
Для российской дипломатии рубежа XIX–XX вв. Армянский вопрос
стал своеобразной скрепой проблем, связанных, с одной стороны, с противоречиями европейских держав в разделении сфер влияния в Восточном
Средиземноморье и на территории Малой Азии, с другой – с ростом национально-освободительного движения, вызванного началом процессов
нациестроительства на территориях распадающейся Османской империи.
Санкт-Петербург в конце XIX – начале ХХ вв. сосредоточил усилия на
дальневосточном направлении, что вызывало большую тревогу в Великобритании. Российской стороне необходимо было сохранить баланс сил на
Западе и не дать начаться очередному конфликту, в центре которого вновь
оказалась бы Османская империя. Отстаивая сохранение территориальной
целостности Порты, российская сторона стремилась нивелировать геополитическую напряжённость и национальный вопрос, возникший в армянских вилайетах, путём проведения в них административных реформ.
В результате разногласий великих держав политика Порты, направленная на преследование армянского населения в Османской империи в
конце XIX – начале ХХ вв., не нашла достойного противодействия с их
стороны. Вопрос о реформах в Западной Армении, позволявший существенным образом улучшить положение армян не был реализован на
практике, так как Порта использовала в своих интересах противоречия
между Великобританией, Россией, Германией, Францией и АвстроВенгрией. Пассивная позиция России в Армянском вопросе вызывала
острую критику, как со стороны армян, так и со стороны представителей
прогрессивной части российской общественности и представителей правящего класса.
1.3. Позиции великих держав по вопросу реформ
в отношении армянского населения Турции в 1908–1914 гг.
В начале XX в. Армянский вопрос стал неотъемлемой частью национального и революционного движений по обеим сторонам границы России, Османской империи и Персии. Стремительно менялись и геополитические реалии. Сложившийся англо-русско-французский союз в 1907 г.
ослабил остроту проблемы проливов в отношениях между Великобританией и Россией. В то же время Лондон стал видеть в младотурках про-
65
водника собственной политики, что, хотя и не уменьшало значимости
Армянского вопроса как рычага давления на Россию, все же не делало
его ключевым. Между тем для Санкт-Петербурга этот вопрос перешёл в
стадию решения проблемы беженцев и снятия революционной угрозы с
обеих сторон границы.
Противники султана объединяли усилия, несмотря на разные, зачастую
противоположные цели. Поверенный в делах в Париже А. В. Неклюдов в
августе 1908 г. сообщал, что за «последние три-четыре года произошло
сближение младотурецких комитетов с революционными комитетами
армянскими, а затем и македонскими, с заграничными революционными
и даже анархическими кружками». В конце декабря 1907 г. в Париже
произошел съезд всех противников султана и турецкого государственного режима, причем заключен был союз не только между отдельными органами младотурецкого движения, но и между ними и армянскими революционными организациями, в том числе с «Дашнакцутюн». Режим султана доживал последние дни. Младотурецкая революция, последовавшая
за усилением внутриполитического кризиса в Османской империи в 1908
г., не сняла с повестки дня Армянский вопрос.
Государственный переворот 1908–1909 гг. в Османской империи, совершённый Комитетом «Единения и прогресса» (младотурками), вселил
надежду на изменение положения немусульманского населения в Порте.
В «Воззвании к магометанскому народу» младотурецкие лидеры, обращаясь к соотечественникам, называли сербов, болгар и валахов братьями,
армян Вана, Бетлиса и Диарбекира – борцами с несправедливостью и
невежеством, они громко заявляли: «Заключим друг друга в объятия! Забудем о прошлом, докажем всему миру наше братство! О, народ, открой
глаза, потому что не время теперь спать: отечество гибнет, и наши соседи и
враги, заставляя нас убивать друг друга, хотят наследовать нашу землю!».
Придя к власти под лозунгом возвращения былого величия Османской империи, восстановления Конституции 1876 г. и недопущения вмешательства иностранных держав во внутренние дела Порты, младотурки
сплотили вокруг себя оппозиционные Абдул Гамиду II силы под собственной идеологией. Ключевым понятием в её содержании был османизм, рассматривающий христиан и мусульман как равноподданных,
имеющих одинаковые права. По существу, такой подход снимал национальный вопрос с политической повестки. Их заявление о восстановлении действия Конституции 1876 г., но с некоторыми изменениями, вселял
надежду на перемены в положении немусульманского населения Порты.
В частности, предполагалось создание представительного законосовеща-
66
тельного органа палаты депутатов, в состав которого могли быть избраны
представители «из какой бы то ни было части Оттоманской империи».
Кроме того, младотурки намеревались упразднить ст. 113, в которой
предоставлялось правительству право «применять осадное положение в
местностях, где, судя по обстоятельствам, могут возникнуть смуты». Это
давало возможность представителям и немусульманского населения
участвовать в центральных органах власти, а территории, заподозренные
в нелояльности к Константинополю, могли не подвергаться неконтролируемым погромам. Младотуркам удалось на время вывести Армянский
вопрос из международной плоскости, сделав его внутренней проблемой.
Однако попытки нивелировать младотурками национальный вопрос
шёл в разрез с политическими требованиями Дашнакцутюн и других армянских национальных сил. 1 сентября 1908 г. Совет представителей
партии «Дашнакцутюн» выдвинул ряд требований к младотурецкому
правительству. Признавая территориальную целостность Османской империи, дашнаки предлагали разделить управленческие полномочия между центром и Западной Арменией, предоставив Константинополю вопросы внутренней и внешней политики, безопасности, таможню и почту,
оставляя за собой проблемы местного самоуправления, включая сферу
образования на родном языке.
Между тем потерявшие привилегии чиновники, уволенные офицеры, недовольные провозглашенным равенством конфессий представители мусульманского духовенства стали открыто высказывать недовольство младотурецким режимом. Генеральный консул в Смирне А. К. Беляев в донесении от 23 сентября 1908 г. сообщал о назревающем в Айдынском вилайете недовольстве мусульманского населения, которое в конечном итоге вылилось в массовые беспорядки, подавленные, однао,
младотурками. Не обошлось и без очередного витка насилия над христианским населением. Наиболее открытую форму выступление реакционных сил приняло в Киликии и в Западной Армении. Особенно пострадало
армянское население в Адане, Мерсине, Тарсусе, Эрзеруме, Ване, Битлисе, Зейтуне, Сиирте и Трапезунде. Воспользовавшись политическим кризисом в Порте, Австро-Венгрия 5 октября 1908 г. заявила о своём суверенитете над Боснией и Герцеговиной, Болгария и Восточная Румелия объявили о своей независимости.
На этом фоне в январе – апреле 1909 г. в Османской империи была
осуществлена попытка вооружённым путём восстановить режим Абдул
Гамида II. Беспорядки охватили не только центр государства, но и его
вилайеты, в которых пострадали лояльные младотуркам христиане,
67
прежде всего армяне. Массовые погромы армянского населения в апреле
1909 г. в Адане и Алеппо привели к многочисленным жертвам. Прогамидовские силы обвиняли младотурок в военно-политических поражениях
Порты, в отходе от исламских принципов, а немусульманское население, в
том числе армяне, оказались виновны в поддержке младотурецкого курса.
Окончательно сместив Абдул Гамида II, заменив его братом Мехмедом V,
младотурки приняли новую конституцию. Конституция 1909 г. оказалась
более прогрессивной, чем конституция 1876 г.: она значительно расширяла
полномочия парламента и усиливала его значение, ограничивала права
султана в управлении государством. Но в ст. 118 указывалось, что в основание издаваемых законов будет положен принцип шариата, а основой
конституционного строя Порты являлся османизм, ставивший точку во
всех попытках автономизации немусульманских областей.
6 августа 1910 г. в Салониках тогдашний министр внутренних дел
младотурецкого правительства Таалат-бей на закрытом заседании комитета «Единство и прогресс», убеждая собравшихся в прочных позициях
власти младотурок в Порте и поддержке их деятельности со стороны Австро-Венгрии и Германии, заявил: «...согласно Конституции, все турецкие подданные, как мусульмане, так и христиане, равны перед законом.
Но вы сами должны понимать, что это невозможно. В первую очередь
против этого выступает церковь, против этого выступает все наше прошлое, чувства сотен тысяч верующих. Во-вторых, и это гораздо важнее,
сами христиане выступают против этого, потому что они никоим образом
не хотят быть османами. Попытки развить у них концепцию османизма
потерпели неудачу и будут терпеть неудачу до тех пор, пока вокруг нас
будут существовать независимые балканские государства, которые питают, поддерживают и поощряют эти сепаратистские настроения. О равенстве в Турции может идти речь только тогда, когда будет завершена
османизация всех элементов, и эта работа будет долгой и трудной».
К 1911 г. произошло расхождение комитета «Единство и прогресс» с партией «Дашнакцутюн», по-прежнему выступавшей с лозунгами проведения реформ и автономизации Западной Армении.
Один из авторов российского проекта реформ в Западной Армении,
долгое время служивший в российской дипломатической миссии в Османской империи А. Н. Мандельштам, с сожалением отмечал, что младотурецкие деятели вернулись к гамидовской политике в национальном вопросе.
Давление и репрессии касались не только христианского населения, но и
арабов Йемена, Сирии и Месопотамии. В этой связи показательно их отношение к движению в пользу арабского областного управления в Бейруте.
68
Младотурки то уступали, то проявляли жесткость в этом вопросе, в итоге
незначительные изменения были внесены в отношении образования на
арабском языке, воинскую повинность разрешили отбывать на месте, но
арабы рассчитывали на более значительные права и свободы.
С конца 1911 г. стали наблюдаться первые признаки изменений во
внешней политикие России по отношению к армянскому национальноосвободительному движению. Здесь свою роль сыграли неудачные закулисные переговоры между Россией и Османской империей в сентябре
1911 г. после начала итало-турецкой войны. Посол России в Константинополе Н. В. Чарыков по заданию МИД начал переговоры с Великим
визирем с целью изменения статуса черноморских проливов и получения
концессий на строительство железных дорог. 15 декабря 1911 г. переговоры были свернуты. С одной стороны, это было связано с утечкой информации и негативной реакцией европейских государств. С другой стороны, в Санкт-Петербурге осознали нежелание Порты идти на какиелибо уступки России. Разумеется, в случае достижения договоренностей
Россия скорее всего не стала бы акцентировать внимание на решении
Армянского вопроса, по крайней мере, в это время ее больше интересовал статус черноморских проливов.
Весной 1912 г. в Санкт-Петербурге после избрания на должность
побывал эчмиадзинский каталикос Геворг V. Во время его встреч с высшими должностными лицами империи ему дали понять, что Россия
намерена занять более активную позицию в деле защиты интересов армянского населения в Османской империи. Осенью 1912 г. посол России
в Константинополе М. Н. Гирс принял в своей резиденции армянского
константинопольского патриарха, выслушав его доводы о необходимости
улучшения положения армян в Османской империи. Посол дал благоразумный совет, чтобы патриарх обратился со специальным посланием в
МИД России. Свою активность не снижал и эчмиадзинский католикос.
В октябре 1912 г. Геворг V обратился с посланием к Николаю II, где просил принять срочные меры по защите интересов армян в Османской империи. Следует отметить, что любое обращение к императору России, как
правило, согласовывалось с соответствующими структурами империи.
Поэтому сам факт их появления демонстрировал серьезные подвижки во
внешней политике России по Армянскому вопросу.
Одновременно при поддержке России шло создание Балканского
союза, имевшего явную антитурецкую направленность. Итогом стало
объявление 17 октября 1912 г. его участниками войны Османской империи, так началась Первая балканская война. В этот же день представитель
69
эчмиадзинского каталикоса встретился с С. Д. Сазоновым, а 25 октября
1912 г. с председателем совета министров В. Н. Коковцовым. Оба политика выразили сочувствие армянам Османской империи и подтвердили
желание России и лично императора Николая II предпринять усилия по
улучшению их положения.
В данных условиях Россия решила актуализировать Армянский вопрос. Причины такой политики заключались в сформулированных министром иностранных дел России С. Д. Сазоновым обстоятельствах. Вопервых, это симпатии и сочувствие общественности и правящей элиты
России к армянам Османской империи. В это время даже консервативные
и националистические круги заявляли о поддержке армян. Во-вторых,
вооруженное восстание армян в приграничных с Россией вилайетах могло дестабилизировать ситуацию и в российском Закавказье, так как армяне, проживавшие там, не смогли бы наблюдать спокойно за тем, как
турецкие войска подавляют восстание. В результате Россия могла оказаться в состоянии войны с Османской империей, а это пока не входило в
ее планы. В-третьих, и о чем министр умалчивал, Россия стремилась
упрочить свои позиции в Западной Армении на фоне нарастающей экспансии Германии в Малой Азии. Западная Армения имела важное стратегическое значение для России. Она прикрывала подходы к Закавказью и к
Северной Персии – зоны особых интересов России, подтвержденных соглашением с Великобританией в 1907 г. В-четвертых, в России, как и в
других европейских государствах, после младотурецкой революции существовало мнение о способности младотурок на демократической основе разрешить Армянский вопрос. Однако к 1912 г. эти иллюзии исчезли.
С. Д. Сазонов попытался дать собственный анализ положения армян
в Османской империи. В более выгодном положении оказались армяне,
проживавшие в Константинополе и в других крупных городах, занимавшиеся торговлей и другими видами деятельности. Некоторые преимущества получили армяне-католики, они могли рассчитывать на защиту иностранных дипломатических представительств. В незавидном положении
оказались армянские крестьяне, жившие в Западной Армении, их жизнь
со временем не только не улучшилась, но наоборот ухудшилась. Они
подвергались двойному гнету со стороны и турецкой бюрократии, и
курдских помещиков, у которых они были вынуждены арендовать землю.
Поэтому армяне не могли дальше терпеть преследования по этническому,
религиозному и социальному принципам.
В конце ноября 1912 г. С. Д. Сазонов на встрече с послом Османской империи в Санкт-Петербурге заявил, что Россия осуждает резню
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]