Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Армянский вопрос в международных отношениях (1895–1923)
.pdf
должна была установить факт репрессий, избегая выяснения их причин,
виновных и публикации отчетов, способных вызвать серьезное общественное брожение.
В феврале 1895 г. Великобритания довела до сведения Санкт-Петербурга и Парижа необходимость срочного проведения реформ в Западной
Армении для защиты христианского населения, и прежде всего армян.
В конце февраля 1895 г. послы России, Великобритании и Франции в
Константинополе приступили к разработке плана административной реформы в шести восточных вилайетах, где большинство населения составляли армяне. Однако в процессе работы совещания послов выявились
серьезные разногласия между сторонами. Поэтому выработка плана реформ растянулась до апреля включительно.
Представители трёх государств – Великобритании, Франции и России – после совместных консультаций представили 11 мая 1895 г. проект
реформ султану Абул-Гамиду в качестве меморандума. Опираясь на статью 61 Берлинского трактата, меморандум предполагал проведение ряда
реформ в шести вилайетах. Фактически устанавливалась процедура согласования Портой с европейскими государствами кандидатуры губернатора и османского комиссара, наблюдавшего за проведением реформ в
Западной Армении. Дипломаты напоминали султану, что Порта еще в
1878 г. брала на себя обязательства по защите армян от черкесов и курдов
и соблюдения прав христиан. Кроме этого, предполагалось объединение
районов, где армяне составляли большинство населения, в единую административно-территориальную единицу. Половина чиновников в армянских районах должна была назначаться из числа христиан, причем за великими державами оставалось право на «вето» в случае выдвижения неподходящих кандидатур; половину жандармов и полицейских также следовало укомплектовать из христиан; преступления и нарушения законности подлежали юрисдикции суда, основанного на паритетных началах.
Меморандум предполагал серьезное реформирование налоговой системы
в Западной Армении. Данные условия вызвали противодействие со стороны правительства Османской империи. Россия и Франция предлагали
остановиться на этом меморандуме и не выдвигать, как они заявляли,
неприемлемые для Порты требования проведения дальнейших реформ.
Британские представители стремились как можно больше ограничить
султана в самостоятельности действий при проведении реформ, мотивируя
это тем, что все рекомендации, данные Порте в 1856 г. и 1878 г., не были
ею выполнены. Между тем британские дипломаты понимали: придётся
считаться с тем, что Османская империя – суверенное государство и
51
управляет ею монарх, а административное реформирование в провинциях
– его внутреннее дело. Чтобы смягчить нажим, Великобритания предложила учреждение должности Верховного комиссара, специально уполномоченного султаном для наблюдения за быстрым и точным проведением реформы, о чем стало известно в Петербурге из депеши А. И. Нелидова
от 9 мая 1895 г. Вали будут подчиняться этому комиссару. Об одобрении
выбора комиссара державами меморандум не упоминает, но впоследствии Великобритания предложила ввести это условие, и Россия приняла
это предложение. Турецкое правительство вышло из затруднения, назначив Шакир Пашу инспектором для исследования дел в некоторых частях
нескольких малоазийских вилайетов. При этом Порта не спросила решения великих держав, а только известила европейских дипломатов о
назначении Шакир Паши председательствующим для наблюдения и контроля за проведением реформ.
Германские дипломаты с опасением следили за происходящим, отмечая особенное рвение в подготовке к реформам британцев и нежелание
султана приступать к реформам, навязанным европейским державами.
Граф Хенкель фон Доннерсмарк, поверенный в делах в Константинополе,
писал канцлеру Х. фон Гогенлоэ, что султан отправил проект реформ на
рассмотрение министрам. Их возражения касались требования пятилетнего срока нахождения на должности вали и обязательств консультироваться с державами до завершения любого назначения.
Два турецких меморандума, появившиеся в мае и июне 1895 г., исключали основные положения реформ. Но Абдул-Гамид вынужден был
уступить и принять план реформ для шести армянских вилайетов: Эрзерума, Битлиса, Вана, Мамурет-уль-Азиз, Диарбекира и Сиваса. Основное
содержание указа сводилось к следующему: в каждом вилайете, возглавляемом вали, назначался представитель (моавин) из христиан. Его обязанности не были чётко определенны: «участие в заведовании делами вилайета и
ускорении их движения». Моавины-христиане должны были состоять также при мусульманских вали в тех случаях, если на управляемой им территории проживало значительное количество армянского населения.
Все административные должности в армянских вилайетах, посты в
полиции и жандармерии распределялись пропорционально числу христиан и мусульман. Специальная часть касалась курдов, которых армяне
называли е основными виновниками погромов и требовали особой защиты от них. Относительно курдов указывалось, что для кочевых племен
заранее определяются места их кочевий таким образом, чтобы не наносить ущерба армянскому населению. Запрещалось также ношение ору-
52
жия и мундиров отрядам «гамидие» во внеслужебное время. В указе разрешалось вернуться в родные места беженцам, но только после того, как
они докажут свою верность султану. Меры, предусмотренные указом,
подлежали распространению на Зейтун и Гаджин в Киликии, где проживало армянское население.
Главное отличае этого плана от предложенного европейскими державами содержал XVI раздел, ст. 32, где указывалось, что при Порте
учреждается постоянная Контрольная Комиссия, состоящая из председателя-мусульманина и – пополам – из мусульманских и немусульманских
членов, в обязанности которой входит наблюдение за точным исполнением предписаний. Послы направляли в эту Комиссию через своих драгоманов такие уведомления, сообщения и сведения, которые они сочтут
необходимыми, в пределах применения реформ и мер, предписанных
настоящим Законом. Когда Порта и послы согласятся считать Комиссию
выполнившей свои полномочия, она будет распущена.
Когда 1 октября 1895 г. князь А. Б. Лобанов-Ростовский был принят
Вильгельмом II, и, отвечая на вопрос императора «Какие у вас дела в
Константинополе?», он был убеждён в правоте своих слов: «Как кажется,
Армянский вопрос находится на пути улаживания». Однако министр
глубоко ошибался.
С 5 сентября 1895 г. в столице Османской империи начались выступления армянского населения. Они проходили как стихийно, так и под
руководством патриотических групп. 30 сентября 1895 г. в Константинополе разыгрались трагические события. Армянская демонстрация попыталась передать свои требования правительству султана по поводу затягивания турецким правительством обещанных реформ, но ее встретили
кордоны полиции, в результате имелись погибшие. Демонстрация армян
вызвала взрыв фанатизма со стороны мусульманского населения города,
и прежде всего учеников школ при мечетях, организовавших убийства
армян. Беспорядки перекинулись в Трабзон. Французский посол М. Камбон в депеше от 18 сентября 1895 г. сообщал о массовых беспорядках в
Константинополе, а германский дипломатический представитель барон
фон Саурма о погромах в Эрзеруме, отмечая, что «эта резня тем более
необычна, что она произошла на глазах у Шакир Паши, комиссара, которому поручено восстановление порядка». Во время погромов погибли от
2 до 6 тыс. чел.. Европейские послы обвинили Порту в организации погромов, отрицая их стихийный характер. Под нажимом европейцев султан пообещал наказать виновных, что так и не было сделано.
53
15 октября 1895 г. Абдул-Гамид II принял послов великих держав, и
указал, что беспорядки были спровоцированы напрасными надеждами на
быстрое проведение реформ, которые внушали армянам британские политики. 17 октября В. Н. Ламздорф с удовлетворением отметил, что султан принял предложения комиссии трех послов. В этот день АбдулХамид подписал план реформ в шести восточных вилайетах: Битлис,
Ван, Диярбакыр, Сивас, Мамурет-уль-Азиз (Харпут), Эрзерум, где преобладало или проживало многочисленное армянское население. Выход
декрета привел к волнениям мусульманского населения в данных вилайетах и в крупных городах Османской империи. Особенно массовый характер армянские погромы приобрели 25–29 октября в Эрзеруме, Ване, Муше и в окрестных районах. Распространялись слухи о том, что армяне
стремятся к созданию на этих территориях независимой Армении, в результате чего мусульмане могут потерять свое привилегированное положение и стать религиозным меньшинством или что им придется покинуть
свои дома, как это происходило на Балканах и Кавказе. Османская администрация с согласия султана не предпринимала усилий по опровержению этих слухов. В результате погибло как минимум 37 тыс. человек. А в
1894–1896 гг. в Западной Армении и в других регионах было убито еще
300 тыс. армян. Турецкая администрация в большинстве случаев не только не препятствовала, а наоборот, оказывала поддержку погромщикам.
Через три дня А. И. Нелидов докладывал об озабоченности АбдулГамида II по поводу проекта реформ, им же обнародованных под давлением великих держав. По свидетельству посла султан боялся двух альтернатив: первой – вторжения британского флота в случае, если он не
одобрит план реформ; второй – начала беспорядков в стране после объявления реформ. По мнению посла, султан больше опасался первой альтернативы, поэтому он согласился обнародовать реформы. Посол полагал, что ему удалось убедить султана, что умеренная позиция России и
Франции позволила остановить Великобританию от проведения военных
действий в зоне черноморских проливов. Данное письмо показывает, что
реальное применение силы, а не дипломатические увещевания заставляли
султана идти на принятие непопулярных мер.
Нарастание анархии в Константинополе стало в конце октября тревожным сигналом для ведущих европейских государств. В целом все
спокойно относились к возможности свержения Абдул-Гамида и замене
его новым султаном, что рассматривалось как внутреннее дело Османской империи. Однако в случае начала погрома христиан, и прежде всего
подданных европейских государств, великим державам пришлось бы
54
срочно вмешаться, применив в том числе и военную силу. В этих условиях формировались две позиции. Первая – Великобритании и Италии –
решительные действия. Вторая – России и Франции – «взвешенные» действия. Они опасались, что военное вмешательство может остановить
процесс проведения реформ и еще больше накалить ситуацию в Малой
Азии. Князь А. Б. Лобанов-Ростовский в письме послу России в Лондоне
от 21 ноября выражал свою тревогу. В тот момент, когда великие державы добились проведения реформ с целью облегчения положения армянского населения, Великобритания, по его мнению, взяла курс на дальнейшее обострение ситуации в Османской империи, что может привести
к ее распаду с непредсказуемыми последствиями. Более того, не было
гарантий, что новый султан будет реализовывать проект реформ в Западной Армении. Россия взяла курс на «уговаривание» султана, постоянно
демонстрируя свою лояльность к нему и его правительству. 26 декабря
посол Германии в России князь Г. фон Рудолин докладывал в МИД о
своей беседе с Николаем II, во время которой император «проявлял мало
сочувствия к армянам». В Германии, по донесениям российских дипломатов, также полагали, что продолжающиеся беспорядки в Малой Азии
являются во многом результатом интриг британского правительства,
стремящегося укрепить свои позиции в регионе. Это усиливало подозрения Санкт-Петербурга в адрес Лондона.
На всякий случай военное ведомство России готовило Черноморский флот для высадки десанта в 35 тыс. чел. в районе Константинополя.
Австро-Венгрия предложила вариант совместных военных действий великих держав, но он оказался нереализованным из-за позиции России и
Франции.
Постепенно В. Н. Ламздорф и большинство сотрудников МИД пришли к выводу, что развитие ситуации в Западной Армении все больше
приобретало трагический характер, несмотря на попытки европейских государств добиться от Турции уступок в пользу армянского населения и
официально объявленную султаном программу реформ: «Новости из Турции не очень хороши, массовые убийства, видимо, продолжаются». К этому заключению его подталкивало и получение телеграммы от британского
правительства, где шла речь о насильственном принятии оставшимися в
живых армянами ислама в ряде регионов Западной Армении. Николай II на
этой телеграмме оставил пометку «Нам еще ничего не известно».
Последующие события продолжали разрушать благодушие императора и его окружения. 23 декабря пришли тревожные новости из г. Зейтун (вилайет Алеппо), где местное армянское население, укрывшееся от
55
погромов, отказалось капитулировать перед осадившими город турецкими войсками. Около 6 тыс. армянских повстанцев во главе с князем
К. Шоврояном и А. Турсаркисяном в течение трех месяцев оказывали
упорное героическое сопротивление туркам. Поводом для выступления в
Зейтуне стали армянские погромы в Мараше в октябре 1895 г.
Турецкие войска получили приказ на штурм города. Данный шаг мог
привести к массовой гибели мирных жителей. Представители высшего
армянского духовенства обратились за помощью к европейским державам.
Европейские консулы, находившиеся в Алеппо, должны были выступить
посредниками между восставшими и турецкой армией для бескровного
разрешения конфликта. А. И. Нелидов запросил мнение МИД по данному
поводу. А. Б. Лобанов-Ростовский, не посоветовавшись с императором,
поддержал эту инициативу. В. Н. Ламздорф согласился с министром, так
как взрывоопасность ситуации в Зейтуне требовала принятия срочных решений, а на все согласования могло уйти много времени.
25 декабря А. И. Нелидов прислал телеграмму в МИД, где изложил
свое видение развития ситуации в Османской империи. По его мнению,
султан Абдул-Гамид II готов был пойти на уступки восставшим в Зейтуне, но, по данным посла, к этому времени город пал, а уцелевшие жители стремились скрыться в горах. А. И. Нелидов выражал тревогу по
поводу нарастающей дестабилизации в Османской империи, сопровождавшейся финансовым кризисом. Ко всем бедам страны добавилось ожесточение местного мусульманского населения, недовольного политикой
деспотизма султана. Поэтому оно требовало от европейских держав обратить внимание на бедственное положение не только христиан страны.
Все это могло закончиться катастрофой для всех жителей Турции. Посол
вновь поднимает тему деятельности британских комитетов и дипломатов
на территории Малой Азии. Он не сомневался в их деструктивных действиях. Поскольку они больше думали не о бедствиях рядовых жителей,
а о решении больших геополитических задач, не взирая, на многочисленные жертвы среди мирных армян. Поэтому они стремились не к стабилизации ситуации в Западной Армении, а к ее дальнейшей дестабилизации.
Следует отметить, что в данном письме посла содержалась ошибка.
Восстание в Зейтуне не было подавлено. Восставшие успешно отбивали
атаки турецких войск. В результате султан согласился на приезд в город
шести иностранных консулов, которым удалось мирно разрешить конфликт. 30 января 1896 г. в Алеппо было заключено перемирие. Правительству пришлось идти на уступки местному армянскому населению,
56
включая амнистию, освобождение на пять лет от налогов и назначение во
главе города чиновника-христианина.
Летом 1896 г. стало очевидным, что Порта сознательно срывала реализацию на практике плана реформ в Западной Армении. Россия по этому поводу молчала, такую же позицию занимали Германия и АвстроВенгрия. Франция решила занять жесткую позицию, солидаризируясь с
Великобританией. Париж собирался координировать свои действия с
Лондоном, призывая к этому и Санкт-Петербург. Однако Николай II выступил против такого союза, полагая, что он станет первым шагом к разделу Османской империи.
К лету 1896 г. волнения армян сошли на нет, но 14 августа 1896 г. в
Константинополе 27 вооружённых армян из партии «Дашнакцутюн» захватили Оттоманский банк, одновременно по городу прокатилась волна взрывов в полицейских участках. Армяне грозились взорвать банк, если султан не
предпримет срочных мер по ускорению реформ в стране. Этот отчаянный
шаг был попыткой уже со стороны армян оказать давление на великие державы, которые не продвинулись в проведении реформ дальше деклараций.
У современников было твёрдое убеждение, что налётчики действовали с
«согласия» турецкого правительства на глазах у османской полиции. В ответ
мусульманское население Константинополя начало громить места проживания армян. Продолжавшиеся три дня погромы прекратил султан по настоянию послов великих держав. В «Вестнике Европы» за 1896 г. приводился
текст ноты дипломатов, в которой ясно указано, что турецким властям было
известно о нападении и султан несёт ответственность за происходящее. Однако, как ни пыталась Великобритания сплотить вокруг себя великие державы, давя на Порту в проведении реформ, «султан совершенно не обращал на
это внимание, ободряемый словами министра иностранных дел АвстроВенгрии, который выразил решимость охранять Оттоманскую империю от
внешнего вмешательства».
Российская сторона и другие европейские государства предложили
максимальные усилия, чтобы не допустить очередной резни, но это не
изменило существенным образом их отношение к проблеме будущего
Османской империи. Министр иностранных дел князь А. Б. ЛобановРостовский в беседе с австро-венгерским коллегой А. М. Глуховским
пришли к выводу, что, если избавить Турцию от иностранного вмешательства, она способна просуществовать еще длительное время. Поэтому
они решили, что должно быть сделано все возможное для поддержания
статус-кво. Данная позиция не исключала возможность раздела Османской империи в отдаленной перспективе.
57
Порте давались рекомендации, как проводить реформы, выражались
дипломатические протесты, которые дальше разговоров не шли. Российский посол в Константинополе А. И. Нелидов в 1896 г. полагал, что это
только еще больше раздражает Порту и усугубляет положение: «Посягательства армян, речи английских государственных людей, громкие обвинения со стороны европейской печати, слухи о переговорах между Великими державами с целью совместного принудительного воздействия на
Порту, появление в Оттоманских водах и близ берегов Турции угрожающих иностранных морских сил – все эти тревожные обстоятельства в высокой степени раздражали общественное мнение мусульман и возбуждали их против христиан, как местных, так и иностранных, однако достаточного страха, единственно способного при решительном действии
извне сдерживать дикие наклонности и отрезвлять чрезмерные фанатические стремления нехристианских подданных Падишаха… они не дают».
Более того, как считал российский дипломат, турецкий султан сознательно «потворствовал религиозным страстям», таким образом опираясь на
фанатичные мусульманские низы в поисках защиты, так как в высших
слоях общества его положение было шатким.
Судя по донесениям А. И. Нелидова во время «гамидовской резни»,
все ждали первого шага со стороны России. Более того, А. И. Нелидов
отмечал, что были даже турки, понимавшие губительность событий для
их государства, ждали решительных шагов со стороны держав и обвиняли Россию в медлительности. Флотилии европейских государств, курсировавшие у берегов Османской империи, только возмущали мусульманскую общественность. Остановить убийство христианского населения
могли только реальные шаги, а не выражаемые державами протесты.
В Санкт-Петербурге подвергали тщательному анализу сообщения из
Константинополя, передаваемые послом А. И. Нелидовым в сентябре
1896 г., утверждавшим, что благодаря «стараниям армян», события принимают такой оборот, что исполнить завещание покойного министра иностранных дел (А. Б. Лобанов-Ростовский скончался 18 августа 1896 г. –
Прим. авт.) о сохранении status quo становится сложно. По его мнению,
усиление беспорядков может привести к высадке английского десанта в
районе Дарданелл, а в таких условиях «проливы для нас зерно всей задачи». Он был убеждён, что России необходимо предпринять все условия,
включая военные, чтобы не дать проливы под британский контроль и под
надзор «международной комиссии».
18 сентября В. Н. Ламздорф направил письмо А. И. Нелидову, где
выражал сочувствие позиции посла, в том числе по армянской проблеме.
58
Однако он обращал внимание на то, что в случае осложнения ситуации в
Османской империи, армия и флот России абсолютно не готовы к такому
повороту событий, несмотря на все победные реляции адмиралов и генералов. Черноморский флот не имел снарядов, техническое состояние
многих судов не выдерживало никакой критики. Тем временем анархия в
Османской империи нарастала, поэтому А. И. Нелидов даже запросил
право самостоятельно инициировать поход Черноморского флота в Константинополь.
Осенью 1896 г. Россия постаралась найти некоторые компромиссы с
Парижем, согласившись войти в состав Комиссии Оттоманского долга.
Николай II в ходе визита во Францию поддержал идею расширения ее
полномочий. МИД России и посол А. И. Нелидов не поддержали договоренности императора с министром иностранных дел Франции Г. Анато,
достигнутые в Париже. Они полагали, что соглашение ограничит возможности для маневра российской дипломатии на Ближнем Востоке и
усилят в Османской империи позиции Великобритании и Франции.
14 ноября В. Н. Ламздорф сформулировал свою позицию по турецкой
политике России. Во-первых, он предлагал добиться от Порты проведения обещанных реформ в Западной Армении. Во-вторых, следовало пока
сохранять территориальную целостность Османской империи. В-третьих,
путем закулисных переговоров с европейскими партнерами готовиться к
ее разделу. Для российской стороны было важно не только не спровоцировать конфликта с Турцией, поддержав армянское население в Западной
Армении, но и не расшатать «национальный вопрос» внутри ее.
Россия строго придерживалась данной позиции. Во время личных
встреч императора Николая II и премьер-министра Великобритании
Р. Солсбери 27 и 29 сентября 1896 г. вновь встал вопрос о реформах в
Османской империи, которые не имели ничего общего с судьбой армянского народа. Речь шла о смещении султана Абдул-Гамида II и, по существу, разделе империи между великими державами. Николай II дал понять, что это для российской стороны в данный политический момент
неприемлемо, что Россия не желает раздела Турции, а значит и не согласна на её раздел и не претендует на её территории. Его интересовал
территориальный status quo, а на вопрос о смещении Абдул Гамида Николай II ответил, что «у них часто были „искусственные” преемники на
троне, созданные убийством султана, и они мирно подчинились ему; но у
них никогда не было вакансии, созданной действием христианских сил.
Он подумал, что вполне возможно, что они посмотрят на нового султана
как на ставленника христиан и откажутся повиноваться ему, возможно,
59
убьют его. В этом случае невыносимое бремя умиротворения и управления Турецкой империей было бы возложено на державы». Занятый
«дальневосточной проблемой» российский император живо интересовался проблемой проливов, которые рассматривались как прямой выход к
Суэцкому каналу и ещё один путь на Дальний Восток.
Лишь однажды в контексте проблемы будущего проливов Николай
II затронул Армянский вопрос. Р. Солсбери отметил: «Что касается Армении, то он (Николай II) высмеял предложения некоторых филантропов
в Англии, которые хотели, чтобы Россия оккупировала Армению. Это
было бы очень дорогостоящее предприятие, не принесшее благо ни России, и оно не принесло бы пользы армянам в целом; поскольку, те, кто
находился на оккупированной территории, может быть, и могли бы извлечь выгоду, но те, кто был разбросан по всей Турецкой империи, не
выиграли бы, а подверглись бы мести мусульман».
В это же время в европейских политических кругах складывалось
представление о неизбежности раздела Османской империи и пересмотра
режима черноморских проливов. Даже в Германии допускали такую возможность. Вильгельм II в письме к канцлеру Х. Гогенлоэ рассуждал о
том, как следует разделить турецкие территории, «пока это для всех не
закончилось крахом». Он предлагал за Россией оставить Дарданеллы и
Константинополь: «…Ей нельзя помешать взять проливы; она имеет на
это полное право, потому что у нее должен быть выход для ее торговли.
За это Австрия должна получить компенсацию; она должна занять Албанию, Черногорию, Сербию и ту часть Македонии, которая даст ей свободный доступ в Салоники. Салоники должны стать крупным австрийским торговым портом и военно-морской базой. Греки получат все острова и Македонию. Франция может взять Сирию, где она уже имеет
большое влияние. Тогда Англия получит Египет без помех. Россия должна довольствоваться Средиземным морем и сохранить заинтересованность и контроль, насколько это возможно, на Дальнем Востоке; тогда
она оставит Европу в покое». Российская сторона также давала понять,
что проблема Египта и Суэцкого канала, как и черноморских проливов,
не могут рассматриваться лишь в контексте англо-французских отношений, а представляют общеевропейскую значимость.
Между тем в самой Османской империи назревало недовольство режимом султана. Активизировала свою деятельность возникшая в 1889 г. в
среде военно-медицинского училища в Константинополе подпольная орга-
низация младотурок, в империю из Франции доставлялась газета «Мешверет» с требованиями проведения конституционных реформ. В среде управ-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]