Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Армянский вопрос в международных отношениях (1895–1923)
.pdf
• Армения получает 2,5 млн руб. золотом от России, свободно вво-
зит нефть, возвращает себе имущество, вывезенное из Эчмиадзина в
Москву и т. д.
Транзит для товаров, оружия и войск через Армению в Турцию был
минимальным условием, при котором советская России готова была выступить в качестве арбитра в турецко-армянском конфликте. Дезавуирование Севрского договора, разрыв с Антантой и предоставление транзита
– это была только программа-минимум в отношении Армении.
И летом, и осенью 1920 г. в ЦК РКП(б) вопрос о советизации Армении дебатировался, единодушия во взглядах по-прежнему не было, так
как внешние условия казались неприемлемыми. Внутри страны почва
также не было готова, так как после советизации предстояла большая
работа по поддержанию власти и подавлению восстаний, в том числе и
местных коммунистов.
В НКИД РФ на данном этапе стал формироваться проект будущей
ЗСФСР, чересполосица и дисперсное проживание населения ставило перед советской властью трудноразрешимую задачу определения границ.
Было проще советизировать и объединить все кавказские республики в
одну. Возможно, советизация Армении в 1920 г. и не состоялась бы, и
большевики протянули бы еще, но наступление кемалистов заставляло
задуматься: не является ли военное вторжение повторением османской
политики в 1918 г. И в таком случае советизация – это способ борьбы
большевистской России в геополитическом соперничестве.
С вышеописанным проектом соглашения Б. Легран выехал за одобрением в Баку, и его возвращение планировалось уже для подписания
договора о дружбе и мире по аналогии с грузинским. Однако Б. Легран
вернулся только тогда, когда было очевидно поражение Армении в войне
с Турцией накануне провозглашения советской власти. Поэтому договор
к этому времени уже не имел никакого значения. С точки зрения эффективности имел большее значение сам процесс переговоров, дававший
большевикам время, нежели сам факт подписания.
Дашнакское правительство не могло остановить наступление Турции.
Армения оказалась зажата между Турцией и большевиками. Б. Легран осенью 1920 г. докладывал в НКИД РСФСР о влияния неудач в войне с Турцией на политические настроения в республике. Партия дашнаков в вопросе внешнеполитической ориентации раскололась на два лагеря. Представители первого крыла отвергали политику Советской России и полагали, что
ее скоро вытеснят с Южного Кавказа и Армении придется один на один
остаться с Турцией. Отсюда и стремление заключить мир с турками само-
161
стоятельно. Второе крыло Б. Легран называл «русофильским», именно оно
желало союза с Россией и допускало существование Армении как части
федерации в пределах советского государства.
НКИД РСФСР оказался в трудном положении, так как, сосредоточившись на Западном фронте, большевики запустили дела на Кавказе.
И осенью 1920 г. сложилась ситуация, когда чрезмерно доброжелательные и партнерские отношения с кемалистской Турцией грозили потерей
достигнутых результатов. Г. В. Чичерин вынужден был признать, что
кемалисты вопреки всем договоренностям идут по Армении, направляются на Карс и Ардаган, а далее этот путь мог вывести их к Батуму.
Неконтролируемая военная активность войск М. Кемаля вредила
интересам советской России на Кавказе как минимум по двум причинам.
Во-первых, возникала угроза начала нового российско-турецкого соперничества за регион, и Азербайджан, даже советизированный, был потенциальным союзником Турции. Во-вторых, кемалисты могли спровоцировать новое вторжение Антанты, что означало бы поражение РСФСР на
Кавказе. Для советского правительства при всей внешней благости отношений с Турцией была очевидна угроза завоевания кемалистами Кавказа.
Поэтому Г. В. Чичерин большие надежды возлагал на «такого знатока
Ближнего Востока», как И. Сталин, что свидетельствовало о кадровом
дефиците в НКИД РСФСР.
Советская власть оказывала силам М. Кемаля серьезную помощь и
деньгами, и оружием, на этом основании НКИД РСФСР пытался манипулировать своими турецкими партнерами. И. Сталину было поручено при
встрече с министром иностранных дел ангорского правительства Бекиром Сами Кундухом напомнить, что советское оружие предоставляется
только для борьбы на Западном фронте, а не для того, чтобы они наступали в Армении или заняли Батум.
В Лондоне внимательно следили за каждым шагом большевиков в
армянской политике. К торгпреду РСФСР в Англии Л. Б. Красину обратилась депутация англо-армянского комитета, выразившая пожелание
присоедить Карабах, Зангезур и Нахиджевань к армянской республике.
В контексте налаживания торговых отношений между Россией и Англией
нужно было в решении армянского вопроса действовать осторожно, чтобы не навредить переговорам на стадии успешного завершения. В этом
направлении цель была достигнута – в день провозглашения Армянской
CCР, 29 ноября 1929 года, Л. Б. Красину для рассмотрения английской
стороной был вручен проект торгового соглашения между Великобританией и Россией.
162
Осенью 1920 г., потерпев поражение под Варшавой, советское правительство сосредоточилось на кавказских делах. Более того, сложился
удачный момент, когда кемалисты и Антанта никак не могли договориться. Англия пыталась бороться с М. Кемалем руками Греции, но безуспешно. Союзники по Антанте стали обсуждать вопрос о занятии Батума, во многом эта угроза заставила кемалистов выполнить требование
НКИД РСФСР и остановить наступление в Армении.
Натиск беженцев со стороны Турецкий Армении грозил голодом и
эпидемиями, поэтому армянскому правительству пришлось начать переговоры с турецким генералом Кязим Карабекиром. 23 ноября 1920 г. пост
председателя мирной делегации Армении принял А. И. Хатисов. Долгое
время армянские представители на разных уровнях, предвидя военные
столкновения с Турцией, просили о помощи. В Тифлисе представитель
Армении Т. Бекзадян обращался к американскому консулу С. Мозеру, где
предупреждал о грядущей катастрофе и отчасти винил союзников в том,
что Армении так и не было оказано никакой помощи.
24 ноября 1920 г. в Александрополе начался сам переговорный процесс. Как писал А. И. Хатисов в своих воспоминаниях, Александрополь
находился в руках большевиков, а та часть, где шли переговоры, контролировалась турками. Описывая город, он передает атмосферу абсолютного
хаоса и бесправия: турки вывозили имущество в сторону Карса, а также
насильно забирали молодых мужчин на работу в Турцию. По сведениям
А. И. Хатисова, было увезено около 11 000 человек. Большевики же массово выселяли людей из квартир и забирали в тюрьмы. Для посредничества в
армяно-турецких переговорах Г. В. Чичерин прислал Буду Мдивани, который, по всей видимости, должен был сдерживать турецкую сторону и отстаивать интересы советской власти. По свидетельству А. И. Хатисова,
турки не позволили советскому представителю даже присутствовать на
конференции. В то же время в Москве Г. В. Чичерин получал заверения об
участии представителя РСФСР в мирных переговорах в Александрополе.
Б. Легран писал 19 ноября 1920 г., когда армянское правительство уже
приняло условия турецкой стороны: «Армении придется остаться с глазу
на глаз с Турцией. Поэтому она стремится к самостоятельному заключению мира с турками ценою самых широких уступок и выдвигает проект
создания правительства из представителей всех партий».
И А. И. Хатисов и С. Н. Врацян, занявший пост министра иностранных дел Армении накануне падения республики, единодушно свидетельствуют, что вместо обещанной поддержки представители советской власти занимались большевистской агитацией среди населения. Б. Мдивани
163
в Александрополе и Карсе организовал митинги и выступал с критикой
дашнакского правительства.
Вступив в должность министра иностранных дел Республики Армения, С. Врацян начал переговоры непосредственно с Б. Леграном. Естественно, главной темой переговоров была помощь Армении против Турции. Б. Легран выдвинул следующие условия: отозвать делегацию
А. И. Хатисова из Александрополя и ввести советские войска в Армению.
В позициях С. Врацян и Б. Леграна столкнулись две внешнеполитические
стратегии. С. Врацян хотел сохранить доброжелательные отношения с
РСФСР, с ее помощью отразить турецкую агрессии, но основной приоритет отдавать странам Антанты, которые помогут реализовать Севрский
договор. Путь Б. Леграна предполагал советизацию и следование идее
всемирной революции, а значит и отказ от сотрудничества с Европой и
Америкой. В результате закономерно никакой договоренности не было
достигнуто.
1 декабря 1920 г. турецкая сторона предложила выработанные
условиях договора. Это был ультиматум, так как в случае отказа военное
наступление продолжится вплоть до взятия Эривани. Правительство Армении оказалось в ситуации неизбежности военного столкновения, так
как, с другой стороны, к столице республики приближалась Красная армия. И советские, и турецкие представители разговаривали исключительно ультиматумами, не имея никакой поддержки. 2 декабря 1920 г. армянское правительство вынуждено было пойти на подписание Александропольского договора с турками. Данное соглашение означало потерю Арменией территорий и государственного суверенитета. Дашнакское правительство вынуждено было отказаться от Севрского договора и обещало
отозвать из Европы и США свои делегации. Б. Легран, передавая атмосферу турецкого военного наступления, писал Г. В. Чичерину: «Турция
изображает всякую войну против Армении, а наступление войск Карабекира, как акт революционной заслуги, заслуживающий поддержку со
стороны Советской власти и коммунистической партии. Даже армянские
коммунисты в Александрополе выпустили прокламацию, приветствуя
наступление революционных турецких войск, идущих для избавления
советского народа от дашнаков. Нам грозит потонуть в победоносной
кемализации Армении, а потом и Грузии. Даже Мдивани проникся доверием к кемалистам и их планам “советизации” Армении».
3 декабря 1920 г. Б. В. Легран получил телеграмму Г. В. Чичерина,
которая наглядно показывает, насколько Москва была плохо информирована о событиях на месте. Наркоминдел РСФСР поручал уведомить ту-
164
рок, что к ним высылается комиссия для заключения договора. Учитывая,
вышеописанные события и то, что к переговорам дашнакского правительства и турецкого командования советских представителей не допустили, отправка новой комиссии для переговоров представлялась мерой
бессмысленной.
Не имея возможности влиять на ход мирных переговоров, большевики пошли на советизацию, так как в противном случае Турция занимала
Армению и приближалась вплотную к границам Азербайджана. К моменту
подписания договора дашнакское правительство считалось низложенным,
поэтому у РСФСР были юридические основания не признавать его условий, особенно в части территориальных уступок. Советское правительство
Армении не признало Александропольский договор и аннулировало его.
4 декабря 1920 г. было обнародовано заявление наркома по делам национальностей И. В. Сталина об установлении советской власти в Армении.
В Совете Лиги наций по-прежнему в это время активно и бессмысленно дискутировали по поводу способов помощи Армении, которой
снова грозила физическая расправа со стороны Турции. Фактически члены Лиги Наций, пытаясь действовать в рамках её Устава, демонстрировали полную беспомощность. Cоветизация Армения в текущей международной обстановке была безальтернативной. Наступление кемалистов, с
одной стороны, невыполненные обещания Лиги Наций и США – с другой, создали условия для успеха большевиков.
3.4. Армянский вопрос
в советско-турецких отношениях в 1921 г.
Укрепление большевистской власти внутри страны во многом зависело от налаживания отношений с окружающим миром и, конечно, с
ближайшими соседями, к коим по-прежнему относилась Турция. Как
большевистская Россия, так и кемалистская Турция продолжали быть
политически изолированными от мирового сообщества и пребывали в
состоянии внутренней революционной борьбы. После подписания Мудросского перемирия в 1918 г. державы-победительницы приступили к
фактическому разделу бывшей Османской империи. В 1920 г. был оккупирован Константинополь, затем военные действия против Турецкого
государства при поддержке Великобритании начала Греция. В августе
1920 г. Антанта и константинопольское правительство подписали Севрский договор. Выше уже изложена судьба данного соглашения, но в ис-
165
торическом моменте оно имело большое мотивирующее значение для
активизации сил внутри Турции. В это время там создавалось национально-освободительное движение под руководством генерала Мустафы Кемаля-паши. В Анатолии в Ангоре (Анкаре) в 1920 г. было открыто Великое национальное собрание Турции, образовавшее национальное правительство. Новая турецкая власть, равно как и большевистская Россия, не
признавалась международным сообществом. Таким образом, традиционные геополитические соперники оказались союзниками поневоле.
В советской историографии наиболее полной работой по восточной
политике большевиков является монография А. Н. Хейфеца, в которой
трудности достижения компромиссов между большевиками и кемалистами объяснялись происками «империалистов». Несмотря на идеологические зажимы, историк был близок к реальности в своей характеристике
сложившийся международной ситуации. При этом положение вокруг
армянских территорий на Кавказе и порта Батума освещены историком
критически. Он негативно оценивал политику Ангоры и турецкого командования и закономерно видел в турецком наступлении фактор, влиявший на политику большевиков. Армянский вопрос был прочно вписан
в международный контекст, но, кроме мирной конференции и театра военных действий в Малой Азии, большое значение в его развитии имели
отношения Советской России и Турции в Закавказье. Турецкий исследователь М. Озтюрк утверждает, что Анкара советизацию Закавказья принимала, но при условии, что большевизм не пересечет границ Анатолии.
Однако интересы Турции в Армении после ее советизации были захватнические, итогом российско-турецкого соперничества в Закавказье стали
Московский, а затем Карсский договоры. Если А. Н. Хейфец рассматривал Московский и Карсский договоры как дипломатическую победу, то
для современной историографии эти соглашения далеко неоднозначны.
Н. К. Есаян расценивает их как уступку, сделанную советским правительством, и фактическое выполнение ряда положений Брестского договора. Историк П. В. Густерин рассматривает данные договоры как целесообразные с точки зрения восточной политики РСФСР, кроме того, он
полагает, что они учитывали реальное положение дел на Кавказе.
С установлением советской власти в Армении 4 декабря 1920 г. Армянский вопрос в советско-турецких отношениях нельзя считать полностью урегулированным. Территориальные споры на армяно-турецкой
границе по-прежнему оставались актуальными, грозившими в любой момент вылиться в противостояние. 2 декабря 1921 г. дашнакское правительство подписало Александропольский договор, согласно которому
166
Шарур, Шахтахты, Нахиджевань отдавались под турецкий протекторат.
Далее планировалось проведение референдума, в рамках которого население определило бы свое будущее. К моменту подписания договора
правительство Республики Армения считалось свергнутым, была провозглашена советская власть. Это обстоятельство ставило под сомнение легитимность Александропольского договора, который утвержденная советская власть отказалась признавать. С дашнаками представитель
РСФСР Б. В. Легран подписал соглашение об объявлении Армении Социалистической Советской Республикой. Власть в республике переходила к Военно-революционному комитету. Согласно документу, территория
Армении определялась следующими границами: Эриванская губерния,
часть Карсской области, Зангезурский уезд, часть Казахского уезда и те
части Тифлисской губернии, которые находились в обладании Армении
до 28 сентября 1920 г.
Официальное провозглашение советской власти не означало завершение фактической советизации Армении, только 2 апреля 1921 г. снова был
занят Эривань, а силы дашнаков сосредоточились в Зангезуре. 12 июля
части Красной армии вытеснили их на территорию Персии. Это обстоятельство заставляло опасаться реставрации прежней власти в уже советизированной республике и еще больше консолидироваться с Турцией.
В Москве НКИД и его глава Г. В. Чичерин рассчитывали на легкое
урегулирование турецко-армянских отношений. Инструктируя члена
Кавбюро Г. К. Орджоникидзе, нарком просил подтолкнуть Армению сделать первый шаг и пригласить турецкую делегацию на закавказскую
конференцию. В начале 1921 г. турецкие представители вели переговоры
в Москве, Г. В. Чичерин настаивал на обращении армянского правительства с нотой к одному из участников – Юсуфу Кемалю – и начать переговоры с последующим заключением договора. Турция, имея особые отношения с Арменией, даже в лице новой кемалисткой власти повосточному требовала повиновения и дипломатических шагов навстречу
делать не желала. НКИД РСФСР и Кавбюро фактически становились
посредниками между сторонами. Понимая всю глубину противоречий,
большевики форсировали достижение любой, даже декоративной, договоренности, чтобы повысить престиж советской власти и в Армении, и в
Закавказье в целом. Напомним, что после захвата Армении, оставалась
несоветизированной Грузия. Для советской власти это был остров нестабильности и источник возможного отката в достигнутых в Закавказье
результатах. Возникали определенные опасения относительно прочности
занятых позиций в советизированном Азербайджане, население которого
167
большевики боялись от себя оттолкнуть. Поэтому достижение хотя бы
хрупкой договоренности в армяно-турецком противостоянии было делом
репутационным.
Первоначально Г. В. Чичерин ставил задачу перед Кавбюро подчеркивать дружелюбное отношение к кемалистам, но не идти на уступки во
всём и не поддаваться на шантаж. Наоборот, он призывал торговаться:
«Надо им пояснить, что у нас вовсе нет какой-то особой слабости к армянам… Сам факт советизации Армении имеет для нас серьезные политические последствия, ибо престиж советской власти не позволяет нам бросить на произвол судьбы братскую советскую республику». Реальность
сильно отличалась от ожиданий советского наркома, так как конфликт
между Арменией и Турцией был намного острее, нежели его представляли в Москве. Турецкие военные успехи в Армении не устраивали Кавбюро, Г. К. Орджоникидзе полагал, что развитие конфликта может свести на
нет советизацию и препятствовать дальнейшему продвижению Красной
армии в Закавказье: «Армянский вопрос является самым больным местом
турецкой политики. Турки живут успехами в Армении. Многолетняя
ненависть к армянам, несмотря на некоторые старания со стороны высшего командования, не в состоянии предотвратить те эксцессы, которые
очень сильно преувеличиваются и раздуваются тов<арищами> армянами». В феврале 1921 г., когда турецкая делегация находилась в Москве,
для большевиков важно было довести дело до подписания договора. Так
как Г. К. Орджоникидзе работал непосредственно в регионе, он призывал
подписать любой договор «чисто агитационного характера», дабы Ангора не переметнулась на сторону Антанты. Зная настроение турецкого
командования, он еще на стадии советско-турецких переговоров предупреждал о целесообразности отстаивать Александрополь, тогда как отстаивать Карс смысла не было.
Необходимость поддерживать благоприятные отношения была очевидна и для Турции, и для Советской России. Оба государства были фактически непризнанными и имели статус своего рода изгоев в международном сообществе. Ведущие державы не признавали ни кемалистского,
ни большевистского правительств, что неизбежно толкало два молодых и
неокрепших правительства навстречу друг другу. Традиционное соперничество за Кавказ никуда не ушло, но оно имело завуалированный характер, так как на открытую конфронтацию кемалисткая Турция и Советская Россия тогда не были способны. Опасения по поводу стабильной
позиции кемалистов открыто высказывались большевиками. В частности,
о возможном «правом уклоне» правительства М. Кемаля высказывался
168
наркомнац И. В. Сталин: «Борьба кемалистов с Антантой и усилившееся
на этой почве брожение в колониях Англии, с одной стороны, разгром
Врангеля и падение Венизелоса в Греции – с другой, заставили Антанту
значительно смягчить свою политику в отношении кемалистов. Разгром
Армении кемалистами при абсолютном “нейтралитете” Антанты, слухи о
предполагающемся возвращении Турции Фракии и Смирны, слухи о переговорах между кемалистами и султаном, агентом Антанты, и о предполагающемся очищении Константинополя, наконец, затишье на Западном
фронте Турции – всё это симптомы, говорящие о серьёзном заигрывании
Антанты с кемалистами и о некотором, пожалуй, сдвиге позиции кемалистов вправо».
Утверждения о сдвиге «вправо» были небеспочвенны, так как Англия
рассматривала возможность пересмотра Севрского договора и заключения
мира с национальным правительством Турции. В начале 1921 г. в Лондоне
состоялась конференция, на которой присутствовали премьер-министры
и министры иностранных дел Англии, Франции, Италии и Греции. От
Турции прибыли султанская делегация с визирем Тевфик-пашой и представители Великого национального собрания Турции во главе с Бекиром
Сами-беем. В ходе конференции Тевфик-паша передал все полномочия
анкарским делегатам. Кемалисты потребовали вернуть Фракию и Смирну
под свою власть, восстановить суверенитет Константинополя, освободить Киликию, установить турецкие границы с арабскими территориями
и признать турецкий суверенитет в юридических делах. На встречах с
Ллойдом Джорджем и Керзоном Бекир Сами обсуждал даже вопрос об
Армении, настаивая на том, что Карс, Ардаган и Александрополь не могут считаться армянскими. В обмен на принятие своих условий Бекир
Сами обещал демилитаризацию проливов и выражал готовность объединиться с населением Северного Кавказа в федерацию и мобилизовать
живущие там народы на борьбу с большевизмом. Конференция имела
один весомый результат – де-факто признание кемалистского правительства. Кроме того, велись сепаратные переговоры с представителями Италии и Франции, которые закончились определенными выгодными для
Турции соглашениями.
Большевики нуждались в союзе с Турцией для закрепления итогов
советизации Южного Кавказа, таким образом, контролировался традиционный конкурент по региону. Правительство М. Кемаля, в свою очередь,
нуждалось в советской помощи деньгами и оружием. Кроме того, все
силы М. Кемаля были направлены на борьбу за независимость и сохранение целостности Турции, поэтому потребности были огромными.
169
Одновременно со взаимодействием кемалистов и Советской России
шло противостояние с греческой армией, которая наступала в сторону
Ангоры, продвижение было успешным, и в конце августа – начале сентября 1921 г. бои шли уже непосредственно у города. Только к 18 сентября 1922 г. была освобождена Анатолия. Поэтому помощь большевиков была важным подспорьем в этой борьбе и заставляла считаться с
Россией. Москва всячески стремилась удерживать Ангорское правительство на своей стороне, поэтому снабжая его деньгами и оружием, отчасти
покупала союзника. Нарком иностранных дел Г. В. Чичерин прямо указывал И. В. Сталину на необходимость продолжения данной политики,
поскольку сближение с турками было бессмысленным, если не оказывать
ощутимой помощи: «Если им не помочь, они могут фактически увидеть
себя вынужденными изменить свою политику».
А. Н. Хейфец полагал, что кемалисты поддерживали дашнаков, и
при их поддержке в Армении поднялось восстание как раз накануне
Московской конференции. Не стоит говорить о том, насколько успехи
дашнаков осложняли задачи советской власти в деле определения границ
с Турцией. Первоначально речь шла об участии представителей АрмССР
в работе конференции, но после захвата власти в Эривани представитель
дашнакского правительства С. Врацян заявил по радио, что нарком иностранных дел А. Бекзадян не является уполномоченным представителем
Армении. В свою очередь, турки заявили, что не будут вести переговоры
с Арменией, и так конференция была сведена к формату российскотурецкой.
16 марта 1921 г. в Москве Г. В. Чичерин и турецкий представитель
Юсуф Кемаль подписали договор. Большевики в договоре пошли на следующие территориальные уступки: Карс, Ардаган, Артвин отходили
Турции, Батум – к Грузии, Нахиджевань в качестве автономной области
передавалась под протекторат Азербайджана. Относительно Нахиджевани Чичерин планировал формальную передачу, фактически она должна
была остаться под контролем Красной армии. Но даже после этого договора, большевики полагали необходимым поддерживать турок, так как
советизация Грузии шла полным ходом, и Турция нужна была как союзник в деле установления полного контроля над Закавказьем, в том числе
и над Батумом, который не спешил уступать Красной армии турецкий
командующий Восточным фронтом Кязым Карабекир. Он утверждал, что
порт когда-то принадлежал Турции и теперь его справедливо ей вернули
грузинские меньшевики.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]