Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Армянский вопрос в международных отношениях (1895–1923)
.pdf
армянским кейсом в Турции, так и угрозой повторения чего-то подобного
в связи с приходом к власти в Германии А. Гитлера.
Надо отметить изменения в составе государств, вовлеченных в проблемы армянского населения в связи с Первой мировой войной. США
присутствовали в пределах Османской империи в виде различных миссий, работавших среди армянского населения. С 1915 г. во многом благодаря активной работе посла в Константинополе Г. Моргентау Армянский
вопрос стал объектом пристального внимания политиков самого высокого ранга, в том числе и президента США.
Российская революция 1917 г., крах Российской империи, затем поражение Османской империи в Первой мировой войне сформировали исторические условия, в которых Армянский вопрос в международных отношениях дополнялся провозглашением независимой Республики Армения, пытавшейся добиться признания. Впервые в международной повестке
возможным решением Армянского вопроса стало независимое суверенное
государство, что нашло отражение в Севрском договоре 1920 г., подписанном странами Антанты и присоединившимися к блоку государствами, с
одной стороны, и побежденной Османской империей, с другой стороны.
К завершению Лозаннской конференции в 1923 г. как политическая проблема он был сведен к чисто гуманитарной проблеме беженцев и давлению
на кемалистов по созданию «армянского национального очага». Армения
же в границах, определенных советско-турецкими договорами, в составе
ЗСФСР продолжила свое существование до 1936 г. в составе СССР.
В данном исследовании коллективу авторов удалось проследить эволюцию Армянского вопроса в контексте международных и внутриполитических трансформаций конца XIX – начала XX вв. Кроме того, рассмотрены попытки его урегулирования, предпринимаемые до и после Первой
мировой войны ведущими державами, что немаловажно, с привлечением
неопубликованных документов из фондов ведущих архивов России и Армении. Безусловно, историческая близость определила лидирующую роль
России в данном процессе. Хронологический охват планируемого исследования включает начало погромов армянского населения в Османской империи и Лозаннскую конференцию, после которой Армянский вопрос в
широком международном контексте больше не дебатировался.
В монографии отражена политика Российской империи, включавшей
восточную часть Армении на своей кавказской окраине. На основании ряда
архивных документов предполагается реконструкция событий в связи с
потоком армянских беженцев из Турции в пределы Кавказа в конце XIX –
начале XX века. Приток армянского населения из Турции вызывал у рос-
11
сийских чиновников разного уровня опасения на предмет возможной дестабилизации обстановки среди кавказских армян и осложнения отношений с Портой. В контексте российско-турецких и российско-европейских
отношений предполагается последовательное изучение эволюции проблемы реформирования армянских вилайетов вплоть до 1914 г. В процессе
выработки компромиссного варианта проекта реформ авторы монографии
выделяют два этапа: 1895–1908 гг. (падение правительства султана АбдулГамида и приход к власти младотурок) и 1908–1914 гг.
В отдельную главу вынесена проблема Армении в годы Первой мировой войны, в ней предполагается перенос центра тяжести с изучения
самого процесса массовой резни армянского населения на международные отношения и позиции держав относительно трагических событий.
Первая мировая война повлекла за собой серию внутриполитических
кризисов и распад империй. Позже начались процессы формирования
собственной национальной государственности. В исследовании представлено комплексное освещение международного контекста провозглашения и становления Первой Республики Армения. Впервые предстоит
задача реконструировать историю республики в связи с трансформацией
исторической эпохи на рубеже веков.
В рамках отдельного раздела исследована расстановка сил на международной арене во время советизации Армении. В этой связи укрепление внешнеполитического положения большевиков и проблемы послевоенного развития мира будут представлены как фактор возвращения Армении в состав российской государственности. Отдельный параграф исследования посвящен Лозаннской конференции, ситуациям, которые ей
предшествовали, и целям участников завершающего Восточный вопрос
мероприятия.
Источниковая база исследования включает в себя как официальные
документы, так и делопроизводственные источники, личную переписку,
мемуары, публицистику того периода, а также периодику. Наряду с опубликованными материалами привлекается обширный архивный комплекс
документов из фондов Архива внешней политики РФ, Государственного
архива РФ, Российского государственного архива социально-политической
истории, Архива внешней политики Российской империи, Национального
архива Республики Армения и Национального архива Грузии.
Методологической основой монографии является принцип объективности в трактовке неоклассической модели исторического знания,
который понимается как диалог между субъектом, знающим о собственной субъективности, и объектом. Это подразумевает конструирование
12
исторического факта на основе расширения информации источников,
новых теоретико-методологических знаний о прошлом, нового исследовательского инструментария.
Кроме того, авторы опирались на междисциплинарность как методологический принцип, когда историк не только использует новейшие
приемы других научных дисциплин, но и синтезирует гуманитарное знание в соответствии с предметом исследования и исследовательскими задачами. Принцип междисциплинарности диктует привлечение методов и
подходов из различных наук смежных исторической: теории международных отношений, социологии международных отношений, политологии, конфликтологии, имагологии и т. д. Традиционная дипломатическая
история уже не соответствует требованиям времени и уровню современной науки. Она линейна, требует последовательности в изложении событий. Ведущими игроками являются государства со своими интересами,
вписанные в логику строго выверенных причинно-следственных связей.
При таком подходе из поля зрения исследователя ускользает множество
механизмов и факторов, не вмещающихся в традиционную исследовательскую модель.
Привлечение из теории международных отношений принципа баланса сил связано с необходимостью оценить качественное и количественное их соотношение и его влияние на политику России и иностранных государств в регионе.
Стратегический принцип предполагает исследование интересов всех
участников военно-политических процессов на конкретном отрезке времени.
Принцип антропологизма позволяет детализировать и уточнять анализируемые процессы и явления с учетом жизней и судеб конкретных
людей.
Принцип историзма позволят изучаемую проблематику увидеть во
взаимосвязи составляющих её элементов, а также поместить в конкретные исторические обстоятельства.
В контексте системного принципа было целесообразно использование методов системного анализа и системного моделирования. Они позволяют реконструировать ситуацию взаимодействия местных политических сил с представителями различных государств в определенной системе координат, а также исследовать мотивацию каждой из сторон взаимодействия.
13
Глава 1
АРМЯНСКИЙ ВОПРОС В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКЕ
В 1895–1914 гг.
1.1. Армянское население Османской империи
во внутриполитической и внешнеполитической повестке
Вторая половина XIX в. ознаменовала для Османской империи
началом затяжного кризиса. Нестабильность внутриполитической ситуации в Порте, падение ее авторитета на международной арене наряду с
экономическим кризисом не могли не сказаться на положении христианских подданных Османов. Христиане в большинстве случаев принадлежали к числу экономической и финансовой элиты страны, их уровень
жизни в ряде районов империи был значительно выше уровня жизни
местного мусульманского населения, зачастую ведшего патриархальный
образ жизни, мало сочетающийся с запросами современного общества.
Христиане в XIX в. неоднократно являлись объектом проявления
безнаказанной агрессии со стороны мусульман, покрываемых османскими чиновниками. Жизнь и имущество христиан не защищались законом
на практике. Особенно сложная ситуация складывается в Западной Армении в зоне компактного проживания армянского населения, где ему
пришлось столкнуться с притеснениями и грабежами со стороны курдских племен и произволом, исходящим от османских властей, погрязших
в коррупции и непрофессионализме.
В Западной Армении около 70 % армянских крестьян принадлежало
к числу бедняцких хозяйств. Но это их не уберегало от грабежей со стороны курдов и бюрократии. Ситуацию в последней трети XIX в. осложнял приток мухаджиров с Кавказа и мусульманских беженцев с Балкан.
Значительная их часть расселялась на территории Анатолии и Западной
Армении. Эта часть населения демонстрировала особенную неприязнь к
христианам, имея неудачный опыт сожительства с ними в других регионах империи и за ее пределами. Поэтому многие из них приняли активное
участие в армянских погромах. Негативно на положении христианского
населения сказывалась личность султана Абдул-Гамида II, подчеркивавшего особую приверженность к исламу и с большим недоверием относившегося к христианам страны.
России в конце XIX – начале XX вв.
14
Султанское правительство, к концу XIX в. фактически потерявшее
большую часть своих владений на Балканах, проявляло тревогу по поводу развития ситуации в Западной Армении, где начинало развиваться
национальное движение среди армянского населения. Серьезность ситуации для османских стратегов усугублялась приграничным положением
данного региона, который в любой момент мог стать театром военных
действий между Россией и Османской империей. Порта не могла положиться на лояльность местного христианского населения. Попытки европейских держав создать автономное образование на территории Западной
Армении в 70–80-е гг. XIX в. не увенчались успехом. Национальные выступления немусульманского населения Порты жёстко пресекались администрацией султана.
Вторая половина XIX в. стала временем проникновения идеи армянского национального возрождения в общественную мысль Европы и России, поэтому Армянский вопрос приобретал иной формат. Он стал ещё
одним инструментом внутренней и внешней политики правящих элит. На
фоне обсуждения в широких слоях общественности права народов, населяющих Османскую империю, на самостоятельное политическое будущее появлялись публикации путешественников, публицистов и миссионеров, побывавших в Армении и открывших её для широкого круга читателей.
В Великобритании в 90-х гг. XIX в. образовывались англоармянские ассоциации, в состав которых входили не только рядовые
граждане, но и члены британского парламента и правительства, формирующие общественное мнение в нужном правительству ключе. Не следует в них видеть исключительно политизированные клубы респектабельных британцев, они выполняли и важные гуманитарные миссии. Правда,
нередко их целью становилось использование армянского вопроса в качестве предвыборных лозунгов.
Одной из популярных организаций такого типа являлась «Англоармянская ассоциация», основанная в 1893 г. при содействии либеральной элиты и Джеймса Брайса, не только известного британского политика, но и одного из авторов создания Лиги Наций. Председателем Ассоциации стал член парламента от либеральной партии Ф. Стивенсон. Целью
организации стало «объединение сторонников обеспечения защиты восточных христиан и приведение в исполнение административных и судебных реформ, которые в 1878 г. Высокая Порта обязалась провести в
армянских провинциях Азиатской Турции». В 1893 г. Ассоциация издала
брошюру с текстом обращения к британской нации, в которой значи-
15
тельное место уделялось объяснению, зачем Великобритании следует
бороться за свободу армян. Подборка речей представителей либеральной
партии пронизаны идеей уникальности сохранившейся в условиях дискриминации со стороны мусульман армянской истории и культуры, которые необходимо спасти от уничтожения. Подобную организацию создали
и консерваторы при активном содействии премьер-министра Р. Солсбери
– «Growenor House Association». Её возглавил герцог Вестминстерский.
Она провозгласила ту же цель, что и «Англо-армянская ассоциация».
Британские политические деятели вполне успешно обращались к армянскому вопросу в предвыборной борьбе и пользовались поддержкой многочисленной армянской диаспоры, проявлявшей большую активность.
И либералы, и консерваторы способствовали созданию армянских
национальных общественных организаций. Так, в Лондоне возникли
«Армянская патриотическая ассоциация», «Армянская объединённая ассоциация Лондона», имевшая собственное периодическое издание «Арарат». В Великобритании выходили армянские печатные издания, как
«Айастан» (1888–1892), «Амаинк» (1894), «Аптак» (1894–1897), «Гнчак»
(1894, 1901–1903), «Март» (1897), «Нор Кянк» (1898–1902). Своего рода
итогом усилий британской общественности и политических деятелей
явилось создание в 1896 г. «Международной ассоциации друзей Армении», руководимой епископом Рочестера.
Во Франции формировалось собственное видение армянского вопроса
и британского усердия в его решении. Во французской прессе того периода
граждан Третьей республики убеждали, что именно британцы виновны в
армянских погромах, аргументируя это тем, что после взятия контроля над
Египтом в 1882 г. Лондон использовал армян, проживавших в Великобритании, в качестве подстрекателей армян Османской империи к выступлениям
против султана. Таким образом, «фарисеи с берегов Темзы» надеялись надавить на султана и сделать его «сговорчивым в решении присоединения
Египта к владениям Англии». Французские интеллектуалы высказывали
сомнения по поводу возможности проведения реформ в армянских вилайетах, находившихся во враждебном окружении и требовавших каждодневной
защиты многотысячной армии. По мнению известного французского историка XIX – начала ХХ вв. Альбера Вандаля, султан был не в состоянии самостоятельно провести реформы, но, даже если он согласился бы их провести, то следовало это делать под строгим надзором великих держав. Но об
автономии Западной Армении не могло быть речи, поскольку это не спасло
бы Османскую империю от внутренних беспорядков, а вмешательство других стран повлекло за собой очередную войну.
16
События 1894–1896 гг. стали периодом оживления проармянской
деятельности французской интеллигенции и поворота общественного
мнения в сторону поддержки западных армян. Французские газеты публиковали материалы о положении армянского населения в Османской
империи, погромах и их жертвах. В 1896 г. всемирно известный учёный,
член Французской Академии Эрнест Лависс создал «Комитет ФранкоАрмянского общества», в него вошли представители политических кругов, интеллектуальной элиты и духовенства.
3 ноября 1896 г. на заседании палаты депутатов впервые заслушивался вопрос «О событиях в Армении». Инициатива этого запроса правительству принадлежала депутату от правых, политическому деятелю и
писателю Дени Кошену; политическому деятелю и лидеру католиков
Альберу де Мэну; журналисту, депутату от правых Жюлю Делафоссу.
С 1896 по 1897 гг. Армянский вопрос стал предметом острых дебатов в
палате депутатов, а в 1897 г. была опубликована «Жёлтая книга», описывавшая «истинное положение дел в турецкой Армении». Тем не менее во
французских политических кругах укрепилось мнение, что положение
армянского населения – дело султана, а вмешательство во внутренние
дела Порты приведёт к обострению Восточного вопроса и очередному
военному конфликту в регионе, поэтому единственно возможная позиция
Франции по Армянскому вопросу – невмешательство. В этот период у
Третьей республики было достаточно проблем, не позволявших ей активно включиться в решение проблемы реформирования армянских вилайетов и улучшения положения армянского населения в Западной Армении. Следует вспомнить Панамский скандал (1889–1892), его последствия сказались на международном престиже Парижа, а также «дело
Дрейфуса» 1894–1906 гг., возродившее волны антисемитизма и разделившее Францию на два противостоящих лагеря. Проблема армянского
населения Османской империи вписывалась в общенациональную борьбу
за утверждение моральных ценностей Республики, поэтому она становилась не главной, а сопутствующей темой при ключевой проблеме –
утверждении прав человека, независимо от его национальной принадлежности.
Понимание того, что Армянский вопрос, вернее его нерешенность, –
следствие определенной геополитической архитектуры в регионе, транслировалось современниками событий. Трагедия 1894–1896 гг. в Сасуне и
других регионах вызвала жаркую полемику в Европе. Армянская тематика прочно занимала важные позиции на страницах средств массовой информации США, России и других европейских государств.
17
Российский публицист А. В. Амфитеатров называл Армянский вопрос заложником материальных интересов государств в Малой Азии и
борьбы за преобладание на Ближнем Востоке главным образом Великобритании и России. По наблюдениям А. В. Амфитеатрова, армянское
движение европейской общественностью воспрималось «как внезапная
бестактность политической искренности», что тоже стало фактором равнодушного отношения к армянам. Британское правительство больше
волновали события на Крите, который оказался накануне восстания, разразившегося в 1897 г.. Австро-Венгрия проявляла интерес только к Балканам. Великобритания и Германия в основном опасались усиления России на Босфоре и в Персидском заливе. В Германии сформировалось
мнение, что армянские неурядицы – это итог российской завоевательной
политики. В то же время молодость империи Германии вынуждала больше сосредоточиваться на внутренних делах, а также, кроме внутренних
проблем, Германия была погружена в свои колониальные амбиции. Германские протесты против насилия в отношении армянского населения
ограничивались дипломатическими мерами, но при сохранении благожелательных отношений между кайзером Вильгельмом II и султаном Абдул-Гамид. Италия, как и Германия, недавно объединилась, а в 1895–
1896 гг. оказалась втянута в войну с Абиссинией (Эфиопией).
Однако с России вины А. В. Амфитеатров тоже не снимал. Великобритания после 1894 г. могла бы уступить лидерство в деле проведения
реформ при определенном давлении России. В британском парламенте
либералы высказывались о возможности такого сценария, однако,
насколько это было возможно на практике, трудно судить однозначно.
А. В. Амфитеатров полагал, что, несмотря, на все старания Великобритании, Россия категорически отказывалась от реформ в Западной Армении.
Дипломатия в Константинополе бездействовала. В трактовке А. В. Амфитеатрова Франция шла вслед за Россией и опасалась обострения ситуации в Османской империи.
Современный французский историк Стефани Прево, автор работ,
анализирующих место армянского вопроса в британском общественном
сознании, видит разрыв между социальным запросом Великобритании и
сменяющими друг друга правительствами либерала А. Розбери (1894 г. –
июль 1895 г.) и консерватора Р. Солсбери (с июля 1895 г.) относительно
«гамидовской резни». Он оспаривает тезис английской исследовательницы Ребекки Джилл, которая называла помощь армянскому населению с
1870 по 1914 гг. «идеализированной демонстрацией аполитичного гуманизма». Он полагает, что британская агитация среди армян проводилась,
18
и более того. Но отсутствие конкретных результатов в британской политике в отношении армянского населения Турции, смерть великих деятелей,
связанных с этой борьбой за права османских христиан (Гладстон умер в
1898 г., Вестминстер – в 1899 г., Аргайл – в 1900 г. и даже Солсбери –
в 1903 г.), несомненно, предопределили подвешенное состояние Армянского вопроса в Соединенном Королевстве после 1897 г.. Более того, с
1899 г. Великобритания оказалась занята второй англо-бурской войной, и
это ещё больше снизило её вовлеченность в события в Малой Азии.
Схожую во многом с А. В. Амфитеатровым позицию высказал
Джордж Дуглас Кембел, он же герцог Аргайллский, в книге «Наша ответственность за положение в Турции», вышедшей в свет в 1896 г. Он
прекрасно видел общеевропейский контекст, который не предполагал
консолидации усилий великих держав в Западной Армении. Вину за трагедию 1894–1896 гг. он возлагал на Берлинский трактат и Кипрскую конвенцию, которые помешали России напрямую влиять на султана. Кипрские обязательства Великобритании обусловили положение, при котором
на возможное введение российской армии в Малую Азию британское
правительство, следуя обязательствам Кипрской конвенции, вынуждено
было бы защищать Порту. В таком случае прямое столкновение России и
Великобритании становилось неизбежным. Совместная военная операция
могла бы спасти ситуацию, но «европейский концерт» был в то время
уже явлением скорее номинальным, и любые попытки решить вопрос
силой привели бы к всеобщей войне еще раньше, нежели случилась Первая мировая война.
Начиная с Крымской войны (1853–1856) Великобритания демонстрировала опасения по поводу российского влияния в любом уголке Османской империи, именно этим герцог Аргайльский объяснял возникновение
дипломатического тупика вокруг Армянского вопроса: «Мы не сделали ни
единого шага, чтобы осуществить единственную возможность прекратить
непрекращающиеся ужасы, а именно, заручиться властью России под гарантиями и заверениями, которые могли бы побудить ее тотчас же решительно применить свою власть. Она поделилась с нами законными опасениями, может быть, даже подозрениями насчет будущего. Ибо опыт сорока
лет показал ей нашу решительную враждебность к ее власти в Турции или
над ней; и наше долгое и упорное молчание в ответ на ее откровения,
должно быть, подтвердило все ее естественные подозрения».
Понимание значения России и ошибочности Берлинского трактата
демонстрирует французский историк XIX в., специалист по России Анатоль Леруа-Болье. Он пишет о том, что армяне Анатолии встречали рус-
19
ских как освободителей в 1877–1878 гг. Символичным виделось включение этнических армян И. Д. Лазарева и М. Т. Лорис-Меликова в командование российской армией в этот период. А. Леруа-Болье вину за положение дел в Западной Армении возлагал на британцев, продавивших
Берлинский трактат, и персонально на лорда Р. Солсбери, занимавшего в
1878 г. пост министра иностранных дел. Влиятельность и могущество
Великобритании оказали негативное влияние и скорее отталкивали от
сотрудничества: «Английская политика вызывала подозрение, и когда
дело доходило до поддержки прав армян на защиту держав, другие правительства, особенно русское, были склонны заподозрить Англию в какой-то инженерии».
Что касается жертв среди христиан Османской империи, то открывается удивительная ситуация в восприятии масштабов и оценки правдоподобности их масштабности в общественном сознании. Как пишет
А. Леруа-Болье, сама позиция европейского общественного мнения долгое время предполагала перекладывание вины за жертвы в Османской
империи на Россию. В качестве примера он проводил параллели между
ситуацией с болгарами и современным ему положением армян в Турции:
«Точно так же, как в нашей плохо информированной прессе, реальность
резни в Армении изначально отрицалась, двадцать лет назад политики и
журналисты – во Франции, как и в Англии, – утверждали, что резня в
Болгарии была лишь выдумкой русской политики, маневр панславистов,
завидующих успехам Европы в дискредитации Турции. Менее скептически настроенные говорили о преднамеренном перевороте нескольких
болгар, которые были счастливы, чтобы им перерезали глотки, чтобы
привлечь внимание Европы». Мнение французского историка и современника событий связано с ролью России и Великобритании, при этом он
практически никак не оценивает позицию Франции. Это в очередной раз
подтверждает, что в европейском общественном мнении или Россия, или
Великобритания виделись как государства, ответственные за положение
армян в Османской империи.
С конца 90-х гг. XIX в. особую активность стали проявлять представители двух национальных партий армян, действовавших не только на
территории Османской империи, но в Европе, России и США, это
«Дашнакцутюн» и «Гнчак». Образованная в 1890 г. «Дашнакцутюн»,
Армянская революционная партия, стала политической силой, основной
задачей которой на первоначальном этапе её деятельности являлось требование создания на территории армянских вилайетов автономной государственной единицы, а затем присоединение к этому образованию Во-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]