Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Армянский вопрос в международных отношениях (1895–1923)
.pdf
туры в Санкт-Петербурге, в том числе МИД. Он полагал, что Великобритания и ее дипломатические представители в Малой Азии сыграли большую роль в дестабилизации ситуации в регионе. Они, в частности, подогревали антиосманские настроения среди армянского населения Западной
Армении. Формирующаяся армянская интеллигенция и духовенство оказались под сильным воздействием британской пропаганды. Она способствовала развитию национального движения у армян Османской империи
и разрастанию конфликта между ними и Портой, с одной стороны, а с
другой стороны, с мусульманскими соседями. Поэтому большую ответственность за погромы в 1894–1896 гг. он возлагал именно на Лондон,
который стремился, используя армян в своих интересах, утвердить свое
влияние в Западной Армении, в том числе в ущерб интересам России.
Разработчик Сан-Стефанского мирного договора А. И. Нелидов в
1882 г. занимал должность управляющего посольством в Константинополе и, будучи осведомленным в реальном положении дел, один из первых высказал сомнения по поводу реализации ст. 61 Берлинского трактата, предполагавшей реформы управления для турецких армян. Он не
верил в правдивость намерений представителей Западной Европы достичь улучшения положения армянского населения. Главной целью ст.
61 он считал уничтожение «между турецкими армянами чувства симпатии к России». Благодаря включению в состав России Восточной Армении были основания говорить о наличии культурных связей с турецкоподданными армянами, особенно А. И. Нелидов упирал на то, что в
российских пределах находится резиденция католикоса Эчмиадзин.
Наблюдая шаткость турецкого правительства и зная о циркулирующих
в Западной Армении слухах о возможном занятии Россией Малой Азии,
он призывал не игнорировать эти «народные верования» и как можно
активнее направлять их в нужное русло.
Признание А. И. Нелидовым реальных действий России напоминает
инструментарий современной «мягкой силы», которая ставит задачей
влиять на общество и формировать положительный образ государства в
массовом сознании. Задачу российской дипломатии он видел в формировании образа будущего целостной Армении, но в составе России, которая
станет избавительницей от турецкого гнёта. Однако с большой долей
вероятности можно утверждать, что меры, предлагаемые А. И. Нелидовым, не соответствовали текущему моменту и оказались утопичными.
Все это излагалось в донесении лично В. Н. Ламздорфу. Главнокомандующему Гражданской частью на Кавказе, князю А. М. ДондуковуКорсакову письмо направлено не было, как не было отослано и в МИД по
41
причине отсутствия у автора уверенности, «насколько вопрос этот заслуживает внимания Правительства».
В начале 90-х гг. XIX в. Великобритания стремилась всеми силами
удержать экономическое лидерство в Азиатской Турции, понимая неизбежность обостряющейся конкуренции. Её позиции оказывались поколебленными на Дальнем Востоке, где Россия предпринимала усилия по
реализации проекта строительства Транссибирской железной дороги.
Россия с помощью министра иностранных дел князя А. Б. ЛобановаРостовского настояла на пересмотре Симоносекского мира в 1895 г. между Китаем и Японией, добившись от последней отказа от Ляодунского
полуострова и сохранив территориальную целостность Китая. СанктПетербургу удалось в этом вопросе привлечь на свою сторону Германию
и Францию, фактически изолировав Великобританию на Дальнем Востоке и не дав ей помешать строительству КВЖД. Ставшая знаменитой фраза А. Б. Лобанова-Ростовского о том, что надо поставить Балканы под
стеклянный колпак, пока «мы не разделаемся с другими, более спешными
делами», определила приоритеты во внешней политике России в сторону
Маньчжурии.
В этих условиях британцы пытались найти решение возникающих
геополитических проблем путём раздела сфер влияния на Ближнем Востоке. Распад Османской империи рассматривался Лондоном, Парижем и
Берлином как неизбежность, а попытки Порты сохранить единство территорий силой, виделись как повод вмешательства в её внутренние дела
под предлогом защиты истребляемого нетурецкого населения. Противником такого раздела стала Россия, для Великобритании же армянские погромы были фактором по активизации действий.
О позиции консервативного правительства лорда Р. Солсбери по поводу реформ в армянских вилайетах в начале 90-х гг. XIX века можно
составить представление по высказываниям заместителя министра иностранных дел Дж. Фергюсона. Беседа Дж. Фергюсона и Дж. Брайса публикуется в августе 1890 г. на страницах британского консервативного
«The Spectator». После волнений в Малой Азии, поднятых армянским
населением, и кровавой расправы над восставшими Дж. Брайс спросил
Дж. Фергюсона о том, не является ли это причиной объявить британотурецкую конвенцию 1878 г. недействительной, так как султанское правительство пренебрегало своими обязательствами относительно проведения необходимых и безотлагательных реформ в Западной Армении. Но
тот ответил, что подобного рода заявления следует делать только в том
случае, если есть уверенность в положительном эффекте от демарша.
42
Дж. Фергюсон же не был уверен, что это возымеет действие. Когда
Дж. Брайс заявил о том, что в результате бездействия Лондона начнутся
ещё большие волнения, за которыми последуют репрессии, в результате
чего Россия вынуждена будет вмешаться и оккупировать территории армянских вилайетов, Дж. Фергюсон ответил, что возможен и такой исход.
Подобного рода высказывания подтверждают, что Армянский вопрос в
геополитике Великобритании становился инструментом давления на
Порту и способом решения собственных геополитических интересов в
регионе.
Поскольку для Великобритании Армянский вопрос стал инструментом
давления в восточной политике не только на Порту, но и на правительства
европейских держав, он стал предметом обсуждения на внутриполитической
арене, где разворачивалась борьба за места в парламенте и премьерство
между консерваторами и лейбористами. И те и другие активно подхватывали
тему положения армянских христиан, постоянно актуализируемую многочисленными армянскими комитетами, созданными в Европе, в том числе и
Великобритании. Е. Н. Руковишников отмечал, что для консервативной партии армянская проблема стала средством политической борьбы в ходе предвыборной компании. В германской дипломатической переписке не без удивления отмечалось, что лозунгом британских либералов стало выражение
«справедливость для христиан на Востоке». По словам британского посла в
Константинополе сэра У. Уайта, в самой Армении едва ли есть какое-либо
движение за автономию, и это «всего лишь крик, поднятый Комитетами,
которые заняты за границей, и особенно в Лондоне». Разумеется, посол искажал реальные события.
Трагическое развитие событий в Османской империи вносило коррективы в политику европейских держав. Летом 1894 г. особенно обострилась ситуация в Верхнем Сасуне, в горном районе Западной Армении,
когда местные армянские крестьяне, доведенные до отчаяния поборами
со стороны курдов и местных османских чиновников, выступили с оружием в руках для защиты своих прав. В это время курдские племена в
очередной раз обложили армянское население непомерной данью. Восстание охватило многие сельские районы Сасуна. Восстание армян в
июле – августе 1894 г. было жестоко подавлено с применением воинских
частей, отрядов курдов и религиозных фанатиков.
Европейские дипломаты отмечали особую жестокость по отношению к мирным жителям, сдавшимся на милость победителей. По разным
оценкам, погибло от 3 тыс. до 16 тыс. чел., в основном мирных жителей.
Данные события вызвали большой резонанс у европейской общественно-
43
сти, несмотря на попытки властей Османской империи скрыть факты
злодеяний. В Европе нарастали требования о необходимости принятия
адекватных мер по защите прав армян Западной Армении. Когда трагические события скрыть не удалось, Порта попыталась возложить вину за
резню на самих армян и оправдать действия османской администрации и
армии.
Внешнеполитическая повестка дня Санкт-Петербурга в 1894 г. не
включала в число первостепенных задач погружение в Армянский вопрос. В. Н. Ламздорф, директор канцелярии МИД Российской империи и
правая рука министра иностранных дел Н. К. Гирса, в своём дневнике
даёт подробную характеристику насущных проблем российской внешней
политики, среди которых конфликт с Болгарией, подготовка нового торгового соглашения с Германией, события в Китае и Корее. Армянские
погромы в Сасуне упомянуты в качестве общего ряда событий.
В дневнике В. Н. Ламздорфа только в записи от 2 декабря 1894 г.
встречалось первое упоминание о трагических событиях в Сасуне. В ней
говорилось о позиции по данному поводу посла России в Константинополе А. И. Нелидова, занимавшего эту должность с 1882 по 1897 гг. Посол опасался, что «чрезмерное» сближение России с Великобританией
может привести к нежелательному обострению отношений с Турцией.
Посол называл события в Сасуне всего лишь «инцидентом», а политику
Лондона – попыткой втянуть Россию в армянские дела. 11 декабря, согласно сведениям В. Н. Ламздорфа, Россия решила с большим опозданием отреагировать на события в Сасуне, направив с согласия императора
секретную телеграмму консулу в Битлисе. Но телеграмма не содержала
ничего радикального. Она признавала необходимость консульского расследования событий в Сасуне, поскольку эту идею предложил сам султан
(!). Более того, Санкт-Петербург стремился заручиться в этом вопросе
поддержкой Франции, запросив ее позицию по поводу армянских погромов. Поэтому российский консул не мог действовать самостоятельно, а
должен был согласовывать свои шаги с британским консулом. В свою
очередь, МИД России не хотел, чтобы Великобритания заработала дополнительные политические очки вокруг событий в Сасуне.
На позицию России по Армянскому вопросу в 1894–1896 гг. сильное
влияние оказала смена внешнеполитической стратегии страны. Как уже
отмечалось, Николай II и его окружение стремились заморозить ситуацию на Балканах и Ближнем Востоке для расширения влияния России на
Дальнем Востоке. Поэтому Санкт-Петербург пытается сохранить статускво в Османской империи, что предопределило его сближение с Австро-
44
Венгрией. С. Ю. Витте, занимавший посты министра путей сообщения
(февраль – август 1892 г.) и министра финансов (август 1892–1903 гг.)
активно продвигал идею строительства Восточно-Китайской железной
дороги и был последовательным противником военного вмешательства
России в дела Османской империи. Военное ведомство и военный министр П. С. Ванновский поддерживали российского посла в Константинополе А. И. Нелидова, подталкивающего к военному решению политического кризиса в Турции.
События в Сасуне вызвали острую реакцию в британском обществе.
С этого момента Армянский вопрос прочно вошёл в политическую повестку дня британского парламента и стал предметом активных дебатов
после трагедии 1894 г. Обратимся к одному из протоколов заседаний,
который полностью посвящен положению армян в Турции и дает возможность составить представление о мнениях, высказываемых британскими политиками по данному поводу. Так, на заседании от 3 марта 1896
г. Сэмюэл Смит, либеральный член палаты общин, настаивал на том, что
Османская империя никогда не проводила и не будет проводить реальных реформ, кроме как под принуждением: «Если бы она знала, что флоты великих держав отправятся в Константинополь, если произойдут
убийства, резни бы не было». Ссылаясь на слова А. Б. Лобанова-Ростовского, который, с одной стороны, имел опыт дипломатической службы в
Турции, а с другой – в указанное время занимал пост министра иностранных дел,. С. Смит возлагал всю ответственность за бездействие европейской дипломатии на Россию: «Еще 14 июня 1895 г. князь Лобанов
сообщил нашему послу, что Россия будет только рада улучшению турецкой администрации и большей безопасности жизни и имущества турецких подданных султана, но она будет возражать против создания в Азии
территории, где армяне должны пользоваться исключительными привилегиями. По плану послов, эта территория была бы очень большой, охватывая почти половину Малой Азии. Армяне в России <…> были в возбужденном состоянии, и власти были вынуждены принять жесткие меры,
чтобы помешать им переправлять оружие и деньги через границу. Он
понимает, что правительство Ее Величества из-за расстояния между Англией или вообще любыми английскими владениями и рассматриваемой
территорией должно рассматривать этот вопрос с некоторым безразличием, но Россия не согласится на образование новой Болгарии на своей границе». Либеральная часть парламента после армянских погромов 1893–
1896 гг. признавала поражение Европы, которая не смогла принудить
Турцию к проведению реформ. Распад Османской империи рассматри-
45
вался как желанный результат, который даст возможность древним государствам перейти под цивилизованное управление Европы.
Консерватор Джон Кеннауэй возражал относительно возможностей и
намерений России: «В настоящее время существует тупиковая ситуация;
наша дипломатия сделала все возможное и потерпела неудачу. Необходимо
было признать, что интересы России связаны не с урегулированием этого
вопроса, а с сохранением его открытости, чтобы Турецкая империя могла
быть раздроблена и разделена между прочими». Другой консерватор Эллис
Ашмид-Бартлетт рассматривал Турцию как дружественное суверенное государство и возражал против ее возможного раздела, который допускался либералами. Кроме того, консерваторы были против усиления влияния России
в Армянском вопросе: «Такая держава, как Россия, которая не дает своим
подданным ни капли свободы, у которой нет конституционных прав, нет
свободной прессы, нет суда присяжных, нет элементов человеческой свободы, она непригодна для реформирования других. Держава, которая жестоко
преследует любую неортодоксальную форму религии или инакомыслия на
своей территории, не имеет права выдавать себя за христианина, защитника… Есть много ненужных и глупых разговоров о том, чтобы отдать России
Константинополь и таким образом урегулировать Восточный вопрос. Такая
политика не урегулировала бы его, а лишь поставила бы Россию в выгодное
положение и дала бы ей мощный рычаг господства над Средиземноморьем и
всем Востоком». Очевидно, что британские политики признавали степень
влияния России в Турции, однако дискуссионной оставалась проблема ее
ответственности и возможностей при урегулировании текущего конфликта.
Массовые столкновения армянского населения с турецкими властями и курдами в Сасуне в период 1893–1894 гг. совпали с переменами в
правительстве Великобритании. У. Гладстон ушёл в отставку, и его сменил либерал А. Розбери. Его личные интересы были в большей степени
сосредоточены на африканском направлении. Министр иностранных дел
Дж. Кимберли не успел сформулировать чёткую программу действий по
отношению к Порте. Не вошёл в курс дела и новый посол Великобритании в Константинополе Ф. Карри. Из переписки министра иностранных
дел с послом в Турции следует, что в случае возникновения какой-либо
кризисной ситуации либеральное правительство должно было придерживаться политики совместных действий с европейскими державами в отношении Османской империи.
Инициативу в расследовании событий в Сасуне взяло на себя британское правительство. В конце ноября оно через своего посла в Стамбуле Ф. Карри предложило создать специальную комиссию по расследова-
46
нию событий в Сасуне без участия представителей османской администрации, чтобы они не могли оказывать давления на свидетелей и работу
самой международной комиссии. Более того, Великобритания предложила оказать давление на Турцию со стороны ведущих европейских держав,
что должно было повысить эффективность работы комиссии. Принятия
решительных мер от своего правительства требовала и британская общественность. Порта отказалась от такого варианта решения проблемы,
наблюдая пассивность других государств Европы, в том числе России.
Тогда Великобритания выдвинула еще один вариант, предлагая направить в Сасун одного из британских консулов в Анатолии и османских
следователей. Данное обстоятельство сильно озадачило Россию и Францию, так как они могли оказаться не у дел, а Великобритания в этой ситуации получил бы славу защитника интересов христиан в Малой Азии,
что позволило бы ей укрепить свои геополитические позиции на Ближнем Востоке. К тому же Россия очень ревностно относилась к Западной
Армении, примыкавшей к ее границам, и деятельности на ее территории
Великобритании. Поэтому Санкт-Петербург и Париж решили срочно
подключиться к расследованию событий в Сасуне, желательно на своих
условиях.
Страны Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Италия)
отказались от направления своих представителей в состав международной комиссии. В нее вошли российский, французский и британский консулы в Эрзеруме, начав в конце 1894 г. расследование событий в Муше.
Однако, как и следовало ожидать, комиссия сразу столкнулась с противодействием со стороны османских властей. Великобритания предложила
комплексно рассмотреть Армянский вопрос в Османской империи, чтобы
создать условия для неповторения резни армян в будущем.
Франция и Германия с осторожностью следили за происходящими
событиями в армянских вилайетах. Весной 1894 г. посол Франции в Турции П. Камбон, основываясь на сообщениях своих консулов о массовых
арестах и столкновениях между местными властями и армянским населением, писал в Париж: «Армянский вопрос теперь существует. В течение
года армяне и соседние провинции являются театром важных событий…
Великий визирь заявил недавно, что Армения составляет для Порты
предмет самых серьезных забот. Турки идут к тому, чтобы снова открыть
Восточный вопрос со стороны Азии».
П. Камбон отмечал, что о предоставлении независимости Армении
не может быть и речи, поскольку она не представляет собой единой территории. Даже в местах компактного проживания армян население не
47
едино. Кроме того, Армения уже поделена на части между Россией, Турцией и Персией. Поэтому он не видит возможности определить территориальные рамки нового независимого государства. Единственно возможным выходом, по его мнению, является «обещание реформ». Французский дипломат пишет: «Прекрасно известно, чего стоят в Турции такие
обещания. Чтобы провести реформу, следовало бы переделать решительно всё». При этом частичными улучшениями проблему решить будет
невозможно: армянское население продолжит выступления против султанских властей, а султан будет жестоко подавлять эти выступления.
Франция видела в Армянском вопросе исключительно стремление
Британии занять лидирующие позиции в регионе и не дать России продвинуться в вопросе проникновения в Средиземноморье, а для Парижа
действия Лондона служили серьёзным препятствием в его политике в
Египте и Сирии. В 1890-е годы французские банкиры занимали руководящее положение в Оттоманском имперском банке и в Управлении Оттоманского публичного долга. Более того, Франция теснила позиции
британского капитала в стране. Все это вызывало раздражение в Лондоне.
Французская дипломатия начала активно согласовывать свои действия с Россией по всем проблемам Армянского вопроса, в том числе и
реформирования оттоманского управления. Министр иностранных дел
Французской республики Г. Анато, обращаясь к послу в Константинополе П. Камбону, заявлял о позиции своего государства так: «Не упустите
из виду тот факт, что мы продолжаем рассматривать, по согласованию с
правительством России, как необходимое условие совместное действие
держав и их согласие по следующим трем пунктам: сохранение целостности Османской империи; никаких изолированных действий в любой её
точке; никакого кондоминиума (совместного владения). Мне не нужно
также напоминать вам, что, по нашему мнению, реформы должны применяться ко всему населению Империи без различия расы или религии.
Что касается вопроса о мерах принуждения, мы не отказались бы рассмотреть его, когда придет время, если бы державы были единодушны в
признании их абсолютной необходимости».
Германия напрямую не была заинтересована в урегулировании Армянского вопроса, что открыто демонстрировала. В 1896 г. германский
дипломат Альфонс Мумм фон Шварценштейн в контексте обсуждения
выступления армян против властей в Османской империи заявил, что
«целью немецкой политики не может быть забота о христианах всего
мира и организация европейского крестового похода против Полумеся-
48
ца». Не вдаваясь в подробности общественных дебатов в Германии с
1894 по 1896 гг., следует отметить, что начиная с 1895 г. эта тема стала
значимой для публикаций в германской прессе, но их тон был проосманским и антиармянским. Утверждалось, что армяне спровоцировали возмездие и что это была вина великих держав, которые в любом случае создавали проблемы для османов.
29 ноября 1894 г. князь Г. фон Радолин, германский посол в Константинополе, в депеше канцлеру Х. фон Гогенлоэ сообщал, что «из-за
армянского революционного движения, которое постоянно росло в течение ряда лет, всегда существует опасность, что англичане, с одной стороны, в силу Кипрской конвенции, а русские – с другой, из-за близости их
собственных армянских провинций, могут, наконец, серьезно подойти к
этому вопросу и потребовать его решения в интересах армян. Но теперь
султан самым торжественным образом поклялся мне, что ни при каких
обстоятельствах он не уступит несправедливому давлению армян и скорее умрет, чем проведет реформы, дающие дальнейшую автономию, возможно, что между ним и заинтересованными державами могут возникнуть серьезные и неисчислимые осложнения, которые может вновь открыть весь Восточный вопрос».
25 октября 1895 г. император Вильгельм II писал барону Ф. фон Маршаллу, занимавшему тогда пост имперского секретаря по иностранным
делам: «В разговоре с британским военным атташе полковником Свейном
я сказал, что в бесцельном скандале вокруг армянского вопроса виновата
британская пресса и ее влияние на общественное мнение. Больше всего это
не понравилось русским. Полковник согласился и с горечью отзывался о
мистере Гладстоне, который и затеял всю эту беду. Недавно он снова разговаривал с лордом Солсбери и тоже получил от него письмо, и все, что он
услышал, показало, в какое ужасное положение это несчастное наследие
поставило премьера». В этом же письме Вильгельм II отмечает, что «все
континентальные державы были единодушны в намерении сохранить статус-кво и поддерживать порядок в Турции путем быстрого урегулирования
так называемого Армянского вопроса. Единственной страной, с меньшим
вниманием относившейся к Турции, была Англия. Но резкие статьи, появившиеся в последнее время в Англии, и тронная речь в сочетании с
весьма агрессивной речью премьера против Турции заставили континентальные державы заподозрить, что Англия хочет изменить свою средиземноморскую политику».
К 1895 г. стало понятно, что Германия ведёт двойную игру, обсуждая с кабинетом премьера Р. Солсбери судьбу Порты. Колониальные ам-
49
биции Вильгельма II напрямую были связаны с Анатолией и продвижением через неё к Персидскому заливу, путём строительства железной
дороги. Поэтому, реакция МИД Германии и самого императора оказались
вполне предсказуемы. Берлин поддерживал султана и хотел добиться в
Западной Армении установления порядка любой ценой. Российскую дипломатию удовлетворяла сдержанность Германии, главной задачей
Санкт-Петербурга было не дать британцам повлиять на позицию Берлина
и оттянуть неизбежность раздела распадающейся Османской империи.
Начало 1895 г. вызвало серьезную озабоченность МИД России. Ватикан через Испанию обратился к России и Великобритании, чтобы они
выступили с резким демаршем в адрес Османской империи, осуждающим
события в Сасуне. В начале января 1895 г. МИД срочно направил письма
послу России в Испании А. М. Горчакову и министру-резиденту в Ватикане А. П. Извольскому. Санкт-Петербург потребовал от Испании и Ватикана умерить требования к Стамбулу, чтобы они не переходили «красную линию» в переговорах с Портой.
Россия в этой ситуации повела двойную игру. В британском плане
она видела усиление позиций Лондона в Западной Армении, поэтому она
приложила все усилия, чтобы провалить его реализацию. Одновременно
она вступила в переговоры с султаном с целью одобрения проведения им
ограниченной административной реформы для обеспечения некоторых
гарантий безопасности армян. Порта, хорошо осведомленная о разногласиях среди ведущих европейских держав, отказалась идти на любые серьезные уступки.
Одновременно в МИД пришла телеграмма от 17 января 1895 г. от
А. И. Нелидова, где шла речь о необходимости усиления давления на
Турцию. Николай II поставил резолюцию «Совершенно верно». На этот
раз В. Н. Ламздорф позволил собственный комментарий по поводу «армянской резни». То, что произошло в Сасуне, напомнило ему террор,
устроенный турками в Болгарии в 1876–1877 гг. накануне русско-турецкой войны. С той разницей, что события в Сасуне в большей степени затрагивали интересы России. Очевидно, дипломат имел в виду граничившую с неспокойным и в то же время важным для империи российским
Закавказьем Западную Армению, и наличие многочисленной армянской
диаспоры в России. Поэтому, по его мнению, российский делегат в Сасунской комиссии должен был объединиться с французским коллегой для
координации действий. Великобритании В. Н. Ламздорф не доверял, так
как она, рассуждая о гуманизме и человеколюбии, будет решать собственные задачи на Ближнем Востоке. Комиссия, по мнению дипломата,
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]