Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Армянский вопрос в международных отношениях (1895–1923)
.pdf
национальными обществами и политическими партиями, получали широкую поддержку среди армян России, США и государств Европы.
Официальная Россия на рубеже XIX–XX вв. не доверяла армянскому национально-освободительному движению по ряду причин. Создание
независимого армянского государства или предоставление широкой автономии под протекторатом великих держав у кавказских границ империи могло стимулировать сепаратистские настроения среди армян России, и прежде всего проживавших в Закавказье. В результате это могло
привести к беспорядкам в регионе и самое страшное для империи, потери
части территорию в пользу независимой Армении. Любые акции армян
Тифлиса, Баку и других регионов, направленные на поддержку армян
Османской империи или армянского национально-освободительного
движения вызывали болезненную реакцию жандармского управления и
властных структур.
Кроме этого, распространение среди ряда общественно-политических организаций армян социалистических (революционных) идей также
не способствовало поддержанию их позитивного имиджа в глазах российских консерваторов и императорского двора. Более того, в России
полагали, что за национальным движением армян стоит Великобритания,
стремившаяся таким образом укрепить свои позиции на Ближнем Востоке, в том числе в Западной Армении. Не случайно в Санкт-Петербурге
нервно смотрели на расширение дипломатических представительств Великобритании в Османской империи, включая Западную Армению.
Проявлением данных настроений стала политика правительства по
отношению к армянам России. Наибольшую известность в этой связи
приобрели действия Санкт-Петербурга, направленные против Армянской
григорианской церкви, проводимые с июня 1903 г., еще больше накалившие взаимоотношения армян и правительства. В итоге среди армян
России и зарубежных государств наблюдался рост антироссийских
настроений и ожидание помощи со стороны других европейских стран в
деле улучшения положения христиан в Западной Армении.
Также не стоит сбрасывать со счетов «имперский колониальный
дискурс», впитавший различные этнологические и антропологические
заблуждения. Часть российской правящей элиты своеобразно относилась
к армянам. В ее представлении армяне были «неправильными христианами», отличающимися от других христианских церквей на Востоке. По
мнению части представителей высшей бюрократии и военных, армяне в
быту и культуре мало чем отличались от соседних турок и курдов, многие их них проводили параллели между армянами и евреями. Николай II
31
позволял резкие высказывания в адрес армянского населения, не соответствующие действительности. В целом народы Ближнего Востока в представлениях многих деятелей правящего класса России и других европейских государств являлись людьми «второго сорта».
Крах дальневосточной авантюры, и последовавший за этим возврат
в Европу и на Ближний Восток, первая русская революция, отставка князя Г. С. Голицына создавали предпосылки для серьезного пересмотра
Россией своего отношения к армянам внутри империи и к Армянскому
вопросу в международной повестке.
1.2. Проблема реформ армянских вилайетов
как часть Восточного вопроса в европейских международных
отношениях в конце XIX – начале XX вв.
Одним из болезненных и трудно разрешаемых вопросов на рубеже
веков стала проблема реформирования управления армянскими вилайетами в составе Османской империи, что неизбежно в обозримой перспективе ставило под вопрос сохранение её территориальной целостности.
Победа Российской империи в русско-турецкой войне 1877–1878 гг.
привела к тому, что национальные лидеры западных армян во главе с
константинопольским патриархом Нерсесом Варжапетяном обратились к
полномочному представителю России на переговорах Н. П. Игнатьеву с
просьбой о включении в текст послевоенного соглашения отдельной статьи о предоставлении армянам азиатской Турции самоуправления.
Н. П. Игнатьев писал, что оттоманские чиновники армянского происхождения Нурьян-эффенди, член государственного совета, и Степан-паша
Асланян, главный доктор военного министерства, оба входившие в Армянский национальный совет, прибыли в Адрианополь (Эдирне) с целью
представить ему идею армянской автономии. Оба они заявили, что, «по
их убеждению, армяне, чтобы извлекать себе выгоды и иметь значение в
Турции, должны были оставаться преданными Порте, пока можно было
надеяться на сохранение Османской империи, возрождение оной посредством задуманных Европой преобразований; но так как теперь существование Турции как великой державы становится невозможным, то армянам несравненно выгоднее добиваться возрождения Армении под покровительством России». Они передали Н. П. Игнатьеву сообщение о том,
что армянское духовенство готовит прошение на Высочайшее имя о даровании автономии областям Сивас (Себастия), Ван, Муш и Эрзерум с
32
занятием их российскими войсками. Затем к Н. П. Игнатьеву прибыл посланник от патриарха Нерсеса с письмом, подписанным им и девятью
высшими иерархами армянской церкви от имени армянского народа, с
просьбой о покровительстве и предоставлении армянам Анатолии и Армении таких же автономных прав, как для европейских частей Порты.
В «Записках» Н. П. Игнатьев описывает сложную игру, которую
пришлось вести российским дипломатам, чтобы привести Порту к заключению выгодного для России мирного договора, добившись согласия
на независимость Черногории, Сербии и Болгарии, но одним из проблемных оказался Армянский вопрос. Дипломат отмечал, что шли «нескончаемые споры с турецкими уполномоченными, которые отказывались с
особенным упорством принять предложения, касавшиеся армян, говоря:
«Вы нас уже почти лишили европейских областей, оставьте нас в покое,
по крайней мере, в Азии». Под конец российские уполномоченные успели уговорить турецких уполномоченных «подписать хоть и не то условие, которое было редактировано первым, но удовлетворительное лишь в
том отношении, что впервые возлагалась обязанность на Порту безотлагательно улучшить положение армян, ввести те реформы, который требуются местными обстоятельствами, и защитить [обеспечить] армянское
население от своевольства курдов и черкесов». Редакция этой статьи давала возможность России ее толковать по собственному усмотрению, в
зависимости от развития политической ситуации, официально вмешиваться в способ выполнения обязательств Порты, ссылаясь на местные
нужды. По убеждению Н. П. Игнатьева, данная статья давала основания
российскому послу в Константинополе влиять на улучшение положения
армянского населения и в соответствии с российским интересами влиять
на развитие Армянского вопроса. Дипломат с особой гордостью отмечал,
что «для армян было весьма многозначительно, что в первый раз с тех
пор, как существует Оттоманская империя, упомянуто было в международном договоре об армянах, а Портой признано публично существование армянской народности в Азиатской Турции». Н. П. Игнатьев пытался
добиться признания со стороны Порты верховной власти над турецкими
армянами эчмиадзинского католикоса, но не стал этого делать, поскольку
в самой Османской империи не было однозначного отношения к нему со
стороны армян.
Сан-Стефанский прелиминарный договор, заключённый 19 февраля
(3 марта) 1878 года между Российской и Османской империями, включал
ст. 16, в которой было прописано, что в шестимесячный срок прибывания
российской армии на занятой ею территории Западной Армении Порта
33
обязана провести «без замедления улучшения и реформы, вызываемые
местными потребностями в областях, населенных армянами, и оградить
безопасность последних от курдов и черкесов». Контроль за осуществлением реформ возлагался на Россию. В отличие от статей, касающихся
балканских территорий, статья 16 не содержала терминов «независимость» и «автономия» применительно к Армении.
Сан-Стефанский договор вызвал недовольство в европейских столицах, обеспокоенных усилением России на Балканах и Ближнем Востоке.
Австро-Венгрия и Великобритания с опасением смотрели на границы
возможной автономной Болгарии, получающей выход к Эгейскому морю.
Она могла стать плацдармом для России в случае очередного конфликта
с Портой, а расширение территории Черногории и Сербии, де-факто переходивших под контроль Санкт-Петербурга, делали Россию средиземноморской державой. Кроме того, Лондон высказывал крайнее недовольство захватом Алашкертской долины и Баязета, через которые проходили
торговые пути в Персию и Индию, а также связью срока нахождения российской армии на турецкой территории с проведением реформ в Западной Армении.
Лондон настаивал на том, что поднятые войной проблемы должны
быть обсуждаемы всеми великими европейскими державами, так же как
при заключении Парижского мира в 1856 г. и Лондонских соглашений
1871 г. Усилиями британской дипломатии в российско-турецкие отношения были вовлечены Берлин и Вена. По настоянию Великобритании 30
мая 1878 г. было заключено англо-российское соглашение, по которому
Лондон получал право вмешательства в балканские и малоазиатские дела. Британская газета «The Globe» в номере от 14 июня 1878 г., на следующий день после открытия Берлинского конгресса, опубликовала основные статьи соглашения, в том числе ст. 7. «Обещания в отношении Армении, предусмотренные Предварительным Сан-Стефанским договором,
должны быть даны не только России, но и Англии».
4 июня 1878 года была принята «Оборонительная конвенция между
Великобританией и Турцией в отношении Азиатских провинций Турции», по которой британцы обязывались защищать азиатские владения
Порты от посягательств России. Взамен Османская империя предоставляла Великобритании право на оккупацию острова Кипр и контроль над
проведением реформ в Малой Азии. По существу, эти два соглашения
определили соотношение сил в Азиатской Турции и сыграли большую
роль в дальнейшей судьбе армянских реформ.
34
Уступчивость российской дипломатии объяснялась соотношением
сил, которое сложилось с самого начала восточного кризиса. Война с
Османской империей создавала для России риск столкновения с Великобританией и Австро-Венгрией. Русское правительство не могло пойти на
такой конфликт, особенно ввиду позиции, занятой Германией. Ещё 19 февраля 1878 г. О. Бисмарк произнес знаменитую речь, в которой заявил, что в
«Восточном вопросе» он не более чем «честный маклер»: его задача – поскорее привести дело к концу.
Берлинский конгресс стал крупнейшим международным событием
последний четверти XIX века. Его участниками были представители России, Османской империи, Великобритании, Австро-Венгрии, Франции,
Италии и Германии. Заседания представителей великих держав проходили с 13 июня по 13 июля 1878 года, и их главной целью было решение
Восточного вопроса. О важности происходящего можно судить по количеству прессы, освещавшей работу конгресса: восемьдесят европейских
изданий, среди которых «Московские ведомости», «Северогерманская
всеобщая газета» (Norddeutsche Allgemeine Zeitung), и британская «The
Globe». Член российской делегации генерал-лейтенант Д. Г. Анучин
оставил подробное описание ежедневных заседаний и приёмов в период
конгресса, участником которых он был. На него произвело удручающее
впечатление происходящее, особенно то, с каким напором и настойчивостью действовала австро-венгерская делегация: «Еще раз мы должны
убедиться, что Европа, вся без исключения, против нас. Германия поддерживает нас, но более платонически, и все очень хорошо знают, что
далее этого дело не пойдет, а потому тянут нас во все стороны самым
бесцеремонным образом, а бессовестная Австрия более всех и с невозмутимым нахальством. Да, наше положение плохо и надо серьезно подумать об его улучшении». Вероятно, генералу не были известны все трудности, с которыми столкнулась российская дипломатия. Не менее эмоционально, но в ином ключе о миссии высказался П. А. Шувалов, посол
России в Великобритании и член дипломатического состава делегации.
Он крайне раздражённо писал о том, что Санкт-Петербург не снабдил их
необходимыми рекомендациями, а военный министр Д. А. Милютин заявил: «Для чего вам инструкции, дорогой граф, и как вы хотите, чтобы
вам их давали? Вы знаете положение. Мы не можем больше сражаться.
Мы не можем этого ни по финансовым, ни по военным соображениям.
Вы взяли на себя выполнение патриотической задачи, поэтому защищайте нас как можно лучше. Отстаивайте пункты, какие вы сочтете возможным отстоять, и уступайте, лучше уступайте все, чтобы только не сорвать
конгресса».
35
Тон заседаниям задал канцлер О. Бисмарк, определив их цель как
открытое обсуждение Сан-Стефанского договора не по статьям, а по
наиболее важным вопросам. Безусловно, первостепенной задачей для
Лондона и Вены на конгрессе являлись балканские территории и проливы, в меньшей степени внимание уделялось Армянскому вопросу.
В дневнике Д. Г. Анучин вскользь упоминает об Армении в контексте
беспокойства Великобритании в отношении расширения Россией территорий за счёт азиатской Турции.
Между тем в Берлине находилась достаточно представительная армянская делегация, в которую, однако, входили люди противоположных
взглядов. Будучи сторонниками автономной Армении, они по-разному
видели её формирование. В делегацию вошёл Хорен Нар-Бей, активный
сторонник России. 15 марта 1878 г. именно он представил Александру II
проект программы создания в Западной Армении единого административного образования под руководством управляющего из армянгригориан. Эту должность планировалось предложить М. Т. Лорис-Меликову. Но отмечалось, что кандидатуру чиновника необходимо было вносить России на утверждение султана. Административное управление в армянских вилайетах должно было быть передано этническим армянам, так
же как должности в судах и полиции. Предусматривалось создание выборных органов местного управления – депутатских собраний Армении, проведение налоговой реформы. Все права и привилегии Западной Армении
должны были быть определены в «Административном Уставе», пользующемся покровительством России и подлежащем утверждению султаном.
Армянскую делегацию возглавил архиепископ Мкртич Хримян, экспатриарх армян Константинополя, сторонник создания армянской национальной автономии в пределах Османской империи под гарантии европейских держав, фактически соавтор плана реформ армянских вилайетов
Нубар-паши.
22 и 28 июня 1878 г. М. Хримян представил на рассмотрение Берлинского главам делегаций России и Великобритании, проект «Органического
регламента для Турецкой Армении». В нём подчёркивалось нахождение
армянских вилайетов в составе Османской империи как её неотъемлемой
части. Предлагалось введение должности вали (управляющего) для Западной Армении в границах Эрзерумского и Ванского вилайетов, а также северной части вилайета Диарбекира, в котором армянское население составляло большинство. Управляющий должен был назначаться европейскими державами и утверждаться султаном. В его обязанности входили
административные и полицейские функции, а действовать он должен был
36
совместно с центральным Советом. Отмечалось, что назначение вали из
мусульман приведет лишь к торпедированию реформ.
К 25 июня 1878 г. армянской стороне удалось выработать общие положения, сводившиеся к тому, что армяне «не желают автономии, но хотят получить административные улучшения, которые должны быть
предоставлены христианским народам Европы». Документы, подготовленные армянской делегацией, хотя и были приняты, но не удостоились
внимания и не были поставлены на рассмотрение. Ни один из полномочных представителей так и не настоял на включении Армянского вопроса
в повестку дня конгресса.
30 июня армяне посетили российское посольство, где их принял посол России в Берлине и третий уполномоченный от России на конгрессе
П. П. Убри, а 1 июля 1878 г. на вечере в австро-венгерском посольстве
состоялась встреча со вторым уполномоченным графом П. А. Шуваловым, сообщившем армянам, что собирался их увидеть после урегулирования вопросов, связанных с европейской Турцией. Всё это свидетельство того, что Армянский вопрос для российской делегации оставался в
тени проблем Балкан и вопроса о Батуми и Карсе.
7 июля 1878 г. армянские представители вновь были приняты
П. А. Шуваловым, который заявил, что конгресс не имеет времени заниматься Армянским вопросом, а О. Бисмарк хочет поскорее завершить его
работу. Им следует в сложившихся обстоятельствах согласиться с тем, что
турецкое правительство обязано осуществить реформы в армянских вилайетах под наблюдением европейской комиссии, которая будет включать и
армянских представителей. Армянская делегация вручила П. А. Шувалову
свой проект, по которому в армянских вилайетах должны были быть проведены реформы по примеру Ливана, и территории, населённые армянами,
должны получить собственную администрацию в лице утверждаемого
Портой вали. Российский дипломат принял проект, но высказал сомнение,
что ему удастся его отстоять.
9 июля 1878 г. на очередном заседании конгресса, британский представитель лорд Р. Солсбери зачитал положения статьи 61, которые вошли
в основной документ: «Блистательная Порта обязуется осуществить, без
дальнейшего замедления, улучшения и реформы, вызываемые местными
потребностями в областях, населенных армянами, и обеспечить их безопасность от черкесов и курдов. Она будет периодически сообщать о мерах, принятых ею для этой цели, державам, которые будут наблюдать за
их применением».
37
Позицию Великобритании по Армянскому вопросу в своих мемуарах достаточно подробно осветил виконт Дж. Брайс, официальный представитель министерства иностранных дел в палате общин в период премьерства У. Гладстона и признанный армянофил. В качестве председателя «Англо-армянского общества» он дважды посетил Россию и Армению
в 1876 и 1880 гг. Он называл «ошибкой» действия британского внешнеполитического ведомства и лично лорда Р. Солсбери на Берлинском конгрессе. По его убеждению, Лондон, заключив «Оборонительную конвенцию между Великобританией и Турцией в отношении Азиатских провинций Турции» от 1878 г., брал на себя обеспечение гарантий проведения на территории Турецкой Армении реформ. Но опыт Парижского мира 1856 г. показал, что султан не станет этого делать, а заявленные в договоре гаранты проведения преобразований – Россия, Великобритания и
Франция – за двадцать лет не смогли принудить его к этому. Дж. Брайс
со скепсисом замечает, что Великобритания, только что давшая обещание султану защищать его власть от внешних посягательств, не сможет
оказать давление на него. Кроме того, в случае начавшегося конфликта
(подразумевается очередная война Порты и России. – Прим. авт.) Великобритания с её малочисленной армией не защитит армян. По убеждению
Брайса, ст. 61 Берлинского трактата лишь продлевала жизнь тираническому режиму султана и способствовала продолжению национальноосвободительного движения в Османской империи.
После Берлинского конгресса намечались только контуры Армянского вопроса как направления внешней политики Великобритании. Политические круги Британской империи знакомились с состоянием дел и определялись в своем отношении к данной проблеме. Эволюцию британской
политики по отношению к Армянскому вопросу как таковому в тот период
можно проследить по риторике обсуждений в палате общин. Если в 1890-е г.
в повестке заседания палаты общин проблемы Армении формулировались
как самостоятельные, то в 1878 г. они помещались в широкий контекст
восточной политики. Представитель палаты общин Чарльз Вентворт
Дильк, в 1880 г. вошедший в кабинет премьер-министра У. Гладстона,
оспаривал необходимость глубокого вовлечения Великобритании в решение Армянского вопроса в Османской империи. Он полагал, что контролировать исполнение Портой статьи 61 Берлинского договора и проведение
реформ в Армении реально могут только Россия и Великобритания, что
возлагает на британскую сторону более тяжелую ответственность, чем кажется на первый взгляд. Германия, Австро-Венгрия и Франция не имеют
особенно серьезного интереса в Западной Армении. Он предупреждал, что
38
Великобритания не сможет предотвратить набеги курдов на армян и потом
окажется морально ответственной перед всей Европой.
Антиправительственные волнения в Зейтуне 1877–1878 гг. давали
дополнительный повод для британского вмешательства именно в положение армянского населения. Британский посол и консул принудили
Порту в 1879 г. провести следствие о насилии в отношении христианского населения Зейтуна. По свидетельству российского консула Н. Г. Иванова, алеппский вали Кямиль-паша жаловался на вмешательство Лондона
и особенно британского консула в Алеппо Андерсона, который поддерживал армянских повстанцев и призывал не сдаваться, пока не будет соответствующего приказа из Великобритании. Консул Н. Г. Иванов полагал, что в событиях в Зейтуне Великобритания стала одной из заинтересованных сторон, наряду с константинопольскими армянами и Портой.
Однако риторика дебатов в Лондоне не отменяла того факта, что интерес к ситуации в Западной Армении нарастал и присутствие Великобритании в Турции усиливалось. С 1879 по 1882 гг. Лондон активно требовал у султанского правительства начать проведение реформ в армянских вилайетах. Премьер-министр Великобритании У. Гладстон использовал Армянский вопрос как во внутриполитической борьбе, примкнув в
1868 г. к либеральной партии, так и во внешней политике, бросив все
силы на отстаивание контроля над Египтом. 11 сентября 1880 г. под влиянием У. Гладстона представители великих держав подали коллективную
ноту турецкому султану, обвинив его в неисполнении обязательств по
проведению реформ в армянских вилайетах и с требованием реализовать
ст. 61 Берлинского трактата.
Обосновавшись в Анатолии, британцы в течение 1880-х гг. накапливали сведения и присматривались к ситуации. Британские консулы, так
же как и российские, были офицерами и собрали огромный массив данных, некоторые из которых изданы затем в виде так называемых «Синих
книг». В них анализировалась ситуация в Армении с 1878 по 1881 гг.
В 1889 г. вышел очередной том под заголовком «Переписка о положении
населения азиатской Турции». Бельгийский юрист-международник
Г. Ролен-Жэкмэн изучил ситуацию и пришел к довольно неутешительному выводу о том, что новое коллективное (очевидно, после Берлинского
конгресса) вмешательство держав в дела Порты по вопросам положения
армянского населения было отложено на неопределенный срок: «Англия
со своей стороны перестала отмечать каждый год в своих Синих книгах
жестокое обращение с армянами, находящимися под покровительством
ея и Европы».
39
А. Дж. Киракосян объясняет позицию Лондона в Западной Армении активностью Великобритании в Египте. Поскольку на протяжении 50–60-х гг.
XIX в. англичане боролись против проекта строительства Суэцкого канала, предложенного французами, но с приобретением 45 % акций компании, строившей канал, в британской прессе стали звучать призывы включения Египта в состав Британской империи в качестве одной из колоний.
В 1876 г. над Египтом был устанавлен финансовый контроль со стороны
Великобритании и Франции. Активными требованиями проведения реформ в армянской части империи Великобритания давила на султана,
подталкивая его к уступкам в египетских делах. Фактически оккупировав
в 1882 г. Египет, Великобритания создала режим управления, при котором политический курс Каира зависел от интересов Лондона, несмотря
на то, что Египет оставался частью Османской империи. С 1882 г. активности Британии в отношении давления на Порту с целью осуществления
реформ в армянских вилайетах не наблюдалось. Из заметок государственного секретаря иностранных дел Германии А. фон Маршалла от
8 октября 1893 г. стало известно, что еще в 1886 г., когда британский посол Гошен затронул Армянский вопрос, кайзер Вильгельм II по просьбе
султана поручил своему послу в Лондоне посоветовать правительству
Великобритании не касаться больше этого вопроса, который, по его мнению, непременно привел бы к волнениям в Турции.
Российская сторона изначально, после подписания Берлинского
трактата, с изрядной долей скепсиса относилась к возможности глубокого погружения европейских держав в положение армянского населения
Турции, несмотря на взятые на себя обязательства осуществлять контроль. В то же время в России внимательно следили за деятельностью
британских дипломатов как в Малой Азии, так и в консульстве Эрзеруа,
созданном в 1879 г. и возглавляемом полковником Вильсоном. Российский генерал-майор Г. И. Бобриков, являвшийся консультантом на Берлинском конгрессе, а потом принимавший участие в организации военной агентуры, писал о необходимости расширять сеть российских консулов в связи с появлением британских консульств в центре Анатолии. По
его мнению, следовало учредить должность вице-консула в Муше, где
преобладало армянское население, в не в Самсуне, малозначительном
порте на Черном море.
Один из российских специалистов по Армянскому вопросу полковник Д. В. Путята посетил с экспедицией в 1895 г. Западную Армению.
Его аналитические записки оказывали существенное влияние не только
на командование Кавказского военного округа, но и на имперские струк-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]