Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы социокультурных исследований. Выпуск 4. Межрегиональный сборник научных статей
.pdf
сителем. Только оказываясь значимым для человеческой деятельности,
потребностей субъекта деятельности предмет природы приобретает социальную или индивидуальную ценность. Свойства объекта – носителя
ценности – несводимы к его собственным свойствам: химическим, физическим, биологическим (если носителем предстает предмет природы),
или к свойствам идеального (если носителем выступает явление идеального порядка, например, знание). Носителем ценности объект становится
благодаря своим социокультурным характеристикам; в нем, как предмете культуры, «кристаллизуются» определенные типы отношений между
людьми, типы отношения человека к миру [см.: 6, с. 100–101].
В процессе ценностного взаимодействия социокультурные свойства
объектов – носителей ценностей – распредмечиваются и обнаруживаются для субъекта ценностного взаимодействия как значение объекта-носителя. При этом значение не тождественно ценности. Термин «значение»
следует употреблять, лишь характеризуя план осознания ценности субъектом. Причем степень осознания ценности оказывается зависимой от
потребности и способности субъекта к распредмечиванию социокультурных свойств объектов-носителей (например, отдельные индивиды или
даже социальные общности оказываются не в состоянии на протяжении
десятилетий освоить целые пласты духовных ценностей). Наконец, сами
ценности одновременно являются и предпосылкой, и результатом ценностного взаимодействия. Неверно было бы рассматривать ценностное
взаимодействие как одноразовый акт – на самом деле оно представляет
собой постоянный процесс производства и воспроизводства ценностей
определенной социокультурной системы. Этот процесс оказывается возможным благодаря наличию в картине мира субъекта ценностей-идеалов, ценностей-норм и ценностных ориентаций (и в этом смысле ценности – предпосылка взаимодействия), которые опредмечиваются либо
в произведениях материальной, художественной и духовной культуры,
либо в человеческих поступках и деятельности. В процессах ценностного
взаимодействия картина мира субъекта (включая ее ценностные компоненты) обогащается, конкретизируется, подвергается трансформации или
коренным преобразованиям (в этом смысле ценности – результат взаимодействия) [см.: 4, с. 224].
Завершая рассмотрение трех взаимосвязанных аспектов изучения
ценности (историко-антропологического, социолого-культурологического, философско-культурологического), можно сделать следующие выводы: отдельное явление приобретает ценностную окраску не само по себе,
а как элемент целостной картины мира определенной социокультурной
общности, личности. Ценностное взаимодействие включает в себя субъ-
81
ектов взаимодействия, объекты – носители ценности, значения и сами
ценности; все эти элементы оказываются связанными между собой и не
существуют вне этой неразрывной связи.
Исходя из вышесказанного, можно выделить следующие проблемные ситуации в исследованиях ценностей: 1) проблема объективности
ценностей; 2) проблема значения ценностей; 3) проблема взаимодействия
ценностей.
Литература
1. Бердяев, Н. А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX и на-
чала XX века. Судьба России [Текст] / Н. А. Бердяев. – М.: Сварог и К.,
1997. – 540 с.
2. Шохин, В. К. Аксиология [Текст] / В. К. Шохин // Новая философская
энциклопедия. – М.: Мысль, 2001. – Т. I. – С. 62–67.
3. Ницше, Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм. Так говорил
Заратустра. Казус Вагнер. Сумерки идолов, или как философствуют молотом.
Антихрист. Ecce Homo [Текст]: сб.: пер. с нем. / Ф. Ницше. – М.: АСТ,
2004. – 758 с.
4. Лукьянов, В. Г. Изучение проблемы ценностей в современной философии
[Текст] / В. Г. Лукьянов // Методология гуманитарного знания в перспективе
XXI века. К 80-летию профессора Моисея Самойловича Кагана: материалы
международной научной конференции. 18 мая 2001 г. Санкт-Петербург. Серия
«Symposium». – СПб., 2001. – Вып. 12. – С. 221–224.
5. Сартр, Ж.-П. Экзистенциализм – это гуманизм [Текст] / Ж.-П. Сартр //
Сумерки богов. – М.: Политиздат, 1989. – С. 319–345.
6. Миронов, А. В. Понятие ценности, виды и иерархия ценностей [Текст] /
А. В. Миронов // Социально-гуманитарные знания. – М., 2007. – № 1. –
С. 92–105.
А. В. Медведев
ИНСТИТУТ СЕМЬИ: СООТНОШЕНИЕ
ТРАДИЦИЙ И НОВАЦИЙ
Уже стало привычным называть ушедший XX век веком революций: социальной, научно-технической, космической. С полным правом
его можно назвать и веком революции семейно-брачных отношений.
Семья – одно из основных понятий современной общественной науки,
которое равно рассматривается и анализируется социальной философией, социологией, педагогикой, психологией, социальной и культурной антропологией. Все эти науки, как правило, находят свое
собственное, специфическое видение и понимание института семьи.
«Именно семья признается всеми исследователями основным носи-
82
телем культурных образцов, наследуемых из поколения в поколение,
а также необходимым условием социализации личности» [1, с. 161].
Развитие семьи тесно связано с прогрессом культуры и цивилизации. Это обуславливает актуальность исследования семьи в системе человеческой культуры. Семья же со своей стороны выступает как один
из главных хранителей и трансляторов традиций, ценностей, норм, моральных и нравственных установок – всего, что мы называем культурой,
в ее духовном смысле. На ней отражаются все достижения культуры
и цивилизации.
Начало теоретического изучения семьи было заложено древнегреческим философом Аристотелем. Согласно его мысли, основной «клеточкой» общества всегда являлась патриархальная семья. Семья для
человека, по Аристотелю, первый вид общения и соответственно важнейший элемент государственного устройства. Он придает большое значение законодательству о браке, обеспечивающему рождение здоровых
детей, предписывающему пути воспитания будущих граждан.
В Новое время и в эпоху Просвещения патриархальная теория была
еще широко распространена. Так, для Ф. Бэкона семья являлась, с одной
стороны, «помехой для великих свершений», с другой − «школой человечности» [2]. Т. Гоббс видел в семье «маленькую монархию» [3]. Юм
резко критиковал многоженство и свободу разводов. Ж.-Ж. Руссо, отвергая равенство полов в семье, утверждал господство мужа.
Социология семьи как специальная отрасль социологического знания берет свое начало в эмпирических исследованиях европейских ученых-статистиков Рилза и Ле Пле. В середине XIX века они независимо
друг от друга предприняли попытку изучить влияние таких социальных
факторов, как индустриализация, урбанизация, образование, религия, на
формы семейного общежития, структуру семьи, экономические отношения в ней. С тех пор проблемы семьи и семейно-брачных отношений
постоянно находятся в центре внимания социологии, поскольку семья
представляет собой специфическое, во многом уникальное образование:
малая группа и социальный институт одновременно.
В России проблемы семьи были подняты мыслителями второй
половины XIX века. Представитель русской идеалистической мысли
B. C. Соловьев рассматривал в качестве оснований семьи материнскую
любовь и человеческую любовь в целом. Н. А. Бердяев уделял особое
внимание изучению духовной природы семьи. Заметный вклад в изучение проблемы семьи внесли Н. К. Михайловский, М. М. Ковалевский,
П. А. Сорокин, крупные ученые XIX–XX веков: Э. Тэйлор, К. Штарке, Э. Вестермарк, В. Шмидт и даже К. Каутский, в его знаменитой
для своего времени работе «Происхождение брака и семьи».
83
Проблемы семьи в советский период исследуются в работах
А. Г. Харчева, С. И. Голода, Т. М. Афанасьевой, Н. Я. Соловьева, В. Д. Попова, А. И. Антонова, В. Н. Архангельского, И. В. Бестужева-Лады,
Э. К. Васильева, А. Г. Вишневского, А. Г. Волкова, В. Б. Голофаста,
И. С. Кона, Б. С. Павлова, Н. М. Римашевской, Ю. Б. Рюрикова, Н. Г. Юркевича, З. А. Янкова и других.
В конце 1990-х годов большинство исследователей пришли к выводу, что современная российская семья претерпевает процесс серьезной
трансформации, и большинство ученых пришли к выводу о связи культурной традиции с новацией. Так, Б. С. Ерасов обращал внимание на
то, что «во всякой культуре существует некое динамическое соотношение традиционности (благодаря которой поддерживается стабильность)
и новаций или заимствований (через которые общество изменяется).
И то, и другое существуют как различные стороны культурного организма, имеющего свою самобытность (идентичность)...» [4, с. 306].
По мере становления и развития культурологии в качестве самостоятельной науки открываются возможности для рассмотрения семьи
как культурного явления.
Особое место в определении культуры и ее отношения к институту
семьи принадлежит основоположнику функциональной школы в этнологии Б. Малиновскому, который определил культуру как инструментальную систему. Посредством нее человек решает задачи по преобразованию
окружающей его среды в процессе удовлетворения своих потребностей.
Семья существует со времен первобытнообщинного строя до нынешних дней. Конечно же, она не была однообразной – с течением времени, с изменением экономического строя семья изменялась. Основная масса современных исследователей отмечают, что в примитивном обществе
семья есть единственно функционирующий институт, так как порядок в
ней поддерживается без участия формальных законов, средствами, имеющими отношение не к политике и праву, а к культуре [см.: 1].
Среди современных отечественных исследователей широко распространена точка зрения, согласно которой Россия – как культура и как цивилизация – переживает острый идентификационный кризис: разрушив
свою прежнюю «советскую» идентичность, она оказалась на перепутье
между постиндустриальным и традиционным обществом [см.: 5].
Перспективы развития института семьи в 1920-х годах в Советской
России были неутешительными. Речь шла о разрушении института семьи.
В первые годы Советской власти коренные реформы в области государственно-правового регулирования брачно-семейных отношений принципиально по-новому решали наиболее существенные вопросы, связанные
84
с браком и семьей. Были упрощены процедуры брака и развода, уничтожено понятие «внебрачного ребенка», было провозглашено семейное
и политическое «равенство» женщины с мужчиной.
Как отмечал П. А. Сорокин, «в первые послереволюционные годы
коммунистическое правительство намеренно стремилось подорвать
моногамный брак и семью, рассматривая их как краеугольный камень
частной собственности и капиталистической системы» [6, с. 24].
Видных деятелей коммунистического общества не устраивала семья
патриархального типа. A. M. Коллонтай, вынося на обсуждение общественности свои взгляды по поводу семьи, отмечала, что в коммунистическом обществе семья сохранится, но в новой форме. В условиях равноправия полов и вовлечения женщин в профессиональную деятельность
частное домашнее хозяйство уступит место общественному, что «раскует домашнее рабство женщин». Суть изменений семьи выразится, по
представлениям A. M. Коллонтай, в отмирании ее основной функции −
хозяйственно-бытовой. Что же касалось детей, то они должны были перейти на всестороннее и полное воспитание общества. В результате этих
преобразований должна была возникнуть семья как новая форма общения
мужчин и женщин, вполне свободных и самостоятельных, объединенных
товариществом, профессиональными интересами.
А. В. Луначарский пропагандировал кардинальное изменение понятия семьи. «В нашем коммунистическом обществе, − утверждал он, −
чтобы помочь женщине, надо убить кухню, и мы это сделаем. Убить
маленькую прачечную, маленькую детскую, нерационально устроенную, с усталой матерью, отнюдь не педагогом, с рахитичными детьми»
[цит. по: 7, с. 5].
Наряду с трансформацией семейных функций и обязанностей была
широко распространена идея о полном искоренении семьи. Семья считалась пережитком прошлого, «ячейкой» капиталистической частной собственности. Если был свергнут капитализм, то нужно было «свергнуть»
и семью. Больше всего от новых реформ пострадали крестьянские семьи,
которые сохраняли многопоколенность. Неудовлетворенность патриархальной моногамией способствовала поиску альтернатив. Предлагалось
раздельное проживание супругов, обобществление ухаживания за детьми, создание общественных семейных кухонь и молодежных коммун.
Социально-экономическая политика, проводимая в этот момент,
сопровождалась массовой антисемейной пропагандой: широкое распространение получили теории раскрепощения полов и свободной любви,
популяризация которых использовалась с целью ослабления традиционных социокультурных ценностей и норм, объявлявшихся патриархаль-
85
ными пережитками. «В целом особенностью данного периода является
предпринятая впервые в истории попытка сознательной деинституционализации семьи» [8].
Только позднее, в 1930-е годы, государство признало семью как одну
из основных хозяйственных единиц и важность социального института
семьи. Однако реформы, проведенные в области семейных отношений,
сильно повлияли на формирование семейных ценностей. В позднейших
поколениях возникло устойчивое отрицательное отношение к браку, которое выражалось в росте добровольного безбрачия.
В настоящее время мы живем в переходный период, когда формируется новый тип семейных отношений. На смену «патриархальному» типу
отношений между членами семьи идет новый − «эгалитарный». Он основан не на отношениях господства и подчинения, заданных традицией и
возведенных в ранг «естественного» закона, а на отношениях равенства.
В их основе лежит желание или способность каждого члена семьи исполнять те роли или обязанности, которые наиболее соответствуют его
возможностям.
По русской традиции обряды, предшествовавшие созданию семьи,
сопровождавшие заключение брака, органично сочетали в себе светские
и церковные ритуалы. Рождение новой семьи Церковь скрепляла венчанием. Оно означало, что создается не просто гражданская ячейка, но
возникает духовный союз, несущий в себе высокие обязанности не только в отношении друг к другу, но и к Богу. Через венчание молодожены
принимали в свою семью самого Христа в соответствии с евангельской
заповедью: «...Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди
них» [Мф. 18:20]. Религиозно-нравственное значение венчания состояло
в том, что именем Христа утверждалась богоучрежденность брака, его
нерасторжимость, ибо «...что Бог сочетал, того человек да не разлучает»
[Мф. 19:6].
Конечно, венчание само по себе еще не является гарантией прочного
и счастливого семейного союза. Сегодня венчание становится таким же
традиционным ритуалом, как посещение свадебным поездом «вечного
огня» и других памятных мест. При этом таким же обыденным явлением
продолжают оставаться массовые разводы, взаимоотчуждение супругов.
Обычаи и традиции, утратившие внутреннее содержание, перестают играть регулятивную роль, точно так же, как и венчание для тех молодоженов, которые не приняли в душу священное таинство брака, остается
не более как экзотическим ритуалом. И только в том случае, когда обычаи и традиции составляют суть национального самосознания, включают в себя родовой опыт народа, они становятся духовно-нравственными
ориентирами.
86
Современная семья оказывается в сложной ситуации. С одной стороны, вся традиция семейного уклада остается христианской по своему
происхождению и в силу спасительной в данном случае исторической и
природной инерции. С другой стороны, сам институт семьи качественно
изменился, так что существующая в общественном сознании модель давно перестала соответствовать христианской. В результате семья, живущая по принятым в обществе стандартам, которые, казалось бы, не противоречат христианству, на самом деле не является таковой. В частности,
современные семьи, к сожалению, зачастую не обеспечивают христианского воспитания детям. Поэтому перед молодоженами, вступающими
в брак, стоит некая дополнительная задача − построение семьи, уклад
которой будет существенно отличаться от принятых на уровне массового
сознания норм семейной жизни.
Современная семья, по оценкам исследователей, принимает новую
форму, где на первый план выходят межличностные отношения супругов,
отсюда и название, данное этому типу семьи, – супружеская.
Семейный союз – прежде всего союз мужчины и женщины, именно от этих двух начал рождается новая семья, и именно в их руках содержится счастье друг друга и их детей, поэтому роль взаимоотношений
мужчины и женщины многократно возросла. Трансформация общества
вносит и изменения в традиционные представления, связанные с ролью
и значением того и другого пола.
Современный мужчина, требуя от женщины самостоятельности,
независимости, инициативности, силы, одновременно ожидает от нее
покорности, слабости и признания его – мужчины – главой. И традиционные патриархальные модели вступают в конфликт с современными условиями, в которых женщины и мужчина становятся на один уровень.
Супружеская семья – это союз двух равноправных личностей. Но гендерные стереотипы не дают полноценно развиваться таким отношениям
в современных условиях. Веками мужчина был главой семьи, женщина
находилась в подчиненном положении и материально зависела от мужчины. В наши дни женщина вышла на новый ролевой уровень. Теперь она
часто не зависит от мужчины, она сама зарабатывает себе на жизнь и на
жизнь своих детей. Мужчина потерял свой авторитет кормильца семьи,
а это была его основная задача на протяжении столетий. В мусульманском мире мы до сих пор можем наблюдать этот тип иерархии в семье.
Функциональные и структурные изменения привели к ломке традиционного отношения «родители-дети», которое было стержнем расширенной семьи. Семья перестала быть сферой включения молодого
поколения в профессиональную и культурную традиции. Значительно
возросла социализирующая функция общественных институтов − де-
87
тских воспитательных учреждений, школ, вузов, средств массовой информации. Создался дефицит живого контакта детей с родителями, следствие – возрастающее влияние на социализацию неформальных групп.
Изменения функциональных родительских ролей повсеместно связано с
доминированием матери в уходе за ребенком, воспитании, ведении домашнего хозяйства и, следовательно, преобладанием контактов с ребенком.
Внутрисемейная феминизация воспитания снизила социализирующую
роль отца во многих семьях. С другой стороны, в эгалитарных семейных
союзах воспитательная роль отца в последнее время серьезно возросла.
При этом демократизация семейных отношений тесно связана с демократизацией и гуманизацией воспитания детей. Наше общество ориентировано на внесемейные сферы деятельности, как профессиональные, так и
досуговые. Сложившийся образ жизни представляет семье мало возможностей для общения: по утрам − нервная спешка всех членов семьи, по
вечерам − поглощенность взрослых мало устроенным бытом и общая для
всех членов семьи усталость. Возрастает дефицит свободного времени
у родителей, а дети обделены вниманием, они недополучают необходимую
эмоциональную поддержку, не формируется культура общения. Постоянная озабоченность родителей насущными проблемами быта приводит к
излишнему прагматизму. У детей в таких условиях формируются стойкие
нормы поведения, внесемейные ценностные ориентации, которые наложат отпечаток на всю последующую жизнь. Таким образом, снижается
вероятность воспитания будущих поколений с семейной ориентацией,
а это может привести к дальнейшей дезорганизации семьи, если общество
не предпримет определенные меры по изменению условий жизни современной семьи, поддержанию ценностей и традиций семьи и культуры.
Литература
1. Фролов, С. С. Основы социологии [Текст] / С. С. Фролов. – М.: Гардарики,
1997. – 344 с.
2. Бэкон, Ф. Опыты или наставления нравственные и политические // Бэкон Ф.
Сочинения: в 2 т. – М.: Мысль, 1972. – Т. 2. – 582 с.
3. Гоббс, Т. Левиафан. Избранные произведения: в 2 т. – М.: Мысль, 1964. –
Т. 2. – 735 c.
4. Ерасов, Б. С. Социальная культурология: учебное пособие: в 2 ч. – М: Аспект
Пресс, 1994. – Ч. 1. – 591 с.
5. Здравомыслова, О. М., Арутюнян М. Российская семья на европейском фоне
(по материалам международного социологического исследования). – М.: Эдиторал УРСС, 1998. – 176 с.
6. Сорокин, П. А. Главные тенденции нашего времени. – М.: Наука, 1997. – 351 c.
7. Голод, С. И. Будущая семья: какова она? (социально-нравственный аспект). –
М.: Знание, 1990. – 63 с.
88
8. Сорокин, С. А. Российская семья и три законопроекта по ее охране. – М.:
Экономика, 1999. – 25 с.
А. А. Маликова
ИСТОРИЯ РУССКО-ТУВИНСКИХ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ
Социальная значимость темы определяется как прогрессивными тенденциями современной гуманитарной науки, так и состоянием собирательской и издательской деятельности. На рубеже XX–XXI веков оживилось исследование культуры двуязычной среды. При этом определились
новые подходы к рассматриваемым проблемам, которые продиктованы
специфическими условиями изучаемой среды – многонациональным составом России в целом и отдельных ее регионов, каким, к примеру, является Тыва.
Все вышедшие до настоящего времени работы по исследуемой теме
представляют собой разделы или главы отдельных трудов по разным проблемам истории Тывы и не дают целостного представления о закономерностях развития и взаимодействия тувинского языка с русским.
Таким образом, давно назрела необходимость исследования, посвященного истории русско-тувинских языковых контактов.
В данной работе использованы следующие понятия:
Билингвизм (двуязычие) – функциональное владение двумя языками.
Билингв – человек, способный при определенных функциях и ситуациях использовать два языка [см.: 6, с. 303].
Чтобы ясно представить себе характер билингвизма в Туве, необходимо провести анализ языковых контактов в историческом аспекте.
С этой целью нами устанавливается их периодизация, основанная на
том, какой тип билингвизма существовал или был преобладающим в тот
или иной период.
В социологическом плане билингвизм подразделяют, в соответствии
с количеством билингвов, на индивидуальный, групповой и массовый.
К групповому билингвизму можно отнести так называемый «культурный
билингвизм», или «билингвизм образованных людей» [см.: 4, с. 4].
В зависимости от того, двуязычны ли оба языковых коллектива или
только один из них, билингвизм делится на двусторонний и односторон-
ний [см.: 12, с. 20].
В лингвистическом аспекте типы билингвизма выделяются в частности:
а) по уровню умения билингва пользоваться вторым языком,
б) по способу сосуществования языков [см.: 11, с. 9–10].
89
По уровню умения пользоваться вторым языком различается рецептивный билингвизм, когда билингв может только понимать речевые
высказывания, принадлежащие вторичной языковой системе, и продуктивный, когда билингв способен порождать речевые произведения, при-
надлежащие вторичной языковой системе. Продуктивный билингвизм
делится на координативный и субординативный, в зависимости от правильности и неправильности речевых произведений [см.: 4, с. 4–5].
Продуктивный билингвизм по способу сосуществования языков подразделяется на чистый и смешанный. Двуязычие считается чистым, когда
оба языка в сознании говорящего существуют независимо, изолированно
друг от друга и между ними не устанавливается никаких сравнений, никаких параллелей. При смешанном же двуязычии существует параллельная связь двух языков с соответствующими понятиями [см.: 1, с. 50].
В данной работе выделены следующие четыре периода развития
биллингвизма:
1. Конец XIX – начало 30-х годов XX века – период индивидуального
билингвизма.
2. Начало 30-х – середина 40-х годов XX века – период группового
(культурного) билингвизма.
3. Вторая половина 40-х годов XX века – к XX веку – период массо-
вого билингвизма.
4. 90-е годы XX века – начало XXI века – период группового билин-
гвизма (билингвизма образованных людей).
1. Период индивидуального билингвизма.
Русские люди впервые встретились с предками современных тувинцев в начале XVII века. К началу 60-х годов XVII века часть тувинских
племен платила ясак русским. Хотя большинство их находилось под
властью монгольских государств Алтын-ханов, а затем Джунгарии, но отдельные племена оставались в русском подданстве вплоть до демаркации
границы России с Китаем в 1727 году.
С разгромом Джунгарии и захватом ее земель войсками Цинской (Маньчжурской) династии Китая связи русских с тувинцами были
прерваны. В середине XVIII в. русские ясачные люди, перекочевавшие
в Тыву, считались перебежчиками. Туда за ними посылались казаки.
Отношения русских с тувинцами возобновились только с 70-х годов
XVIII века, но уже в иной форме, чем прежде. В это время по Саянскому
хребту были поставлены пограничные казачьи караулы. Между казаками, несшими пограничную службу, и тувинцами возникла пограничная
торговля. Такие обменные операции продолжались до второй половины
XIX века.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]