Актуальные проблемы социокультурных исследований. Выпуск 4. Межрегиональный сборник научных статей

Культура, которую несет в себе человек, выражается, наконец, в со­вокупности его умений. Именно в них в чистом виде проявляется то, что обретается им прижизненно. Все они искусственны, благоприобретаемы. Культура выступает здесь как механизм социального наследования, ибо, начиная с раннего детства – и человечества, и личности, – люди полу­чают свои умения в процессе приобщения к уже накопленному опыту. Вполне естественно, что структура умений должна отвечать структуре способностей и потребностей, – ведь умения и нужны для того, чтобы реализовывать способности, переводя деятельность из потенциального состояния в актуальное.

Соответственно человек должен уметь – и он стремится уметь – из­менять мир своей практической деятельностью и обращаться с другими людьми в этом процессе, а для этого – уметь проектировать свои действия и действия партнеров, уметь познавать мир, оценивать его и художест­венно удваивать. Уточним, что творческие потенции личности обеспе­чиваются врожденными ей потребностями и способностями. Речь идет не о витальных потребностях и способностях, инстинктивно-биологиче­ских по своим функциям, но об очеловеченных, социальных, духовных – то есть культурных по происхождению и содержанию сущностных силах человека. Об этих корнях диалектики объективного бытия культуры рас­суждает М. С. Каган [см.: 2, с. 140–174]. Такова структура сущностных сил человека, делающая его «культурогенным» субъектом. Мы рассмот­рели, сколь закономерно и необходимо место идеала в данной структуре. Мы – люди тогда, когда культурны, а культурны, когда в нашей жизни присутствует идеал. И если понимать под культурой смыслообразующую сторону человеческого разума и жизни [см.: 5, с. 7–33], то идеал выступа­ет формой жизненного смысла.

В жизни человек всегда к чему-нибудь стремится; объект устрем­лений дан ему в мечтах, в идеалах. Идеал был и остается своеобразной линией горизонта, с которой сравнивал его И. Кант, без которой человек утратил бы чувство перспективы в своем развитии. При этом идеал явля­ется не абстрактным представлением о «потребном будущем», а образом этого желанного будущего. Желание человека воплотить идеал (мечту) придает его жизни смысл.

За свою историю человечество нашло множество механизмов пря­мой и косвенной стабилизации социальной жизни. Устойчивость прояв­ляется и передается как посредством объективных форм (язык, искусство, традиции и др.), так и глубинными психологическими механизмами, свя­занными с духовной идентификацией. Выделяя в качестве сущностной характеристики культуры развитие самого человека, его сил и способнос­тей, нужно сказать, что самосовершенствование человека, его рост над самим собой возможен только в единстве общественного развития с куль­турным. Их единство возникает в том случае, когда общественным про­грессом будут обеспечены такие условия, которые создадут возможность полноценного, то есть разностороннего развития человека.

4. Маслоу, А. Новые рубежи человеческой природы [Текст] / А. Маслоу. – М.:

Когда мы говорим, что культура стала фундаментальной системой отсчета для анализа процесса познания лишь в наше время, это отнюдь не означает, что какие-то модусы культуры не были предметом изуче­ния в античности или в Средние века. Речь идет о том, что культура не мыслилась как единственная и исключительная система отсчета для фи­лософского осмысления познания, оценки, поведения. Для того, чтобы культура смогла стать такого рода системой отсчета и трансценденталь­ным идеалом, должны были произойти весьма существенные процес­сы – секуляризация мысли, выдвижение на первый план субъективных

В качестве материала исследования структуры и особенностей эти­ко-аксиологического дискурса, его соотношения с тем, что называется «эйдетическим дискурсом», выберем античную философию. Своеоб-

Что же выступает регулятивом добродетельности поступков и деятельности? Если для Сократа таким регулятивом выступает знание, а для Платона – мировая душа, объективный разум, то Аристотель в ка­честве такого регулятива выдвигает благой разум, благой смысл, справед­ливое суждение, используя термин orthos logos. Этот термин переводится в русских изданиях этических работ Аристотеля как «верное суждение», причем в примечаниях Н. В. Брагинской правильно подчеркивается, что это понятие соответствует нравственной добродетели и принципиально отличается от правильного и истинного суждения в научном знании.

Высшей и совершенной целью, согласно Аристотелю, является та­кая, которую преследуют саму по себе, а удовольствие, цель которого не отличается от него самого, тождественно созерцанию, созерцатель­ной деятельности. Именно созерцательной деятельности присущи само­достаточность, сосредоточенность, непрерывность и автономность отно­сительно всех внешних целей [см.: 6, с. 145].

Учение Аристотеля о калокагатии нельзя, однако, сводить лишь к ут­верждению совокупности добродетелей, при которой человека не испор­тят внешние блага. В свою интерпретацию понятия калокагатии Аристо­тель включил гораздо более глубокий смысл – созерцающий разум одно­временно оказывался и эстетически-чувствующим; он не редуцируется до рассудительного или истинного интеллекта, а пронизан эстетически­ми интуициями, которые имеют дело с предельными данностями и не подвластны опосредствованному знанию и логическим рассуждениям. Нравственность, трактуемая Аристотелем как деятельное осуществление разума во всей его полноте, включает в себя и дианоэтические добро­детели, и эстетическое созерцание. Ум, понимаемый Аристотелем как самодовлеющая ценность, как мышление мышления, как непрерывная деятельность, как форма форм, или эйдос эйдосов, оказывается вместе с тем и перводвигателем, божественной сущностью, имеющей косми­ческое значение и представляющей собой тождество мышления и бытия, субъекта и объекта, мышления и мыслимого. Поэтому не зря А. Ф. Ло­сев, сопоставляя учения Платона и Аристотеля (особенно учение о ми­ровой Душе Платона с учением о космическом Уме Аристотеля), обратил внимание на неологическую основу эстетики Аристотеля, то есть на то, что эстетика основывается на учении о космическом Уме. Этот же вывод можно сделать и относительно его этического учения – прежде всего, от­носительно таких его компонентов, как понимание высшего Блага, кало­кагатия, умное созерцание. Эти же компоненты составляют средоточие этики Аристотеля, задают высшие этические регулятивы для человече­ского поведения, деятельности, для определения моральности поступков и добродетелей.

4. Каган, М. С. Системный подход и гуманитарное знание: Избранные статьи [Текст] / М. С. Каган. – Л., 1991. – 384 с.

Современный мир живет в условиях глобализации. Речь идет о слож­ном, противоречивом процессе становления новой социальной мега­структуры – «глобального общества». В этот процесс сегодня вовлечены, практически, все участники мирового сообщества – государства и кон­федеративные образования, военные (военно-политические) блоки, меж­дународные правительственные и неправительственные организации, транснациональные корпорации и монополистические объединения.