Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетическая парадигматика адыгского героического эпоса «Нарты» в контексте традиционной этнической культуры
.pdf
или хасе – сходу для решения важнейших вопросов,
31
который является чем-то гораздо более важным, чем
функциональный сход.
Впоследствии из этой синкретичности вырастут изобразительное искусство (живопись, графика, орнамент,
скульптура), исполнительское искусство (музыка, танец), наконец, поэзия и фольклор как искусство слова.
Поэтому наши попытки рассмотреть это синкретическое единство в принятой сегодня классификации есть
инструментарный подход, помогающий, в целях систематизации дифференцировать слово, пластику, музыкальное звучание, ремесло, восходящее к творчеству и
строительство как протоархитектуру для фокусирования на том, что затем составит морфологию искусства.
ГЛАВА 2
32
Природа как миметическая основа
художественного сознания
2.1. Человек и природа в этнической картине мира
Лев Николаевич Гумилев предложил считать этнос
понятием географическим, поскольку тот всегда связан
с вмещающим и кормящим его ландшафтом. Ландшафт является одним из немаловажных компонентов
системы, именуемой «этнос». Итак, прямое и косвенное
воздействие географического ландшафта на этнос не
вызывает сомнений, что подтверждается на примере
отношений человек – природа у адыгов.
Природные особенности Северного Кавказа послужили отправной точкой, к примеру, для специфики
так называемого черкесского сада-леса и стали основой
агрикультуры адыгов, которых традиционно наделяли
во всем мире качествами воинов, рыцарей, всадников в
доспехах, но не как не позиционировали в роли труже-
ников, хлеборобов, садоводов, то есть людей, знавших и
33
любивших работу на земле.
Если обратиться к этногенезису адыгов, мы можем
утверждать, что древнейшие предки абхазо-адыгов –
хатты, синды, меоты, керкеты – еще с периода каменного века являются носителями религиозных верований,
связанных с природой, что в, частности, проявляется в
важнейшей сфере этнической культуры, которую можно обозначить как мифорелигиозную, в которой важнейшее место отводится древесным культам, а также
культам «аграрных» божеств. Факт приверженности
адыгов друидическим представлениям запечатлен в их
современной и традиционной культуре, языке, ритуалах, верованиях, обрядах.
В этом плане особый интерес вызывает образ
«Жиг-гуащэ» (женщина-дерево), которая являет собой
философское, мировоззренческое начало в стране нартов – былинных богатырей, в адыгском фольклоре являющихся прародителями племени адыгов. Жиг-гуащэ
в мифологии адыгов – богиня, покровительница деревьев, которая имеет необыкновенный облик – снизу
она дерево, сверху – прекрасная женщина с серебряным лицом и золотыми волосами. Она пребывает на
морском побережье, и там ее окружают небесные красавицы – тхадхуды, которые водят вокруг нее хороводы,
поют песни и играют в различные игры, забавляя свою
хозяйку.
Но не только красотой славится Жиг-гуащэ, она
так мудра, что с крайних пределов съезжаются к ней
верхом и сходятся пешие, чтобы услышать ее совет, та
как ее мудрость достигла самых дальних пределов. В
эпосе адыгов говорится о том, что нарт-кузнец Тлепш,
странствующий по свету в поисках знаний и истины
для сородичей, полюбил ее и стал отцом солнечного
мальчика, которого Жиг-гуащэ родила и наделила сво-
34
ей мудростью – первые слова новорожденного, заговорившего сразу после рождения, заключали в себе совет
нартам ориентироваться в походах и странствиях по
«шиху лъагъуэ» – Млечному пути.
Еще в одном сказании адыгского героического эпоса «Нарты» «Золотое дерево» говорится:
Нартской земле на славу,
Нартам на удивленье
Дерево золотое
Вырастил Бог плодородья:
Утреннею зарею
Яблоко нарождалось,
И до заката зрело
Яблоко наливное.
Спелый и несравнимый
Плод из плодов небывалый;
Белый наполовину,
Наполовину – алый.
Солнце пол-яблока утром
Красило красным цветом,
Скрытое от светила,
Белым пол-яблока было.
Женщина дочку рожала,
Если в бесплодье съедала
Белую половину.
Женщина сына рожала,
Если в бесплодье съедала
Алую половину.
Только одно каждодневно
Яблоко вырастало.
[205, 349-350]
Здесь мы видим явный антропоморфизм яблони,
35
которая является жизнетворящим, зародышевым началом. В адыгской мифологии, затем в эпосе дерево плачет, смеется, мыслит, советует, страдает, радуется. Корни этого явления очевидны: человек стремится ввысь,
а не вниз, хочет расти, а не сравняться с землей, пытается взлететь и достигнуть своего создателя, поэтому у
адыгов, как и многих других народов, душа умершего
улетает на небеса.
Поэтому все, что поднимает его ввысь – а это, прежде всего, дерево – в определенном историко-культурном контексте становится культом. В адыгских
народных сказках дерево связано с множеством семантических функций; оно рождается и рождает, выступая
в роли начального создателя, что так ярко демонстрирует приведенный отрывок из «Нартов»: дерево защищает и нападает, свидетельствует и обвиняет, человек
превращается в дерево и наоборот, волосы превращаются в дерево (связь волос с солнцем и деревом), змея
превращается в кустарник, гребешок превращается в
густой лес, дерево, вода и земля являются взаимосвязанными культами, дерево носит функцию святилища,
его украшают и пытаются умилостивить, с ним связаны
различные инициации и т.д.
К примеру, для того, чтобы сложить песню-плач
гъыбзу джэгуакIуэ (адыгский аэд), непременно удалялись в священную рощу, к священному дереву (в этом
плане особую миссию приписывали дикой груше, если
плач был посвящен умершей женщине, и дубу, если
был иной гендерный ракурс), и плач, как представлялось адыгам, впитывал в себя особые соки и жизненные
ритмы этих деревьев.
До сих пор многие старики верят в то, что определенные сорта деревьев рубить нельзя; автор этих строк,
слышала об этом от своего деда, который был уверен:
36
если автомобиль, к несчастью, столкнется со столбом,
в первом случае, и с деревом, во втором, при совершенно одинаковой силе удара пострадавших будет гораздо больше и последствия окажутся более тяжелыми во
втором случае, адыги называют это «обидой» и «местью»
дерева.
В целом, если говорить о культе дерева в контексте
мифологии у адыгов, можно выделить определенные
структурные особенности: антропоморфирование дерева; связь дерева с тотемизмом; дерево, как объединяющее начало живого и неживого мира; связь дерева с
религиозными верованиями; дерево как источник силы
и могущества; участие дерева в смерти и рождении; социальные функции дерева (свидетельство, защита, покровительство и др.).
В настоящее время сохранилось много примет того,
как в древней языческо-христианской религии адыги
чтили культ деревьев, под которыми они молились,
приносили в жертву различный скот и птицу, общались
с пантеоном своих богов, на ветвях деревьев развешивали оружие и одежду умерших, родных и близких,
украшали ветви тесемками, цветными тряпочками. К
примеру, в долине реки Аше, в адыгейском ауле Наджиго до сих пор растет огромный дуб с диаметром ствола более трех метров, чьи нижние ветки кажутся взрослыми деревьями. До сих пор местные жители и жители
окрестных сел, хотя не молятся под ним и не приносят
жертвы, чтут и охраняют его не только как ботанический реликт, но, главным образом, как культурное достояние.
А вот дерево возле кургана по пути из Лазаревской
в Наджиго определенно до сих пор считается священным, оно все увешано цветными тряпочками, к нему
приходят те, кто поминает умерших, под ним просят
37
о прибавлении семейства, считается также, что оно
приносит исцеление и избавление от болезней. Интересен тот факт, что дерево выросло на могиле одного
из братьев Шхалаховых, погибшего от удара молнии,
а погибнуть от молнии Бога Шибле считалось у адыгов
большой милостью, покойника почитали святым и хоронили на месте гибели. Есть и другие деревья, к которым адыги относятся с большим почтением – тюльпанное дерево в поселке Головинка Лазаревского района
Краснодарского края, три священных дуба в окрестностях Солох-аула, чья толщина более трех метров в диаметре и высота около сорока метров.
Атажукинский сад, ныне Нальчикский парк-музей садово-парковой культуры – не имеющее аналогов
в мире явление традиционной черкесской (кабардинской) агрикультуры, демонстрирующее великолепное
чувство природы адыгов, ландшафтное образование со
множеством деревьев, кустарников, культивируемых
и дикорастущих растений. Это дуб, так почитаемый в
народной духовной и материальной культуре, боярышник, дикие и выведенные груши, другие деревья, под
сенью которых проходили различные собрания, съезды
народов Кабардино-Балкарии, тем самым являя сад
как социально-политический плацдарм (вспомним подобное в культуре античности и европейском средневековье).
Атажукинский сад протянулся вдоль левого берега
реки Нальчик приблизительно на 9 км, начинается он
от ул. Кешокова и заканчивается Волчьими воротами в
Ботаническом саду. Ширина сада-парка – более 7 км,
а общая площадь – более 200 гектаров. Деревья в нем
подобраны, по местным верованиям и представлениям,
такие, которые приносят удачу, радость жизни, исце-
ляют и дают отдохновение – дуб, граб, платан, самшит,
38
канадская сосна, липа, ясень, боярышник, грушевые,
яблоневые, алычовые, тутовые, ореховые деревья. Понятно, почему Хасэ – народное собрание – так облюбовало это место, которое, по сути, являлось центром множества аулов, расположенных вокруг сада – по данным
И.Барковского, относящимся к 1753 г., этих аулов было
более 50 – это крепость и деревня верховного князя Кабарды Асланбека Кайтукина, его советника и сподвижника Жабаги Казаноко, аулы Каширокова, Колипшеева, Тамова, Солтанасова, Кандура, Тзулана, Магукова
и др. Князь Атажукин (об этом свидетельствуют исторические документы) вложил много сил и средств в посадку сада и дальнейший уход за ним, в частности, лично
руководил, несмотря на занятость, посадкой деревьев.
К сожалению, после смерти князя в 1868 г. сад стал
хиреть и пришел в запустение, а затем свою разрушительную «работу» провели колонисты. Об этом пишет
известный общественный деятель XIX века Я.В. Абрамов: «Были здесь великолепные аллеи из лип и акаций,
были превосходные круглые лужайки, обсаженные
огромными персиками и тутовыми деревьями. Для поливки виноградников и некоторых затей нижнего сада
был проведен из-за нескольких верст канал. В таком
виде находился парк в кабардинских руках. Совсем
иной вид приобрел он с тех времен, как русские получили возможность хозяйничать в нем. Канал заброшен.
Виноградники не обрабатываются, а зеленые лозы одичавшего винограда скашиваются на корм скоту вместе
с травою, которой заросли террасы.
Плодовые деревья – молодые вырыты и пересажены в обывательские сады, а более старые срублены на
дрова. Липовые и акациевые аллеи истреблены самым
беспощадным образом, и я много раз был свидетелем
тому, как истреблялись остатки этих аллей, причем в
39
этом расхищении общественного достояния не церемонились принимать участие наиболее интеллигентные
имена местного русского населения. Один из этих «интеллигентов», вырубивший много липовых и акациевых деревьев, чтобы не покупать дров, на мой вопрос об
этом, не чувствует ли он некоторой неблаговидности в
своем поступке, ответил мне, что «здесь этим деревьям
стоять не полагается» [9,43].
В двадцатых годах прошлого века новая власть стала инициатором возрождения парка, который был засажен большим количеством новых молодых деревьев,
обустроены его аллеи, вычищены его лужайки, очищен
от мусора берег реки, где его не вывозили много лет, и,
главное, была не только сохранена, но и подчеркнута
его этнокультурная основа.
В настоящее время сад-парк – излюбленное место
гуляния, различных праздников, отдыха населения
Нальчика, республики и ее гостей. С эстетической точки зрения трудно передать красоту вековых дубов, которые так любились адыгами за мощь, крепость, величие
и силу, цветение и аромат боярышника, распускающего кипенно-белые цветы в мае и ярко-алые плоды в сентябре (он, кстати, символ жизненной силы и мудрости
у адыгов, считалось, что под боярышником боги собираются на совет и решают судьбы людей, из боярышника
странник и пастух делали свои посохи, а бэрэжьей гущэ
– боярышниковая люлька – была первым домом новорожденного).
Невероятно украшает парк серебристый тополь, который по сложившейся традиции считается символом
Кабарды. В усадьбе деда автора этих строк много лет
рос и состарился вот такой тополь, и, когда стало опасно
держать его в саду, так как в любое время он мог об-
рушиться, дед, человек достаточно мужественный, чуть
40
ли не со слезами на глазах спилил его, а затем долго
вспоминал его, как о ком-то близком и родном об этом
мощном, раскидистом дереве.
В садово-парковом комплексе выделяются вечнозеленые сосны, пихты, ели, которые являют собой яркое пятно в любое время года. Особого разговора стоит
самшит – царь деревьев, который по своей прочности,
чистоте, долговечности не имеет равных, из самшита
изготавливалась практически вся традиционная посуда – ложки, чаши, деревянные миски, детали люльки,
детские игрушки, после принятия ислама – четки, с
самшитом связано у адыгов представление о гармонии
мира и эстетике внешней среды. И, конечно, не обойтись без обращения к грушевому дереву, которых много
в парке, грушевая роща – одно из истинных украшений
его культурного ландшафта.
Груша в микропоэтике адыгов – особое дерево,
символизирующее уходящее время, потому некоторую
светлую грусть, смену времен в природе и вечную, непреходящую красоту. Не зря один из последних джегуако Ляша Агноков свои самые проникновенные, самые
эмоциональные строки посвятил этому дереву, завещая
похоронить себя под его сенью. В своих стихотворениях
он воспевает красоту цветущей груши, ее силу и энергетику, сравнивая это замечательное дерево с богинями
горных рек (в гендерной семиотике груша, безусловно,
позиционирует у адыгов женское начало), поэт сокрушается о бренности человеческого тела и, обращаясь к
богам, просит дать ему еще одну жизнь, которую он желает провести под грушевым деревом.
Размышляя над проблемой гармонии мира, Фридрих Шиллер, великий немецкий поэт и философ, говорит, что гармонию человек и чувствует, и создает
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]