Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетическая парадигматика адыгского героического эпоса «Нарты» в контексте традиционной этнической культуры
.pdf
зачтутся: «ФIы зыщIэм и фIыщIэр кIуэдыркъым» Поня-
101
тие справедливости и истины очень близки, в русском
языке этимологически слово «справедливость» берет за
основу «праведность» – «правда». В европейских языках
соответствующее слово указывает на происхождение от
латинского слова «justitia» – юстиция, свидетельствующем, как и греческое dikaios, о его связи с юридическим
законом.
В словаре В. Даля «справедливость» также при-
равнивается к слову «правда», «истина», а основное
слово – «справедливый» помещено в группе слов, производных от слова «справливает», то есть правит, прямит, выправляет и в качестве первых значений имеет
«правильный», «сделанный законно», а затем уже «по
совести», «по правоте». Это лексико-семантическое обстоятельство представляет интерес и для раскрытия
нравственного значения справедливости и для понимания справедливости как этической проблемы в целом в
этических воззрениях Жабаги Казаноко.
«Хеигъэ» – «правдивость», «хей» – «правдивый» ле-
жат в основе слова «хеищIэ» – хейжа – судебной должности Казаноко. Справедливость является для него
принципом, регулирующим взаимоотношения между
людьми в обществе по поводу распределения социальных ценностей, понимаемых в широком смысле – свободы, благоприятных возможностей, доходов, богатства,
знаков престижа и уважения и т.д.
Справедливо, по Казаноко, отвечать добром на
добро, и несправедливо чинить произвол, нарушать
личностные права, лишать свободы и имущества, не
помнить сделанного добра. Справедливо воздавать по
заслугам, несправедливо получать незаслуженные почести и наказания, несправедливо получать блага за
счет другого, перекладывать на них собственные обязанности.
Справедливость у Жабаги неразделима с исполне-
102
нием собственных обязанностей, не только явно выраженных, но и подразумеваемых либо сложившимся порядком вещей, либо предшествующими отношениями.
Для Казаноко справедливость – принцип, регулирующий отношения между людьми как членами общества
и в качестве таковых имеющих определенный статус,
наделенных обязанностями и правами.
Поэтому справедливость – социальная добродетель,
для Жабаги истина и справедливость неразделимы –
как истина является главной добродетелью мысли, так
справедливость – первая добродетель общественных
институтов; поэтому справедливость в огромной мере
содействует общественному благу.
Аристотель заметил: «По мнению одних, со справед-
ливостью связано благоволение к людям, по мнению
других, справедливость заключается уже в том, чтобы
властвовал человек более сильный» [30, 385]. Философ
подчеркивает, что доброе и полезное не всегда одно и
то же, представление о справедливости, следовательно,
обусловлено социальными причинами.
Если мы обратимся к социальному контексту этики
Казаноко, нельзя не учитывать, что справедливость в
адыгском обществе первой половины XVIII века часто
отождествлялось с властью обычая. Представленная в
обычае традиционная норма несла в себе гармонию и
порядок, согласно которому каждый человек имел свою
судьбу и участь. Обычай полагал «прямой путь», справедливость в прямом смысле слова, содержал в себе
возмездие или наказание за уклонение от нормы, тот,
кто не соблюдал обычаев и правил, заслуживал кары
за несправедливость. Правило «око за око» регулировало взаимоотношения людей и общества в целом.
Справедливость Казаноко включает внутреннюю
установку на правдивость и честность в противовес ко-
варству и лживости. Это доблести сердца, говорящие о
103
готовности делать добро, эта справедливость неотрывна от здравого смысла, нестандартных решений, от сочувствия, жалости, милосердия и готовности взять на
себя огромный труд исправления чужих ошибок. Справедливый человек, по Казаноко, великодушен, и человек, обладающий высокими моральными качествами,
не может быть несправедлив.
Если это не так, то его высокие качества не настоя-
щие, а мнимые, допустим, его так называемое мужество
не такое, как надо, а слепое, неразумное, губительное.
В той мере, считает Казаноко, в какой человек поступает справедливо, то есть его отношение к людям и обстоятельствам является правильным и наилучшим, он
действительно обладает качествами, которые за ним
замечают, которые ему приписывают. Человек, считает мудрец, обязательно должен поступать справедливо,
так как это нравственная деятельность равно нужна и
другому, кому он предлагает в этой форме добро, и ему
самому. Справедливость нужна всем, ее могут ценить
все, это условие жизни, в котором нуждается всякий человек, справедливость – его связь с другими людьми,
отрекаясь от нее, он отрекается от солидарности с другими людьми и от себя самого, считает Жабаги Казаноко. Ибо быть справедливым для него – по сути, быть
человеком.
Принцип справедливости, или, еще точнее, спра-
ведливого возмездия часто повторяется в «Нартах».
Герои нартского эпоса никогда не творят подлость, не
нападают первыми, не жаждут расправы. Но они, защищая свою землю и свой народ, беспощадны к врагам
– чинтам, иныжам, испам, драконам и прочим неприятелям, и, конечно, блестяще с ними сражаются. Иногда конфликты возникают в самом нартском обществе,
ибо и среди нартов встречаются злые, низкие, плохие
104
персонажи. И они, конечно, в лучшем случае получают
хороший урок (состязание Сосруко и Пшаи), или вынуждены проститься с жизнью. В этом смысле особенно
показателен эпизод сражения Сосруко и Тотреша. Герой, весьма опечаленный, возвращается к Сатаней-гуаше, своей матери и вынужден поделиться своей бедой:
Черное пятно приметил,
Что взметнулось из оврага.
И отвага мне сказала:
«Как ты можешь жить на свете,
Если он живет на свете?
Как ты по земле ступаешь,
По которой он ступает?»
Я погнал за ним борзую, —
Он быстрее оказался.
Я помчался на Тхожее, –
Он быстрее оказался!
Свирепея от досады,
Трижды я огрел Тхожея,
За врагом, за окаянным,
Ураганом полетел я.
Вот я слышу, как он дышит,
Я кричу – не слышит всадник.
Матушка моя родная!
Как догнать его не зная,
Я пустил стрелу вдогонку,
И она впилась в лопатку.
Обернулся черный всадник,
Выдернул стрелу стальную,
Выбросил стрелу стальную
Словно муху, чуть живую,
Взвился черным ураганом,
За степным курганом скрылся!
105
Кликнул я свою борзую
И пустился в путь обратный.
Еду я тропой степною, –
За спиною слышу топот,
Слышу окрик, оглянулся –
Черный всадник предо мною!
Сразу в нем признал я нарта,
Чье древко железным было,
Лезвие двуострым было.
Это грозное оружье
Под ноги Тхожею бросив,
Он ко мне коня направил,
И заставил он споткнуться
Быстроногого Тхожея,
А меня – дрожать от страха.
Он из рук моих поводья
Быстро вырвал, размахнулся,
Он копьем меня коснулся,
Два моих ребра сломал он.
Был готов я к поединку,
Но меня с седла он сдвинул,
Как пушинку, поднял в небо,
Опрокинул, как травинку,
Бросил наземь, и плечами
Целое вспахал я поле.
[205,132]
Далее оказывается, что будучи в смертельной опас-
ности, на краю гибели Сосруко договорился с противникам сразиться с ним утром у Харама-горы.
«Нартский муж, – сказал я громко, –
Не могу тебя убить я:
В день веселый Санопитья
Нарта нарт не убивает:
106
Там, где пир, – не к месту горе!
Кто об этом забывает,
Верь мне, погибает вскоре.
Дай мне трое суток сроку:
Встречусь я с тобою снова»
[205, 132]
И Сатаней научила сына, как победить врага:.
Я тебя научу.
День ты в ночь преврати,
Мир туманом одень,
Подкрадись к седоку,
На скаку закричи, –
Вздрогнет злобный Тотреш,
Дернет он удила,
Челюсть он разорвет
Скакуна своего,
Разорвет – упадет.
Если враг на земле,
Тот сильней, кто в седле.
Всадник, с пешим врагом, –
Ты с Тотрешем сразись.
Обратится с мольбой:
«Завтра бой довершим», –
Тем словам ты не верь,
Ибо знаешь ты сам,
Как с врагом поступить:
Должен голову ты
У врага отрубить,
Чтоб не мучил людей
[ 205, 154]
С точки зрения современной морали не очень по-
нятно, кто в этой ситуации обманул, слукавил, схитрил.
Ведь Сосруко, увидев темное пятно, сам за ним погнал-
107
ся, сам искал встречи, пытался с ним вступить в поединок, более того, Тотреш не казнил его, хотя легко смог
бы сделать это, а отпустил, поддавшись на уговоры о
завтрашней встрече, то есть якобы проявил воинское
благородство. Но из текста эпоса следует, если внимательно изучить его, что нарты ездят группами, одинокий всадник – герой, а герой по определению должен
жаждать агона – кто сильней, кто ловчей, кто искусней
в поединке? Поэтому мотивация Сосруко вполне понятна и объяснима, он хочет поединка и только, у него нет
планов убить кого-либо. Но самое главное – Сосруко
всегда на стороне добра, он добыл нартам огонь, он вернул стране нартов украденные семена проса и тем самым не дал им умереть от голода, он получает первую
чашу с сано.
Другое дело – Тотреш:
Он – Тотреш, он – сын Албеча,
Встреча с ним – начало смерти.
Перед ним трепещут дети,
Перед ним трепещут люди,
Полтора десятилетья
Матери сосал он груди!
Воровство, грабеж – обычай
Нечестивца, отщепенца.
Всех считает он добычей –
Старца, женщину, младенца.
Зла желает он вселенной,
Ибо сам он – злая сила.
Земли он опустошает
Тена, Псыжа и Индыла;
Если путника завидит,
Он его уничтожает,
Нартов злобно ненавидит,
108
Нартам смертью угрожает.
[205, 148]
Когда Тотреш догоняет Сосруко, он намерен убить
его, потому что хочет забрать его коня и оружие, а отпускает его потому, что хочет завтра сполна насладиться
своей победой над ничтожным, как ему кажется, противником. То есть победа Сосруко над Тотрешем вполне справедлива по законам нартов, да и вообще по законам морали. Напрашивается параллель с Одиссем,
хитроумным Улиссом, когда он обманом побеждает
огромного кровожадного циклопа. Можем ли мы обвинить античного героя в его неискренности и лживости?
Ответ очевиден.
Несмотря на время, которое разделяет время жиз-
ни Казаноко и время формирования основного ядра
нартского эпоса, все постулаты адыгэ хабза, так четко и
точно сформулированные мудрецом, за редким исключением мы можем экстраполировать на нартское сообщество. А это доказывает, что народ в течение многих
столетий был верен своим идеалам, имел универсальные принципы социализации, пронес через столетия
основные правила и законы своего сосуществования, а
также мировидения и миропонимания.
3.2. Разум в социальном пространстве
и его сущность в пограничном поле
интеллектуального, этического и эстетического
Важнейшей частью нартских сказаний являются
сюжеты о необыкновенном уме, который раскрывает-
ся с помощью действительных или приписываемых
109
им изречениях и поступках Ситуации, в которых раскрывается их ум, мудрость, самые многочисленные и
разнообразные: герои и героини отвечают на вопросы,
дают советы, рассматривают в качестве третейского судьи казусные случаи, решают бытовые или социальные
проблемы, находчиво отводят коварный казус белли,
на войне в безвыходных положениях находят остроумный выход, выполняют невыполнимую дипломатическую функцию и т.д.
Возникает вопрос: как разум (акыл) связан с нрав-
ственностью и красотой? Известно, что все наше поведение, все наши поступки предопределяются настолько,
насколько глубоко мы понимаем и проникаем в цели и
принципы, организующие нашу повседневную жизнь.
Свободный выбор невозможен без концентраций наших
мыслей и действий. Правда, иногда полагают, что цели
и принципы всецело берутся из окружающей культуры, не являясь плодом собственных размышлений и не
будучи генетически обусловленными (так считали, например, французские просветители).
Если бы это было так, то развитие человека про-
граммировалось бы внешними силами и культурный
детерминизм можно было бы назвать и смирительной
рубашкой. Разум, ум – нечто, данное человеку от рождения, структуры умственного развития формируются
многими поколениями посредством эволюции, нравственность, таким образом, не может не базироваться
на разуме. Об этом говорит и то, что толкование разумности в терминах морали имеет давнюю традицию, уходящую своими корнями в древнегреческую философию.
Еще Платон в числе наиболее важный признаков
разумности выделил «знание добра и зла» [212, 248].
Аналогичным образом высказывается Гегель [75, 335]
и многие другие мыслители. В этической системе уме-
110
ние различать добро и зло – «Iеймрэ фIымрэ зэхэгъэкIыфын» – главный признак нравственной зрелости
человека. Способность понимать (себя, другого человека, общества, мир в целом) по мудрецу означает, что
понимающий не только умен и проницателен, он добр
и готов протянуть руку помощи, в сфере человеческих
взаимоотношений понимание ассоциируется с умением
и готовностью вникнуть в проблемы другой личности,
принимать их близко к сердцу, проявлять чуткость,
внимательность, доброжелательность, это умение анализировать жизненную ситуацию с установкой на человеколюбие и сопереживание.
Напрашивается параллель с этикой Сократа, кото-
рый высоко ценит разум в своей философии, и знание
– плод ума, объявляет тождественным добродетели.
– Раз у нас выходит, – спрашивает Сократ собесед-
ника, – что благополучие нашей жизни зависит от правильного выбора между удовольствием и страданием,
между обильным и незначительным, большим и меньшим, далеким и близким, то не выступает ли тут на
первое место измерение, поскольку оно рассматривает,
что больше, что меньше, а что между собой равно?
– Да, это неизбежно.
– А раз здесь есть измерение, то неизбежно будет
также искусство и знание [212, 246-247].
Выделяя то новое, что Сократ внес этику, Аристо-
тель говорит:– «Он приравнял добродетель к знаниям».
По Сократу человек, совершающий намеренное
зло, лучше того, который зло совершает ненамеренно,
по незнанию, потому что первый явно понимает, что он
совершает зло и знает его отличие от добра. У него есть
знание добра, и это в принципе делает его способным к
добру. Если же человек совершает зло ненамеренно, не
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]