Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эстетическая парадигматика адыгского героического эпоса «Нарты» в контексте традиционной этнической культуры
.pdf
В таком же духе отзываются об адыгском этикете
121
современные исследователи, применяя к нему эпитет
«комильфотный», то есть благопристойный, тонкий,
соответствующий правилам светского приличия, куртуазный, учтивый, изысканно-вежливый, по которому
адыгов можно выделить из толпы по походке, по манере стоять, сидеть, разговаривать, жестикулировать,
смотреть, принимать пищу, одеваться и даже молчать.
Разумеется, в этической системе нартов проблема
этикета и этикетности не может не занимать подобающего места, о чем говорят его афоризмы, нравственные
максимы, сюжеты его жизни. В основе этикета у всех
адыгов(черкесов)лежит понятие «нэмыс», этот термин
восходит к греческому nomos «закон» и к производному
от греческого арабскому «намус» со значением «честь»,
«доброе имя», «репутация», «совесть».
В этике нартов «нэмыс» является одной из нрав-
ственных заповедей, обозначая вежливость, деликатность, скромность, послушание, – то есть социальный
механизм закрепления и проявления человечности
в быту. В типовых ситуациях общения людей он побуждает к действиям, символизирующим отношения
любви, почитания, благодарности, тормозит либо отменяет действия, способные унизить или принизить других, задеть честь и достоинство людей. Человек, обладающий «нэмыс», стыдится и избегает вмешиваться в
чужой разговор, громко смеяться, хвастаться, говорить
на повышенных тонах, сидеть, развалившись, похлопывать собеседника по плечу, и т.д.
Исключая все, что может огорчить, оскорбить, уни-
зить человека, нэмыс создает благоприятную атмосферу общения, своего рода психологический комфорт и
уют, он внушает людям, что их чтут, ценят, что их достоинство надежно защищено.
О значимости этого слова «нэмыс» говорит и то, что
122
слово оно используется для обозначения этики и морали в целом в кабардинском языке, говоря «адыгэ нэмыс» имеют в виду, с одной стороны, адыгский этикет,
с другой – характерную для народа воспитанность, более того, в сознании адыга «нэмыс» едва ли не синоним
адыгства.
Нэмыс в эпосе проявляется в определенном типе по-
ведения, превращаясь из виртуальной формы в актуальную, в этикетный образ действия, особенно актуальный при контактах со старшими, женщинами, гостями,
родственниками, детьми, которые являются наиболее
значительными фигурами на общем фоне этикетного
мышления и поведения, предполагающим почтительность и уважительность со всеми.
В основе адыгского этикета выявляется девять наи-
более важных конструктивных принципов, из которых
три – благожелательность, скромность, артистизм – являются психологическими, шесть – уважение старших,
почитание женщин, почитание гостя, почитание родственников, почитание детей и самоуважение – являются персонифицированными.
Подобно античным философам, эпос считает, что
степень владения словом тесно связана с нравственным
совершенством личности. «Есть три причины, возбуждающие доверие к говорящему, – замечает, в частности,
Аристотель, – потому что есть именно столько вещей, в
силу которых мы верим без доказательств, - это разум,
добродетель и благорасположение. Если слушателям
кажется, что оратор обладает всеми этими качествами,
они непременно чувствуют к нему доверие» [30, 164].
Римские риторы говорят так: «Чтобы стать хорошим
оратором, нужно стать хорошим человеком», или «Речь
людей такова, какова их жизнь», «Одно единственное
слово… внушающего к себе доверие безукоризненно-
123
стью всей своей жизни, весит больше иных пространных доводов».
По мысли нартов, владение речью, словом понима-
ется как средство верного взаимопонимания, служения
истине для него напрямую связан с этикетной гармонизацией вербального общения. Любой разумный нарт
необыкновенно ценит силу морального воздействия
слова, которое, как правило, у него всегда отлажено в
четкую, лапидарную, полную глубокого тайного смысла – «щIагъыбзэ» – форму. «Пять пальцев», – отвечает
один из героев эпоса на вопрос, каково расстояние от
истины до лжи, имея в виду дистанцию от глаз до ушей
– то, что слышал, и то, что видел сам. При этом не возникает и тени сомнения, что его речь чрезмерно сложна
или витиевата, что его глубина не для всякого понимания, образность его афоризмов доступна всякому, будя
в нем ответное творчество, демиургическая ипостась
вне всякого сомнения есть важнейшая составляющая.
Речь – не только способ установления контакта с
собеседником и налаживания взаимопонимания с ним,
призванный создать благоприятную психологическую
обстановку, она имеет не только социальную и даже
экономическую ценность, о которой Рокфеллер говорил:
«Умение общаться с людьми – такой же покупаемый за
деньги товар, как сахар или кофе, и я готов платить за
это умение больше, чем за какой-либо другой товар в
этом мире», но и огромная нравственная ценность, способ популяризации философской системы адыгов.
Для них этикет – не просто стандарт поведения или
более или менее ритуализированная форма осмысленного общения, он тесно связан с нравственностью, и
нравственная функция этикета, безусловно, доминирует над другими его функциями – политическими, юридическими, религиозными и т.д.
Основное содержательное наполнение этикета по
124
эпосу – признание и поддержание значимости человека, уважение и почитание, ритуал – некий магический
акт, призванный обеспечить успех и благополучие.
Здесь напрашивается некая параллель с китайскими
мудрецами. «Благодаря ритуалу, – говорит, например,
древнекитайский мыслитель Сюнь-Цзы, – небо и земля
приходят в согласие, солнце и луна ярко светят, четыре
времени года следуют одно за другим, звезды и созвездия движутся, река и речки несут свои воды и все вещи
процветают, любовь и ненависть получают правильное
направление, радость и гнев – правильное выражение,
благодаря ритуалу, низы послушны, а верхи мудры и
изменения всех вещей приходят в порядок.
Отказ же от ритуала приводит к гибели» [54, 178].
Об этом же говорит Конфуций: «Сдерживай себя, чтобы
во всем соответствовать требованиям ритуала – это и
есть человеколюбие» [Там же, 121].
Безусловно, какие-то общие места содержатся в
философии адыгов и древнекитайских мудрецов, прежде всего это проявляется в понимании этикета как
человечности, воплощенной во всем многообразии человеческих ситуаций, плоти человеческого общения,
конкретных норм общественно достойного поведения,
взаимности и равенства в обращении. Но если Конфуций находит образец и нормы достойного поведения в
древности, то адыгское изречение говорит так и культивирует будущее – «Жъым щытхъуи щIэр къащтэ», –
«Похвали старое, но возьми молодое».
По-иному он видит и отношения «родители – дети»,
а также уровни общественного предназначения людей, тем самым не ставя ритуал на вершину пирамиды
нравственных ценностей, а лишь отводя ему достойное
место. По мнению народной морали, каждый получа-
ет ту меру уважения и почета, которую он заслужива-
125
ет лично, а не в силу своей социальной и прочей принадлежности, тем самым усиливает гуманистический
смысл этикета.
Деликатность – одна из важных составляющих эти-
кета, на которой акцентируется. Деликатность, учтивость, – не просто дань куртуазности, это следствие
боязни задеть честь и достоинство другого человека
– нельзя прерывать говорящего, особенно старшего,
нельзя делать замечания, а лишь мягко намекнуть,
если человек в чем-то повинен и сам этого не осознает,
нельзя отказать в какой-либо просьбе, не сопровождая
отказ убедительными аргументами и извинениями,
тем более нельзя распространять слухи, порочащие кого-либо.
– «ИбгъэкIыжа фыз умыуб» – «Не хули жену, с ко-
торой развелся». Человек обязан заботиться о своей чести, поддерживать свой иммунитет, не допускать фамильярности: «Нэхъыжъ нэхъыщIэ и жъэ итIатэркъым»
– «Старший не развязывает язык младшим».
Осуждаются, как несовместимые с достойным по-
ведением, назойливые притязания на честь, славу,
награды, авторитет. Просить или требовать, чтобы высоко оценили твою персону – значит вести себя самым
невыгодным для тебя образом, а если дело доходит
до скандальных претензий, упреков, обид, то человек
становится предметом осуждения и вместо желаемого
роняет остатки своего авторитета: «Нэмысыр лъэIукIэ
къахьыркъым» – «Честь не достигается просьбами».
Этикет нартского общества, как в целом и весь адыг-
ская этикетная культура, настолько эстетизирован, что
перерастает в искусство позы, слова, жеста, поступка,
манер, одежды и внешнего вида, обращения с людьми
и т.д. Его хохи – здравицы, тосты, пожелания по случаю
значимых событий являют собой законченные художе-
126
ственные произведения, их адресат не только тот, кому
посвящены здравицы, но и члены его семьи и рода, вся
публика, наблюдающая торжество, все участники церемониала, но, шире, и весь народ.
В противовес Жан Жаку Руссо, который ненавидел
этикет, особенно придворный, светские формы учтивости и салонные манеры, считая их порочными, так как
за их внешней сердечностью и приветливостью скрываются подозрительность, ненависть, предательство,
страх и другие эгоистические стремления и враждебные состояния, а также этикет, по мнению великого
француза, приводил к стандартизации поведения и
мышления, Нарт видит в нем проявление истинной
вежливости, призванное продемонстрировать тонкое,
деликатное и постоянное расположение к людям.
Этикет – способ охраны и поддержки достоинства
людей по мысли народа, его соблюдение – условие сохранения и повышения самокритичности каждого человека, он должен носить не искусственный и показной
характер, он должен аккумулировать в себе дисциплину поведения, умение считаться со значимостью других, долг и обязанность признать эту значимость.
На дисциплинирующую, социализирующую функ-
цию этикета указывал И. Кант, может быть, даже
снижая его нравственное значение: «Чем более цивилизованны люди, тем больше они актеры; они внешне выказывают симпатию, уважение к другим, скромность, бескорыстие, хотя этим никого не обманывают.
Женщина вряд ли будет довольна, если мужчины перестанут отдавать должное ее прелестям. Но целомудренность – самопринуждение, прикрывающее страсть,
– все же, как иллюзия, очень полезна, дабы сохранить
между тем и другим полом известное расстояние, необ-
ходимое для того, чтобы не сделать один пол простым
127
орудием для наслаждения другого» [136,4, 384-385].
Основная цель, которой служат правила хорошего
тона – наилучшая самореализация, достижение оптимальных результатов при личных контактах, и здесь
очень важна хорошая репутация человека доброжелательного, уважительного, приятного в общении: «IэфIыгъэр бзэгупэм пыльщ» – «Сладость общения находится
на кончике языка». Но просто почтительность без ее
ритуального воплощения тоже нежелательна: «Почтительность без ритуала приводит к суетливости», – говорит об этом Конфуций [54, 63], а эпос комментирует это
так: «ХабзэмыщIэр щIыкIейщ» – «Не знающий ритуала
неотесан».
Таким образом, этикетное невежество может очень
повредить человеку, может быть, неплохому и даже достойному только потому, что тот не знает, когда и при
ком встать или сесть, вступить в разговор или промолчать, извиниться, поблагодарить за услугу и т.д.
Не менее дурно отождествлять почтительность с
лестью и угодничеством, это симптом неразвитой способности понимать истинность и ложность суждений
– «Хабзэ зымыщIэм уубзэ фIощI» – «Лишь тот, кто не
имеет понятия об этикете, отождествляет его с лестью».
Конечно, было бы неразумно отказываться от использования формул вежливости, считая это признаком независимости и отсутствия льстивости: «Хабзэр убзэ зыфlэщlым хуэпщIэнум и ныкъуэр къегъанэ» – «Считающий
этикет проявлением лести лишает себя половины благ,
на которые мог бы рассчитывать».
Любой из героев эпоса считает, что почтительность
– главное условие социальной адаптации и интеграции и поэтому должна стать второй натурой человека,
правила уважительного обращения необходимо соблю-
дать всегда и везде, в том числе и за пределами родного
128
края: «Хабзэр хэкужъ кыранэркъым» – «Отправляясь в
чужие края, не забывай свои традиции».
Разумеется, этикет имеет границы, которые нельзя
переступать, дабы сохранить собственное достоинство.
И здесь критерий исполнения этикета – самоуважение,
выраженное в моральной максиме: «ЦIыхур бгъэлъапIэм уи щхьэр лъапIэ мэхъу» – «Цени, почитай людей
и сам будешь почитаем». Имеется в виду, что проявляя
уважение, субъект активно внедряется в сознание другого человека и предлагает ему такую схему доброжелательных отношений, на которую в принципе и сам
рассчитывает.
Иными словами, почтительность предстает как
иное выражение или обратная сторона социальных
притязаний и ожиданий, это своеобразная этическая
подсказка, способ, с помощью которого человек подготавливает модель доброжелательных отношений к собственной персоне.
Кстати, почтительное и благожелательное пове-
дение адыгов, часто имеющее подспудно затаенное,
не афишируемое желание предстать в облагороженном виде в своих собственных глазах, в оценках и отношениях окружающих великолепно изобразил Дж.
Лонгворт, которого поначалу сильно удивила кротость
и услужливость адыгов: «Смиренность, как я вскоре
обнаружил, сочеталась у них с полнейшей независимостью характера, - пишет он, - и, основывалась, как у
всех наций, склонных к церемонностям, на уважении к
самому себе, когда другим тщательно отмеривается та
степень уважения, которую требуют и для себя» [130,
36].
А.Н. Дубровин добавляет: «Адыгские рыцари от-
личаются необыкновенной скромностью, говорят тихо,
готовы уступить место и замолчать в споре, зато на дей-
129
ствительное оскорбление отвечают оружием с быстротой молнии, но без угрозы и брани» [104, 54]. То есть,
почтительность, услужливость и обходительность сосуществует с развитым чувством собственного достоинства, и лишь уважающий себя человек способен уважать
другого, настоящее уважение к другому не допускает
раболепия и бездумного послушания, подхалимажа и
низкопоклонства, и, с другой стороны, не имеют ничего
общего с высокомерием, гордыней, самомнением и т.д.
Тут стоит сказать, что в представлениях о том, что
есть почтительность обращения, можно усмотреть и
нюанс определенного расчета. Американский социолог
Хоманс сравнивает взаимодействия людей в обществе,
в том числе и этикетные обращения, с экономической
сделкой или «социальной экономикой», когда люди,
как товаром, обмениваются любовью, уважением, признанием, услугами, информацией.
Элементы такого расчета можно увидеть и в эти-
ческой системе нартов, и они связаны, прежде всего,
с деятельностью разума, о котором шла речь выше, и
на который возлагаются функции нравственно-интеллектуального мониторинга или контроля поведения.
Расчет не только не является главным в системе моральных отношений в социуме, но и не входит в число
определенных характеристик этики философа.
Таким образом этикет повседневного общения – не
маска, скрывающая действительное лицо человека, не
притворство, не средство обмана людей, не расчет с целью иметь социальные выгоды, а показатель социализации личности, его самодисциплины и нравственных
установок.
Этикет – это культура, при помощи которой человек
обучается ладить с достоинством других и тем самым
обеспечить защиту своего достоинства, создать усло-
130
вия для преодоления существующих и возможных конфликтов, достижения значимых целей общения. Несоблюдение требований этикета в повседневной жизни,
сознательное и бессознательное унижение человеческого достоинства в различных сферах общения по философу приводит к негативным последствиям не только
нравственного, но и практического характера.
Возникают бессмысленные недоразумения, кон-
фликты, ссоры, становится невозможным достижение
взаимопонимания. Можно смело сказать, что в понимании и трактовке социальной значимости и функций
этикета нартский эпос конгениален своему народу и
выражает своими высказываниями и всей своей жизнью те этикетные устои, которые перекрыли рамки простой ритуальности и стали нравственной основой социального поведения.
Эпос считает, что женщина вообще меньше, чем
мужчина, склонна к зависти, соперничеству, мести и
отличается от них большей гибкостью, отходчивостью,
терпимостью, способностью трезво и правильно оценивать людей, различные события и сложные жизненные
ситуации, учитывать опыт прошлого и предвидеть будущее. Это удивительным образом совпадает с выводами К. Юнга, согласно которым у мужчины потеря
анимы (бессознательной женской стороны его личности) ведет к снижению гибкости, подвижности, человеческой доброты и формированию, вследствие этого,
целого ряда отрицательных и весьма противоречивых
качеств: упрямства, сварливости, педантичности, безропотности, бездейственности, а также детской раздражительности со склонностью к алкоголю [301, 174].
Мы уже писали о том, что отождествляет образ жен-
щины с понятиями о красоте, чистоте, целомудрии, ее
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]