Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Феномен полиса в современной зарубежной историографии. Реферативный сборник
.pdf
Изучение торговых связей в раннем железном веке, как и в
следующий за ним архаический период, базируется преимущественно на керамических материалах, главным образом потому, что
происхождение керамики часто поддается определению. В течение
ПГ периода модельный ряд сосудов, известный как эвбейское керамическое «койнэ», охватывает значительную часть Греции и даже
достигает сиро-палестинского побережья, в частности Тира.
Аттическая керамика того же времени получает столь же широкое
распространение, формируя большую часть определимого импорта в наиболее богатых погребениях Лефканди, и в большом количестве представлена на Эгине, в Аргосе, в Северном Пелопоннесе,
Кикладских островах, в Ионии и Кноссе. Примечательно, что рассматриваемый
торыми могли обмениваться в качестве даров в связи с церемониальными пиршествами, но также амфоры, т.е. тарные сосуды.
Следовательно, полагает автор, такие наиболее важные товары
массового спроса, как оливковое масло, вино и некоторые другие
пищевые продукты, занимают все более ощутимое место
ле эгейских обществ (1, с. 209).
Весьма тесные взаимоотношения между Лефканди и Ближним Востоком начиная с позднего ПГ периода и далее документируются значительным количеством предметов роскоши в целой
серии погребений, датируемых временем около 950–825 гг. до н.э.
Среди них бронзовые и фаянсовые сосуды египетского или египтизирующего стиля, сиро
вые бусы и разного рода золотые изделия. Впрочем, как отмечает
О. Дикинсон, ситуация с Лефканди совершенно уникальна для
Эгеиды второй половины X в. до н.э. и не вполне обычна для
IX столетия. Она породила гипотезу о широкой средиземноморской активности эвбейцев, ставших инициаторами восстановления
внешних контактов. Однако
лий в эгейских контекстах X–IX вв. до н.э. совпадает с сообщениями греческих литературных источников о ранней финикийской
активности в Эгеиде. Считается также, что эвбейская керамика
попадала на Ближний Восток благодаря финикийцам. В настоящее
время ни одна из версий не является определяющей, и, вероятно,
на данный момент
(Дж.Н. Колдстрим), которые полагают, что в морской торговле
были задействованы и эвбейцы, и финикийцы.
Особенности распределения артефактов различных категорий и их состав говорят о том, что обмен, возможно, еще сохранял
материал включает не только сосуды для питья, ко-
в торгов-
-финикийские бронзовые чаши, фаянсо-
присутствие ближневосточных изде-
можно согласиться с теми учеными
31
характер отдельных контактов – иногда регулярных, иногда случайных – между отдельными регионами, поселениями, семьями
или даже индивидами и что значительная часть материалов имеет
отношение скорее к обмену дарами, чем к обмену товарами. В условиях отсутствия государственной организации только члены местных элит были в состоянии содержать корабли и укомплектовывать
их экипажами, выступая сами в роли купцов (и пиратов по
совместительству), либо используя в качестве торговых агентов
родственников или друзей. При этом дарообмен являлся одним из
важнейших средств установления отношений гостеприимства между представителями элиты разных общин и тем самым служил
определенной гарантией личной безопасности. Действительное
расширение, как торговой активности, так
восточных технологий, форм и сюжетов в различных сферах
производства и искусства, началось, по-видимому, не ранее второй
половины IX в. до н.э. и набрало более быстрый темп в VIII столетии.
До середины VIII в. до н.э., если уже не во второй половине
IX в., греческая керамика достигает Центрального
рья, включая Сардинию, часто присутствуя в тех же контекстах,
что и ближневосточные артефакты. Возникшее около 750 г. до н.э.
первое значительное греческое поселение вне Эгеиды на Питекусах обнаруживает прочные эвбейские связи, а само его основание
на сравнительно небольшом острове вблизи италийского берега
явно указывает на обмен как основную
менты в пользу существования такого же греческого поселения в
Ал Мине, в Сирии, выглядят менее убедительными. Тем не менее
присутствие здесь греческих торговцев документируется находками керамики, включающей эвбейские и аттические типы, а также
их кикладские имитации. К концу VIII столетия в Ал Мине появляются также родосские
Во второй половине VIII в. до н.э. все регионы Эгеиды начинают использовать различные версии позднего геометрического
стиля. При этом некоторые из этих версий своим происхождением
связаны не с прямым влиянием Афин, где этот керамический стиль
оформился, а с другими центрами, такими как Аргос и Коринф.
Более
бенно бронза, которая используется в мастерских многих центров
Греции, а также золото, янтарь, слоновая кость. Многие изделия,
как полагают, производились ремесленниками-иммигрантами с
Ближнего Востока либо местными мастерами, но под сильным
доступными становятся самые различные материалы, осо-
и коринфские сосуды.
и восприятия ближне-
Средиземномо-
цель его создания. Аргу-
32
ближневосточным влиянием. Все это, как отмечет автор, свидетельствует о значительном повышении уровня интенсивности обмена в период ранней архаики как внутри Эгеиды, так и между
Эгеидой и Ближним Востоком (1, с. 216–217).
В заключение автор уделяет большое внимание получившей
в последние годы развитие тенденции интерпретировать мир гомеровских поэм как отражающий,
картину жизни в раннем железном веке или даже в период их
оформления, который теперь обычно датируется второй половиной VIII или первой половиной VII в. до н.э. Автор убежден, что
такой подход абсолютно не верен. Хотя, пишет он, нет особых оснований сомневаться в том, что в поэмах присутствуют
щества, в рамках которого и для которого они создавались, следует помнить, что они – эпические, а эпическая поэзия по самой
своей природе имеет очень небольшое отношение к реальному и
земному. Эпос был творением поэта и изображал мир таким, каким в представлении греков VIII в. до н.э. должен
героев. Тот, например, факт, что Телемах в «Одиссее» остается
почти в полном одиночестве, без чьей-либо поддержки, является
исключительно требованием сюжета, а не спецификой какого-то
реального типа общества. Изолированное положение Телемаха
было бы абсолютно невозможно в родовом обществе, каковым
было греческое общество на протяжении большей части историче
ского периода. У наследника «царя» Итаки в поэме нет даже зависимых держателей земли, за помощью к которым он мог бы обратиться, как это сделал бы любой аристократ раннего железного
века или архаического периода. Описание в «Илиаде» тактики боя
и вооружения героев демонстрирует такое сочетание тактических
форм и предметов
не применялось в одно и то же время (1, с. 240).
Таким образом, археологический материал, с точки зрения
О. Дикинсона, может считаться единственным достоверным
источником сведений, на основе которых позволительно делать
какие-то суждения о рассматриваемом периоде. Но и его интерпретация также часто весьма проблематична, признает британский
ученый. Очевидно, что Афины были весьма значительным центром в раннем железном веке. Но тенденция делать обобщающие
выводы только на основе афинского материала, создающая искажающий эффект, до сих пор не устранена полностью. Ранняя история других городов, которые, несомненно, приобрели большое
значение уже в начале архаического периода, таких как
паноплии, которое в действительности никогда
в сущности, реалистическую
черты об-
был быть мир
-
Спарта
33
или Милет, остается в основном покрытой мраком. Точно так же
абсолютно недооценена роль Крита. Вместе с тем относительно
хорошо исследованная с археологической точки зрения эвбейская
Лефканди, игравшая очень важную роль на протяжении всего изучаемого периода, не может быть даже точно идентифицирована по
своему древнему названию.
Переход от постдворцового периода
веку является, как считает автор, удобным рубежом, стоя на котором можно посмотреть, что сохранилось от бронзового века, кроме
таких основополагающих элементов, как греческий язык и обычный набор сельскохозяйственных и ремесленных орудий и навыков. Многое из материальной культуры раннего железного века
показалось бы знакомым людям предшествующих
циальная структура, включавшая обширный класс зависимых людей, отчасти могла быть продолжением той, которая существовала
(гипотетически!) в микенскую эпоху и была перенесена в постдворцовый период. Этот зависимый класс (kakoi), возможно, не
удостаивался формальных погребальных ритуалов, которые предназначались для agathoi. Последние, в свою очередь, могли подразделяться на «аристократию
щины, включая обедневших сородичей и свободных держателей
на землях элиты. Такое разделение в среде agathoi можно наблюдать в «Одиссее» как различие между фамилиями, которые выдвигают из своей среды basileis и всеми остальными «гражданами»
Итаки, которые посещают народное собрание, но присутствуют на
нем, по существу, в
ным образом общинах для индивидов существовала возможность
возвыситься благодаря личным качествам до положения монарха.
Но, судя по материалам некрополя Тумба в Лефканди, такой статус обычно не переживал достигшего его человека. В данном некрополе целая группа захоронений, датируемых от середины X до
середины XI в. до н
ных. Это, по мнению автора, дает основание считать, что люди,
связанные с «Герооном», скорее являлись чем-то вроде клана, чем
династией наследовавших друг другу «вождей». Примечательно,
что у Гомера и Гесиода, древнейших литературных источников,
термин basileis применялся к элитарному классу в целом, который
включал правителей монархического типа, но не ограничивался
ими. Такая форма политической организации, представляющая
собой нечто вроде достаточно аморфной олигархии, лучше согласуется как с письменными источниками раннего архаического пе-
качестве зрителей. В организованных подоб-
.э., варьирует от крайне богатых до почти бед-
» и рядовых свободных членов об-
к раннему железному
поколений. Со-
34
риода, включая раннюю лирику, фрагменты законодательных кодексов и легендарную традицию, так и с археологическими материалами. Одновременные богатые захоронения индивидов, очевидно равного статуса, если судить по сопровождающему
инвентарю и другим чертам, обнаружены в некрополях таких центров, как Афины, Лефканди, Кносс и даже Аргос, где традиция,
указывающая на
устойчива (1, с. 250).
Были ли общины как-то связаны рамками более крупных
объединений на основе археологических данных, в настоящее время установить невозможно. Использование общего керамического
стиля в пределах более или менее крупных регионов необязательно говорит о наличии какой-то политической организации, тем
более что внутри них выявляются
стические вариации. Позднейшее признание рядом общин своей
принадлежности к какому-либо ethnos, например ионийцам, беотийцам, фокидцам, аркадянам, которые имели бы общий культовый центр или образовывали амфиктионию, использующую такой
центр, не может быть отнесено ко времени раньше архаического
или даже классического периода. Кажется более вероятным, что
каждая
мую политию, иногда вместе с общинами-сателлитами, и эта модель стала главным вкладом раннего железного века в следующую
архаическую эпоху.
«темных веков», в основном исчезают. Рост стабильности в Эгеиде, пишет О.
графического подъема и активизации контактов с Ближним Востоком, что, в свою очередь, сыграло, по его мнению, решающую
роль в возрождении Греции. Также вероятно, что рост населения и
повышение благосостояния, вызванное развитием торговли, стимулировали формирование более высокой степени организации
многих эгейских общин и появление
альной иерархии.
раннему железному веку в плане континуитета, автор считает необходимым отметить, что изменения наиболее важных археологических характеристик выглядят гораздо более существенными,
чем черты преемственности. Аналогией, пишет О. Дикинсон, может служить традиция, представленная в
тя она, несомненно, восходит к эпохе поздней бронзы, в результа-
более или менее крупная община формировала независи-
К концу IX в. до н.э. черты, считавшиеся типичными для
В целом, рассматривая переход от позднего бронзового к
существование единственного basileus, наиболее
значительные локальные стили-
Дикинсон, вероятно, стал решающим фактором демо-
в них более заметной соци-
гомеровских поэмах. Хо-
35
те целой серии трансформаций в окончательном варианте сохранилось крайне мало подлинных реалий бронзового века. Сходным
образом и общины Эгеиды раннего железного века находились в
процессе создания новых социальных идентичностей и институтов, продолжив их формирование в период архаики (1, с. 257).
Монография британского профессора Дж.Н. Колдстрима
(университет Лондона) посвящена геометрическому
гической периодизации) периоду истории Древней Греции, получившему свое название от господствовавшего в то время стиля
росписи керамической посуды. Книга представляет собой наиболее полный обзор археологических материалов, на основе которых
главным образом и реконструируются различные аспекты жизни
греческого общества IX–VIII вв. до н.э. Работа Дж.Н. Колдстрима,
таким образом, в хронологическом и сюжетном плане, по сути,
является продолжением монографии О. Дикинсона.
Появление второго издания своей книги Дж.Н. Колдстрим
объясняет тем, что за последние четверть века, прошедшие с момента выхода в свет первого издания (1977 г.), объем археологической информации по Греции раннего железного века и ранней
архаики
мысление всего комплекса имеющихся материалов и новых подходов к обсуждению ключевых проблем изучаемой эпохи, в том
числе и проблемы полиса.
кового периода, пишет автор, совпадает с завершающей фазой
«темных веков» (XI–IX вв. до н.э.) – бесписьменного этапа древне
греческой истории, отмеченного также возвратом после гибели
микенской цивилизации к крайне примитивным формам материальной культуры и социальной организации при почти полной
изоляции страны от внешнего мира. Вторая половина периода
(большая часть VIII столетия) вместе с тем является начальной
фазой архаической эпохи (VIII–VI вв. до н.э.) и, по мнению автора,
вполне
когда вместе с распространением алфавитной письменности и расцветом эпической поэзии восстанавливаются торговые и культурные контакты со странами Ближнего Востока, начинается Великая
греческая колонизация и формируются города-государства (полисы). Именно 776 г. до н.э. – дата проведения первых олимпийских
игр и точка отсчета всей
ницу, отделяющую новую историческую память от прежней легендарной памяти героического века (2, с. 17).
существенно вырос, и это делает необходимым переос-
Хронологически первая половина рассматриваемого двухве-
справедливо заслужила название «греческого ренессанса»,
греческой хронологии – фиксирует гра-
(по археоло-
-
36
Хотя сведения по изучаемому периоду в основном являются
результатом анализа археологических материалов, их обзор дополняют, насколько это возможно, данные письменных источников. При этом автор оставляет без внимания сведения гомеровского эпоса, поскольку представленное в нем общество, с его точки
зрения, не может быть ассоциировано с каким-то конкретным
периодом. Напротив, «Труды и дни» Гесиода дают аутентичную
картину жизни земледельца Беотии и ситуации в небольшом беотийском полисе на исходе VIII в. до н.э. Некоторые весьма фрагментарные сведения по геометрическому периоду содержатся
также в трудах более поздних писателей (Геродота, Фукидида,
Страбона, Плутарха, Павсания и др.). Однако рассматриваемые
изолированно от
сформировать сколько-нибудь ясное представление об изучаемой
эпохе. Более того, как подчеркивает автор, прямые свидетельства
археологии в ряде случаев дают возможность проверить достоверность локальных традиций, зафиксированных в позднейших литературных источниках.
Наиболее массовой категорией археологических материалов
является керамика, значение которой для раннего периода
Греции обусловлено не только тем, что она служит важным хронологическим индикатором. Посуда с геометрическим орнаментом
была почти единственной археологически фиксируемой категорией греческого экспорта. Поскольку локальные геометрические
стили легко распознаваемы, отмечает Дж.Н. Колдстрим, то появляется возможность проследить контакты между отдельными регионами Греции и установить относительную степень
сти в общении с внешним миром. Аналогичную роль играли и
импортные изделия из металла, попадавшие в Грецию при посредстве финикийских торговцев.
Часть I книги посвящена заключительной фазе «темных веков» (ок. 900–770 гг. до н.э.), в рамках которой рассматриваются
археологические материалы «периода изоляции» первой половины
IX столетия (глава 1), «пробуждения
ва 2) и «консолидации» конца IX – начала VIII в. до н.э. (глава 3).
Это деление, отмечает автор, отражает преимущественно фазы
развития аттической геометрической керамики, которая, несмотря
на последние достижения в исследованиях на Эвбее, по-прежнему
образует наиболее широко экспортируемую категорию посуды и
наиболее влиятельный из локальных
археологических материалов, они не в состоянии
истории
их активно-
» в середине IX в. до н.э. (гла-
стилей геометрической вазо-
37
писи, а также представляет самую понятную хронологическую линию развития на протяжении всего изучаемого периода (2, с. 371).
Раннегеометрический период (РГ) отмечен некоторым сокращением контактов внутри Эгеиды по сравнению с предшествующим, протогеометрическим (ПГ). Около 950 г. до н.э. афинская протогеометрическая посуда широко экспортировалась и
имитировалась даже в столь удаленных
центрах, как Смирна, Милет и Кносс, а также на Косе и Родосе, где аттизированный стиль
был заимствован из вторых рук, через переселенцев из Арголиды.
Напротив, раннегеометрическая керамика, появившаяся в Афинах
около 900 г. до н.э., вряд ли вообще экспортировалась, а подражания ей отмечены только в соседних областях – Арголиде, Корин
-
фии и Беотии, где новый афинский стиль росписи оказал существенное влияние на орнаментацию местной керамики. На
остальных территориях, в частности на Эвбее, в Фессалии, на
Кикладах, еще в течение пятидесяти лет сохранялись различные
версии протогеометрического стиля. Однако уже к концу IX в.
до н.э. почти все главные эгейские центры
производили геометрическую посуду, во многом восходящую к афинским прототипам
(2, с. 51).
Если рассматривать в качестве наиболее крупных все посе-
ления, площадь некрополей которых в ПГ период превышала
2
1 км
, то к этой категории могут быть отнесены только пять «городов»: Афины, Аргос, Иолк (в Фессалии), Ялис (на Родосе) и Кносс
(на Крите). К их числу необходимо добавить Лефканди (Эвбея),
могильник которой хотя и занимал меньшую площадь, вряд ли
был единственной территорией, использовавшейся для погребений. Однако, пишет автор, в
отношении ни одного из этих ведущих поселений нет оснований полагать, что вся зона, окруженная
некрополями, была полностью заселена. Скорее всего, каждый из
названных центров начинался как агломерация обособленных деревень, имевших собственные некрополи, но тем не менее связанных чувством принадлежности к одной общине. Наиболее ранним
проявлением этого корпоративного
чувства можно считать сооружение первой городской стены Смирны в середине IX в. до н.э.,
самого раннего из известных фортификационных сооружений в
греческом полисе.
Прослеживаемая на территории Аттики модель расселения
РГ периода показывает громадную концентрацию населения в
районе Афин, тогда как на побережье следы обитания фиксируются только в Элевсине, Марафоне
и, возможно, в Торике. Причем
38
фаза РГ I выявлена только в Элевсине. Столь примечательное почти полное отсутствие прибрежных поселений автор склонен объяснять угрозой пиратских нападений. Другим симптомом отсутствия безопасности является широкое распространение оружия в
мужских погребениях, несопоставимое ни с каким более ранним
или более поздним периодом. На этом фоне уникальным явлением
выглядит некрополь
ях которого предметы роскоши занимают гораздо более заметное
место, чем оружие. Основой богатства населения здесь, по мнению
автора, являлось бронзолитейное производство, процветавшее благодаря торговым связям Эвбеи с Кипром, откуда поступала медная
руда. Возможно, афиняне эпизодически также принимали участие
в этом обмене, о чем свидетельствует
бронзовых кубков кипрского типа в афинских погребениях конца
ПГ периода.
В целом, отмечает Дж.Н. Колдстрим, исследования последних лет лишь усиливают впечатление того, что Эвбея вообще не
знала состояния изоляции, и морские контакты эвбейцев не снижали своей интенсивности на протяжении всего геометрического
периода. Перенос в среднегеометрическом (
из Лефканди в соседнюю Эретрию, возможно, объясняется наличием там прекрасной гавани, которой Лефканди не обладала (2,
с. 90, 371, 374).
Около 850 г. до н.э., пишет автор, наблюдается быстрый
прогресс в налаживании морских коммуникаций внутри Эгеиды и
с побережьем Леванта и, как следствие, в материальном процветании тех «городов», которые приняли
этом обмене. Определенные изменения стиля вазописи около 855–
830 гг. до н.э., в свою очередь, фиксируют переход от РГ к СГ периоду. Рост благосостояния прослеживается по материалам десятков погребений афинского Керамика и некрополей эвбейской
Лефканди. Найденные там изделия из золота и слоновой кости
имеют ближневосточное
лялись в Грецию финикийскими торговцами. В этом плане обращает на себя внимание погребение знатной афинянки, сделанное
незадолго до конца РГ II периода. Помимо золотых украшений в
нем была найдена глиняная модель зернохранилища, пять емкостей которого, по мнению автора, могли служить символом статуса pentakosiomedimnoi – высшего
Афин, ежегодный доход представителей которого составлял не
менее 500 мер зерна. Впрочем, отмечает Дж.Н. Колдстрим, кроме
поселения Лефканди на Эвбее, в захоронени-
наличие полусферических
СГ) периоде поселения
наиболее активное участие в
происхождение и, по-видимому, достав-
социального класса ранних
39
Афин и Лефканди ни одно другое греческое поселение не демонстрирует сопоставимых следов процветания в столь раннее время
(2, с. 71).
Характерной особенностью заключительной фазы «темных
веков» (850–770 гг. до н.э.) является экспансия влияния аттического стиля среднегеометрической керамики, который по целому ряду
своих аспектов в рамках СГ II периода приобретает характер свое
образного общегреческого керамического «койнэ», принятого почти всеми главными центрами Эгеиды. Спорным, однако, остается
вопрос о том, являлось ли это «койнэ» отражением заморской активности Афин, развивавшейся параллельно с эвбейской?
В первом издании книги Дж.Н. Колдстрим полагал, что сами
афиняне внесли наибольший вклад в распространение своего орнаментального стиля,
торговля, как предполагалось, была весьма оживленной. Об этом,
по его мнению, косвенно свидетельствовала и репопуляция аттического побережья (2, с. 103). Однако последние данные показывают, что эвбейский экспорт еще преобладал в Восточном Средиземноморье на протяжении всего VIII в. до н.э., и где
обнаружена аттическая среднегеометрическая посуда, есть основания думать, что ее распространителями были эвбейцы. Лишь в
двух местах обильный импорт этой посуды СГ II периода не сопровождался какими-либо предметами эвбейского происхождения.
Это – Кносс на Крите и Саламин на Кипре. В обоих случаях, пишет автор, можно предполагать
ми, причем, возможно, скорее личного, чем коммерческого характера (2, с. 385).
Торговую активность эвбейцев демонстрирует керамическое
«койнэ», оставившее свои следы в обширной береговой зоне от
Беотии до Македонии. Начав складываться еще в XI в. до н.э., оно
широко распространилось в виде субпротогеометрического стиля
в IX в. В
должительного «койнэ» СГ II периода, сформировавшегося под
влиянием аттического среднегеометрического стиля.
в свет первого издания книги было очевидно, что некоторые регионы Эгеиды представляли собой «светлое исключение» в общей
темноте «темных веков». Таковыми являлись
и Крит, поддерживавшие контакты с Восточным Средиземноморьем. В этом обмене с востоком эвбейцы играли активную, а критяне –
пассивную роль. Недавние исследования на обоих островах дали
конечном счете это послужило основой для менее про-
В целом, отмечает Дж.Н. Колдстрим, уже ко времени выхода
особенно в середине IX в. до н.э., когда их
бы ни была
наличие особых связей с Афина-
, прежде всего, Эвбея
-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]