Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Феномен полиса в современной зарубежной историографии. Реферативный сборник
.pdf
лии, приходит к выводу о недостаточной обоснованности существующего в науке предположения о том, что любые из вариантов
греческого городского планирования имеют признаки демократического или эгалитарного подхода, несмотря на имевшее место в
ряде случаев равенство домовых участков или самих домов. Тем
не менее имеющиеся данные, пишет он, позволяют утверждать
наличие государственного контроля над городским пространством, устройство которого, несомненно, отражало идею полиса
(с. 382–383).
А.Е. Медовичев
111
ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИСНОЙ СИСТЕМЫ
В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ИТАЛИИ:
РАННИЙ РИМ И ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА ЛАЦИЯ
В ИССЛЕДОВАНИЯХ Т.Дж. КОРНЕЛЛА
(Сводный реферат)
1. КОРНЕЛЛ Т.Дж. ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА В ЛАЦИИ.
CORNELL T.J. The city-states in Latium // A comparative study of
thirty city-state Cultures: An investigation conducted by the Copenhagen Polis Centre / Ed. by Hansen M.H. – Copenhagen: Kgl. danske vid. selskab, 2000. – P. 207–228.
2. КОРНЕЛЛ Т.Дж. НАЧАЛО РИМА: ИТАЛИЯ И РИМ ОТ
БРОНЗОВОГО ВЕКА ДО ПУНИЧЕСКИХ ВОЙН, (ок. 1000–
264 гг. до н.э
CORNELL T.J. The beginnings of Rome: Italy and Rome from the
Bronze age to the Punic wars, (c. 1000 – 264 BC). – L.; N.Y.:
Routledge, 1995. – XX, 507 p. – (Routledge history of ancient
world). – Bibliogr.: p. 492–507.
Статья профессора Университета в Манчестере Т.Дж. Корнелла, написанная в рамках проекта сравнительного исследования
региональных систем городов-государств Древнего мира и Средневековья, осуществляемого Копенгагенским центром по изучению полиса, посвящена проблеме происхождения и исторической
специфики городов-государств Старого Лация (Latium Vetus) –
одного из регионов центральной Италии. Хронологические рамки
работы ограничены
урбанизации и становления государства в данном районе – до
примерно 300 г. до н.э., когда латинский город-государство (в том
виде, как он сложился к этому времени) из узкорегиональной модели начинает постепенно превращаться во всеобщую форму со-
.).
периодом от VIII в. до н.э. – начальной стадии
112
циально-политической организации, сначала римской Италии, а
затем и западных провинций, в ходе развернувшейся с конца IV в.
до н.э. римской экспансии.
Таким образом, латинская civitas, наряду с греческим polis,
приобретает статус глобального (в рамках античного мира) феномена, изучение исходной модели которого является актуальной
задачей исторической науки. В то же время
ный период существования латинской модели города-государства
в форме общин латинского права (ius Latii), благодаря постоянному искусственному воспроизводству ее римлянами в различных
регионах Западного Средиземноморья (путем основания там латинских колоний и муниципиев), делает правомерным, с точки
зрения автора, использование данных о римских городах эпохи
поздней республики и ранней империи
терных особенностей их более древнего прототипа (1, с. 211).
Однако, пишет Т.Дж. Корнелл, начальную стадию возникновения и развития городов-государств Старого Лация возможно
проследить, основываясь главным образом на археологических
материалах. Они фиксируют появление в течение раннего железного века множества деревень на холмах, часто образующих скопления («
демонстрируют определенное культурное единство, получившее в
литературе название «культура Лация». В течение VIII в. до н.э.
эти деревенские общины претерпевают радикальные изменения по
пяти основным направлениям: (1) появляются данные, свидетельствующие о росте населения; (2) наблюдается специализация ремесла, наиболее ярко проявившаяся в расширении категорий керамической
исключительно богатых погребений указывает на социальную
стратификацию и возникновение аристократии; (4) фиксируется
рост контактов с внешним миром, в частности особенно в «княжеских» погребениях представлен широкий спектр импортных престижных предметов из Этрурии, Греции и Ближнего Востока, создавших в конечном счете так называемый «ориентализирующий»
феномен; наконец, (5) в течение данного периода деревенские поселения во многих частях Старого Лация начинают сливаться,
формируя более крупные поселенческие комплексы. Несколько
раньше следы этого процесса обнаруживаются в Этрурии, в таких
центрах, как Цере, Тарквинии, Вейи. В Лации он развивается в течение ориентализирующего периода в Габиях, Ардее и в самом
Риме, где деревня на Палатине расширяется, поглощая низину Фо-
кусты») близлежащих поселений. Результаты их раскопок
посуды, сделанной на гончарном круге; (3) появление
весьма продолжитель-
для реконструкции харак-
113
рума, Велию и Квиринал, в то время как на Эсквилине располагается вождеский могильник (1, с. 212).
Эти события, считает Т.Дж. Корнелл, сами по себе не могут
служить знаком «городской революции», но являются «протогородской» фазой, поскольку создают необходимые предпосылки
для будущего подъема городов-государств, происходившего в Лации во второй
половине VII в. до н.э. Ключевыми индикаторами
данного феномена, по его мнению, являются: (1) дома и другие
постоянные здания из камня с черепичными крышами; (2) формальная организация городского пространства с улицами и площадями (первое мощение Форума в Риме, как частный пример); (3)
письменность и ее использование для социальных, коммерческих
и административных целей
; (4) общие религиозные культы и общественные святилища, которые позднее, в VI в. до н.э., получили
дальнейшее развитие в виде первых монументальных храмов (в
Риме, Ардее, Ланувии, Сатрикуме), располагавшихся преимущественно в доминировавших над поселениями цитаделях. К тому же
периоду, несомненно, восходят и самые ранние политические, военные и религиозные институты,
о которых сообщают письменные
источники (1, с. 213).
Таким образом, отмечает Т.Дж. Корнелл, в последние десятилетия VII и в VI в. до н.э. в общинах Старого Лация развиваются
два параллельных процесса – урбанизация и формирование государства, результатом которых явилось становление здесь городовгосударств. Общее число их к концу VI в. до н.э
., по оценке автора, достигло 20, включая Рим, который при своем последнем царе
Тарквинии Гордом уже, без сомнения, был самым большим и могущественным городом-государством региона и установил в нем
какую-то форму гегемонии. По своей территории (822 км
восходил такие крупные города-государства этрусков, как Тарквинии (663 км
больше всех других городов-государств Лация, территории которых варьировали в пределах от 37 км
2
), Цере (640 км2) и Вейи (562 км2), и был значительно
2
(Фикулея) до 351 км2 (Ти-
2
) он пре-
бур) (1, с. 215). Каждый город-государство состоял из одного городского центра и прилегающей к нему сельской округи, на
которой почти всегда имелось некоторое число вторичных поселений в виде неукрепленных деревень (vici) или укрепленных фортов (oppida) (1, с. 217).
Начиная с 493 г. до н.э. Лаций в политическом отношении
представлял собой союз,
одной стороной которого был Рим, а дру-
гой – федерация остальных латинских общин (Латинский союз).
114
Вновь основанные этой коалицией совместно с Римом колонии
приобретали статус уже существующих латинских городовгосударств и становились членами Союза. Они известны как латинские колонии (coloniae Latinae). В IV в. до н.э. ряд латинских
общин, начиная с Тускула в 381 г. до н.э., был инкорпорирован
Римом в качестве самоуправляющихся municipia. При этом их
зическая структура не менялась. Так, территория Тускула, как и
всех последующих муниципиев, имела определенные границы и
продолжала оставаться в некотором смысле ager Tusculanus, несмотря на то, что теперь она юридически была частью римской
территории (ager Romanus), а ее свободное население – римскими
гражданами. Другие латинские общины остались формально независимыми союзниками Рима, а их
ского права. Таким образом, в эпоху средней республики Римское
государство, распространившееся на обширную территорию центральной Италии, представляло собой комплекс городовгосударств разного статуса (1, с. 217).
Обращаясь к проблеме терминологии, Т.Дж. Корнелл отмечает, что помимо чисто технических понятий, таких как colonia и
municipium, обозначающих специфические типы политических
общин
подобных автономным образований было слово civitas. Однако его
общее применение в смысле «государство» является вторичным по
отношению к главному значению, заключенному в понятиях «гражданство» (например, civitas Romana – не римское государство, а
римское гражданство как юридический статус) или «гражданский
коллектив». В этом последнем смысле слово civitas
тическое сообщество и, таким образом, близко подходит к понятию res publica (= res populi, согласно Цицерону) – т.е. достояние
народа (букв. commonwealth), в котором каждый гражданин имеет
свою долю и рассчитывает получить от нее дивиденды. Официальным же названием Римского государства было populus Romanus
(«римский народ»), и слово populus вместе с этническим определителем, образованным от
же стандартным методом описания любой латинской общины (например, populus Praenestinus, populus Tusculanus и т.п.). Не
известно ни одного случая, когда бы латинское государство официально называлось Romani («римляне») или Tusculani («тускуланцы»), что, как отмечает автор, контрастирует с греческой практикой, в соответствии с которой Афинское государство, например,
всегда называлось
в рамках Римского государства, общим термином для всех
названия городского центра, было так-
«афиняне» (hoi Athenaioi) (1, с. 215).
обитатели – гражданами латин-
означает поли-
фи-
115
Очевидно, пишет Т.Дж. Корнелл, что ни один из трех латинских терминов – populus, civitas, res publica – не соответствует
вполне изобретенному современной наукой понятию «городгосударство» в смысле автономной территориальной единицы с
городским центром. Для обозначения последнего римляне использовали термины oppidum и urbs, лишенные, однако, какого-либо
политического содержания. В отличие от oppidum, который мог
быть
в равной степени и городом, и временным убежищем, просто
укрепленным местом, urbs был организованным городом, с общественными зданиями, улицами и спланированным внутренним
пространством. Но в сознании римлян четко обозначенные священные границы (pomerium) жестко отделяли его от сельской
округи. Страна, которую город контролировал, его territorium, разделялась на сельские районы (pagi), а их население
валось в деревнях (vici), иногда – в небольших укреплениях (castella, oppida), но всегда оставалась отделена от urbs – города в
точном смысле слова. Соответственно, в латинском языке не было
и точного эквивалента греческому слову polis, если переводить его
как «город-государство», что, впрочем, не означает отсутствия самого феномена. Однако как «гражданская община» polis и civitas
вполне идентичные
Тем не менее, отмечает британский исследователь, между
латинским городом-государством и греческим полисом имелись
существенные различия. Классический греческий полис был замкнутым сообществом, которое допускало аутсайдеров к гражданским правам лишь в исключительно редких случаях. Особенность
латинской региональной системы городов-государств состояла
именно в высокой степени межобщинной мобильности населения.
Эта «открытость» базировалась на взаимном обмене правами и
привилегиями, т.е. своего рода «исополитии», между Римом и другими civitates Лация, введенной, согласно Дионисию Галикарнасскому, Foedus Cassianum в 493 г. до н.э. и существовавшей в течение всего республиканского и раннего императорского времени в
форме ius Latii, латинского права. Оно включало право заключать
законные браки
ки, в том числе, вероятно, и с недвижимостью (ius commercii), с
гражданами других латинских государств, и, наконец, так называемое ius migrationis, которое давало право гражданину одного
латинского государства становится гражданином другого путем
простого переселения на его территорию и после прохождения там
процедуры ценза (1, с. 220).
понятия.
(ius connubii), право вести дела и совершать сдел-
концентриро-
116
Некоторые современные историки разделяют мнение Дионисия об искусственном происхождении латинского права, возникшего, как они полагают, действительно на основе Кассиева договора. Однако, по мнению Т.Дж. Корнелла, свобода браков и
переселения, скорее всего, является реликтом архаической эпохи,
когда доминировавшие в латинских общинах аристократические
кланы развивали сеть связей обмена
бой независимо от общинных институтов. Известны многочисленные примеры миграции аристократических индивидов и групп
вместе с семьями и зависимыми людьми из одной общины в другую с последующей интеграцией в соответствующую социальную
среду. Сходная система аристократических внеполисных связей,
обеспечивавшая относительную легкость горизонтальной мобильности в верхнем слое
Греции до окончательной кристаллизации городов-государств
классического типа с их замкнутыми гражданскими коллективами.
В центральной Италии, напротив, она была институционализирована формальным договором, который обеспечил длительное сохранение этих архаических обычаев и норм в форме так называемого латинского права.
Таким образом, заключает автор, «открытость»
воспринимаемая как его уникальная черта на фоне других городов-государств античного (в частности, греческого) мира, на самом деле могла быть реализована только в рамках целой региональной системы аналогичных «открытых обществ» центральной
Италии, составлявших своего рода «культурное koine», в котором
Рим являлся только одним, хотя и наиболее крупным
лем (1, с. 223–224).
Комплекс проблем, связанных с историей раннего Рима,
имеет прямое отношение к теме полиса. Свидетельством этого является фундаментальный труд Т.Дж. Корнелла, содержащий всеобъемлющую реконструкцию истории и культуры Рима периода
становления римского государства, его политических, социальных,
военных и религиозных институтов, а также предпосылок и основ
римского
ческих исследований, анализа античной литературной традиции,
эпиграфических и лингвистических материалов. Критически рассмотрены существующие в науке XX столетия концепции и подходы к изучению практически всего комплекса дискуссионных
вопросов истории Рима царского и раннереспубликанского време-
империализма.
В монографии обобщены результаты новейших археологи-
общества, существовала и в архаической
и гостеприимства между со-
Рима, часто
представите-
117
ни. Таким образом, подводится итог всего предшествующего этапа
научных исследований в данной области и вместе с тем предпринимается очередная попытка еще раз с новых методологических
позиций рационалистически осмыслить сообщения литературных
источников, сопоставив их со всеми другими имеющимися в настоящее время материалами.
Характеризуя источниковую базу исследования (глава 1),
автор подчеркивает
ции – сочинений греческих и римских писателей анналистского и
антикварного направлений. При этом более глубокое изучение вопросов о первоисточниках и методах работы анналистов и антикваров позволяет достаточно объективно (и в целом высоко) оценить достоверность этой традиции. Для ее верификации все
больше привлекаются археологические материалы
веденные за последние четверть века на территории города и в его
окрестностях (в Ардее, Лавинии, Сатрикуме и др.) с применением
современных подходов и технологий, радикально изменили представления о Риме и Лации эпохи раннего железного века, урбанизации и формирования городов-государств. Вместе с тем, автор
призывает осторожно
ной традиции археологическими фактами, поскольку сами эти
«факты», как правило, являются результатом интерпретации материальных остатков с помощью все той же литературной традиции
(характерный пример – так называемые «сабинские» погребения
на Римском форуме, «подтверждающие» легенду о присутствии
сабинов в ромуловом Риме) (2, с. 29–30).
Глава 2 посвящена истории доримской Италии
краткий обзор археологических культур и этнических групп Апеннинского полуострова в эпоху поздней бронзы и раннего железного века. На основе сообщений античных писателей и результатов
современных лингвистических исследований рассматриваются
вопросы происхождения различных италийских народов. Особое
внимание, естественно, уделяется этрусской проблеме. Отмечается
отсутствие каких-либо археологически уловимых признаков
рыва преемственности между этрусской культурой и предшествующей ей культурой вилланова. «Ситуация, – пишет автор, – выглядит так, как если бы этрусская цивилизация непосредственно
возникла из виллановы, а население, которое явилось носителем
культуры виллановы в Этрурии периода раннего железного века,
было, фактически, этрусками» (2, с. 46). Таким образом, принятая
большинством ученых в середине
ведущую роль античной литературной тради-
. Раскопки, про-
подходить к «подтверждению» литератур-
и содержит
раз-
XX столетия теория восточного
118
происхождения этрусков в настоящее время не может считаться
обоснованной, тем более что до сих пор не удалось выявить связи
этрусского языка с Малой Азией или каким-либо другим регионом
Ближнего Востока, а распространение в VIII в. до н.э. так называемого «ориентализирующего стиля» сейчас объясняется иными,
чем миграция этрусков, причинами.
В главе 3 рассматриваются археологические материалы, характеризующие культуру Лация финальной бронзы – раннего железа, а также данные легендарной традиции о возникновении Рима. Автор отмечает наличие в ней двух противоположных
тенденций. Первая из них, условно «модернизирующая», явно несет на себе печать влияния греческих идей об основании (ktisis)
городов. В ней Ромул
ший из ничего и сразу монументальное городское поселение и государство с почти полностью оформленной социополитической
структурой, а весь современный ему Лаций предстает как урбанизированный мир таких же городов, сходных по облику с эллинистическими полисами.
«Модернизирующей» (или «греческой») версии противостоит «римская» концепция
Ромул только положил начало длительному процессу как политического, так и чисто физического развития города, первоначально
представлявшего собой скромное поселение воинственных пастухов, обитавших на Палатине в примитивных хижинах. Эта римская
версия в меньшей степени противоречит археологическим данным, согласно которым фазы I и IIА (ок. 1000–900 и 900–830
н.э. соответственно) культуры Лация еще полностью принадлежат
«догородскому периоду» и представлены небольшими деревнями
как на римских холмах, так и в ряде других пунктов Latium Vetus,
в том числе и на Альбанских холмах. Фазы IIВ (ок. 830–770 гг.
до н.э.), III и IVA (ок. 770–640/630 гг. до н.э) относятся уже к
«протогородскому
поселений. Но их сельский облик остается при этом неизменным
(2, с. 54–57).
Современные историки, за немногими исключениями
(Э. Перуцци), считают, что все центральные элементы легендарной традиции об «основании» Рима, впрочем, как и все ее персонажи, лишены исторической достоверности. Нет, например, оснований полагать, что Альба Лонга
Лация и обладала политической гегемонией, перешедшей впоследствии к Риму; что она вообще была городом и к тому же мет-
фигурирует как герой-основатель, создав-
возникновения Рима, согласно которой
гг. до
периоду», характеризующемуся укрупнением
была самым древним городом
119
рополией Рима и т.д. Исключение составляет лишь тот факт, что
Палатин действительно являлся первоначальным ядром города.
Однако следы его обитания датируются временем ок. 1000 г.
до н.э. (как и деревни на Альбанских холмах), а не серединой
VIII в. до н.э., как настаивает традиция (2, с. 70–73).
Тем не менее в текстах
ческих институтов, которые, возможно, сохранили подлинную
информацию о догородском периоде. Одним из них является приводимый Плинием Старшим список тридцати «альбанских народов» (populi Albenses), воспроизводящий названия деревень, существовавших в начале раннего железного века на территории Лация
и самого Рима, и отражающий, по-видимому, реальную ситуацию,
предшествующую
тра, но даже интеграции в рамках палатинской общины, «ромулового» Рима. Аналогичная картина предстает и в традиции о Септимонтии (2. с. 74).
Следующая стадия, характеризующаяся оппозицией montes
и colles, Палатина и Квиринала, ясно прослеживается в организации чрезвычайно архаического института жрецов-воинов Салиев,
образовывавших две отдельные корпорации
Collini. Точно так же и два названия римлян – Romani и Quirites –
отражают факт двухчастного на данной стадии разделения Рима,
ставшего продуктом союза двух общин – римской и сабинской (2,
с. 75–76).
Глава 4 посвящена проблеме формирования городагосударства. Внешним его выражением стали процессы урбанизации и пространственной консолидации, вполне проявившиеся в
«ориентализирующем» периоде (фазы IVA – IVB культуры
ок. 730–580 гг. до н.э.) (2, с. 81). Некрополи этого времени, открытые в ряде мест (на Эсквилине, в Кастель ди Децима, Ла Рустика и
др.), включают богатые погребения, инвентарь которых (бронзовые изделия, вооружение, колесницы, фрагменты золотых и серебряных сосудов, импортная коринфская, этрусская и финикийская
керамика) свидетельствует о развитии процесса
тификации и выделении аристократии.
Сам феномен «ориентализации» был тесно связан с греческой колонизацией Италии, спровоцировавшей культурную революцию и ускорившей социально-экономическое развитие. Именно
эллинизация Этрурии, Лация и Кампании, начавшаяся в VIII в. до
н.э., оказала, по мнению автора, огромное влияние на формирование там аристократического порядка.
не только консолидации Рима как единого цен-
антикваров имеются описания архаи-
: Salii Palatini и Salii
Лация,
социальной стра-
Разумеется, пишет он, кон-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]