Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Феномен полиса в современной зарубежной историографии. Реферативный сборник

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 23 / 163 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 > Следующая >>>

За последние два десятилетия, пишет автор, был осуществлен ряд важных археологических исследований: Нихории в Мессении, Асины в Арголиде, Кукунарии на Паросе, Лефканди на Эвбее, многих поселений на Крите, особенно Кносса и Кавуси, Калаподи в Фокиде, ритуальных центров на Истме в Коринфии и других памятников. В данной работе риалы и дан критический анализ существующих концепций и методов интерпретации археологических данных. Тем не менее, отмечает О. Дикинсон, в сравнении с ассортиментом, количеством и качеством материалов, которые могут быть использованы для изучения как предшествующего (поздней бронзы), так и последующего (архаического) периодов, материалы, относящиеся векам», по-прежнему достаточно редки. Неизбежным следствием недостатка данных является тенденция основывать весьма важные заключения на тех материалах, которые имеются в наличии, придавая им то значение, которое они часто не имеют. При этом в ряде работ прослеживается стремление трактовать «темные века» как совершенно новое «начало» и социальной организации и обмена, непосредственные аналогии которым описаны современными антропологами, изучающими регионы, в которых более сложные общественные формы никогда не существовали, в отличие от Эгеиды раннего железного века. Между тем, как подчеркивает автор, становится все более очевидным, что эгейское общество эпохи раннего железа и ранней архаики

не было воссоздано с нуля. Имел место значительный континуитет, и маловероятно, чтобы этот регион когда-либо был полностью отрезан от контактов с внешним миром, являвшихся столь важной чертой цивилизации позднего бронзового века (1, с. 8).

Первая глава посвящена вопросам терминологии, хронологии и периодизации. Главной концептуальной проблемой, по мнению О. Его недостатки, пишет автор, стали более очевидны с тех пор, как наметилась тенденция понимать обозначаемый им отрезок времени не как эпоху, о которой мало что известно, а как период, в который практически ничего не происходило, с чем совершенно нельзя согласится. Поэтому, с вателя, предпочтительнее использовать термин «ранний железный век» применительно ко времени между около 1050 и 700 гг. до н.э., а для более раннего этапа – финальной фазы позднего бронзового века – понятие «постдворцовый период». Начало последнего

Дикинсона, можно считать само понятие «темные века».

точки зрения британского исследо-

учтены все новейшие мате-

к «темным

доказывать преобладание форм

датируется временем около 1200 г. до н.э., и он, таким образом, включает позднеэлладский (ПЭ) IIIС и субмикенский периоды (по археологической периодизации). Хронологическая граница между постдворцовым периодом и ранним железным веком совпадает с условным разрывом между микенской системой керамической номенклатуры и протогеометрической/геометрической, хотя, разумеется, никакой четкой разграничительной линии вести нельзя в силу неравномерности развития керамического комплекса в разных районах Эгеиды. Впрочем, автор не считает нужным избегать и употребления понятия «темные века», хотя бы в силу его исключительной роли в прежних дискуссиях.

Отвергая любые хронологические системы, базирующиеся на греческой литературной традиции с ее весьма шаткой основой для

датирования в виде героических генеалогий, среди которых наиболее известны генеалогии спартанских царских фамилий, автор видит в археологических материалах единственную основу для установления каких-то хронологических рамок всего изучаемого периода и отдельных его фаз (1, с. 12).

Во второй главе рассматриваются основные черты цивилизации позднего бронзового века в Греции, ее внешние цифика обмена, характер микенского общества и причины его падения. Спорной проблемой до сих пор остается граница микенского культурного ареала в материковой Греции. Исключение из него таких областей Средней Греции, как Фокида, Локрида и Этолия, автор считает неприемлемым в силу распространенности здесь некрополей с камерными гробницами общей характерной чертой микенского мира, а также керамики, печатей и других категорий микенских изделий. В целом, по его мнению, границы микенской культуры на юге Балканского полуострова в основном совпадали с территорией материковой Греции классической эпохи. В политическом же отношении микенский мир, по-видимому, представлял собой довольно рыхлую рацию крупных и мелких «княжеств», совокупность которых фигурирует в хеттских текстах как Ahhiyawa или Akhaiwia, «земля ахейцев» (1, с. 29).

Политическим и хозяйственным центром микенских государств был дворец, часто заключенный в рамки мощной цитадели. Однако, вопреки устоявшимся представлениям, нет достаточных оснований рассматривать его как институт, контролирующий все проявления экономической жизни. В частности сон, в свете последних исследований вызывает большие сомнения

между ними про-

связи и спе-

, которые являются

конфеде-

, пишет О. Дикин-

тезис о доминирующей роли дворцов в товарообмене, включая дальнюю морскую торговлю. Эта концепция основана на весьма спорной идее о всеобъемлющей редистрибутивной роли дворцовых центров. Между тем они, как показывает автор, в лучшем случае занимались распределением немногих специфических продуктов и материалов и осуществляли контроль над производством главным образом последнего в продуктах и трудовых ресурсах были, вероятно, столь велики, что дворец мог оказывать значительное общее воздействие на экономику всего подвластного ему относительно небольшого по территории региона. В этом плане, по крайней мере, дворец действительно был центральным звеном экономики в южной Эгеиде це ПЭ IIIВ периода в конечном счете означала коллапс всей микенской цивилизации (1, с. 38).

ванная серия разрушений и пожаров на целом ряде микенских цитаделей и поселений ассоциировалась, исходя из сообщений античной литературной традиции, с нашествием дорийцев грекоязычных и близких им племен, вторгшихся, как принято считать, с северо-запада, из Эпира. Однако очевидное отсутствие каких-либо археологически уловимых следов самих пришельцев породило со временем множество теорий, базирующихся, впрочем, скорее на предположениях и догадках, чем на твердых свидетельствах источников. Гибель микенского мира объясняли низших классов (в котором видели историческую основу традиции о дорийцах), катастрофическими природными явлениями (землетрясения, засухи), нарушением торговых связей с Ближним Востоком в результате пиратских рейдов так называемых «народов моря», опустошительными войнами между микенскими государствами и, наконец, сочетанием многих или почти всех указанных факторов. Последний вариант (именно сматривает как вполне возможный и сам автор. Вместе с тем, полагает он, и традиция о миграции дорийцев, несмотря на ее внутреннюю противоречивость и неподкрепленность археологическими данными, не может быть полностью проигнорирована.

традиция не дает никаких оснований связывать «дорийцев» с риториями, которые лежали бы за пределами Микенской Греции. Следовательно, отсутствие археологических признаков, фиксирующих изменения, связанные с приходом нового населения, вос-

. Соответственно, гибель дворцовых комплексов в кон-

В течение длительного времени археологически зафиксиро-

О. Дикинсон обращает внимание на то обстоятельство, что

для нужд самого дворца. Впрочем, потребности

и других

восстанием

сочетание факторов) рас-

тер-

принимаемое как проблема, на самом деле таковой не является, если предположить, что дорийцы фактически вышли из зоны распространения микенской культуры. Кроме того, данные линейного письма Б определенно показывают, что «восточно-греческие» диалекты изначально были распространены в Пелопоннесе там, где в классическую эпоху присутствуют «западно-греческие» диалекты. И эта тверждение в целом рассказа о дорийском вторжении; по крайней мере, она нуждается в объяснении.

может доказать, что греческий вообще был единственным языком во всех районах зоны, классифицируемой как элладская или микенская. Вполне возможно, как теперь полагают, что язык окончательно сложился в рамках самой Греции и стал здесь единственным языком только в течение постдворцового периода и раннего железного века. Соответственно, многие черты дорийской идентичности, включая, возможно, специфические особенности диалекта, развились уже в пределах Пелопоннеса. Очевидно также, что коллапс микенской культуры создал благоприятные условия для формирования или ионийцы. В свете сказанного вряд ли есть основания предполагать единовременную миграцию гомогенных этнических общностей. Остается вероятность постепенного, достаточно растянутого во времени проникновения каких-то групп пришельцев из более отсталых районов Средней и Северной Греции в основные области микенской цивилизации. Однако любое такое движение нию автора, могло произойти самое раннее в конце постдворцового периода, когда ситуация в микенском мире была уже окончательно дестабилизирована (1, с. 54–55).

О. Дикинсон в третьей главе, постдворцовый период отнюдь не был «унылым эпилогом истории Эгеиды бронзового века» (1, с. 60). Несмотря на гибель дворцов пыток их восстановления, что является очевидным признаком исчезновения того общества, которое они представляли, культура в целом демонстрирует значительную степень живучести и последние признаки расцвета в XII в. до н.э., а окончательный упадок наступает не ранее XI столетия. Общим впечатлением, которое она производит, можно считать континуитет таких ее аспектов, как планировка домов и техника домостроительства, бытовые предметы и посуда. Преобладающим типом по-

ситуация, полагает автор, может восприниматься как под-

Впрочем, пишет британский исследователь, археология не

греческий

новых идентичностей, таких как дорийцы

, по мне-

Вопреки существовавшим ранее представлениям, пишет

и отсутствие свидетельств по-

прежних традиций в ряде

гребальных сооружений остаются камерные гробницы. Имеются также твердые данные о продолжающемся производстве некоторых предметов роскоши, хотя и в гораздо меньших объемах в силу крайне ограниченного и нерегулярного доступа к сырью.

Однако наиболее примечательной чертой постдворцового периода было отсутствие стабильности и безопасности. Об этом, в частности, свидетельствует распространение оружия в вентаря вполне рядовых по всем признакам погребений, а также изображения воинов и военных сцен на расписной керамике. Наиболее очевидным признаком нестабильности стали миграции населения как за пределы Эгейского региона (на запад, в Ахайю и Кефаллинию, и на восток, вплоть до Кипра и Киликии), так и внутри его исходило путем его концентрации в более крупных поселениях, скорее всего в целях безопасности. Этим объясняются археологически зафиксированные признаки расширения Тиринфа, вероятно, сменившего Микены в качестве ведущего центра региона, а также Асины и, возможно, Аргоса. Примерами новых больших или значительно укрупнившихся старых канди на Эвбее, Эмпорио на Хиосе и Бедемгедиджи Теке на западе Малой Азии, которые отражают миграцию населения через Эгейское море. При этом большинство мелких поселений исчезло. Однако и многие крупные поселения, успешно функционировавшие на протяжении почти всего постдворцового периода, прекращают свое существование до его окончания как Тиринф, к концу периода превращается в группу деревень. Следы разрушительных пожаров, выявленные в ряде населенных пунктов, если их можно интерпретировать как результат военных действий, свидетельствуют о том, что вооруженные нападения не были редкостью. Расцветом пиратства, в частности, объясняется масштабное перемещение населения на Крите из береговой во внутренние горные районы острова.

кенский период характеризуются кульминацией процессов запустения поселений, депопуляции, сокращения ассортимента и качества ремесленной продукции. Не вызывает сомнений также и тот факт, что население многих крупных центров материковой Греции в значительной степени перестало быть териальной культуре. Впрочем, в ряде регионов микенские традиции частично сохранялись, и еще дольше бытовали на Крите некоторые минойские традиции. Таким образом, пишет О. Дикинсон,

. В последнем случае движение населения нередко про-

поселений могут служить Леф-

. Даже такой крупный центр,

В целом, отмечает автор, финальная фаза ПЭ IIIС и субми-

«микенским» по своей ма-

составе ин-

зоны

никакого радикального разрыва не происходило, и заявления некоторых исследователей о том, что материальная культура Греции внезапно изменилась в начале и середине XI в. до н.э., способны лишь создать ложное впечатление. Культурные изменения накапливались постепенно, и их кумулятивное воздействие в конечном итоге создало совершенно иную картину даже по сравнению которая казалась типичной для постдворцового периода, не говоря уже о более ранней эпохе микенских дворцов (1, с. 77).

Переходя в четвертой главе к анализу моделей расселения в раннем железном веке, автор в качестве самой главной проблемы отмечает крайне небольшое количество самих поселений, функционировавших в период между 1050 и 800 гг. до н их существовании, как правило, можно судить только по некрополям, которые, предположительно, имели к ним отношение. Судя по имеющимся данным, модель расселения представляла собой отдельные пятна обитаемых зон, каждая из которых вряд ли состояла больше, чем из нескольких домов. Часто они располагались вокруг центрального акрополя, гда, как в Нихории, такой центр отсутствовал. Эта модель расселения («по деревням») сопоставима с той, которую Фукидид и Аристотель описывают как типичную «древнегреческую». Однако существовали и относительно крупные «нуклированные» поселения, как, например, Кносс и Лефканди. Образцом нуклированного поселения, по-прежнему, может концу IX в. до н.э. обносится крепостной стеной. Хотя материалы раскопок поселений не всегда таковы, что позволяют интерпретировать то или иное из них как крупное, в подавляющем большинстве случаев такая интерпретация выглядит наиболее вероятной, поскольку идентифицируемые поселения позднее очень часто превращались в это впечатление (1, с. 88–89).

Одной из наиболее обсуждаемых проблем, пишет автор, остается степень депопуляции Эгеиды к началу раннего железного века. Сокращение численности населения в период между 1250 и 1100 гг. до н.э. в различных исследованиях определяется в пределах от 75 до 90%, но все подсчеты базируются, по поверхностном сравнении общего числа памятников, выявленных для различных периодов. Впрочем, и теория, возникшая в качестве реакции на подобный подход, согласно которой сельские поселения стали настолько малы в результате своеобразной реколонизации, что почти не поддаются археологической идентификации,

полисы. Новые исследования постоянно усиливают

как в Тиринфе или Аргосе, а ино-

служить Смирна, которая уже к

.э. При этом об

существу, на

с той,

создавая тем самым видимость депопуляции, по мнению автора, не может быть принята. Традиционные эгейские методы строительства (т.е. возведение даже легких конструкций на каменных фундаментах) продолжали широко использоваться и в раннем железном веке, что значительно снижает вероятность полного исчезновения следов сооружения. Видимо, заключает британский исследователь, следует все-таки численности населения и сохранении относительно низкого его уровня на протяжении большей части раннего железного века, не пытаясь выразить это снижение в каких-то определенных цифрах в силу крайней фрагментарности данных (1, с. 97–98).

Очень немногие материалы позволяют судить о характере аграрной экономики раннего железного века Греции рукция, предложенная недавно Д.В. Тэнди, с точки зрения О. Дикинсона, служит «ярким примером позитивистского заблуждения». Поскольку, отмечает он, кости домашних животных, особенно крупного рогатого скота, преобладают в археологическом материале, Тэнди воспринял это как свидетельство того, что в реальной экономике разведение крупного рогатого скота было доминирующим направлением. Малочисленность следов зернового хозяйства, в свою очередь, соответствовала, по его мнению, незначительной роли этой отрасли. Однако, как отмечает О. Дикинсон, во-первых, свои выводы Тэнди сделал, основываясь на раскопках Нихории, экологические условия района расположения которой (исключительная обеспеченность водой и богатыми пастбищами) определяли своеобразие местной модели подходящей для Эгеиды в целом. Во-вторых, Тэнди не принял во внимание то обстоятельство, что кости животных сохраняются в археологических отложениях гораздо лучше растительных остатков, которые редко обнаруживаются в сколько-нибудь значительных количествах даже в контекстах тех периодов, когда земледелие, бесспорно, являлось основой сельской экономики. того, остеологические материалы, которыми оперирует Тэнди, показывают, что животные забивались в зрелом возрасте, и, следовательно, стада их не были особенно многочисленны (1, с. 101–102).

В целом материалы раскопок и топография поселений, с точки зрения автора, позволяют предположить, что возделывание зерновых оставалось главным направлением аграрной экономики, которая имела преимущественно многоотраслевой характер ли, по Гомеру, главной сферой применения скота были престижные пиры аристократии и жертвоприношения, то в реальности,

принять за основу общее впечатление о снижении

. Ее реконст-

адаптации, не

Кроме

. И ес-

скорее всего, он больше ценился как предмет обмена на другие товары и услуги (т.е. служил эквивалентом стоимости), а также сдавался в наем арендаторам и издольщикам. Быки использовались главным образом для вспахивания поля и содержались преимущественно в богатых хозяйствах, тогда как в целом агрикультура деревни могла основываться участков садово-огородного типа, требовавшей повышенных затрат человеческого труда.

Анализируя тексты гомеровских поэм, некоторые исследователи, датирующие их временем не позднее 800 г. до н.э., полагают, что хозяйства basileis были иными. «Вожди», по их мнению, практиковали крупномасштабное пастбищное животноводство, и их богатство определялось размером стад крупного рогатого Возможно, пишет О. Дикинсон, какая-то доля истины в этом предположении есть, но основания, на которых оно строится, вызывают определенные сомнения. Относительно крупные постройки, подобные «Героону» в Лефканди, дому IV–1 в Нихории, строению А в Кавуси (Крит), могут быть интерпретированы как жилища реальных прототипов гомеровских basileis. Но даже постройки не представляли принципиально иной уровень архитектуры в сравнении со всеми прочими строениями. Умеренные размеры большинства домов позволяют думать, что разрыв между предполагаемыми «вождями» и большинством их «подданных» не был слишком большим (1, с. 110).

Данные, относящиеся к ремесленному производству (глава 5), однозначно свидетельствуют о том, что многие из развитых ремесел, существовавших в позднем бронзовом веке, исчезли в течение постдворцового периода. В этих условиях, отмечает О. Дикинсон, неудивительно, что так много написано об аттическом протогеометрическом (ПГ) стиле, поскольку с художественной точки зрения мало что еще заслуживает внимания из явлений XI и X вв. до н.э., и даже, шение ситуации в IX и еще более в VIII столетиях, керамические материалы остаются доминирующим элементом картины «темных веков» и ранней архаики. В большой степени она зависит от опубликованных материалов очень немногих исследованных некрополей, прежде всего некрополя афинского Керамика. Последний, впрочем, достаточно скромен по своей обеспеченности погребальным

инвентарем и не способен обеспечить полное представление

ни о разнообразии ремесел, ни об ассортименте изделий (1, с. 116).

на мотыжной обработке

скота.

самые крупные

наиболее

несмотря на заметное улуч-

Единственной значительной инновацией рассматриваемой эпохи можно считать начало обработки железа, появившейся в Эгеиде, скорее всего, под внешним влиянием, источником которого, как полагают, был Кипр, но, возможно, не только он. Находки железных мечей, кинжалов и наконечников копий в Афинах, Лефканди, Тиринфе, Кноссе, несомненно местного производства, датируются серединой XI в. ществу, копировали наиболее распространенные и легкие в изготовлении бронзовые формы. Высокая степень унификации металлических изделий, производимых в Эгеиде, возможно, объясняется тем, что новые технологии металлообработки, особенно железоделательные технологии, скорее всего, распространялись странствующими ремесленниками, о существовании которых сообщает «Одиссея». Имеющиеся данные позволяют ключить, что зона железоделательного производства расширялась сравнительно медленно из первоначальных центров на Крите, и железные изделия, вероятно, получили действительно широкое распространение только в IX в. до н.э., когда начали разрабатываться местные источники железной руды (1, с. 148–149).

В шестой главе рассматривается эволюция погребального обряда на протяжении постдворцового периода и ного века. При поверхностном рассмотрении, пишет О. Дикинсон, погребальные обряды постдворцового периода являются продолжением тех, которые существовали в ПЭ IIIC период. Однако выявляются и значительные различия. Как и прежде, чаще всего используются камерные гробницы, но обнаруживается тенденция к уменьшению их размеров. Практически полностью выходят из употребления элитарные щим направлением эволюции погребального обряда становится движение от коллективных (многократных) захоронений к одиночным в ящичных могилах (цистах) или в обычных грунтовых ямах, а также распространение кремации в качестве второй по значимости формы обряда. Однако, поскольку использование кремации фиксируется уже в ПЭ IIIС ствуют в одних и тех же комплексах вместе с ингумациями, то, по мнению автора, нет оснований связывать распространение нового обряда ни с появлением пришлого населения, ни с каким-то существенным изменением верований. Скорее, пишет он, можно предположить, что кремации, как и погребения с оружием были подчеркнуть статус, и ритуал мог быть выбран, исходя из его большего потенциала для демонстрации пышности. Примечатель-

до н.э. Эти древнейшие образцы, по су-

, впрочем, за-

раннего желез-

захоронения в толосных гробницах. Об-

период, и они повсеместно присут-

, призваны

но, что большинство кремаций связано с более богатыми захоронениями взрослых мужчин и что многие погребения с оружием, особенно более поздние, были кремациями. Впрочем, как подчеркивает сам автор, данное объяснение не является универсальным. В Афинах, к примеру, кремационные погребения некрополя Керамика не слишком отличаются богатством от ингумаций района Агоры. Обе категории захоронений демонстрируют вполне уловимые вариации богатства погребального инвентаря, предполагающие наличие какой-то системы ранжирования, которая могла выглядеть, по крайней мере, как различие между аристократическими и незнатными agathoi. В целом, заключает британский ученый, кремации, возможно, как-то ассоциировались с более высоким статусом, но это, по-видимому лом при погребении высокопоставленных лиц (1, с. 177, 181, 189).

В эпоху бронзы, пишет О. Дикинсон, Эгеида в силу своего географического положения играла активную посредническую роль в контактах между Ближним Востоком и другими регионами Средиземноморья и Европы, фактически занимая центральное место в дальней, преимущественно морской, системе международного обмена. железного века Эгеида практически утратила контакты с внешним миром, и даже связи внутри Эгейского региона были нарушены. Однако представление о полной изоляции, как показывает далее автор, не соответствуют действительности, и связи с Центральным Средиземноморьем никогда полностью не прерывались, как и связи с Ближним и, по-видимому, сохраняли большее значение.

О. Дикинсон приходит к выводу о том, что стимулом к их развитию служила потребность общин Эгеиды в основных металлах – меди, олове и железе, – месторождения которых в данном регионе либо часто тивных технологий, либо вообще отсутствуют. Большинство общин, скорее всего, получали эти металлы извне, и само их наличие на поселениях свидетельствует о существовании какой-то сети обмена. Торговля металлами часто рассматривается как главное направление деятельности финикийцев в Эгеиде и остальном Средиземноморье металлы перевозились исключительно иностранными торговцами (1, с. 202).

Обычно считается, что на начальных стадиях раннего

Востоком, которые в целом лучше документированы

Исследуя в седьмой главе проблему внешних контактов,

не пригодны для разработки с использованием прими-

. Но, по мнению автора, было бы ошибкой считать, что

, не было абсолютным прави-

<<< < Предыдущая 1 23 / 163 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]