Феномен полиса в современной зарубежной историографии. Реферативный сборник

личалось от продажи в рабство главным образом тем, что nexi («кабальные») сохраняли свой статус римских граждан до вынесе-

ния судебного решения, по которому только кредитор и получал право продать должника в рабство (в виде более гуманной альтер­нативы наказанию смертью) trans Tiberim – за Тибр, т.е. «за грани­цу». Тем самым запрещалось держать стве не только в пределах римской территории, но и в границах всего Латинского союза. Внутри же римской общины существова­ло только рабство иноплеменников (преимущественно женщин и детей, захваченных в грабительских рейдах, а также рожденных в доме господина – vernae), применявшихся главным образом в ка­честве домашних слуг (2, с. 281).

нелл, пролетариев вряд ли было особенно много в тот период, и основная масса плебса, числившаяся в сельских трибах, относи­лась к разряду infra classem (2, с. 289).

своих ближайших соседей, и первой крупной жертвой его агрессии

Рост агрессивности Римской республики на какое-то время был прерван нашествием галлов в 390 (по Варрону) или в 387/6 г. до н.э. (по Полибию). Однако последствия этого кельтского рейда, несмотря на всю его разрушительность и взятие самого Рима, на самом деле, полагает автор, не были столь катастрофичны, как принято считать. Помимо успешных военных кампаний первой половины IV в. до н.э., в годы после нашествия, могущество Рима в это время символизировало мощной оборонительной каменной стены (так называемой «стены Сервия Туллия») протяженностью 11 км, которая охватила пло­щадь в 426 га. Имеются также свидетельства о росте заморской активности римлян (основание колонии в Сардинии в 386 г., экс­педиция на Корсику). Тем же периодом (между 380 и 350 гг. до н.э.) Остии, ставшей главной морской базой римлян (2, с. 322).

тельства ясно показывают, что Рим сравнительно легко преодолел последствия кельтского погрома и уже к концу 360-х годов оказал­ся способен приступить к завоеванию Италии.

ной степени определялась процессом, получившим в литературе название «эмансипации плебса» (глава 13). В своем подходе к со­циальным конфликтам этого периода античные писатели справед­ливо делают акцент на вопросах о земле, о долгах и о политиче­ских правах плебеев. Несмотря на наличие анахронистских оценок и попыток более поздней эпохи, имеющиеся источники оставляют мало со­мнений по поводу достоверности картины социального конфликта в целом. Более того, процесс уподобления событий казалось бы разных исторических эпох, с точки зрения автора, не мог быть полностью произвольным хотя бы потому, что проблемы, которые доминировали в II–I вв. до н.э.

Внутриполитическая история Рима IV в

ло своеобразие римской аграрной истории в целом. Соответствен­но, все движения за аграрную реформу в Римской республике, как было установлено еще в начале XIX в. Б.Г. Нибуром, никогда не имели целью передел земли, находящейся в частной собственно­сти, но касались исключительно способа использования ager pub­licus. Этот всеми признанный фундаментальный тезис столь же применим для периода ранней республики, сколь и для эпохи Гракхов. Недовольство плебеев всегда вызывал тот факт, что общественная земля, от которой зависело их выживание, постоян­но захватывалась богатейшими фамилиями и их клиентами (2, с. 327–329).

Однако упадок и окончательная отмена nexum к концу IV в. до н.э. предполагает развитие альтернативного источника рабочей силы. Потребность в ней была, видимо, уже тогда в основном удовлетворена за счет Риме IV в. подтверждает налог на манумиссии, введенный в 357 г. до н.э., который свидетельствует о частоте подобного рода актов, что, в свою очередь, предполагает наличие большого числа рабов. С началом самнитских войн источники регулярно сообщают о массовом порабощении военнопленных, а это означает, что рим­ская экономика Таким образом, пишет Т.Дж. Корнелл, теория о формировании рабовладельческой системы экономики в Риме только после Ган­нибаловой войны совершенно не приемлема. Фактически этот процесс весьма продвинулся уже к концу IV в. до н.э. В то же вре­мя эмансипация сельского плебса и труда на земле создавали возможность для римского правительст­ва использовать значительную часть свободного гражданского на­селения на военной службе, расширяя все больше масштаб завое­ваний и усиливая тем самым приток рабов (2, с. 333).

стало формирование единой патрицианско-плебейской аристокра­тии, так называемого нобилитета. Вместе с тем, положив конец всем формам дискриминации плебса, законодательство Лициния – Секстия, пишет Т.Дж. Корнелл, имело следствием ассимиляцию всех непатрицианских римских граждан под общим названием plebs. Другим следствием была утрата плебейским движением сво­ей революционности и полная инкорпорация его институтов правительственную систему (2, с. 340).

ные резервы военной силы, которые к тому же постоянно возрас­тали по мере расширения завоеваний и присоединения к федера­ции все новых общин и выведения все новых колоний. Но эта сис­тема имела еще более глубокий эффект. Поскольку союзники выполняли исключительно военные функции, их военные обяза­тельства были единственной видимой мом. Следовательно, война являлась той единственной формой, в которой римско-италийский союз только и мог реализовать свое существование. Эта функциональная интерпретация Римской фе­дерации, пишет автор, впервые была дана А. Момильяно, который справедливо отмечал, что сохранить систему можно было лишь постоянно поддерживая ее в действующем состоянии вая в состоянии почти перманентной войны и максимально ис­пользуя военные силы союзников. В противном случае все здание римской организации Италии потерпело бы крах. Таким образом, римский «империализм», с точки зрения Т.Дж. Корнелла, можно рассматривать как результат эффективной эксплуатации людских ресурсов союзников, вынужденных делить с римлянами риск завоевательных войн (2, с. 366).

В целом, пишет автор, анализ процесса эволюции римской политической

принять существующую в современной историографии теорию о неуклонном продвижении Рима в данный период к демократии. Напротив, около 300 г. до н.э. Римская республика вплотную при­близилась к классическому типу олигархии, т.е. правительствен­ной системы, основанной на ротации должностей внутри сравни­тельно узкой группы конкурирующей элиты и подавлении этой группой

сильно противоречат традиционному взгляду на Рим III в. до н.э.