Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учение о преступлении и о составе преступления. Учебное пособие
.pdf
Глава 5. Субъективная сторона преступления
а равно наличие оценки (законодательной и судебной) вины при решении вопросов, связанных с определением меры наказания.
3. Психологическая концепция вины, в рамках которой понятие вины
ограничивается только и исключительно психическим отношением
субъекта к совершенному им деянию (действию или бездействию) и его
последствиям. Считается, что данная концепция является господствующей в отечественном законодательстве и праве. Ее разделяют А. А. Пионтковский, А. Н. Трайнин, А. И. Рарог, В. А. Якушин и др. Психологическая
концепция рассматривает вину как реально существующую, не зависящую от внешней оценки комбинацию психических (интеллектуальных
и волевых) процессов, протекающих в сознании лица, совершающего
преступление. Эти процессы, с одной стороны, характеризуют внутренние, личностные устремления субъекта, а с другой — отражают объективные признаки его поступка. В этой связи вина как бы «привязывает»
личность к ее деянию и тем самым задает рамки ответственности этой
личности: ответственность возможна лишь за истинные намерения лица
и лишь в той мере, в какой они проявились в совершенном деянии.
Большая часть специалистов позиционирует существующую зако-
нодательную концепцию вины именно как психологическую.
Раскроем основные категории, характеризующие вину. К ним отно-
сят: содержание, формы, сущность и степень.
Отталкиваясь от постулатов психологической концепции, содержание вины можно определить как совокупность психических процессов (элементов), в которых выражаются (или могут выражаться) объективные признаки преступления и которые выражают определенное
1
отношение лица к этим признакам
. Выше уже отмечалось, что психические процессы могут быть классифицированы на интеллектуальные,
волевые и эмоциональные. Большая часть отечественных специалистов (П. С. Дагель, А. И. Рарог и др.) утверждают, что в содержание вины
входят только интеллектуальные и волевые процессы, протекающие
в психике лица2. Однако встречается мнение (В. В. Лунеев), что в содер-
1
Дагель П. С., Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление.
Воронеж, 1974. С. 58.
2
А. И. Рарог утверждает даже, что эмоции не являются юридическим признаком
субъективной стороны преступления, поскольку не входят в содержание психического отношения лица к совершенному деянию; эмоции в его трактовке являются
социальным признаком, характеризующим личность виновного. См.: Рарог А. И.
Субъективная сторона и квалификация преступлений. М., 2001. С. 11.
91
Учение о преступлении и о составе преступления
жании вины, кроме интеллектуального и волевого моментов, наличествует мотивационный и эмоциональный. Представляется, что исключать влияние эмоционального состояния субъекта, глубины его мотивов
на протекание интеллектуальных и волевых процессов вряд ли возможно, а потому утверждение В. В. Лунеева о том, что содержание вины
образуют интеллектуально-эмоциональные и мотивационно-волевые
процессы не лишено оснований. Надо понимать, что в данном случае
также имеет место смешение вины как реального сочетания психических процессов (которые только условно, в исследовательских целях
могут быть разделены на отдельные виды) и законодательного описания вины как признака состава преступления.
В законодательную конструкцию вины включено описание лишь
двух видов процессов: интеллектуального и волевого. Эти процессы
выражаются в способности психически здорового человека осознавать
и оценивать объективную действительность (в частности, социальное
значение своих действий или бездействия), предвидеть их последствия,
включая социально вредные (понимать развитие причинной связи между осуществляемыми действиями и грядущими последствиями), обладать предусмотрительностью, то есть определенной долей прогнозирования более отдаленных последствий, а также тех, предвидение которых
требует повышенного внимания и психических усилий, связанных с приобретенным опытом, знаниями, навыками (интеллектуальные процессы), стремиться к достижению цели, желать достижения результата,
1
наступления тех или иных последствий (волевые процессы)
.
Данные процессы наполняются конкретным (предметным) содержанием в каждом отдельном преступлении. Предметное содержание
вины как признака состава преступления образует отражение в психике лица тех признаков, которые включены законодателем в описание
объективной стороны этого состава.
Интеллектуальные и волевые процессы могут сочетаться между собой самым различным образом. Эта внутренняя связь и способ организации взаимодействия психических процессов между собой образуют
различные формы вины. Важно подчеркнуть, что форму вины образует
не всякое сочетание психических процессов, а лишь такое, которое
предусмотрено законом (ст. 25 и ст. 26 УК РФ).
1
Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2001.
С. 146.
92
Глава 5. Субъективная сторона преступления
УК РФ знает две формы вины: умысел, неосторожность.
Каждая из этих форм делится законодателем на виды: умысел —
на прямой и косвенный; неосторожность — на легкомыслие и небрежность.
Общим для всех видов умысла с интеллектуальной стороны является осознание лицом общественной опасности совершаемого деяния
и предвидение общественно опасных последствий. В отличие от умысла
оба вида неосторожности характеризуются отсутствием осознания реальной опасности деяния и предвидения общественно опасных последствий. Волевой момент умысла заключается в положительном (в форме
желания или сознательного допущения либо безразличия) отношении
к последствиям; а волевой момент неосторожности состоит в отрицательном отношении к последствиям, наступления которых виновный
1
старается избежать или вообще не предвидит
.
Форму вины в том или ином составе преступления зачастую указывает сам законодатель в статьях Особенной части УК РФ.
В ч. 1 ст. 111 УК РФ указывается на умышленный характер причинения тяжкого вреда здоровью, а в ч. 1 ст. 109 УК РФ — на неосторожное
отношение виновного к последствию в виде смерти.
Однако в некоторых ситуациях законодательное указание на форму
вины в преступлении отсутствует.
В ч. 1 ст. 121 УК РФ ничего не говорится о форме вины в отношении заражения другого лица венерической болезнью; равным образом
не определена форма вины в ч. 1 ст. 126 УК РФ (похищение человека),
в ч. 1 ст. 158 УК РФ (кража) и т. д.
В подобных случаях вопрос об установлении позиции законодателя
приобретает важное практическое значение. Его решению в действующем законе посвящена ч. 2 ст. 24 УК РФ. В изначальной редакции
(до внесения изменений Законом от 20.05.1998 г.) данная статья устанавливала правило, по которому деяние, совершенное по неосторожности, признавалось преступлением только в том случае, когда это было
специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части
Уголовного кодекса. Следовательно, если в статье не было указания
на неосторожность, деяние по закону могло быть совершено только
умышленно. Отсюда делался вполне логичный вывод, что если в тексте
1
Рарог А. И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб.,
2003. С. 68.
93
Учение о преступлении и о составе преступления
статьи Особенной части УК нет прямого указания на ту или иную форму вины, то предусмотренное в ней деяние может быть совершено только умышленно.
Сегодня ситуация изменилась. С учетом внесенных изменений ч. 2
ст. 24 УК РФ сформулирована следующим образом: «Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь
в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей
статьей Особенной части настоящего Кодекса». Следовательно, в случаях, когда в статье специально не предусмотрено указание на неосторожную форму вины, деяние будет считаться преступлением в случае
его совершения «не только по неосторожности», а значит, и в случае
его совершения по неосторожности, и в случае его умышленного со-
1
вершения
.
Эти законодательные предписания относительно определения формы вины в составе преступления дополняются разработанными в доктрине уголовного права правилами. В частности, обоснованно считается, что: указание в тексте закона на специальный мотив или цель
совершения преступления, указание на «заведомое» отношение к какому-либо признаку, характеристика действий как «неоднократных»,
«систематических», «злостных» исключает неосторожную форму вины,
поскольку эти признаки характеризуют осознанное стремление лица
к тому или иному преступному результату, то есть свойственны только
умышленной форме вины2; конструкция состава преступления как формального также исключает неосторожную форму вины, поскольку
неосторожность (ст. 26 УК РФ) определена законом как отношение
к последствиям; в то время как последствия не входят в число признаков объективной стороны формального состава преступления, отношение виновного к действию может характеризоваться только с позиций
умышленной вины3.
1
Иного мнения придерживается А. В. Наумов, который настаивает, что в случаях,
когда диспозиция статьи Особенной части не конкретизирует форму вины,
предусмотренное этой статьей преступление может быть только умышленным. См.:
Наумов А. В. Российское уголовное право. Курс лекций. В 3 т. Т. 1 Общая часть. М.,
2007. С. 372.
2
Трайнин А. Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957 // Трайнин А. Н.
Избранные труды. СПб., 2004. С. 151–154.
3
Дагель П. С., Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление.
Воронеж, 1974. С. 80.
94
Глава 5. Субъективная сторона преступления
Исходя из сказанного, можно предложить алгоритм определения
формы вины в том или ином составе преступления1.
Определение формы вины имеет большое практическое значение.
Форма вины не только позволяет отграничить преступное деяние от непреступного и разграничить преступления между собой, она значима
также для категоризации преступлений (ст. 15 УК РФ), с ней связана
возможность применения отдельных институтов Общей части уголовного права, например, соучастия, неоконченного преступления, множественности; она влияет не только на назначение уголовного наказания, но и на условия и порядок его отбывания.
Определение содержания и форм вины в законодательстве и теории
подчеркнуто психологично. В то же время дефиниции таких категорий,
как сущность и степень вины, несут на себе существенный отпечаток
оценочной теории вины, что в конечном итоге и определяет современную концепцию как психолого-нормативистскую.
По своей социальной сущности вина является психическим отношением субъекта к окружающей социальной действительности, к моральным и правовым требованиям общества, к охраняемым правом и государством интересам. Очевидно, что при совершении преступления
такое отношение является негативным. Это негативное отношение
к ценностям общества и составляет основу упрека, порицания лица;
однако такой упрек возможен только в том случае, если негативное отношение нашло выражение в конкретном акте преступного действия
или бездействия (в этом принципиальное отличие сущности вины
в психолого-нормативисткой концепции от сущности вины в рамках
теории опасного состояния).
Сущность вины — проявившееся в конкретном преступлении отрицательное (что характерно для умысла) либо пренебрежительное или недостаточно внимательное (что характерно для неосторожности) психическое
отношение лица к основным социальным ценностям (интересам, общественным отношениям), поставленным под охрану уголовного закона.
Очевидно, что мера негативного в отношении лица к охраняемым
законом ценностям при совершении им преступления может быть раз-
1
См.: схему 3 в приложении.
95
Учение о преступлении и о составе преступления
личной и поддается градации. Для этих целей наука разработала понятие
степени вины, которым обозначается количественная характеристика ее
социальной сущности. Степень вины есть степень деформирования социальных ориентаций человека, степень его асоциальности. Она оценивается
правоприменителем на основе всего комплекса объективных и субъективных признаков совершенного преступления: объекта и предмета посягательства, характера действия (бездействия), вида, количества и тяжести последствий, формы вины, мотивов и целей преступления и т. д.
5.3. Умысел как форма вины
Закон не дает общего понятия умысла, но раскрывает содержание
его видов — прямого и косвенного. Согласно нормативным предписаниям ч. 2 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих
действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность
наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. А в соответствии с ч. 3 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность
наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало их наступление либо относилось к ним безразлично1.
На основе этих законодательных формул определяются признаки,
общие для обоих видов умысла, и признаки, на основании которых они
различаются.
Общим признаком для прямого и косвенного умысла является осознание лицом общественной опасности совершаемого им действия
или бездействия2. Осознание характеризует интеллектуальные процес-
1
По данным А. И. Рарога 10–12 % всех умышленных преступлений совершаются
с косвенным умыслом, остальные — с прямым. См.: Рарог А. И. Квалификация
преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003. С. 99.
2
В науке было высказано мнение о необходимости замены формулы «осознание общественной опасности» на формулу «осознание общественной значимости», исходя из того, что общественная опасность — оценочная категория, а субъект не всегда имеет возможность оценить характер и степень этой опасности
(См.: Векленко С. В., Бавсун М. В. Уголовно-правовая оценка субъективной стороны
состава преступления. Омск, 2006. С. 47). Представляется, что это не вполне убедительное предложение, поскольку в конечном итоге социальная значимость преступления как раз и состоит в его опасности.
96
Глава 5. Субъективная сторона преступления
сы, протекающие в психике лица, и означает знание, понимание того,
что совершаемое деяние является общественно опасным. Такое понимание предполагает, что: субъект осознает фактическое содержание совершаемого деяния, то есть понимает, какое именно действие или бездействие он совершает, каким способом, в каком месте и обстановке,
в какое время; сознает, что это деяние причиняет вред; субъект осознает социальную значимость совершаемого деяния, то есть понимает,
что его действие или бездействие носит общественно опасный характер, причиняет вред отношениям, поставленным под охрану закона,
социальным ценностям.
Закон указывает на необходимость осознания лицом именно общественной опасности деяния и не включает в содержание интеллектуального момента умысла осознания его уголовной противоправности.
Иными словами, для признания преступления умышленным не требуется, чтобы лицо осознавало факт запрещенности своего деяния уголовным законом.
Надо признать, что, несмотря на отсутствие указания на осознание
противоправности в законодательной формуле умысла, фактически
правоприменитель в целом ряде случаев обязан такое осознание устанавливать, поскольку того требует конкретный состав преступления.
В частности, необходимость осознания противоправности совершаемого деяния обусловлена особенностями объективной стороны преступлений, описание которой включает указание на «заведомую незаконность» поступка (ст. 305 УК РФ) или на факт нарушения неких
специальных правил лицом, обязанным их соблюдать (ст. 215 УК РФ).
В этих ситуациях осознание противоправности содеянного является
обязательным элементом содержания вины. Но, строго говоря, здесь
УК РФ требует осознания не собственно уголовной противоправности
совершаемых деяний, а того обстоятельства, что поведение субъекта
нарушает иные отраслевые правовые предписания.
Вряд ли будет справедливым требовать осознания виновным уголовной противоправности деяния в каждом случае совершения умышленного преступления. В этой связи осознания общественной опасности
деяния представляется вполне достаточным, чтобы при наличии иных
условий обосновать ответственность лица за его совершение.
Второй составляющей интеллектуальных процессов, протекающих
в психике лица, совершающего умышленное преступление, является
предвидение общественно опасных последствий. Под предвидением
97
Учение о преступлении и о составе преступления
понимают отражение в психике лица тех событий и явлений, которых
еще нет, но которые могут произойти или наступить (опережающее
отражение). В основе предвидения — прогнозирование развития текущих событий, понимание развития причинной связи между собственными действиями (бездействием) и возможными последствиями.
То обстоятельство, что предвидение может быть различным по степени достоверности, послужило основой законодательного разграничения умысла на прямой и косвенный. При прямом умысле виновный
предвидит возможность или неизбежность наступления общественно
опасных последствий (при этом на практике чаще всего прямой умысел
характеризуется предвидением именно неизбежности наступления последствий), а при косвенном — только возможность их наступления.
Предвидение неизбежности наступления последствий означает, что
субъект уверен, убежден в том, что необходимые ему последствия закономерно наступят в результате его действия (бездействия). Такое предвидение чаще всего имеет место в тех случаях, когда субъект предельно
четко понимает вид и характер этих последствий. К примеру, с неизбежностью предвидится наступление последствия в виде смерти при выстреле в упор в голову потерпевшему.
Предвидение возможности наступления последствий означает понимание субъектом того, что его действия (бездействие) в принципе
могут причинить вред. В то же время субъект обоснованно предполагает, что в данных конкретных обстоятельствах мыслимые им последствия могут наступить, а могут и не наступить, поскольку наряду с ним,
как с главной причиняющей силой, одновременно действуют и иные
факторы, которые могут препятствовать наступлению вреда. Предвидение возможности наступления последствий имеет место чаще всего
в тех ситуациях, когда сознанием виновного охватывается вероятность
наступления нескольких различных последствий.
К примеру, производя неприцельный выстрел в толпу, субъект предвидит,
что его действия могут вызвать самые различные последствия — от причинения легкого вреда здоровью до смерти, однако понимает, что наступление этих
последствий будет зависеть от многих факторов (дальности стрельбы, плотности толпы, скорости ее рассеивания и т. д.).
Таким образом, в интеллектуальной сфере разграничение между
прямым и косвенным умыслом проводится по степени вероятности
98
Глава 5. Субъективная сторона преступления
предвидения наступления общественно опасных последствий. Важно
отметить, что при любом виде умысла лицо предвидит наступление
не каких-либо вредных последствий вообще. Границы предвидения
строго ограничены теми последствиями, которые выступают признаком состава преступления.
Различие между прямым и косвенным умыслом проводится не только на основе интеллектуального момента, но и исходя из волевого отношения к тем последствиям, которые субъект предвидит. При прямом
умысле лицо желает наступления последствий, а при косвенном —
не желает, но сознательно допускает или относится к ним безразлично.
Желание — целенаправленное стремление лица к последствиям, для достижения которых он прилагает свои волевые усилия.
Желаемые последствия — последствия, которые нужны субъекту для удовлетворения той или иной потребности.
Данные последствия могут выступать в качестве: конечной цели
преступной деятельности (например, смерть при убийстве из ревности); промежуточной цели, которая выступает как условие или этап достижения собственно конечной — преступной или непреступной —
цели (например, причинение смерти наследодателю в целях получения
наследства или причинение смерти потерпевшему для облегчения совершения иного преступления).
Сознательное допущение последствий означает такое положительное
волевое отношение к ним, при котором у виновного хотя и нет прямой
заинтересованности в наступлении последствий (они не являются для него
конечной или промежуточной целью), но присутствует внутреннее принятие этих последствий, согласие на их наступление. Эти последствия
являются своего рода «ценой», которую преступник готов заплатить
за достижение целей, находящихся за рамками состава преступления.
Безразличное отношение к последствиям законом определено в качестве альтернативного самостоятельного отношения к последствиям
при косвенном умысле. Однако большинством отечественных специалистов оно чаще всего не анализируется как самостоятельное проявление волевых процессов либо вообще игнорируется. Полагаю, что
безразличное отношение к последствиям вообще не является характеристикой волевых процессов.
99
Учение о преступлении и о составе преступления
Безразличие — определенное эмоциональное состояние субъекта, а пото-
му этот признак как бы «выбивается» из общей формулы умысла, включа-
ющей в себя описание лишь интеллектуальных и волевых процессов.
Законодательные формулы умысла можно представить наглядно1.
Представленные в законе формулы умысла ориентированы исключительно на материальные составы преступлений. Формальный состав
преступления, как известно, не включает в число своих обязательных
признаков наступление общественно опасного последствия. В этой
связи субъективная сторона такого состава, поскольку она должна коррелировать с объективной стороной, не может и не должна включать
в себя психическое отношение к ним. Умысел в формальных составах
преступлений, таким образом, не может быть поделен на прямой и косвенный; он единый («особый»). Для признания преступления с формальным составом умышленным достаточно установить, что субъект
осознавал фактическую и социальную характеристику совершаемого
им деяния, включая все объективные признаки, указанные в составе
(время, место, особенности потерпевшего, предмета и т. д.).
Вместе с тем в уголовно-правовой литературе доминирует мнение
(Н. И. Ветров, А. В. Наумов, А. И. Рарог и др.), что умысел в формальном составе преступления является всегда прямым. Его формула
при этом определяется следующим образом: «лицо осознает общественную опасность своего действия (бездействия) и желает его совершить».
Однако проявление желания действовать не включено законодателем
в характеристику интеллектуальных процессов, характеризующих вину.
Никакие оттенки волевого отношения субъекта к самому действию
или бездействию не влияют на форму его вины. Это желание относится
не столько к содержанию вины, сколько отражает более широкий контекст проблем, связанных со свободой воли и отсутствием принуждения к действию. Если кто-либо совершает определенное действие, сознавая его общественно опасный характер, это значит, что он желает его
совершить. Если кто-либо не желает, чтобы его действие имело известный сознаваемый им характер, он не совершает этого действия. Таким
образом, включать признак «желание действия (бездействия)» в конструкцию умысла в формальном составе преступления необоснованно.
1
См.: таблицу 2 в приложении.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]