Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современное религиоведение
.pdf
131
IV. Наука и религия
и сложности естественного мира все больше и больше прояснялись. Но, помимо этого возрастающего упоения естественными
науками, превзошедшими все мои надежды, я обнаружил, что
пере осмысливаю свой атеизм. Нелегко подвергнуть критике
собственные сокровенные убеждения; меня к этому подвигло
осознание того факта, что все не так прямолинейно, как я прежде
думал. Многочисленные факторы привели к тому, что я мог бы
назвать кризисом веры. Я начал сознавать, что атеизм опирается
на не вполне удовлетворительные доказатель ства. Аргументы,
которые прежде казались смелыми, решающими и убедительными, на поверку часто оказывались надуманными, неопределенными и неясными. Возможность говорить с христианами об их
вере показала мне, что я довольно-таки мало знал о христианстве — в основном я знал о нем по не всегда точным описаниям
его критиков, таких как Бертран Рассел и Карл Маркс. И что, пожалуй, еще важнее, я начал осознавать, что мое предположение
об автоматической и нерушимой связи между естественными
науками и атеизмом было в общем-то наивным и несостоятельным. Одним из самых важных дел, которые я должен был сделать
после моего обращения в христианство, — последовательное
развязывание этого мертвого узла. Я начал рассматривать естественные науки с точки зрения христианства. И начал понимать,
почему другие не разделяют этой точки зрения. В 1977 году, все
еще продолжая исследовать в Оксфорде молекулярную биофизику, я прочел первую книгу Докинза «Ген — эгоист», вышедшую
за год до этого. Эта книга зачаровывала, наполняя ум идеями
и являя потрясающую способность облекать эти идеи в слова.
Я ее проглотил и страстно ждал новых книг этого автора. Но я
был озадачен тем, что мне показалось на удивление поверхностным атеизмом, не укладывающимся в ту научную аргументацию,
которую он изложил в своей книге. Мне показалось, что атеизм
Докинза не столько основан на биологии, сколько искусственно
«приклеен к ней». Теперь голос Докинза стал ведущим голосом
в хоре голосов британского атеизма. Качество его книг делает
его для христианского апологета достойным оппонентом, а их
настойчивость и агрессивность делает его оппонентом необходимым [McGrath 2007a: 1—6].
В этой статье Алистер Макграт рассматривает некоторые
осново полагающие подходы Докинза к вопросам науки и религии
и подвергает сомнению связь между естественными науками и атеизмом, а также подытоживает наиболее важные моменты атеистической критики христианства [McGrath 2004а: 31—32].
132
IV. Наука и религия
Критика Докинза в адрес христианства
и ответ Макграта на эту критику
1. Наука устранила Бога
Для Докинза наука и дарвиновский эволюционизм делают невозможной веру в Бога. До Дарвина можно было смотреть на мир
как на творение Бога; после Дарвина мы можем говорить лишь
об «иллюзии сотворения». Дарвиновский мир не имеет никакой
цели, и его нельзя определить как «хороший» или «плохой». Ничего, кроме слепого и безжалостного безразличия. Докинз воспринимает дарвинизм скорее как мировоззрение, чем как биологическую
теорию. Дарвин в частности — как и наука в целом — побуждают
нас к атеизму [Dawkins 1995: 133].
В ответ на это Макграт пишет: хорошо известно, что научный
метод неспособен вынести решение по поводу гипотезы о существовании Бога — ни положительное, ни отрицательное. Те, кто думает, будто наука доказывает или опровергает существование Бога,
выводят ее метод за законные ее пределы и рискуют злоупотребить
им или дискредитировать его. Некоторые выдающиеся биологи,
например Френсис С. Коллинз, директор проекта «Геном человека», утверждают, что естественные науки создают положительную
предпосылку для веры [McGrath 2007a: 23—37].
Однако биолог-эволюционист Стивен Джей Гоулд считает, что
естественные науки ведут к отрицанию теистических верований
и что истинность религиозных учений не может быть доказана
никаким образом. Если вопрос о Боге должен быть решен, то он
должен быть решен на иных основаниях. Еще во времена самого
Дарвина принимали и признавали ограниченность научного метода в отношении религии, и эта идея не нова. Ее можно проследить
в текстах Т. Г. Хаксли. В 1992 г. в журнале «Сайнтифик Американ»
вышла статья Стивена Джея Гоулда, в которой он настаивал, что
наука не может на законных основаниях вынести вердикт относительно существования Бога и дарвинизм не имеет никакого отношения к существованию или природе Бога. Он считает, что биологами эволюционизма могут быть как атеисты, так и теисты, и приводит в пример гуманиста-агностика Дж. Дж. Симпсона и русского
православного христианина Феодосия Добжанского [Gould 1992:
118—127]. Далее Алистер Макграт пишет, что Докинз представляет дарвинизм в качестве основной интеллектуальной магистрали,
133
IV. Наука и религия
ведущей к атеизму. Однако эта интеллектуальная траектория ведет
к агностицизму. Между дарвинизмом и атеизмом имеется большая
логическая пропасть, через которую Докинз предпочитает выстраивать мост скорее из риторики, нежели из очевидности. Но если
необходимо достигнуть надежных умозаключений, то мы должны
искать других оснований. Те же, кто постоянно старается нас в этом
разуверить, вынуждены искать объяснений и оправданий [McGrath
2007a: 8—10].
Оценка: несмотря на то что Алистер Макграт правильно указал на отсутствие аргументов и свидетельств в работе Докинза и на
неуместное использование им риторики, ему следовало глубже раскрыть причину подобной трактовки Докинза и его сторонников.
Верно, что большинство ученых не признают атеистический вывод
из теории Дарвина, однако надо проанализировать, что по служило
причиной принятия большинством людей, в особенности простонародьем, подхода Докинза. Действительность такова, что теория
Дарвина несет угрозу трем религиозным воззрениям: телеологическому аргументу в изложении Уильяма Пейли, христиан ской теории «творения из ничего», способу присутствия Бога и Его мудрости в опытном мире. Очевидно, те, кто считает, что един ственный
путь доказательства существования Бога проходит через простонародное изложение телеологического аргумента, готовы к атеистическому толкованию эволюции Дарвина в ответ на эволюционное объяснение порядка Вселенной. Это касается тех, кто покровительствовал и покровительствует закрыванию брешей в области
естественной теологии, поскольку они чрезвычайно уязвимы перед
лицом теории эволюции.
Некоторые простые люди, которые считают Бога преднамеренно действующим субъектом, управляющим и руководящим миром,
сталкиваются с многочисленными трудностями в лице теории эволюции; и они находят ее в корне противоречащей их религиозным
воззрениям. Даже научные факты, которые объясняют эволюцию
мира на основе незыблемых законов физики, по мнению этих людей, очень серьезно угрожают присутствию Бога в мире и ставят
под сомнение Его мудрость. Христианское учение о творении, которое было изложено выше, противоречит теории Дарвина.
Кажется, Макграт, помимо упоминания слабости аргументации
Докинза, должен был также подвергнуть критике неполноценные
и неоднородные восприятия Бога. Если будет предложено правильное толкование Бога и Его действий в мире, несомненно, пропаганда
134
IV. Наука и религия
Докинза не ослабит верования людей. Почему существуют такие
ущербные трактовки и толкования Бога, уже со всем другой вопрос,
который должен рассматриваться отдельно.
2. Вера избегает иметь дело с очевидностью
Согласно Докинзу, христианство делает утверждения, которые
основаны на вере, представляющей собой отход от строгой, опирающейся на факты заинтересованности в истине. Одно из главных
убеждений Докинза, утомительно повторяющееся в его текстах, состоит в том, что религиозная вера есть «слепое доверие, без очевидности и даже вопреки очевидности». Вера, согласно Докинзу, есть
«вид душевной болезни», одно из «великих мировых зол, сравнимых с вирусом оспы и с трудом искореняемых» [Dawkins 1989: 198].
Макграт пишет: «Я и сам так думал, будучи атеистом, и считал тогда
аргументы Докинза убедительными, но после того как я стал приверженцем христианства, мое мнение полностью изменилось
»
[McGrath
2004а: 34—39]. Вера, говорит нам Докинз, «означает слепое доверие,
без очевидности и даже вопреки очевидности». Но кто принимает это
смехотворное определение? Что это за «очевидность», по отношению
к которой религиозные люди определяют «веру»? Докинз не приводит ни одного религиозного автора в подтверждение этого в высшей
степени несостоятельного определения, которое и возникло-то, кажется, при сознательном намерении представить веру как своего рода
интеллектуальное фиглярство. Алистер Макграт не принимает такой
дефиниции веры и говорит, что еще не встречал ни одного мыслителя, который выступил бы в ее защиту. Это собственное определение
Докинза, сконструированное им по собственному интеллектуальному
почину и представленное так, как если бы оно характеризовало тех,
кого он желает критиковать. Докинз называет ошибочной и опровергает теорию Уильяма Пейли относительно телеологического аргумента и упорядоченного существования Вселенной.
Для христианской традиции характерно определение веры,
предложенное У. Г. Гриффитом-Томасом (1861—1924). Он пишет:
Вера воздействует на всю природу человека. Она начинается
с убеждения ума, основанного на точной очевидности, продолжается как доверительность сердца или эмоции, основанные на убежденности, и увенчивается согласием воли, посред ством которой
убежденность и доверие выражаются в поведении [Griffiths 1930:
XVIII].
135
IV. Наука и религия
Макграт считает, что ответственность за неадекватное и абсурдное
определение присущей христианству «веры» через аргумент «очевидности» лежит всецело на Докинзе [McGrath 2004а: 18]. После
того как Докинз предлагает свое определение веры, он прикладывает все усилия для того, чтобы от нее не осталось и пустого места (логическая уловка «чучело»), и говорит, что вера инфантильна
и хороша только для того, чтобы ею пичкать впечатлительные умы
малых детей, но в отношении взрослых это безнравственно и с интеллектуальной точки зрения смехотворно. Вера в Бога сродни
вере в Санта-Клауса: когда мы взрослеем, мы вырастаем из этого
[Dawkins 1995: 45]. Макграт пишет:
…этот аргумент является не только неумным и слабым, но
и неприемлемым и подобен доводу школьника, который случайно
вступил во взрослую дискуссию. Нет ни одного серьезного доказательства, что люди рассматривают веру в Бога и Санта-Клауса
под одной рубрикой. Я перестал верить в Санта-Клауса, когда мне
было шесть лет, в семнадцать лет я поверил в существование Бога.
Как я отметил в своей недавней книге «Сумерки атеизма», большое
число людей приходит к вере в Бога в позднем возрасте — когда
они уже взрослые. Надо еще поискать тех, кто к старости проникся
верой в Санта-Клауса. Если бы у примитивного аргумента Докинза
была какая-то правдоподобность, он бы выявил реальную аналогию между Санта-Клаусом и Богом — но этого он сделать не в состоянии. Всем известно, что вера в Бога относится к иной категории, чем эти детские верования. Разумеется, Докинз утверждает,
что как Бог, так и Санта-Клаус — нечто несуществующее. Но здесь
налицо элементарное смешение между выводом и предпосылкой.
Немалая ирония таится в наблюдении, что вера, с такой готовностью отвергаемая Докинзом как относящаяся к Санта-Клаусу, есть
та же вера, что поддерживает древнее интеллектуальное наследие
его собственного университета, да и его собственной интеллектуальной дисциплины [McGrath 2004b: 23—45].
Как отмечает Ричард Фейнман (1918—1988), получивший в 1965 г.
Нобелевскую премию за труды в области квантовой электродинамики, «научные знания образуют совокупность утверждений различной степени достоверности — одни из них более надежны, другие
менее, но абсолютно надежных научных утверждений не существует» [McGrath 2007a: 20].
Оценка: Докинз, с его особыми трактовками религии, пытается изобразить религию в качестве препятствия на пути понимания
136
IV. Наука и религия
аргументов. Кажется, тем, что послужило предпосылкой для выводов Докинза, стало не рациональное толкование Бога, а некоторые
христианские учения. Такие концепции, как первородный грех,
воплощение и принесение себя в жертву Иисусом Христом и тому
подобное, недоказуемы в христианских учениях, и не существует
свидетельств в их пользу. В таком случае единственный путь сохранения этих убеждений зиждется не на аргументации, а на слепой
вере. Эта вера нисходит на религиозного христианина в результате продолжительных проповедей и внушений. Не удивительно, что
приход к христианству возможен благодаря созданию веры посредством продолжительных и многочисленных проповедей, в отличие от ислама, согласно которому, для того чтобы стать мусульманином, достаточно произношения формулы шахада23.
Несмотря на то что Рене Декарт — самый яркий представитель
западной философии рационализма Нового времени — посвятил
свою основную книгу доказательству существования Бога и жизни
души после смерти, в которой он старается привести неопровержимые аргументы в пользу бытия Бога, он все же считает закрытым
путь разума, когда речь заходит о таких догматах веры как воплощение, Святое Причастие и Троица, и полагает, что единственный путь
проникновения верой в эти убеждения проходит через послушание
Церкви и следование вере (которая и является слепой верой). Вместо того чтобы ответить Докинзу в связи с подобным родом учений,
Макграт указывает на учения, к которым, по мнению многих философов, можно прийти посредством человеческого разума.
3. Бог — это вирус разума
Докинз убежден, что идея Бога есть зловредно-агрессивная инфекция, поражающая умы. Вера в Бога возникает не на основе разума и очевидности: она есть результат инфицирования агрессивным
вирусом, похожим на те, что создают хаос в компьютерных сетях
[Dawkins 2003: 121]. Макграт утверждает, что тут не только отсутствует какое бы то ни было доказательство того, что идеи вообще
подобны вирусам или распространяются подобно вирусам, — но
вызывает тревогу и та легкость, с которой Докинз замалчивает
23
Шахада — исламский символ веры. Формула единобожия и признания миссии пророка Мухаммада (ДБАР). Необходимое и достаточное условие для принятия ислама [прим. пер.].
137
IV. Наука и религия
отсутствие такого доказательства. Нет смысла толковать, что вирусы одного типа — «добрые», а другого — «злые». Если сравнивать
идеи с вирусами, то нельзя их описывать ни как «хорошие» или
«плохие», ни даже как «правильные» или «неправильные». Это привело бы к заключению, что все идеи следует оценивать в зависимости от успешности их повторения и рассеивания, иными словами,
от успешности их распространения и выживаемости. Естествен-
ные науки можно интерпретировать атеистически или теистически, но они не нуждаются ни в тех, ни в других интерпретациях.
Если все идеи — это вирусы, то оказывается невозможным на научных основаниях провести различие между атеизмом и верой в Бога
[McGrath 2000: 37—38].
Макграт резюмирует эти проблемы в трех пунктах:
1) Реальные вирусы можно увидеть, например, используя
крио электронный микроскоп. Культурные же и религиозные вирусы Докинза — всего лишь гипотезы. Их существование не подтверждается наблюдениями.
2) Нет никакого экспериментального доказательства, что идеи
суть вирусы. Может казаться, что идеи в некоторых отношениях «ведут» себя так, как если бы они были вирусами.
Но между аналогией и тождеством — немалая дистанция,
и, как это ярко демонстрирует история науки, последняя
следует наиболее ложным путем, если принимает аналогию
за тождество.
3) Лозунг «Бог как вирус» так же хорошо применим и к атеизму — еще одному мировоззрению, по сути выходящему
за пределы эмпирической очевидности. Однако, как уже
упоминалось, естественные науки можно интерпретировать как теистически, так и атеистически, но они не нуждаются ни в одной из этих интерпретаций [McGrath 2007a:
21—23].
Оценка: Докинз в своей отрицательной трактовке религии указывает на причины веры в Бога, вместо того чтобы опровергнуть теистические аргументы. Он словно задается вопросом: если вера в Бога
неоправданна и необоснованна, тогда почему многие люди считают
ее достоверной? Он пытается придать отрицательный образ религии с целью склонения на свою сторону многочисленного отряда
правоверных. Этот маршрут является тем путем, по которому ранее прошли Маркс, Фейербах, Фрейд и Огюст Конт, чтобы причислить причину веры в Бога к факторам уклонения и в конечном счете
138
IV. Наука и религия
стереть ее с лица земли. Маркс считал религию опиумом для народа,
ибо некоторые из религиозных убеждений, вместо того чтобы предлагать решения для угнетенных народов, еще больше отдаляют их
от отстаивания их законных прав. Они словно являются болеутоляющим средством, которое приносит угнетенным избавление от боли
тирании и гнета, и в результате они прекращают борьбу за свои права. Невзирая на то что такая трактовка Маркса и Докинза во многих
случаях является противоположной истинному положению вещей,
ибо иногда религии сами поднимали бунт во имя истины и правосудия духа, некоторые ложные убеждения во многих случаях все же
играют роль опиума для народов. Некоторые народы, веря в предопределение, идут по пути детерминизма и, следовательно, считают
всякий гнет и тиранию, испытываемую ими, своим предопределением и участью, а борьбу с ними — бунтом против воли Бога. Таким
образом, гнет принимался народом, и наступало ложное спокойствие, люди уже не желали бороться с тиранией. Поэтому Макграт
не только должен противостоять подобному убеждению Докинза, но
и подвергнуть критике факторы и условия, которые действительно
вымышленным и патологическим образом манят и влекут некоторых людей к религиозным верованиям, по скольку, если эти ложные толкования и трактовки религии будут исправлены, не только
не оста нется места, где бы мог развернуть свои мысли Докинз, но
и станет очевидным тот ущерб, который понесла религия от подобных предрассудков и небылиц.
4. Религия — дурная вещь
Докинз полагает, что религия сама по себе есть нечто дурное
и ведущее к другим дурным вещам. Религия — это зло, ибо она основана на вере, из-за которой человек избегает своей обязанности
мыслить. Макграт, говоря о сомнительности точки зрения Докинза,
пишет, что убеждение его оппонента не выдержит атаки аргументов
и доводов. Хотя некогда и было модно вслед за Зигмундом Фрейдом
считать религию своего рода патологией, теперь этот взгляд отступает перед лицом возрастающего числа свидетельств, ведущих к заключению, что многие формы религиозности действительно могут
быть хорошими и полезными. Разумеется, этим не доказывается,
что Бог существует. Но этим подрывается основной стимул атеистического крестового похода, лозунгом которого является: «Религия — это дурная вещь для тебя» [Koenig, Cohen 2001: 101].
139
IV. Наука и религия
По статистическому опросу, проведенному в 2001 г., 79 % респондентов находят по крайней мере одну положительную связь
между религией и благополучием человека 13 % не находят никакой
связи между ними, 7 % усматривают весьма запутанную связь между религией и благополучием и лишь 1 % видит между ними отрицательную связь [Miller, eoreson 2003: 24—35].
Все мировоззрение Докинза зиждется на той отрицательной
связи между религией и благополучием, которую лишь 1 % опрошенных однозначно утверждают. Результаты опроса ясно показывают одно: этот предмет мы должны обсуждать, основываясь на
научно подтверждаемых фактах, а не на личных предрассудках.
Создается такое впечатление, что вся мировоззренческая система
Докинза сформировалась на основе той предпосылки, согласно которой вера — это плохо для тебя; подобный взгляд просто не поддерживается фактами [McGrath 2007b: 26—27].
Оценка: приведенная выше Макгратом статистика прекрасным
образом демонстрирует стремление многих людей к религии, и,
как считает большинство опрошенных, религия — это не только не
плохая вещь, но и является необходимой и неотъемлемой частью
жизни. Однако здесь трудность состоит в том, что само толкование Докинзом понятий «хорошо» и «плохо» проблематично. Если
кто-то считает неограниченное насыщение мирскими усладами хорошим делом, тогда, вне всякого сомнения, для него религиозные
ограничения — это плохо. Проблема заключается в том, что критерии хорошего и плохого у Докинза сильно отличаются от их определения согласно Макграту. Они, возможно, также будут иметь расхождения с некоторыми исламскими трактовками. Докинз должен
научиться различать между «хорошо» и «плохо», чтобы его притязания обрели смысл. Поскольку изначально многие люди сталкиваются с понятиями «хорошо» и «плохо» в их гедонистическом смысле и модернизм, в свою очередь, навязал эту веру простому народу,
вследствие чего неограниченное наслаждение полагается хорошим
делом, религия, согласно поверхностному взгляду жаждущих удовольствий людей, дурна.
Выводы
В этой статье анализируется критика Ричардом Докинзом христианства. В четырех пунктах он подвергает критике христианство
и утверждает, что естественные науки ведут нас к атеизму. Цепляясь
140
IV. Наука и религия
за научный материализм, он указывает на конфликт между наукой
и религией. Можно с уверенностью заявить, что он вычеркнул Бога
и религию из жизни человека и возлагает надежды только на науку
и научный метод. Связь, которую он прослеживает между естественными науками и атеизмом, является незаконным расширением
поля действия научного метода, которое не имеет никакого веса
в научном сообществе. Сэр Питер Медавар, который несколько лет
назад получил Нобелевскую премию по медицине, говорит: «Существование предела для науки доказывается ее неспособностью
дать ответ на элементарные вопросы о первых и последних вещах:
“Как все началось?”, “Зачем мы живем здесь?”, “В чем смысл жизни?”»
[Medawar 1979: 31]. Начало научной мудрости — в компетентном
и почтительном признании ее пределов. Естественные науки не являются атеи стическими и теистическими, они открыты для теистической, агностической и атеистической интерпретации. Спор между
атеизмом и теизмом не начат естественными науками — и не может
быть начат ими. Докинз предоставил лишь один способ истолкования природы, который зиждется на научных и эволюционных началах. Но существуют и другие способы «чтения» природы, один
из которых так описан Макгратом: «Способ, который я открыл несколько лет назад и до сих пор нахожу жизнеспособным и духовно обогащающим, можно выразить так: “Небеса возвещают славу
Бога, о делах Его рук рассказывает небосвод” (Пс 19:1)» [McGrath
2007a: 25].
Но исходя из вышеприведенной оценки утверждений Алистера
Макграта и Ричарда Докинза следует также добавить, что некоторые необычные и полные предрассудков образы религии, наряду
с отдельными проблемными религиозными учениями, в некоторых
случаях подтверждают слова Докинза. Верно, что Макграт превосходным образом подверг критике общие лишенные научных свидетельств убеждения Докинза, однако, кажется, притязания Докинза
могут быть полезными для очищения религии от суеверий и небылиц. При более глубоком проникновении в систему ценностей
этих двух мышлений видно, что некоторые основополагающие отличия между их системами ценностей стали причиной неуместных
суждений Докинза. И для того чтобы правильно оценить суждения
этих двух мыслителей, необходимо вначале прийти к согласию относительно их систем ценностей.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]