Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современное религиоведение
.pdf
91
II. Язык и религия
стороны, мы видим, что, когда у ребенка диагностируют рак гортани, его отец делает все возможное и невозможное во имя спасения своего сына. А Небесный Отец, невзирая на то что Он обладает
силой и мощью и может спасти этого ребенка, ничего не делает,
а преспокойно ждет, пока мальчик умрет, испытав невыносимые
боли и муки. И когда мы обращаемся к священнику с такими словами: «Ты сказал, что Небесный Отец милосерден, но земной отец
этого мальчика сделал больше Него. Он же не сделал ничего, чтобы
свидетельствовало о Его милосердии». На этот вопрос священник
даст следующий ответ:
Милосердие Небесного Отца отличается по своему существу
от милосердия земного отца. Он обладает такой любовью, которая совместима со всеми этими болями и муками. Возможно даже,
эти страдания станут причиной духовного роста больного, и эти
мучения пойдут ему на пользу.
Значит, что бы ни говорилось, мы будем стараться объяснить это,
добавляя все новые условия (польза, наказание и …) [Али Замани
1996: 115].
Рассмотрев проблему зла и того, что большинство верующих
людей претерпевают постоянные изменения во взглядах, дабы
объяснить, почему абсолютно добродетельный и всемогущий Бог
допускает страдание, Флю заканчивает свою речь следующим вопросом: «Что должно произойти, что вызвало бы у тебя отрицание
милосердия Бога или Его существования?» [Stiver 1996: 48]. Это заявление Флю в конечном счете можно изложить следующим образом:
Речь со смыслом — это та речь, фальсификация которой возможна при особых условиях. Поскольку, по мнению верующих
людей, религиозные суждения не являются таковыми и не фальсифицируемы ни при каких условиях, они являются бессмысленными [Али Замани 1996: 117].
Анализируя мнение Энтони Флю, следую упомянуть некоторые
моменты, а именно:
1. Мнение Флю содержит два аспекта, которые смешаны в его
примере. Согласно одному из аспектов его теории, значимость суждения относительно существования Бога сомнительна, а сообразно другому аспекту его речей, под сомнением находится смысл качеств Господа, таких как Его сила,
92
II. Язык и религия
знание и милосердие, противодействующих существующему
в мире злу. Это разделение хорошо описано Яном Кромби.
2. По мнению Флю, отношение Бога к миру подобно отношению заботливого садовника к саду и его деревьям. Садовник, который если и существует, то имеет дело только с приведением в порядок этого сада и не вмешивается
в процесс и способ развития и существования деревьев.
3. Объяснение Уиздомом присутствия Господа больше касается субъективного аспекта веры в Него и той уверенности,
которая появляется в человеке через принятие предположения относительно существования Бога, нежели подтверждения Его реального существования в мире. Такой
взгляд не дает ответа относительно реального существования Бога, в которого верят религиозные люди и о котором
спрашивают атеисты.
4. В примере Флю способ толкования Бога основан на христианском понимании Бога, в частности на простонародном
христианском понимании. Сообразно этому восприятию,
Бог олицетворяет Собой Небесного Отца христиан, который испытывает к Своим рабам только любовь и милосердие.
5. В своем примере Флю рассматривает значимость религиозных суждений в сочетании с вопросом зла и своеобразным ответом на него. А ведь, может быть, пример, не включающий в себя вопроса зла или содержащий иной взгляд
на данный вопрос, позволил бы вывести проблему значимости качеств Бога за рамки бессмысленности или малозначимости, в сферу, наполненную смыслом.
6. Раскрывая качества Бога, Флю возлагает надежды на Его
беспредельное вмешательство, которое основано на мудрой Господней воле. В его понимании воля Бога имеет
примитивное значение: «Если захочет — делает, не захочет — не делает». Он не имеет в виду Божьей воли, которая по Его милости беспрерывно находится в состоянии
нисхождения и распространения. Это само по себе ведет
его к иному истолкованию Божьей воли, и, как правило,
такой подход к этому вопросу свойственен ашаритам
и христианам.
Аргумент Флю сводится к следующему: первый путешественник
не говорит по существу, и его «смелое и красивое предположение»
93
II. Язык и религия
«понемножку близится к своему смертному часу, и с учетом тысяч
усло вий, которые ставят на пути этой гипотезы его определения,
канет в небытие». Согласно доводу Флю, это являет собой «особую
опасность, которая своими речами угрожает теологии и даже порождает собою зло» [Flew, MacIntyr (eds) 1963: 97]. Если верующий
человек отрицает, что фактические или возможные условия могут
фальсифицировать утверждения, тем самым он косвенно признает, что его заверения (не являясь аналитическими) бессмысленны
и абсурдны. Заключительный вопрос Флю, который подводит черту под вступительной речью, посвященной проблеме напрасного
страдания, звучит следующим образом: «Что должно произойти или должно было произойти, чтобы дать вам повод отрицать
Божественную любовь или не признавать существование Бога?»
[Ibid.: 99].
Ричард М. Хэйр и решение непознаваемости «блика»
Ответ Ричарда Хэйра на этот вопрос включает в себя рассказ
другой истории [Hick 1990: 372—373]. Один сумасшедший убедил
себя в том, что все преподаватели университета хотят лишить его
жизни, и скольких выдающихся, уважаемых и уравновешенных преподавателей ни показывали бы ему, он упорно настаивает на своем.
Он считает себя обманутым, но в чем именно он обманулся?
Давайте применим к нему проверку Флю. В данном случае ничего не говорится о поведении преподавателей университета, чтобы
он мог выступать против убежденности сумасшедшего, и, следовательно, на основе данной проверки его теория ничего не выражает,
но это не означает, что наше мнение относительно университетских преподавателей не отличается от заявлений умалишенного человека в их адрес. Если бы это было так, то мы не могли бы считать
его сумасшедшим, а самих себя здравомыслящими и преподаватели не имели бы ни единого основания для беспокойства из-за его
присутствия в Оксфорде.
Давайте для себя назовем то состояние, которое отличает нас
от этого сумасшедшего, словом «блик» (blick). Он имеет глупый
«блик» в отношении преподавателей, а мы — разумный «блик»…
Флю показал, что один «блик» не имеет места в одном утверждении или системе утверждений, но, как бы там ни было, очень
важно обладать правильным «бликом» [Flew, MacIntyr (eds) 1963:
100].
94
II. Язык и религия
Флю, не соглашаясь с Хэйром, ошибочно считает монотеистический язык языком, которому свойственна экспликативность,
и теперь, вторя Юму, следует сказать: «Без одного “блика”, всякое
объяснение будет бессмысленным, ибо мы на основе “бликов” можем толковать, что является частью объяснения, а что нет» [Flew,
MacIntyr (eds) 1963: 151]. Помимо этого, в то время как путешественники Флю не заботятся о своем саде, сумасшедший из рассказа
Хэйра беспокоится о преподавателях. «Поэтому я сильно обращаю
внимание и обеспокоен тем, что происходит в саду, в котором я нахожусь, я не могу разделить беспристрастное и безразличное состояние путешественников» [Ibid.: 103].
Существует ряд примечаний относительно ответа Хэйра Флю:
1. Хэйр не только принимает фальсифицируемость, но и косвенно принимает то, что религиозные утверждения не являются фальсифицируемыми.
2. Своим примером он хочет показать, что нефальсифицируемость суждений на уровне объяснения отличается от условий, от которых зависит вся наша жизнь. Рассматривая
особенности убеждения «блик», он стремится перенести
сферу религиозных верований от объяснения внешней
действительности в сферу внутренних переживаний. Дэн
Стивер убежден:
По мнению Хэйра, возможно, религиозный язык
предложит такой взгляд, который, вне всякого сомнения, не будет подверженным фальсифицируемости и в то
же время будет иметь огромное значение с онтологической точки зрения. Такая реакция Хэйра свидетельствует о чем-то, что можно назвать непознаваемой реакцией
на вызов Флю [Stiver 1996: 80].
3. Это мнение Хэйра является своеобразным отголоском фидеизма, согласно которому религиозные верования считаются субъективным делом, тогда как теисты, помимо
внутренней веры в Господа, также верят во внешнюю реальность Бога. Но и такое количество аргументов не может
объяснить веры набожных людей. Флю относительно «бликов» Хэйра заявляет, что, если окажется, что религия Хэйра
была чем-то помимо одного «блика» и «не заключала в себе
ни единого космологического подтверждения в отношении природы и деятельности Творца, тогда, наверняка, он
95
II. Язык и религия
не был христианином» [Hick 1990: 374]. Алан Селл убежден в том, что, помимо этого, если религиозные заявления
не будут восприниматься в качестве утверждений, тогда
большинство религиозных деяний окажутся лживыми или
глупыми [Sell 1988: 153].
Пример Базиля Митчелла с «чужаком и партизаном»
и очное убеждение
Базиль Митчелл, осознавая непознаваемость пути решения
Хэйра, исследует значимость религиозных суждений на ином примере [Mitchell (ed.) 1957: 12].
Его рассказ повествует о встрече партизана с противником
во время войны, встрече, которая глубоко повлияла на партизана.
Он полностью поверил этому чужаку, его искренности и переживаниям за движение сопротивления и сообщает своим друзьям о своем абсолютном доверии этому чужаку. Последний иногда помогает
движению сопротивления, а иногда отказывает в помощи. Временами наблюдаем его одетым в форму полиции оккупантов и сдающим
патриотов захватчикам. Партизан видит в каждом из подобных действий своего иностранного друга исполнение его конечного задания,
т. е. защиту его сограждан от оккупантов. Иногда друзья партизана
гневно говорят ему: «Прекрасно, что же должен сделать этот чужак,
чтобы ты признал свою ошибку, что ему не место на нашем фронте?»
Наш партизан не позволяет, чтобы что-то окончательно повлияло
на ущербное истолкование суждения «чужак на нашем фронте». Это
он делает по той причине, что он обещал верить чужаку.
Состояние партизана при наблюдении противоречивого или
сомнительного поведения этого чужака тождественно состоянию
верующего человека, который, испытывая страшные бед ствия, спокойно говорит: «Такова Божья воля и, возможно, в этом есть какаято польза, что скрыта от нас» [Али Замани 2002: 125]. Этим примером не доказывается и не отрицается участие чужака или его предательство посредством внешнего мира, но на самом деле в конце
концов мы узнаем, был ли он лидером движения сопротивления
или нет. Сам чужак знает, кем он является на самом деле, и в будущем, после окончания войны, станет известно, какой позиции
он придерживался и на чей стороне воевал. Именно этот момент,
на который указал Митчелл, потом станет основой теории загробной верифицируемости Джона Хика.
96
II. Язык и религия
Анализируя позицию Митчелла, можно отметить следующие
моменты:
1. Митчелл не принимал непознаваемый подход Хэйра и старался сформировать в своем примере познаваемый метод
в истолковании языка религии.
2. Он приписывает главную роль первой встрече, которая является тем убеждением и верой, порожденными религиозным опытом. Язык религии находит свое значение в этом
опыте, а не в рамках языка науки, эмпирическое подтверждение которого происходит благодаря повторению экспериментов.
3. Митчелл делает различие между неверифицируемостью
или нефальсифицируемостью и нашей неспособностью
к постижению сути, которая провоцируема условиями,
и при изменении условий достижение истинного и ложного толкования становится возможным. Неверифицируемость не ставит под сомнение значимость, тогда как
нефальсифицируемость выводит суждение за рамки значимости.
4. Если подходу Митчелла удастся решить проблему значимости, он сталкивает нас лицом к лицу с другим вопросом, состоящим в неподверженности критике религиозных
взглядов, которая ведет к всевозможным столкновениям
различных верований и даже к противоречиям, но первое
столкновение изображает этот вопрос в глазах каждого
человека бесспорным, тогда как верующие люди признают
подвергаемость критике их взглядов и их эпистемологическое преобразование.
5. Велось много споров и дискуссий относительно редукции религии к религиозному опыту и основных проблемах такого подхода. Кажется, большинство критических
замечаний в адрес религиозного опыта также уместны
в отношении взглядов Митчелла. Анализ этих критических возражений вы найдете в книге «Религиозный опыт
и сущность религии», принадлежащей перу Али Резы Каэми Нийа.
6. Флю делает два замечания относительно воззрения Митчелла. Первое заключается в том, что Митчелловское толкование религии весьма далеко от распространенного и
традиционного христианского определения этого понятия.
97
II. Язык и религия
Второе возражение касается того, что если религиозные
требования не будут носить характер волевого приказа, то
большая часть функций религии превратится в своего рода
обман и тупость [Hick 1990: 374].
Загробная верифицируемость Джона Хика
В своем третьем ответе Джон Хик защищает позицию, которая
известна под названием «загробная верифицируемость». Его позиция является признает познаваемость. Вначале он в пяти посылках рассматривает ожидания, возлагаемые на верифицируемость,
а потом приступает к изложению своей точки зрения [Хик 1993:
211—215]. В этих посылках он настаивает на том, что способность
верифицируемости реальных речей и суждений не тождественна
их логической доказуемости. Центральным ядром понятия верифицируемости является устранение какой-либо почвы, дающей повод
рациональному скептицизму. Иногда для создания условия верифицируемости необходимо поставить себя в особую ситуацию или выполнить определенное действие. С одной стороны, какое-либо суждение в случае истинности может быть, по сути, верифицируемым,
но в случае неправдоподобности оно, в принципе, может и не подлежать фальсифицируемости. Он приводит пример и говорит: обратите внимание на суждение «в числе Пи суще ствует три цифры
семь, последовательно стоящих друг за другом в десятичной дроби».
То, что нам известно на сегодняшний день об этой математической
константе, не заключается в этих трех цифрах семь, но, поскольку
цифры после запятой числа Пи могут исчисляться до бесконечности, всегда существует вероятность того, что будет найдена еще одна
группа из трех цифр семь в том месте, которого еще никто не достиг в своих вычислениях. Поэтому, если это суждение будет правильным, возможно, однажды оно будет доказано, а если оно будет
неверным, оно никогда не может быть фальсифицированным. Затем
Хик утверждает, что гипотеза относительно продолжения жизни
души после телесной смерти входит в число таких суждений.
Он вслед за своими предшественниками излагает свою точку
зрения в форме рассказа [Hudson 1968: 189—203]. Герои его истории — это два человека, отправившиеся вместе в путеше ствие.
Один из них верит в то, что их путь ведет к небесному городу,
другой — что этот путь ведет в никуда. Но поскольку эта дорога
является единственно существующей, они вынуждены пройти ее.
98
II. Язык и религия
Ни один из них прежде не проходил ее, поэтому ни один из них
не может сказать, что именно ждет их во время стоянок. Путешествуя, они переживают радостные и веселые моменты, минуты
усталости и опасности. Все это время один из них воспринимает
это путешествие как паломничество в небесный город. Он расценивает приятные мгновенья в качестве вдохновенья, препятствия
на пути — как испытания, происходящее, связанное с пунктом назначения и целью, — как урок стойкости. Все это было расставлено на его пути по приказу правителя и государя небесного города
для того, чтобы после преодоления всех испытаний и вхождения
в город сделать его достопочтенным жителем последнего. Однако его спутник не верит во все это и смотрит на путешествие как
на неизбежный путь, не имеющий пункта назначения и цели, ибо
он не имеет никакого права на выбор, испытывает удовольствие
от всего хорошего и терпит все плохое. Для него, по сути, не существует никакого небесного города, чтобы ставить перед собой цель
его достижения, существует только сама дорога и вопрос о том,
нравится ли она ему или нет.
Вопрос дискуссии этих двух спутников за время их путешествия не является вопросом из сферы опыта, т. е. они не возлагают
разных надежд на детали маршрута их пути, их мнения расходятся
только насчет конечного пункта назначения. Несмотря на это, когда будет пройдена последняя стоянка на их пути, станет ясно, что
один из них все это время был прав, а другой заблуждался. Таким
образом, невзирая на то что предмет их спора не был из обла сти
опыта, все же он был весьма реальным [Hick 1971: 53—72]. Их разное толкование и восприятие этого путешествия создает по-настоящему противоречивые и отличающиеся друг от друга высказывания и суждения, которые обладают тем особым свойством, дающим
им право быть доказанными по прошествии лет, в далеком-далеком
будущем.
Анализируя точку зрения Хика, следует отметить такие моменты:
1. Хик, отделяя верифицируемость от фальсифицируемости,
считает религиозные суждения нефальсифицируемыми, но
верифицируемыми. Однако он полагает, что даже доказуемость верифицируемости религиозных суждений решает
проблему их значимости.
2. Невзирая на то что точка зрения Хика может вызвать ряд
критических возражений в свой адрес, она может содержать
99
II. Язык и религия
как минимум аргумент в пользу значимости религиозных
суждений. А этого уже достаточно для опровержения точки
зрения позитивистов, Альфреда Айера и Энтони Флю, относительно данного вопроса.
3. Дэн Стивер выступает с критикой в адрес мнения Хика, основываясь на том, что история последнего свидетель ствует
о существовании только двух альтернатив — доказатель ства
христианских верований или натуралистиче ских убеждений. Вполне вероятно, что иные точки зрения, в сравнении
с христианским воззрением, окажутся лучше доказуемыми
[Stiver 1996: 52].
4. Иная проблема позиции Хика заключается в том, каким образом возможность принятия может ныне помочь кому-то?
Хик указывает на скрытую неясность религиозной позиции
и соглашается с Энтони Флю относительно того, что эта позиция не является полностью ясным вопросом опыта. Его
рассказ не содержит какой-либо гностической основы. Его
история чем-то напоминает слепую и глухую действительность или пари Паскаля, которые не объясняют сущности
и содержания религиозного верования [Ibid.: 52].
5. Хотя Хик некоторым образом продемонстрировал верифицируемость религиозных суждений и упомянул об их не
фальсифицируемости, все же вера набожных людей относительно их религиозных высказываний касается тех вещей, которые стоят выше Хиковских заявлений. С точки
зрения познаваемости они некоторым образом убеждены
не только в том, что в случае фальсификации их суждения
создадут иные условия, но и в том, что их ожидания, являются здешним и теперешним познанием Бога и нынешней
связи с Ним, а не олицетворяют встречу в загробном мире.
6. Иной проблемой данной теории является соединение религиозных суждений, касающихся бытия и качеств Бога,
с нетленностью души и верой в иной мир. Если человек будет верить в одно, отвергая второе, тогда он уже не может
воспользоваться этим решением.
7. Загробная верифицируемость, которая считает встречу
с Богом в судный день способом верифицируемости религиозных суждений относительно Бога, сталкивается с другим вопросом: «Произойдет ли подобная встреча и все, что
связанно с ней, во что так верят все религиозные люди?»
100
II. Язык и религия
Ведь многие люди, в частности мусульмане, могут быть
убеждены в том, что в судный день они увидят результат
и последствия своих деяний. Но спрашивается: даже если
настанет судный день, какой именно будет эта встреча, что
она будет означать и какой является ее верификация? Все
эти вопросы восходят к семантике встречи с Богом, что выходит за рамки данной работы.
Ян Кромби и интерес
к «несоответствию действительности»
религиозных суждений
Более зрелое решение было предложено Яном Кромби [Crombie
1971: 23—53; Hick 1990: 376]. Он, со свойственной ему проницательностью, указывает на проблемные места предыдущих решений и,
выступая против Ричарда Хейра и в ответ Митчеллу, говорит:
Эти положения (т. е., религиозные суждения. — пер.) могут
фальсифицироваться (и поэтому, как говорит Флю, имеют значение), конечно, с той разницей, что подобная фальсификация
возможна в принципе, но не на деле, поскольку в этом мире мы
не имеем доступа ко всем реальностям, касающимся этого вопроса [Sell 1988: 152].
Он, дифференцируя два сомнения Флю, одно из которых касается
смысла бытия Бога, а другое — Его качеств (Энтони Флю смешал
их), указывает на особое свойство религиозных суждений, которое демонстрирует отличие их фальсифицируемости от остальных
эмпирических высказываний. Он говорит о «несоответствии действительности» религиозных суждений, разделяя ее на две области
религиозных высказываний. Одну из них он называет «несоответствием действительности» в области субъекта, вторую — в области
предиката [Али Замани 2002: 197]. Затем он настаивает на том, что
особенность религиозных суждений заключается в их познаваемо сти
и непознаваемые решения в данном случае являются неумест ными.
Он считает религиозные суждения фальсифицируемыми и описывает способ их фальсификации как в области субъекта, так и в области
предиката. Но, исходя из «несоответствия действительности» религиозных суждений, он не считает способ их фальсифицируемо сти
тождественным способу фальсифицируемости научных суждений.
Во избежание многословия, мы опустим подробности.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]