Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:СМИ и журналисты в условиях терактов. Учебное пособие
.pdf
ГЛАВА 4.ТЕМА ТЕРРОРИЗМА В РЕЧЕВОЙ ПРАКТИКЕ МАСС-МЕДИА
вых слов в журналистском дискурсе может вызвать необходимую
реакцию, будь то успокаивающее или, напротив, возбуждающее
воздействие. Напомним, что основным источником информации
для американских СМИ во время теракта 11 сентября 2001 года стали именно власти. Некоторые эксперты убеждены, что журналисты
просто повторяли то, что говорило правительство. К примеру, понятия «война», «военный акт» были введены американским правительством.
4.4. Объекты дискурса: как создаются события и герои
Процесс создания текста (дискурсивная практика) подчиняется правилам, которые устанавливаются самим дискурсом. Более
того, мы не просто владеем коммуникативными практиками, они
«анонимно» навязываются всем, кто в этом дискурсивном пространстве пытается говорить.
К таким правилам исследователь журналистского дискурса
Э. В. Чепкина относит:
1. Правила формирования объектов (под объектами в дан-
ном случае мы будем понимать события и персонажей/героев).
2. Правила формирования концептов.
3. Правила формирования позиции коммуникантов14.
Охарактеризуем первое правило дискурса – формирование
объектов. Оно проходит несколько этапов:
• поиск объекта;
• его идентификация или поименование;
• встраивание в хронологический и логический порядки.
Поиск объекта ведется в социальном хаосе, в нарушениях социального порядка. Социолог Патрик Шампань, изучая особенности формирования общественного мнения, пишет: «К «событиям»,
привлекающим внимание большинства журналистов, относятся все
те факты, которые выпадают из обычного, привычного, повседневного, повторяющегося, короче – банального (для журналиста). «Поезд, который приходит по расписанию – это не событие». Достаточно отнестись к этому типичному приему журналистики буквально
14
Чепкина Э. В. Русский журналистский дискурс: текстопорождающие
практики и коды (1995–2000). – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2000. С. 9.
71
СМИ и журналисты в условиях терракта
и блокировать, например, железнодорожные пути, чтобы произвести то самое «нечто», которое, принимая во внимание особенности
восприятия журналистов, будет признано как “событие”»15.
В журналистской практике сложилась система критериев, которые позволяют отобрать событие для включения в информационное пространство. Например, один из ведущих принципов новостного цикла заключен во фразе «If it bleeds it leads»: главное событие
происходит там, где «льется кровь». К критериям отборам, как правило, относят:
1) уникальность события, т. е. все то, что редко происходит;
2) катастрофичность;
3) наличие ньюсмейкера или персонифицированность: внимание к событию всегда возрастает, если в центре оказывается знаменитая личность;
4) скандальность.
Затем найденный объект получает первоначальное имя, номи-
нацию (новость, сенсация, скандал и др.), которая используется
в сильной позиции медиатекста – в названиях рубрик и подрубрик,
в заголовках и лидах.
В связи с разной типологической принадлежностью (качественные и массовые), идеологической ориентацией масс-медиа,
журналистский дискурс одному и тому же объекту может давать
разные, зачастую противоположные по значению, номинации. Так
появляется точка расхождения дискурса, которая и фиксирует
второй ряд имен для событий и персонажей. В возможности давать
имя проявляется «власть языка» над событиями и аудиторией. Номинации сравнивают с шорами, фокусирующими внимание на одном и исключающими из поля зрения другое.
Обратимся к примерам, позволяющим увидеть, какие номинации использовали журналисты общероссийской газеты «Известия»
при освещении теракта в Буденновске в 1995 г.: «жуткая трагедия»,
«акция», «Трагедия в Буденновске»; «повторение в уменьшенных размерах всей жуткой истории войны в Чечне»; «небывалая трагедия»;
«варварская акция»; «страшный эпизод гражданской войны»; «акция
72
15
Шампань П. Делать мнение: новая политическая игра. – М.: Socio-
Logos, 1997. Доступно: http://scepsis.ru/library/id_1099.html.
ГЛАВА 4.ТЕМА ТЕРРОРИЗМА В РЕЧЕВОЙ ПРАКТИКЕ МАСС-МЕДИА
обезумевших от крови и ярости народных мстителей»; «кровавая
акция в Буденновске»; «отдельный фрагмент войны»; «акт вандализма»; «буденновская мясорубка»; «небывалая по количеству пострадавших драма»; «крайне трагическая ситуация»; «жуткое побоище»;
«вакханалия».
Журналисты, столкнувшись впервые с таким неординарным
событием, с помощью номинаций подчеркивали и его беспрецедентность, и жестокий характер (этим продиктован выбор эпитетов, способных усилить эмоциональное воздействие текста на
читателя), и одновременно вписывали теракт в историю страны,
называя событие продолжением или эпизодом войны.
В общественно-политической газете «Ставропольские губернские ведомости», позиционировавшей себя в период теракта
в Буденновске «единственной газетой края, сумевшей сразу дать читателям самую подробную и достоверную информацию о событиях
в Буденновске», трагическое событие и его герои получили в материалах различные имена. Теракт назван «кровавой вакханалией»,
«кровавой отрыжкой», «леденящим душу преступлением» и др.
Журналисты газеты создают негативный образ террористов,
представляя их главными врагами народа: «душманы», «озверевшие подонки, позорившие чеченский народ», «дудаевские головорезы», звери, которым «не место рядом с людьми». Особое внимание уделяют Ш. Басаеву. Номинации террориста обнаруживают
точку расхождения дискурса. В первых выпусках его называют
«головорезом», «беспощадным убийцей» и бездушным человеком,
считая главным виновником разыгравшейся драмы. Позже появляются и противоположные точки зрения: в репортаже В. Смирнова
«У войны кровавое лицо и мертвые глаза» Басаев назван «одним
из самых дерзких, умелых, жестоких и мужественных дудаевских боевиков»16. Напротив, в материале «Фальшивый Робин Гуд»
Г. Пухальская уличает «псевдогероя» в лицемерии и лжи, в показном благородстве17.
16
Смирнов В. У войны кровавое лицо и мертвые глаза // Ставропольские
губернские ведомости. 1995, 19 июня. № 109 (552).
17
Пухальская Г. Фальшивый Робин Гуд // Ставропольские губернские ве-
домости. 1995, 29 июня. № 115 (558).
73
СМИ и журналисты в условиях терракта
Еще одной иллюстрацией точки расхождения дискурса или
спора средств массовой информации, может служить отображе-
ние идеологически разно ориентированными газетами теракта
11 сентября 2001 года в США. Издания либеральной направленности событие представляли как «всемирную катастрофу». Подобная
интерпретация обнаруживается на уровне заголовков журналистских материалов (газета «Коммерсантъ»: «Третья мировая», «Всемирная катастрофа», «Похороны мира») и на уровне отбора стилистически окрашенных языковых единиц, передающих трагический
смысл происходящего: «Самой мощной мировой державе была, по
сути, объявлена война со стороны международного терроризма.
Война тут же стала мировой», «Удар оказался столь сокрушительным и столь масштабным, что после него мир уже не может не быть
иным», «Мир охватил страх, граничащий с ужасом».
Оппозиционная периодика – газеты «Советская Россия»,
«Правда» – представила иную интерпретацию события: «террористический акт – трагедия/позор Америки», а также «террористический акт – месть Америке», «террор-возмездие». «Великая держава
оказалась бессильной перед силой возмездия»; «США стали жертвой своей самоуверенности, высокомерного отношения к другим
народам»; «Первые комментаторы явно злоупотребляли словами
о «беспрецедентном» событии. Комментаторы все как один вдруг
«забыли» о таких прецедентах, как стертые с лица земли со всем
мирным населением Дрезден, Хиросима и Нагасаки, как бомбежка
Вьетнама и Нагасаки»18.
Следует заметить, что освещение терактов и их последствий
масс-медиа приводит к тому, что имена событий и персонажей становятся общеупотребительными, узнаваемыми без дополнительных
разъяснений. Иными словами, переходят в разряд прецедентных.
Под прецедентным именем, вслед за Е. А. Нахимовой, мы будем
понимать «широко известные имена собственные, которые регу-
лярно используются метафорически без дополнительного пояснения источников метафоричности в соответствующем тексте»19.
18
Чернышова Т. В. Тексты СМИ в ментально-языковом пространстве со-
временной России. Изд. 2-е, перераб. – М.: Изд-во ЛКИ, 2007. С. 116–118.
19
Нахимова Е. А. Теория и методика когнитивно-дискурсивного исследования прецедентных онимов в современной российской массовой коммуникации: автореф. дис. … д-ра филол. наук. – Екатеринбург, 2011. С. 10.
74
ГЛАВА 4.ТЕМА ТЕРРОРИЗМА В РЕЧЕВОЙ ПРАКТИКЕ МАСС-МЕДИА
По наблюдению лингвистов, список таких имен активно обновляется. При этом главной сферой-источником, как правило, выступает не
литературный, а масс-медийный дискурс с его повышенным вниманием к негативным ситуациям и персонажам. Журналистский субдискурс терроризма на «доску почету» вывешивает имена «антигероев нашего времени»: Басаева, бен Ладена, Брейвика и др.
На материале текстов общероссийских газет «Известия» и «Мо-
сковский комсомолец», посвященных двойному теракту в Норвегии
(2011 г.), рассмотрим, как имя собственное становится прецедент-
ным именем. Одним из главных критериев отнесения имени к прецедентному является его повторяемость. Регулярность использования
имени собственного подтверждают материалы интернет-архивов
изданий. Имя террориста в период с 22 июля 2011 г. (день произошедшей трагедии) по декабрь 2012 г. в интернет-версии «Известий»
встретилось в 125 текстах, в «Московском комсомольце» – в 284.
Высокая частность употребления имени в журналистском дискурсе, очевидно, не требует от авторов дополнительных комментариев.
Хотя в известных случаях, при использовании вышедших из активного употребления прецедентных имен, пояснения необходимы, так
как фоновые знания автора и читателя могут не совпадать. Приведем примеры:
«Эта жуткая история, о которой уже перестали судачить
в Украине, в Европе по-прежнему считается резонансным событием,
стоящим на втором месте после дела Брейвика»20. «Мысль о том,
что беззащитный ребенок погиб от руки тех, кто должен беречь
его как зеницу ока, и правда невыносима; чувство, что таким людям
нет места нигде, даже в колонии для осужденных пожизненно и что
их нужно стереть с лица земли и «очистить» общество, посещает
в эти дни многих. Как посещает такая мысль, должно быть, европейцев по поводу Брейвика»21.
Как видим, авторы не уточняют имя собственное, полагая, что
оно достаточно известно читательской аудитории. Позже в матери-
20
Базак О. Садистов – в студию // Московский комсомолец. 2012,
12 мая. № 25936. Доступно: http://www.mk.ru/social/article/2012/05/11/702475sadistov-v-studiyu.html.
21
Нарышкина А. «Не убий» – или все-таки можно? // Известия. 2012, 2
апреля. Доступно: http://izvestia.ru/news/520542.
75
СМИ и журналисты в условиях терракта
алах о других преступлениях имя террориста будет использовано
как прецедентное. Хотя журналисты прямо или косвенно, приводя
цитаты других лиц, указывают на некорректность использования
подобной параллели.
Следующий значимый признак прецедентности – образное ис-
пользование имени собственного, в нашем случае имени норвежского террориста:
1) встречается строчное написание имени: «Наши брейвики и
мера зреют в теплицах отечественного национализма и религиозного экстремизма»22;
2) используется во множественном числе: «В войну играли
всегда, Брейвики и майоры Евсюковы, которые убивают кого попало
и всех подряд, играли в другое. Играли не в компании друзей, а дома,
в полном одиночестве. Они и миллионы им подобных сидят дома и
играют в невероятно жестокие компьютерные игры»23;
3) от имени собственного образуются производные слова:
«Положим, нам тогда было по пятнадцать лет, а сегодняшнему мини-Брейвику двадцать девять, здоровый лоб, мог бы подумать получше, прежде чем палить в коллег»24;
4) заключается в кавычки: «Беляков убежден, что „российского
Брейвика“ в школе „упустили“»25;
5) к рассматриваемому имени собственному прикрепляются
определения, выделяющие признак: «безумный», «новый», «россий-
ский», «русский», «британский», «таллинский» и др.
В. А. Лукин в работе «Художественный текст: основы лингвистической теории и элементы анализа» (1999) показывает, что имена собственные в начале текста, при первом употреблении, «содер-
22
Калинина Ю. Над пропастью в крови // Московский Комсомолец. 2012, 24 марта. № 25899. Доступно: http://www.mk.ru/social/
article/2012/03/23/685012-nad-propastyu-v-krovi.html.
23
Минкин А. Маленький мальчик нашёл пулемёт // Московский Комсомолец. 2011, 7 сентября. № 25739. Доступно: http://www.mk.ru/social/
article/2011/09/06/621121-malenkiy-malchik-nashyol-pulemyot.html.
24
Левенталь В. Документ эпохи // Известия. 2012, 7 ноября. Доступно:
http://izvestia.ru/news/539204.
25
Гусев В. Маньяков будут вычислять со школы // Известия. 2012, 14 но-
ября. Доступно: http://izvestia.ru/news/539516.
76
ГЛАВА 4.ТЕМА ТЕРРОРИЗМА В РЕЧЕВОЙ ПРАКТИКЕ МАСС-МЕДИА
жат пустоту», которая может принять множество значений, причем
26
противоположных
. По мере развития тематического дискурса
с помощью номинаций имя Брейвика вбирает негативные значения, которые закрепляются за ним. Так, в «Известиях» Брейвику
даны следующие номинации: «убийца», «одиночка с неуравновешен-
ной психикой», «фанатик-одиночка», «сумасшедший», «норвежский
террорист», «террорист Норвегии номер один», «король капусты»,
«норвежский стрелок», «маньяк», «безжалостный убийца» и др.; «Московский комсомолец»: «террорист», «убийца», «фашист», отмороженный убийца-параноик», «А ведь он – всего лишь больной на всю
голову урод с мордой белокурой бестии и с маниакальной сверхидеей
в том месте, где у нормального человека находятся мозги», «маньяк»,
«психически больной человек», «норвежский подонок», «А вот маньяк
Брейвик был арийским фетишистом» и др. Таким образом, обще-
российские издания создают «портрет» антигероя с выраженным
девиантным поведением.
4.5. Журналистский субдискурс терроризма:
между «своими» и «чужими»
Используя имена при отражении события, журналисты могут
присваивать как положительные, так и отрицательные характеристики объектам дискурса. Эти имена в пространстве дискурса распределяются не хаотично. Они проецируются на базовую оппози-
цию свои – чужие.
Слово «свой» можно интерпретировать как «собственный»,
«особенный», «личный», «отдельный», значимый «сам собой».
«Чужой» в массовом сознании имеет несколько значений: чужой
как «нездешний, иностранный, находящийся за границами родной культуры», как «незнакомый, неизвестный, недоступный для
познания», как «зловещий, несущий угрозу жизни». Приведенные
определения свидетельствуют о восприятии «чужого» как непривычного и враждебного, а «своего» – как близкого и понятного.
26
Лукин В. А. Художественный текст: Основы лингвистической теории и
элементы анализа: учеб. для филол. спец. вузов. – М., 1999. С. 30.
77
СМИ и журналисты в условиях терракта
Восприятие «чужого» может быть обусловлено разными факторами, среди которых называют исторические, географические,
культурологические. Традиции антиамериканских настроений во
Франции связаны с именем Шарля де Голля, которому для укрепления единства нации понадобился образ сильного внешнего врага.
Французы создали «плохих американцев». США подозревались в
том, что за высокими принципами всегда сокрыта собственная выгода, что находит выражение в определениях «пуританский кретинизм», «наглость варваров», «разнузданный капитализм», «гегемонические замашки»27.
Другим примером может служить восприятие США немцами.
Анализ номинативных стратегий при создании образа США немецким журналом Spiegel показывает, что издание позиционирует
США не только как «другую», но и как «чужую» страну. При этом
журналисты апеллируют к негативным стереотипам немцев об американцах: агрессивность, двуличность, беспардонность, помешан-
ность на своей значительности. Фоном для такой отрицательной
оценки является сравнение со «своей» системой ценностей28.
Являясь базовой, оппозиция свои – чужие или в другой тер-
минологии друг – враг определяет специфику журналистского
субдискурса терроризма.
Рассмотрим примеры, в которых оппозиция свой – чужой находится на поверхности. Это анонсы разных телевизионных сюжетов,
взятых с сайта канала НТВ:
Спенцназ в Дагестане обезглавил бандгруппу. Спецназ сжег боевиков вместе с домом. Спецназ загнал опасных боевиков в ловушку. Спецназ перестрелял боевиков в дагестанских городах. Спецназ
уничтожил главаря банды и его сообщников. Спецназ расправился
с боевиком Гасановым. Бандиты расстреляли полицейских на пляже.
78
27
Петрова М. Л. Концепт «свой / чужой» в журналистике и литературе
России и Франции на рубеже ХХ–ХХI вв.: дисс. …канд. филол. наук. – М.,
2006. С. 76–77.
28
Бойко М. А. Влияние дискурсивных факторов «свой», «чужой», «другой» на создание в современной прессе позитивного образа страны // Язык,
коммуникация и социальная среда. – Воронеж: ВГУ, 2006. С. 139–148. Доступно: http://tpl1999.narod.ru/WEBLSE2006/BoikoLSE2006.htm.
ГЛАВА 4.ТЕМА ТЕРРОРИЗМА В РЕЧЕВОЙ ПРАКТИКЕ МАСС-МЕДИА
Бойцы спецназа застрелили боевика Нидаля. Боевики напали на полицейских в Кабардино-Балкарии и Дагестане. В Дагестане разгромили банду турецкого «шейха». Спецназ уничтожил окруженных
в Махачкале боевиков.
В приведенных примерах противопоставлены представители
силовых ведомств (спецназ) и боевики, а также указывается действие, которое сопрягает эти оппозиции – «обезглавил», «сжег»,
«уничтожил», «расправился». Имплицитно, так как из приведенных
фрагментов текста это не выводится, мы знаем, что специальные
подразделения защищают мирных граждан, борясь с террористами.
Поэтому в данных примерах спецназ – это «свои», следовательно,
их действия тоже имеют положительную оценку.
Оппозиция свои – чужие в журналистских текстах может быть
представлена разнопланово. К примеру, можно выделить следующие оппозиционные пары в журналистских текстах о теракте на
Дубровке (г. Москва, 2002 г.): террористы – народ, террористы –
власть, власть – народ, террористы – спецназ.
Оппозиция свои – чужие может реализовываться при помощи специальных маркеров, а также через тональность дискурса,
подбор положительной или отрицательной оценочной лексики.
«Свои» требуют возвышенной лексики, для указания на «чужих»
используется сниженная лексика.
Для маркировки «своих», по наблюдению Е. И. Шейгал, также
могут использоваться:
1) личные местоимения 1-го л., мн. числа – мы, например: «Де-
лить мир на своих и чужих по религиозному или национальному
признаку бессмысленно. Национальность (чеченцы) и религия (ислам) есть лишь псевдоним, идеологический камуфляж, прикрытие
нашего общего врага. Но надо отдавать себе отчет: мы участвуем
в войне цивилизаций»29, «Не извлекли уроков из сентября американского. И получили 11 сентября московское. По тонкому льду
нельзя ходить долго. Но мы в это не верили. Фыркали. Смеялись.
Презирали. «Какие глупости». Исконное “авось да небось”»30.
29
Бовт Г., Новопрудский С. Страна – заложница // Известия. 24.10.2002.
Доступно: http://www.izvestia.ru/chronicle2/article25606/.
30
Осетинский О. Кто поможет президенту // Известия. 24.10.2002. До-
ступно: http://www.izvestia.ru/terror1/article25649/.
79
СМИ и журналисты в условиях терракта
2) слова со значением «совместности»: вместе, все, наш, един-
ство, единый, блок, союз, объединение);
3) слова-обращения со значением совместности, говорящий
подразумевает, что он «свой», например: друзья, товарищи, браться
и сестры, сограждане, россияне, коллеги и др.;
4) формулы причастности: я, как и все…;
5) грамматические формы побуждения к действию (1-е л., мн. ч.),
например: давайте сделаем нашу Родину сильной, не позволим агрессору31.
По отношению к «чужим» используются знаки вербальной
агрессии. В широком смысле суть вербальной агрессии состоит
в понижении статуса оппонента. В узком, лингвистическом, плане
речевая агрессия является коммуникативным действием, которое
способно вызвать негативное эмоционально-психологическое состояние у адресата: страх, панику, фрустрацию и т. п.
В современной лингвистике существует несколько классифика-
ций видов речевой агрессии:
по степени интенсивности:
1) слабые формы – это грубый отказ, непрямое оскорбление,
косвенное осуждение;
2) сильные формы – брань, ругань, порицание, грубое требование, враждебные замечания, язвительные насмешки;
по характеру:
1) явная или открытая агрессия – это очевидная угроза, намеренное оскорбление, грубое требование, отказ, замечание-порицание;
2) скрытая или неявная агрессия проявляется во враждебных
намеках, иронических замечаниях32.
Журналистский субдискурс «терроризм» не всегда стремится
к подчеркнутой безэмоциональности и беспристрастности, констатируя только факты. С помощью средств вербальной агрессии
журналисты расставляют акценты, показывая врага или виновного
в произошедшей трагедии, выражают свою точку зрения. К таковым языковым средствам относятся:
80
31
Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. – М.: ИТДГК «Гно-
зис», 2004. С. 121.
32
Щербинина Ю. В. Вербальная агрессия. – М.: КомКнига, 2006.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]