Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия в контексте современной цивилизации философский и исторический аспекты. Монография
.pdf
80
Необходимо учитывать тот факт, что социал-консерватизм
отличается от консерватизма интерпретацией таких категорий как
«пассеизм», «охранительство», «архаика», «патриархальность». Эти
понятия раскрываются через призму традиционности основанной на
диалектическом процессе содержащую в себе имманентную, а не
опосредованную («вторичную», «догоняющую») модернизацию. По
мнению Ю.В. Тягаенко «Консервативные настроения, нашедшие свое
широкое распространение в современном обществе, не являются
продуктом цивилизационной отсталости значительной части населения,
равно как консервативная идеология не есть следствие интеллектуальной
практики отдельных теоретиков. Консерватизм с его алармистским
звучанием представляет собой естественную реакцию общества на
глобализацию негативных тенденций и рост социальной энтропии». [12,
с.86]
По мнению некоторых авторов, идеология либерализма в отличии от
консерватизма близка по своей сущности к «рыночному
фундаментализму», поэтому консервативная идеология выступает в
некотором роде противовесом в общественных отношениях между
обществом и властью. Кроме того, «русский консерватизм» в настоящий
период времени перестал быть по своей сущности «монархо-сословным»
или «советским». Наряду с консерватизм в обществе существует такое
политическое явление как социал-демократия.
В советский период времени социал - демократия отвергалась
советскими учеными и политиками как идеология «ревизионизма».
России после политических событий произошедших после 1991 года,
обрела идеологию близкой по своей сущности к «ультролиберальной».
Возродившиеся социал – демократы в годы Горбачёвской перестройки
не смогли овладеть российским лекторатом. В связи с этим, социалконсерватизм получил новый импульс в форме неоконсерватизма
«отделенный» от классических социал-демократов.
Мы полагаем, что эти политические и экономические условия
создали предпосылки для развития двух тенденций. Первая основана на
развитии неолиберального направления в развитии общественных
отношений. Вторая включает в себя возрастающую роль
ультрареволюционных партий и общественных движений,
использующих некоторые традиционные ценности. Эти тенденции
способствуют развитию консервативного социализма нового вида,
облеченного в форму традиционализма.
Эта концепция, выступает противоположной теории О.Б.
Подвинцева, сущность которой заключается в том, что социальный
консерватизм «в значительной степени носит традиционалистский
81
характер», что порождает «более тесную» связь с «областью подсознания
и чувства» в определенных исторических формациях.
В советские годы «красными почвенниками» была сделана попытка
объединить социализм и консерватизм в рамках КПСС, посредством
русской традиции адаптируя коммунистическую идеологию к
советскому образу жизни. В связи с этим, получился теоретикометодологический парадокс, заключающийся в том, что с одной стороны
обществу была навязана абсолютная идея состоятельности и
совершенства социалистической идеологии основанной на приоритете
марксистко-ленинской философии, с другой стороны после распада
СССР была полностью отвергнута советская идеология, вместе с частью
истории русской философии во всех ее проявлениях.
Кроме того, русская философия эмигрантов XX столетия внесла свое
философско - методологическое значение в развитие мировой
философии того периода времени. Представители русской эмиграции в
своих трактатах обличали недостатки идеологии государственнопартийной верхушки СССР, в отношении установления в советском
обществе насильственного атеизма, создание пролетарской культуры не
имеющий ничего общего с классической мировой культурой.
По нашему мнению, эти факторы повлияли на распад СССР в 90 годы прошлого столетия. Появление на политической арене «левых»
консерваторов пытавшихся решить проблему объединения бывших
диссидентов и адептов строительства коммунистического общества в
советском обществе ни к чему положительному, ни привели в деле
теоретической обоснованности новой идеологии в созданном
российском обществе.
Результатом этого стало появление на политической арене новой
идеологии в рамках «социал-консерватизма». Некоторые политические
партии и движения в своих уставных документах оперируют и
применяют такие термины как «консервативная революция»,
«консервативный социализм», «социальный консерватизм».
Современное развитие социал-консервативной идеологии получило
свое распространение в трудах современных философов и писателей,
таких как М. Тюренкова, С. Черняховского, Е. Белжеларского, М.
Кантора, В. Третьякова, И. Потапова, А. Щипкова. В 2013 году в
московском издании были опубликованы статьи ведущих философов и
писателей современности по проблемам отношений философских
категорий «справедливость» и «традиция» в рамках консерватизма и
либерализма. В 2015 году вышел другой сборник статей под названием
«Плаха» посвященный 100 - летнему юбилею русской революции, по
своей направленности близкими к идеям социал-консерватизма.
82
Современные западно-европейские философы М. Луптака и другие
отражают социал-консервативные парадигмы, заключающиеся в том, что
существуют непреодолимые противоречия между социалистической
идеологией и христианством, а так же по проблеме отношения к новому
освоению традиций.
В последние десятилетия философии получило свое теоретическое
обоснование и практическое применение категория «интегральный
консерватизм». Сущность, которой заключается в близкой
идеологической совместимости с социалистической идеологией. По
своей содержательной сущности «интегральный консерватизм» можно
иначе представить как «социал-консерватизм» как неизбежный и
необходимый метод в развитии современного общества.
Мы полагаем, что основу современного социал-консерватизма
должны составлять традиционные ценности и идеология социальной
справедливости современного демократического общества. Это
актуально и для российского общества, которому свойственен русский
традиционализм и всевозрастающее политическое мировоззрение на
место и роль Российской Федерации в современном мире. Именно
возврат некоторых актуальных социальных ценностей бывшего СССР
диктует необходимость включить идеологию социал-консерватизма в
современное общество.
Список литературы:
1. Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Л. Ф.
Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. – М.: Советская
энциклопедия, 1983. – 840 с.
2. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. /
Вступит. статья и комментарий В. С. Афанасьева. – М.: Издательство
социально-экономической литературы, 1962. – 684 с.
3. Блауг М. Кейнс, Джон Мейнард // 100 великих экономистов до
Кейнса = Great Economists before Keynes: An introduction to the lives &
works of one hundred great economists of the past. – СПб.: Экономикус,
2008. – С. 121-124.
4. Мурзина А. А. Памяти Норберто Боббио, 1909–2004 // Государство
и право, 2004, № 8, c. 125–127.
5. Белов М. В., Витальева А. И. Эдмунд Берк – ранний идеолог
Британской империи // Диалог со временем: Альманах интеллектуальной
истории. – 2011. – Вып. № 34. – С. 74–99.
83
6. Ортега-и-Гассет / Руткевич А. М. // Новая философская
энциклопедия : в 4 т. / пред. науч.-ред. совета В. С. Стёпин. – 2-е изд.,
испр. и доп. – М. : Мысль, 2010. – 2816 с.
7. Холмогоров Е. С. Сотворение консерватизма: гордость и
предубеждение Эдмунда Берка // Русская Idea. – 11.08.2016.
8. Овчинников Н. Ф. Карл Поппер – наш современник, философ XX
века // Вопросы философии. – 1992. – № 8. – С. 40–48.
9. Ф. А. Хайек. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. -М.:
Изд-во "Новости" при участии изд-ва «Catallaxy», 1992. −304 с.
10. Филиппова Т.А. Мудрость без рефлексии. Консерватизм в
политической жизни России / Т.А. Филиппова // Кентавр. – 1993. –№6. –
С.49-60.
11. Табаков В.И. Русь спасет социзм (сталинское строительство
социализма). – Н. Новгород, 2004. с.55.
12. Тягаенко Ю. В. Модернизация и консерватизм. Социальнофилософские аспекты : дисс. канд. филос. наук. Ставрополь, 1999. С. 86.
84
Глава 5. Урбанизация пространства Северного Кавказа
Кравченко И.Н.
Процессы модернизации, индустриализации, урбанизации и
социокультурного развития Северного Кавказа во второй половине XX
века являются результатами тщательного исследования и глубокого
анализа заявленной проблемы. На основании изученного исторического
опыта проведен анализ урабанизационных процессов и специфики
экономического развития городов Кавказа. Была предпринята попытка
возможности обозначения основных плюсов и минусов урбанизации в
рамках кавказского города. На основе введенных в научный оборот
архивных материалов и периодической печати исследуемого периода
изучается реализация общих тенденций в развитии СССР 1960-х — 1980х годов на примере Северного Кавказа и показывается региональная,
национальная и местная специфика северокавказской истории этого
периода. Следовательно, динамика численности и важнейшие
демографические воспроизводственные характеристики народов
Северного Кавказа зависят от многочисленных факторов; исследуются
модернизационные процессы, происходящие в данной сфере.
Зафиксированы основные этапы эволюции системы расселения
северокавказских народов в пределах Российского государства,
представлены основные направления их миграционной динамики.
Проанализированы функции диаспор, их роль в процессе интеграции
народов Северного Кавказа в жизнедеятельные циклы российского
общества.
В современной историографии на сегодняшний день одной из
актуальных проблем является процесс урбанизации в СССР, который
имеет определенные этапы, характеризующиеся своеобразными
отличительными чертами. Следует отметить, что советскую
урбанизированность невозможно представить без сопутствующих
процессов модернизации и индустриализации советского общества в
городах. В исследуемый период наша страна по составу населения была
преимущественно крестьянской. В 20-е годы XX века в городах
насчитывалось немногим более 26 млн. человек, т.е. примерно 18 %
жителей страны. Решающую роль в возникновении новых и
преобразовании прежних городов сыграла социалистическая
индустриализация. Именно она обусловила высокие темпы и огромные
масштабы урбанизации страны. Таким образом, об урбанизации и
индустриализации СССР написано много. Однако основное внимание в
литературе уделяется экономическим проблемам и непосредственно –
техническому перевооружению страны. Беднее выглядит на этом фоне
85
разработка социальных аспектов урбанизации и индустриализации,
одним из которых стало формирование нового образа жизни в
социалистических городах. Чтобы полнее представить происшедшие
перемены, посмотрим, что представляли собой города и горожане нашей
страны накануне этого исторического рубежа. Основные этапы
урбанизации, индустриализации и модернизации советского периода
становления государства в исследуемый период являются одними из
серьезных проблем современной историографии, о чем свидетельствуют
многочисленные исследования историков. Вопросы, связанные с
начальными этапами урбанизации, рассматриваются в
исследовательской работе В.С. Лельчука «Индустриализация СССР и ее
освещение в советской историографии», следует отметить, что в своей
работе автор акцентирует внимание на хронологическом отрезке –
начальном этапе советского периода [1]. Вопросы реконструкции
городов освещены в работах Ушакова Н.С., но в его трудах упор сделан
на взаимосвязь сооружения новых городов советского периода и
строительство жилищно-коммунального хозяйства [2]. Следует отметить
коллективную работу Гуревича П.С. и Ружникова В.Н. «Советская
урбанизация. Страницы истории», посвященную тщательному и
всестороннему анализу основным причинам и этапам урбанизации в
СССР [3]. Процессам урбанизации, индустриализации и модернизации в
советском государстве в исследуемый период посвящены работы И.Н.
Кравченко [4]. В современных зарубежных издательствах уделяется
внимание вопросам генезиса урбанизации на Северном Кавказе [5], а
также урбанизации как фактора развития партийной системы в СССР
изучаемого периода [6]. Таким образом, целью данного исследования
является изучение процессов, связанных с советской урбанизацией в
контексте общей модернизации и индустриализации советского
общества. Исследование основано на принципах объективности и
историзма. Заявленные принципы являются основой для изучения
заявленной проблемы.
В годы командно-административной системы с созданием новых
административно-политических единиц – союзных и автономных
республик, автономных областей и национальных округов – большая
группа населенных пунктов получила статус городов; одновременно
часть городов была преобразована в села и поселки городского типа.
Всего в стране к тому времени насчитывалось 709 городов. Два из них
были «миллионерами» - Москва (немногим более 2 млн. жителей) и
Ленинград (1,6 млн.). В Киеве, Баку, Одессе, Харькове, Ташкенте,
Ростове на Дону и ряде других городов количество жителей колебалось
от 300 до 500 тыс. Городов, в каждом из которых проживало не менее 100
86
тыс. человек, насчитывалось 31. Располагались они по стране
неравномерно. Например, на Среднюю Азию приходилось лишь два –
Ташкент и Самарканд, на Сибирь и Дальний Восток – четыре
(Новосибирск, Красноярск, Иркутск, Омск). В Белоруссии
«стотысячником» был только Минск, в Грузии – Тифлис (Тбилиси) [7].
Большую часть населения крупных городов составляли рабочие и
служащие. Однако немало было и таких, где костяк жителей
формировался из кустарей, ремесленников, торговцев, частных
предпринимателей, лиц свободных профессий, а также занятых
сельскохозяйственным трудом. Особенно много рабочих было в таких
промышленных центрах, как Сталино (Донецк), Иваново-Вознесенск,
Тверь, (Калинин), Ярославль, Тула, Баку, Днепропетровск. Служащие
составляли самую большую группу населения в Свердловске, Харькове,
Москве, Ростове на Дону, Воронеже, Новосибирске. А в Киеве, Одессе,
Ташкенте, Казани, Минске, Самарканде больше было кустарей,
ремесленников, торговцев и других представителей средних слоев [8].
Социальная неоднородность являлась характерной чертой не только
населения городов в целом, но и отдельных его слоев, в том числе
рабочего класса. Передовые группы, связанные с машинным
производством на фабриках и заводах, а также с работой в депо и
железнодорожных мастерских, преобладали среди рабочих таких
городов, как Сталино, Казань, Оренбург, Воронеж, Омск. Прослойка
строителей была повсюду небольшой. В ряде городов (Казань, Воронеж
Тифлис, Минск, Владивосток) значительное место (от 10 до 13,7 %)
занимали рабочие кустарно ремесленной промышленности, а в
Краснодаре и Астрахани – рабочие, занятые в сельскохозяйственном
производстве [9]. Практически во всех городах имелись большие группы
чернорабочих. Особенно много их было в Ташкенте, Самарканде,
Краснодаре, Киеве, Оренбурге, Саратове, Казани, Астрахани.
Среди горожан в те годы имелось немало и безработных, причем тем
больше, чем крупнее был город. Это были не только представители
рабочих профессий, но и те, кого в 20-е годы называли лицами
интеллигентного труда, - преподаватели общеобразовательной и высшей
школы, врачи, фельдшеры, работники культпросвет учреждений и др.
Что касается коммунального хозяйства городов, то, недостаточно
развитое и в дореволюционный период, оно понесло значительный урон
во время первой мировой и гражданской войн. В Москве и Ленинграде
еще существовали ночлежный дома. Средняя норма жилой площади на
одного жителя в промышленных центрах составляла в 1926 году 4-5 кв.
метров. К началу первой пятилетки водопровод имелся в 41 % городов,
нормально действующая канализация – 3,5 %, трамваи и автобусы
87
ходили лишь в 10 городах [10]. Уже в первом пятилетнем плане развитию
городов отводилось значительное место. В конце 20-начале 30-х годов
интерес к проблемам социалистической урбанизации стали проявлять и
самые широкие слои общественности. Вышло множество книг и
брошюр, адресованных читателям всех возрастов, о «новом городе»,
«советском городе», «городах будущего». Понятие «город» изучалось в
школе. Знакомить с родным городом жителей и его гостей
предписывалось краеведам и экскурсоводам. Предлагалось в Москве
проводить «Неделю города», а в стране – ежедневно «Праздник города».
Общий подъем творческой активности масс отражал
общественный интерес. Одни предлагали строить города вширь, другие
– ввысь. Призывы к созданию каменных громад и массивов
перемежались с не менее страстными доводами в пользу города-сада.
Споры носили порой ожесточенный характер, но в одном сходились все:
и на научных обсуждениях, и в рабочих клубах, и в цехах, и на страницах
массовой периодики речь шла о строительстве социалистического
города, или, как тогда говорили, соцгорода. Социалистический город,
считала Н.К. Крупская, должен отвечать задачам «наилучшей
организации населения». Она выступала за сочетание труда в
промышленности и в земледелии на одной рабочей неделе. На схожих
позициях стояли А.В. Щусев и ряд других ведущих архитекторов. Эти
позиции отстаивали работники Госплана СССР. С.Г. Струмилин
характеризовал соцгород как комбинат, сочетающий потребности
городской и сельской индустрии, обеспечивающий оборот смен, из
которых одна работает в деревне, а другая – в городе [11]. Новый
советский город рассматривался как социальный организм, своими
корнями связанный с революционным переустройством общества, с
процессом становления социалистической культуры. Многими
поддерживалась идея обобществления быта, призванная не только
освободить миллионы рабочих рук для творческих занятий, но и
укрепить начало коллективизма в повседневной жизни. В обиход входил
тезис: «Новый город требует нового человека». Вот как рисовалась,
например, Москва в одном из наиболее известных проектов конца 20-х
годов: «Громадный и солнечный город-сад с величественными
общественными дворцами». К 70-м годам в ней уже не должно было быть
прежних контрастов центра и окраин, каменного и деревянного
массивов, высотного и малоэтажного. Уютные кварталы из двух-,
трехэтажных домов, парки с театрами и зеленые заградительные полосы
насаждений, а на их фоне – Дворец труда из белого уральского мрамора,
Академический комплекс в районе Румянцевского музея, Торговый
центр в Китай-городе, Воробьевы (Ленинские) горы с громадным
88
памятником вождю, превращенный в спортивный городок, и т.д.
Автомобили, метрополитен, электричка, движущиеся тротуары,
дирижабли призваны были объединить отдельные части города в единое
целое.
Одновременно разрабатывалась схема развития городов,
кольцом окружавших столицу и тяготевших к ней. Сюда входили
Дмитров, Подольск, Воскресенск (Истра), Звенигород, Богородск
(Ногинск), Сергиев Посад (Загорск), а также уездные города не только
Московской, но и соседних губерний. Одними из наиболее известных
были проекты новых Сталинграда (Волгограда) и Новокузнецка,
подготовленные братьями В.А. и А.А. Весниными. Речь шла о домахкоммунах с комнатами для сна, отдыха и «простейших занятий», о
коллективном пользовании расположенными в этих же домах
библиотеками, читальными и спортивными залами, кино аудиториями,
соляриями, бассейнами. Разрабатывались и широко обсуждались планы
строительства Магнитогорска. На конкурс было представлено 16
проектов. Совет жюри возглавляли А.В. Луначарский и председатель
Правительственной комиссии по строительству новых городов Н.А.
Милютин. Архитекторы и плановики, экономисты и хозяйственники,
связанные с проектировкой и возведением новых жилых домов,
кварталов, верили в реальность самого быстрого продвижения вперед в
деле городского строительства. Уверенность в осуществлении новых
градостроительных идей внушали им уже достигнутые страной успехи.
«Время, вперед!» - это был девиз не только строителей и промышленных
рабочих, но и всей страны. Однако вышеперечисленные и многие другие
градостроительные проекты были слишком далеки от реальности.
Городское строительство на начальном этапе индустриализации и в годы
первой пятилетки не имело возможностей для значительного увеличения
темпов роста. Во-первых, восстановление городского хозяйства
закончилось намного позже, чем восстановление народного хозяйства в
целом. Во-вторых, в связи с индустриализацией население городов росло
вдвое быстрее, чем предполагалось. При ежегодном увеличении
численности на 5,6% фонд жилой площади возрастал лишь на 4,1 % в год.
ЦК партии счел необходимым (май 1930 г.) указать на недопустимость
попыток «одним прыжком» перескочить через те преграды на пути к
социалистическому переустройству быта, которые коренятся, с одной
стороны, в экономической и культурной отсталости страны, а с другой –
в необходимости в данный момент сосредоточить максимум ресурсов на
быстрейшей индустриализации страны» [12]. Выступая на I Всесоюзной
конференции работников социалистической промышленности, Г.К.
Орджоникидзе привел такие цифры: при общей стоимости основных
89
цехов Харьковского тракторного завода в 11, 4 млн. руб. жилищное и
культурно-бытовое строительство для его рабочих должно было по смете
обойтись более чем 19 млн. руб., Нижегородскому (Горьковскому)
автозаводу – соответственно 23 и 28,5 млн. руб., и т.д. [13].
Особенно трудно приходилось жителям новых городов – Сталинска,
Магнитогорска, Хибиногорска (Кировска), Комсомольска-на-Амуре и
других первенцев социалистической урбанизации. Здесь все начинали с
«нуля» - с палаток, землянок, железнодорожных вагончиков, бараков. К
октябрю 1930 население Сталинска достигло 40 тыс. человек, причем
четвертая их часть ютилась в землянках. Не хватало школ, больниц,
магазинов. Горожан обслуживало всего два врача, а право внеочередного
посещения бани предоставлялось за ударную работу. Еще стремительнее
увеличивалось население Магнитогорска. В сентябре 1930 года здесь
насчитывалось 30 тыс., спустя полгода – свыше 100 тыс., а летом 1931
года – около 160 тыс. жителей [14]. Почти все они жили во времянках.
По признанию руководителей стройки, никто из них точно не знал,
сколько нужно городу бань и сапожных мастерских, портных и прачек,
сколько требуется учителей и школьных зданий. Правда, на трудности
поначалу смотрели с оптимизмом, и воспринимались они как временные.
Рядом с землянками и бараками стремительно поднимались домны,
электростанции, блюминги.
Однако шло время, а трудности и неудобства приобретали
неустойчивый характер. Они отрицательно сказывались на
формировании стабильных производственных коллективов, снижалась
трудовая дисциплина. В июне 1931 года Пленум ЦК рассмотрел
проблемы развития городского хозяйства страны, которые, по словам
В.В. Куйбышева, «считались до последнего времени вопросами
второстепенными» [15]. Пленум поставил «боевую задачу скорейшей
ликвидации отставания городского хозяйства от общего развития и
решительного перелома в темпах его развития». В связи с этим были
намечены основные направления строительства городского хозяйства
страны, причем особое внимание уделялось Москве, которую
предполагалось сделать «образцом для всего Союза и своего рода
лабораторией строительства городов». Осенью 1931 года председатель
ВСНХ СССР Г.К. Орджоникидзе посетил ряд новостроек. Выступая там,
он говорил, что еще не мало нужно сделать для развития
градостроительства, для возведения в подлинном смысле слова
«социалистических городов». Это касается и общей планировки, и
архитектуры, благоустройства жилищ, и организации культурнопросветительной работы, и налаживания быта и т.д .[16]. Программы
жилищно-бытового строительства, однако, выполнялись медленно. В
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]