Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия в контексте современной цивилизации философский и исторический аспекты. Монография
.pdf
30
занимается почти исключительно им, наряду со своей преподавательской
деятельностью. И снова у него выявляется в качестве главной задачи,
нахождение связи исследуемой национальной идеи с идеями
проводимых в России реформ. Тогда, в течение кратковременного
периода национальная идея представлялась Градовскому позитивной в
том смысле, что она давала возможность объединить верой и
позитивными идеалами то, что было глубоко расколото в государстве и
обществе.
В этот период /до 1870 года/ Градовский становится весьма
влиятельной фигурой как публицист, который публикуется в ряде
журналов обеих столиц, особенно после того, как газета «Голос»
обратила внимание на его статью о свободе печати, которую он
опубликовал в середине ноября 1869 года в «Судебном вестнике».
Градовский предпочитал печататься в последующее время в возникшей
в ходе реформ либеральной газете «Голос», используя ее в качестве своей
трибуны. С ее закрытием правительством в 1883 году закончилась также
и публицистическая деятельность Градовского. В журнале «Беседа» он
до конца 1872 года ратует за партию Кавелина и выступает за основание
нового славянофильства против биологического натурализма в той
форме, в какой его в это время формулировал Данилевский, обсуждая
этот вопрос часто с ним, в чьем доме он бывал частым гостем.
Против известной книги Данилевского «Россия и Европа»
Градовский ищет синтез идеи прогресса [17] с идеей народности. В то
время как для него прогресс есть нечто общечеловеческое, которое
содействует всем народам, чьи достижения один народ может
перенимать от другого, в том числе Россия от народов Западной Европы,
идея народности служит развитию специфических качеств каждого
народа и становится, таким образом, движущим и воодушевляющим
элементом в процессе открытия и развертывания им своих творческих
сил. Градовский и весь его кружок попадают здесь под влияние Ю.Ф.
Самарина. После многочисленных теоретических рефлексий,
относительно национальных идей и их исторического развития в
Западной Европе и в России, национальное воодушевление Градовского
достигает своего высшего пункта во время восстания балканских
народов, сербов и болгар, прежде всего, против турецкого господства и
во время последовавшей за этим русско-турецкой войны 1877-1878 гг.
Градовский с самого начала включился в поддержку балканских народов
и выступил за войну против Турции.
Кроме того, молодой профессор начал в эти годы научную
разработку своих лекций. В 1874 г. он приобрел в Вильно дачу [18]. Там
он стремился проводить долгие русские летние каникулы и там он
31
излагал теорию российского государственного права. Это была задача,
которой он посвятил большую часть своих сил и для выполнения которой
он, даже исходя из сегодняшнего знания фактов, был незаменим. Так как
эту работу никто другой ни до него, ни среди его современников, не
проделал. Лишь его приемник на посту главы кафедры Н.М. Коркунов
смог позже, в этой важной области, продвинуться вперед; и все же
именно он оставался в течение всей своей жизни благодарным
Градовскому за незаменимую основополагающую работу [19].
Насколько можно судить, главное научное произведение Градовского,
выросло из трех уже упоминаемых тем лекций: Всеобщего
государственного права, государственного права важнейших
европейских держав и российского государственного права.
Во время Балканской войны, он пишет публицистические статьи
только по тем темам, которые с ней связаны [20. с. 455-599]. Вместе с
основными слоями русского народа он разделял разочарование
Берлинским конгрессом 1878 года, а также гнев по отношению к
Бисмарку и немцам вообще.
Разгоревшийся снова, благодаря балканской войне, польский
вопрос, сначала выбил Градовского из колеи, так как он не мог занять
ясную позицию. Все же в 1877 году в одном из писем он встает на
официальную точку зрения, суть которой заключается в том, что Польша
и внутри Российской Империи могла бы найти все условия для развития.
В то время как для Шахматова Россия, при ближайшем рассмотрении,
была такой же искусственной монархией, как Австрийская Империя,
Градовский считает, что национальное своеобразие Польши было бы
ущемлено только внутри Немецкой или Австрийской Империи, но
отнюдь не внутри Российской, где она существует вместе с братскими
славянскими народами.
Как и в польском вопросе, он выступал против Костомарова и
Московских Ведомостей, так же и в вопросе воздействия и продолжения
реформ, Градовский усиливает борьбу с крепнувшей реакцией. Он
стремится сохранить все то ценное, что принесли с собой реформы.
Поэтому, он отвергает за реакционерами право называть себя
хранителями.
Опубликованные между 1870-1881 гг. статьи Градовского являются
в своей совокупности ценнейшим вкладом в историю
внутриполитической жизни России. Прежде всего, они показывают
взаимосвязь различных частей реформ и вытекающих из проведения
реформ проблем.
Как либеральный публицист, Градовский формулирует свое мнение
по всем вопросам, которыми жило русское общество, как в сфере мыслей,
32
так и в сфере политики. Он раскрывает исторические и политические
взаимосвязи со всей тщательностью, характерной для его профессии.
Свои ведущие идеи, необходимые для анализа, Градовский формулирует
в публичных лекциях под названием «Значение идеала в общественной
жизни», которые он читает в октябре 1876 г. в пользу балканских народов
и особо посвящает памяти Ю.Ф. Самарина. Шахматов отмечает
громадное отличие этих лекций от статей о теории государства, которые
Градовский опубликовал в 1872 году в журнале «Беседа» [21].
В следующие три года, с конца 1878 до марта 1881 г., Градовский
достиг вершины своего творчества. Между 36 и 39-ми годами жизни он
пишет большую часть своих публицистических работ, ежегодно
перерабатывая курсы лекций и даже включается в государственное
планирование реформ. Правда, эти годы, вплоть до 12 февраля 1880 г.,
казались ему трудными годами [22]. Все же с изменением курса
правительства, с созданием Верховной распорядительной комиссии,
Градовский также обретает новые надежды.
В 1879 году он начинает публиковаться в «Русской речи». После
обретения международного мира, после Берлинского конгресса, он
подчеркивает необходимость внутреннего мира. Подобно позднейшей
аргументации Плеханова Градовский оспаривает необходимость
политических страстей внутри России, которые неизбежны из-за того,
что Россия в экономическом отношении не так развита, как Западная
Европа.
Как ученый-правовед он, правда, односторонен, рассматривая
правовые отношения социальных групп, как основу совместной жизни
людей. Поэтому он делает больший акцент на исследуемые и зачастую
даже формулируемые юристами нормы должного и пренебрегает
реальными, бытийными нормами социальных отношений.
Если иметь в виду его многочисленные атаки против реакционеров с
одной стороны, и против революционеров, с другой, можно ясно понять,
что Градовский остается неизменно на почве реформ 1861 года и
последующих лет. Он определенно выступает за продолжение пути,
начатого в 1861 году. Целью является «воспитание людей и укрощение
зверя» [23. с. 307].
Так как Градовский был убежден в живучести «старой болезни»,
гнетущего духа крепостничества, несмотря не на какие реформы, то он
указывает на исторические возможности, по меньшей мере, со времен
императрицы Екатерины II, укрепления принципа личности,
персональной ответственности сначала в служебно-управленческой
сфере, позже постепенно усиливая его во все более широких сферах
общества при одновременном отмирании абсолютизма. Он должен был в
33
его главных научных работах еще точнее определить, как при
заимствовании политических форм из Западной Европы не перенять бы
в Россию не отслоившееся от них политическое содержание.
Выясняется, что Градовский во многих своих сочинениях, в
различные периоды своей жизни, положительно оценивал не только
реформы Петра Великого, но также и реформы Екатерины II. Подобно
В.В. Леонтовичу [24. с. 27-48] в наше время, Градовский еще более ста
лет назад, увидел либеральные элементы в законодательстве и
управлении императрицы Екатерины II. Правда, он отмечает своеобразие
русской основы развития в Российской Империи.
После того как комиссия графа Лорис-Меликова начала свою работу,
Градовский хотел способствовать разумному разрешению
политического кризиса. Его статьи не ограничивались апелляцией к
русской интеллигенции и обсуждением ее различных течений и корней,
он высказал свою позицию относительно организационной работы
комиссии, приветствовал возрождение реформаторского мышления.
Как трезвый юрист, который, и по части истории, и по части
систематизации, изучил политическое развитие и государственное право
Западной Европы почти так же хорошо, как политическое развитие и
право собственного отечества, Градовский противопоставлял себя не
только писателю-публицисту И.С. Аксакову. В том же 1880 году он
вступает в дискуссию с Ф.М. Достоевским.
В оживленной переписке [25. с. 77] И.С. Аксаков и Градовский
сблизили друг с другом свои исходные пункты. Когда взаимное согласие
почти было достигнуто, но в результате катастрофы 1 марта 1881 года,
достижение его стало весьма затруднительно.
К этому времени относится известное влияние Градовского на
правящие сферы. С Н.С. Абаза, его связывали дружеские отношения. С
Н.Х. Бунге, видным исследователем финансов, он познакомился в
августе 1880 года. С графом М.Т. Лорис-Меликовым Градовский
поддерживал, уже с июля 1880 года личные отношения. Поскольку они
часто были вместе, то становится понятным, что уже упомянутая статья
о реформах, высказывающаяся в пользу принципа индивидуальной
свободы и за изменение государственных институтов в либеральном
духе, была им опубликована не без предварительного согласования с
правительством и поэтому не без его одобрения.
Вполне вероятно также участие Градовского в разработке проекта
основного закона для общерусского земства с совещательными
функциями, который был представлен 1 марта 1881 года Александру II
[26. с. 523].
34
Градовский участвовал также в редактировании болгарского проекта
конституции 1879 г., «который по понятиям тогдашней официальной
России выглядел ошеломляющи либеральным», и который послужил
основой «Конституции Тырново» [27], а также участвовал в
железнодорожной комиссии под председательством графа Баранова.
А.Ф. Кони, который сам был участником комиссии Баранова,
говорил: «Градовский занимался не только публицистической
деятельностью, которая выводила его за рамки регулярной научной
работы, но и привлекался к различным законотворческим работам. Его
участие в них представляет интересный материал для его будущих
биографов. Мне лично известны интересные работы, касающиеся
вопросов железнодорожной политики в известной комиссии графа
Баранова, которая была созвана для упорядочивания наших
железнодорожных дел, посредством разработки нового устава железных
дорог» [28. с. 37-38].
Очевидно, что при этих обстоятельствах, катастрофа 1 марта 1881
года, убийство Александра II, ужасным образом, также потрясло и лично
Градовского. Вопреки покушению, он подтверждал полезность
достаточно продуманных принципов реформы и законодательного
творчества убитого царя. Только он все же слишком хорошо знал силу
различных «партий» в России. По отношению к кажущейся
бесстрастной, но именно поэтому последовательно реакционной
политики Победоносцева, Градовский прямо не высказывал свою точку
зрения. Из-за ограничений, которые последовали в связи с
усиливающейся реакцией, а также из-за своего все растущего настроения
безнадежности, Градовский в последующие годы стал сужать поле своей
деятельности. Но так как он оставался, верен своим основным
принципам, то и его круг знакомств стал также сужаться.
В противовес империалистической внешней политике, которую
Скобелев пропагандировал как «народную политику», Градовский делал
ударение на необходимости внутреннего усиления Российской Империи.
Но он также выступал против шовинизма внутри страны, против
угнетения и погромов, направленных против евреев, поляков, немцев, с
той же резкостью, как и против «ложного патриотизма»
империалистической внешней политики [29. с. 92].
Когда летом 1882 года после Игнатьева министром внутренних дел
стал прежний министр народного образования Д.А. Толстой, курс на
реакцию еще более усилился, и теоретиком этого курса был, в первую
очередь, Катков. Это направление требовало, прежде всего, твердой
власти самодержца. Градовский еще раз сформулировал свое понятие
правового порядка, противоположное Каткову, еще раз написал в 1882 и
35
1883 гг. новую серию статей о законодательстве по вопросам печати [30].
Также Градовский вновь высказался в защиту институтов
самоуправления. Снова он делает ударение на необходимость
взаимосвязи всех государственных институтов и на важность проблем
децентрализации управления и усиления земства. А.И. Кошелев
непропорционально жестко и недостаточно обоснованно осуждал тогда
Градовского, как крайнего «западника», когда он говорил, что
Градовский живет в Петербурге и занимается преимущественно
теоретическими и историческими разработками политических и
социальных вопросов и, что он знает Англию и некоторые другие страны
лучше, чем нашу малоизвестную Россию [31. с. 97]. В действительности
Градовский, как в своих статьях, так и в «Основах русского
государственного права», из которых, между прочим, тогда уже вышло
два тома, обнаруживает отличное и очень детальное знание правового и
фактического положения в России, знание, которое им отнюдь не
переносится без оглядки на ситуацию средневековой Англии и других
стран Западной Европы.
Частные письма Градовского относящиеся к лету 1882 года ясно
показывают [32], что он после 16-ти лет научной и журналистской
политической деятельности был полностью разочарован. Хотя он и
дальше считал свои идеалы здорового развития России правильными, все
же не видел больше никакой возможности для их осуществления. Такая
оценка реальности означает конец политической деятельности. Когда в
феврале 1883 года была навсегда запрещена газета «Голос»,
заканчивается и журналистская работа Градовского; газет подобного
направления мыслей, вплоть до его смерти, уже больше не существовало.
В конце 1884 года он резко осудил некоторые из его более ранних
тезисов в свете того нового опыта, который он получил в годы реакции
[33. с. 100]. Он принял в качестве образца для подражания Т.Н.
Грановского и его коллег, и определенно решил пока молчать, если дело
не касается его преподавательской работы.
Градовский в течение тех немногих лет, которые ему еще остались,
посвятил фактически все свои силы профессорской деятельности и
петербургской студенческой молодежи. Не только юристы, но и
слушатели всех факультетов посещали его лекции в университете [34.
с.20]. На своих экзаменах по юридическим дисциплинам он выдвигал
высокие требования, так же как он был требователен и к себе самому.
«Как лектор, - говорится в некрологе, - он являл идеал строгого, точного
и блестящего изложения науки о праве. Достаточно сказать, что он с
самого начала профессорской деятельности и вплоть до самого конца,
36
никогда не читал по старым конспектам [35. с.253], а ежегодно вновь
писал весь курс своих лекций» [36].
Представляют большой интерес, для характеристики
преподавательской деятельности Градовского, отзывы людей, которые
непосредственно учились у него. Так, например, известнейший историк
С.Ф. Платонов с большим удовольствием вспоминает его лекции. Он
пишет: «Градовский читал государственное право и был умный и тонкий
лектор; он умел облекать в соответствующую форму рискованные в ту
эпоху политические сюжеты и освещать надлежащим светом вопросы
государственного устройства, не поощряемые тогдашней цензурой.
Свобода и независимость от этой цензуры чрезвычайно нравились
слушателям, а язвительное остроумие лектора восхищало. Мы как будто
покидали свою реальную житейскую обстановку и уходили в свободный
мир умозрения и критики, где получала непогрешимую оценку вся
политическая и общественная действительность Запада и России.
Впервые на лекциях Градовского сложились мои представления о
государстве и обществе, о целях государства, об отношении государства
к личности и о благе личной свободы и независимости. «Либералу»
Градовскому я обязан, между прочим, тем упрямством, с каким я всегда
противостоял всякой партийности и кружковщине, ревниво охраняя
право всякой личности на пользование своими силами в том
направлении, куда их влечет внутреннее побуждение. Сильное влияние
чтений Градовского на мою душу заставляет меня признать его за одного
из моих учителей в лучшем значении этого слова» [37. с.144]. Говорилось
также о том, что его лекции сопровождались не всегда лицеприятными
высказываниями в адрес правительства; «его остроты всегда были у
места и метко обнажали попытки покрыть маской законности голое
бесправие» [38. с.160]. Еще одно достаточно яркое впечатление
оставленное Градовским, которое нельзя не привести: «Я слушал
Градовского три года: два на первом курсе и один - на втором; читал он
живо, интересно, и его аудитория (актовый зал) всегда была полна
слушателей. Читал он по два часа подряд, с небольшим перерывом, и мы
не утомлялись; параллельно государственное право европейских держав
читал нам профессор международного права И.И. Ивановский,
блестящий лектор, и, несмотря на это, лекции его посещались не так
охотно, как лекции Градовского, не обладавшего особым лекторским
искусством. Александр Дмитриевич привлекал нас не фразой, а
серьезным содержанием своих лекций, гуманностью своих взглядов,
симпатичной оценкой наших государственных установлений в их
прошлом и настоящем. Мы знали, что он активно сотрудничает в
«Голосе» и в «С.-Петербургских Ведомостях», что он тайный
37
конституционалист, принципиальный враг абсолютизма. В беседах со
студентами, которые он очень любил, Александр Дмитриевич не скрывал
своих государственных идеалов и высказывал прямо, что только одна
прямая и честная государственная реформа выведет нашу родину на путь
развития, прогресса и богатства. Говорить это с кафедры уважаемый
профессор, в начале 70-х годов, конечно, не мог, но он не кадил
абсолютизму, не скрывал от слушателей, что эта устаревшая
государственная форма отжила свой век во всей образованной Европе, и
что России не миновать государственных преобразований, как
логического последствия нашего исторического роста.
Понятно, что спокойная, убежденная речь профессора увлекательно
действовала на аудиторию, и студенты шли толпой на лекции
Градовского, забывая его лекторские дефекты: небольшое заикание,
повторения и т.д.» [39. с.82-83].
Однако преподавательская деятельность не оставляет абсолютно
одинакового впечатления у своих подопечных. Высказываются суждения
совершенно противоположного характера. Примером этого служит
следующая точка зрения: «Блестящим лектором он не был: в голосе
слышалась одышка. Писал он лучше, нежели говорил. Человек,
несомненно, талантливый, он, подобно Тургеневу, не отличался
определенностью политического склада. Субъективный и мнительный,
он имел слабость дорожить мнением радикальной молодежи. Сама
манера его выражаться иносказательно, заворачивать мысли «в
простыни», в сущности, являлось заигрыванием. В одно и то же время он
был либерал, националист, самобытник, сторонник исторического
самодержавия, которое непременно хотел втиснуть в юридические
рамки. Главным его коньком был «правовой порядок» [40. с.536]. Эти
воспоминания еще интересны и тем, что здесь передается существующее
мнение о том, что «Градовский был автором злополучной конституции
графа Лорис-Меликова» [41. с.536]. Близким по смыслу,
вышеприведенному суждению, является и последнее из установленных
автором воспоминание бывших студентов Градовского. В нем он
представляется человеком, стоящим на рубеже двух сменяющихся эпох,
который несет в себе признаки обеих, - отживающей и нарождающейся.
Говорится также о большой популярности, которую он имел среди
студентов благодаря антиправительственным аллегориям, используемых
им зачастую на лекциях. Правда, следом же высказывается и недоумение
на этот счет: «Я во времена студенчества никак не мог уяснить себе
причину популярности Градовского, и мне все казалось, что она, равно
как и его репутация видного ученого, должны были померкнуть. Я
чувствовал, что в лекциях Градовского есть глубокое внутреннее
38
противоречие, какая-то фальшь, от которой мне всегда становилось не по
себе. Правительство и та часть общества, которая до известной степени
завладела духовно университетом, стояли друг против друга, как две
враждебные силы, как две неприятельские армии, а профессора типа
Градовского служили одновременно в обеих армиях, облекаясь в
мундиры то одной, то другой и оказывая обеим существенные услуги.
Мне все казалось, что эта тактика будет тотчас же раскрыта, и что
подобный прием, как слишком элементарный, никого не обманет, и,
следовательно, успеха иметь не может. Но на самом деле она успех имела
огромный, и число последователей Градовского возрастало в
геометрической прогрессии» [42. с.20-21]. Словом, Градовский, по
мнению Сементковского, является одним из отцов позднейшей столь
распространенной тактики: не порывать с правительством, но в то же
время всячески угождать и обществу. Получается, что Градовский,
согласно его рассуждениям, указал передовой интеллигенции путь, как
можно спокойно оставаться на правительственной службе и в то же
время приобретать общественные лавры.
Безусловно, каждая точка зрения имеет право на существование. Но
свойством ярких личностей является способность вызывать
неоднозначные оценки. Что касается Градовского, как ученого,
публициста и преподавателя, то справедливость требует отметить, что
положительных отзывов о его творческой деятельности гораздо больше,
чем отрицательных. Они обусловлены, прежде всего, его титаническим
трудом, которому он отдавался самозабвенно.
Итогом этой интенсивной работы являются не университетские
учебники, а научные произведения, которые заложили фундамент
самостоятельной русской науки государственного права. После того, как
уже в 1875 году был опубликован первый том его «Основ русского
государственного права», он издает второй том в 1876 г. в первой, в 1881
г. во второй и, наконец, в 1887 году в третьей, улучшенной редакции. Из
всеобъемлющего плана третьего тома «Основ», Градовский смог
подготовить только «Введение» и первую часть о местных институтах
государственного управления и о дворянстве, и издать эти материалы в
издательстве М.М. Стасюлевича.
Также и свои лекции о «Государственном праве важнейших
европейских держав» Градовский лишь не полностью переработал в
научную монографию. В 1886 году появился первый том из
запланированного четырехтомного труда. Вторая часть так основательно
перерабатывалась, что она была опубликована только посмертно в 1895
году под редакцией Н.М. Коркунова.
39
Безусловно, в последние годы своей жизни Градовский поставил в
центр своей деятельности научную работу. И все же Шахматов, исходя
из своего знакомства с наследием Градовского, сообщает о
многочисленных набросках и даже о законченных статьях, в которых
Градовский даже и в эти годы комментировал внутриполитическое
развитие России, хотя он не мог эти работы опубликовать в пределах
Российской Империи [43. с.104] и также не мог, как делали это
некоторые из его современников, публиковаться за границей. Несмотря
на его успешную деятельность в университете и его счастливую
семейную жизнь, усиливались душевные страдания Градовского, - не в
последнюю очередь из-за гнета кажущейся беспросветности периода
реакции во внутренней политике при Александре III, - во всяком случае
так полагали его друзья [44. с.1206]. В начале 1889 года он отказался изза своей болезни от лекций в университете и в Александровском лицее и
уехал для лечения со своей семьей в окрестности Гейдельберга [45. с.35].
После возвращения в Санкт-Петербург он умер 6 ноября 1889 года.
Официально Градовский за несколько недель до своей смерти 18
сентября 1889 года был удостоен звания «Почетного члена СанктПетербургского университета» [46. с.492].
Список литературы:
1. Замалеев А.Ф. Лекции по истории русской философии. СПб. 1995. С.67.
2. Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Сергиев
Посад. 1912. Т.2. - С.259-260.
3. В первую очередь хочется отметить работы следующих ученых:
Валицкий А. Славянофильство и западничество. Либеральная и
консервативная утопия: Конспект. М. 1992; его же. Нравственность и
право в теориях русских либералов конца XIX - начала ХХ в. // Вопросы
философии. 1991. №8; Замалеев А.Ф. Лекции по истории русской
философии. СПб. 1995; Замалеев А.Ф., Осипов И.Д. Русская
политология: Обзор основных направлений.СПб.1994; Зорькин В.Д. Из
истории буржуазно-либеральной политической мысли России второй
половины XIX - начала ХХ в. (Б.Н. Чичерин). М.1975; Исаев И.А.
Политико-правовая утопия в России конца XIX -начала ХХ в.М.1991;
Кузнецов Э.В. Философия права в России. М.1989; Леонтович В.В.
История либерализма в России (1762-1914). М.1995; Медушевский А.Н.
Французская революция и политическая философия русского
конституционализма // Вопросы философии. 1989. № 10; его же. Гегель
и государственная школа русской историографии // Вопросы философии.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]