Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Религия и искусство. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
§ 2. Характеристика отношений искусства и христианства
рения. Слово представлено как богодуховенные Предание и Писа­ние. И вот здесь вырисовывается категория времени,философски представленная во временном искусстве — литературе. Библия в составе Ветхого и Нового заветов — священная книга христи­ан, христианская библиотека, пережила и продолжает переживать чреду переводов на известные языки народов мира. Первоначально это были переводы Ветхого завета с древнееврейского и частично арамейского, а затем переводы Нового завета с древнегреческого.
Канонические переводы для западного христианства — вульга-
та,перевод на латынь, а для восточного христианства — септуа­гинта, перевод на греческий язык. В корпус христианской библи-
отеки также входит Предание, устное и письменное, тексты песно­пений, агиография, архивирующая содержание жизни святых.
Литература как искусство слова имеет религиозные основы. Она укоренена в религии. Мифологический нарратив является ос­нованием художественного литературного творчества.
Художественные произведения западной и русской литературы, определившие корпус текстов мировой литературы, так или иначе в своих архетипических основаниях восходят к античному мифу и библейским историям. Нарративность эпических жанров, архети­пические ситуации (отцы и дети, братья, любовь, долг, месть, проще­ние, война, страдание, спасение), архетипические основания характе­ров — всё это можно найти в библейском и греческом мифе.
Особо следует отметить поэтическое искусство христианских стран, которое отличается чрезвычайным разнообразием в идейно­тематическом, жанровом и стилевом отношении. Античная тради­ция с развернутой системой лирических и лиро-эпических жанров, позволявших изобразить повседневность трудов и дней, раскрыть силу рока, героизм и готовность к подвигу и следованию чувству долга, обогащена в поэзии христианского региона выражением изменчивости эмоциональных состояний, вызванных глубиной духовного созерцания, а также философским конструированием понимания бытия.
Христианская составляющая в развитии европейской поэ­зии взаимодействовала с пластами героического эпоса этносов,
11
Глава IV. Диалектика сосуществования религии и искусства в культуре стран христианского региона
принявших христианство, находящихся в процессе формирования государственности и культурного самоопределения. Единая анти чная греко-латинская поэтическая традиция в процессе историчес­кого развития поэзии размыкалась в инноватике, инициируемой возможностями бурно развивавшихся европейских языков. Каждая историческая эпоха вносила свой вклад в развитие ее содержания и формы. Сегодня новация в европейской поэзии доминирует над традицией, в то время как поэзия мусульманских и буддистских стран отчетливо традиционна.
В поэзии христианских стран форма и содержание представ­ляют собой не предписания, но развернутые концепты, в основе которых лежит идея времени. Время представлено в оппозиции с вечностью, раскрывается как время внутреннее и внешнее, субъ­ективное и объективное. Античность с ее циклическим временем, вполне адекватным для передачи смысла мифологического нарра­тива, уступила место христианскому миросозерцанию с линеарным временем, развернутым в вечность. Европейская поэзия впитала лиризм Ветхого и Нового заветов, в ней просвечивают сюжеты и настроения наиболее лирических книг Библии: «Книги Песни Песней Соломона», «Книги Экклезиаста или Проповедника», «Кни­ги Плача Иеремии».
В целом можно говорить об историзме и даже хронологизме искусства слова в христианской традиции, а также о внутреннем переживании, психологизме вербального искусства в целом как рефлексии внутреннего и внешнего времени, свойственной хрис­тианскому миросозерцанию.
Литература стран христианского региона развивалась в ак­тивном взаимодействии с другими видами искусства, в частности, с театром, полновесно определяя развитие форм драматического театра и во многом коррелируя с музыкальным театром, включа­ющим хореографию. Заметим, что литература явилась и формой первоначального критического осмысления других видов искусства через их репрезентации, раскрывающие понимание места человека в пространстве и времени. Образы всех видов искусства представ­лены в литературе, актуализирующей их значимость в духовной
-
12
§ 2. Характеристика отношений искусства и христианства
жизни человека, в его отношении к пространству и времени через формы художественной деятельности и художественного созерца­ния. Так, в центре внимания в литературном художественном про­изведении может быть образ храма: Собор Парижской богоматери у В. Гюго или Казанский собор у О. Мандельштама. Литература воспроизводит образ народной песни «Эх, не одна во поле доро­женька пролегала» у И. С. Тургенева, восприятие фортепьянной сонаты в «Крейцеровой сонате» Бетховена у Л. Н. Толстого. Слово живописует образ танца
127
, скульптуры, оперы, цирка. Литерату­ра передает и молитвенное созерцание, и мучение утраты веры, и одержимость искушением.
Образы всех видов искусства, выписанные, словом, раскрыва­ют глубину своих философско-антропологических смыслов. Так танец, наиболее очевидно объективирующий категории пространс­тва и времени, в искусстве стран христианского региона обретает теоретическое основание, выраженное словом. Заметим, что у всех мировых религий отношения с танцем достаточно сложные, так как танец передает экстатическое состояние, а мировые религии спасения актуализируют предписание, требующее неукоснительное следование норме, имеющей рациональное основание.
Экстатичность, свойственная народному танцу, не могла быть поддержана и христианством, но парадокс христианского миропо­нимания и мирочувствования, состоявший в том, что оно прини­мало пространственный порядок в его временной изменчивости, привел к тому, что искусство танца в культуре стран христианского региона получило необыкновенное развитие. Здесь обнаруживается интересная диалектика. На основе сращения традиций народно­бытового танца европейских этносов создается кодифицирован­ная хореографическая лексика, освоение которой требует особых способностей, одаренности, таланта. Так рождается европейский балет — профессиональный классический танец, язык которого
127
Танцы в произведениях художественной литературы // Умный форум : [сайт]. URL: https://umnyiforum.ucoz.ru/forum/60-699-1 (дата об­ращения: 30.01.2022).
1
Глава IV. Диалектика сосуществования религии и искусства в культуре стран христианского региона
способен передать богатство чувств и переживаний, их глубину, красоту человеческой души и устремленность его духа к возвы­шенному.
Устремленность к возвышенному — это устремленность к внеположенности, к трансцендентному объекту, Абсолюту, Богу, который принципиально недостижим. Такое стремление — это то, что отличает человека от иных живых существ, а также то, что делает человека единством противоположностей: человече­ского и животного, духовного и телесного, души и плоти. Такое амбивалентное понимание человека характерно для христианства. С одной стороны, человек понимается как соборный индивидуум, с другой стороны, в христианстве более, чем в других религи­ях, акцентировано личностное начало человека, в единстве тела, души, духа.
Развитие личностного начала обусловлено, прежде всего, ут­верждением идеи равенства всех людей перед богом, новой по от­ношению к иудаизму, где пророки от имени бога гневно обличали и грехи отдельных грешников, и грехи этноса в целом. Субъект религии в иудаизме — народ, двенадцать колен жестоковыйных сынов Израилевых. Патриарх, пророк являлся приложением к на­роду своему: «И скончался Авраам, и умер в старости доброй, пре­старелый и насыщенный жизнию, и приложился к народу своему» (Быт. 25:8). Жизнь патриархов, пророков, царей рассматривалась в иудаизме достаточно подробно, в то время как отдельный человек был частью противопоставленного им множества. В христианстве в народном множестве появлялся уже отдельный человек: мытарь, рыбак, самаритянка. У обычного ничем не примечательного чело­века появлялось имя: Лазарь, Марфа, Мария, Петр, Андрей. Человек становился личностью с пусть небольшой, но личной историей. Каждый, примкнувший к Христу, имел личную историю. Так фор­мировалась идея личного спасения, что способствовало и развитию индивидуализма, столь свойственного западной культуре, сакраль­ным ядром которой был католицизм, а затем и протестантизм.
Актуализация личности в христианстве привела к актуализации индивидуализма. Если в иудаизме договор народа с трансцендент-
1
§ 2. Характеристика отношений искусства и христианства
ным безличным гневным и карающим богом осуществлялся через патриарха и пророка, транслирующих необходимость неукосни­тельного выполнения предписаний, то в христианстве появляет­ся единичная уникальная исторически реальная личность Иису­са Христа, заявившего о возможности иных, личных отношений с богом. Христос представлен не книгой, как великие иудейские пророки (Исайя, Иеремия), не мифом, как древние пророки (Ной, Авраам), но через евангелический рассказ очевидцев, каждый из которых укладывает свой кирпичик в общее предание, имеет свой взгляд на события, фиксирует свои подробности.
Христос не просто обличитель грехов народа Израиля, транс­лирующий гнев Бога, пугающий неминуемой гибелью за пренебре­жение заповедями, но учитель, раскрывающий в каждом ученике возможности личностного роста, прозрения, ведущего к спасению. У Иисуса, в отличие от ветхозаветных пророков, есть ученики, каждый из которых дал пример небывалого личностного роста и духовной трансформации. Так, апостол Пётр прошел путь от отре­чения от Иисуса из привычного страха перед властями до принятия казни на кресте вниз головой, став действительным краеугольным камнем в духовном основании католицизма. Матфей от мытарства, взимания налогов приходит к святости и первый делает смелый шаг, обращаясь с благой вестью не только к еврейской общине, но и ко всему миру, тем самым размыкая границы иудаизма в сто­рону нового христианского вероучения. Апостол Павел, самый ярый гонитель учения Иисуса, уже после его смерти становится самым убедительным апологетом христианской любви. Ученики Христа, первоапостолы, воспитали своих учеников, оставивших след в европейской апологетике, патристике, схоластике. Исто­рия христианства, таким образом, становится авторской историей, в которой личностный индивидуализм является идеологической и психологической доминантой вероучения
128
.
128
Основание личностному индивидуализму можно усмотреть уже в Ветхом завете: в каждом предании есть деятель, лучше прочих понима­ющий волю Бога, стремящийся донести это понимание до всего народа.
1
Глава IV. Диалектика сосуществования религии и искусства в культуре стран христианского региона
Концепция индивидуализма находит развитие в теологии. Вот
позиции в проблеме соотношения разума и веры:
Тертуллиан: верую, ибо абсурдно. Аврелий Августин: верую, чтобы понимать. Пьер Абеляр: понимаю, чтобы верить.
Тертуллиан во II в., разработав концепт Троицы, осознает неиз­бежность его иррационального восприятия. Августин, впитавший веру с молоком матери-христианки, ищет подтверждение веры в ее разум­ном основании. Пьер Абеляр определяет разум как основание веры.
Концепция индивидуализма развивалась и в философии.
Плотин видел высший смысл бытия в личностном созерцании божественного начала и в личном слиянии с ним через успокое­ние и отстранение от мира вещей и идей. Отсюда и прекрасное, находящее свое выражение в искусстве, трактуется как эманация божественного начала.
Прокл полагал, что в человеке соединяется божественное, иде­альное и греховное, демоническое. Отсюда и осмысление челове­ка в искусстве осуществлялось в амбивалентности его животного и духовного начал.
Августин размышлял о греховности телесного бытия, спасении в любви к богу и стремлении познать его в текстах, которые в рав­ной степени принадлежат теологии, философии и художественной литературе. То же можно сказать и о Блез Паскале, чья метафора «мыслящего тростника» в понимании человека многое определила как в развитии философской антропологии, так и в психологизме художественного творчества.
Интеллектуалистичность человека (Фома Аквинский), само­ценность и необходимость духовного взросления (Николай Ку­занский), дававшие возможность строить жизнь по духу (апостол Павел), практически не трансформировались в теологии и были объективированы в искусстве христианских народов, в том числе и в период расцвета и утверждения социализма.
Отметим, что в конце XIX — начале XX в. христианское бо­гословие полагало, что понятие духа тождественно понятию лич-
1
§ 2. Характеристика отношений искусства и христианства
ности. В середине XX в. церковь признаёт совместимость тварного
Однако возникает тонкость в понимании: актуализация инди видуального начала через личность как интеллект и дух оборачи вается в религии не значением реальной личности, а значимостью сверхличностного начала, которое появляется в процессе раство­рения индивида в боге. Здесь возникает соединение человека и бо­га (трансцендентного начала) при полной элиминации личности человека. Это соединение с результатом элиминации — единый механизм, зафиксированный в ритуально-обрядовых практиках религий спасения. Он имеет место в буддизме в растворении дхарм человека в дхармах мироздания, на пути к нирване. У мусульман неукоснительное исполнение предписаний хаджа, включающее телесное изнурение, позволяет испытать религиозный экстаз и очи­щение около Каабы, ведущий к духовному соединению верующего с богом. Однако путь христианина более утонченный, поскольку предполагает интеллектуальную рефлексию, открывающую воз­можность сомнения, отрицания, неверия и обновляющую рефлек­сии пережитого опыта, что возвращает на путь богоискания.
Эти процессы богоискания, обретения Бога, получения открове­ния, трансцендирования, трансформаций личностного роста нашли отражение в искусстве христианского мира. В сакральных его фор мах: иконописи, храмовых фресках, храмовом зодчестве, духовной музыке, прикладном искусстве (облачении, церковной утвари), бого­духовенных библейских текстах, — фиксируются традиция и канон. Однако и в этих формах традиция часто взаимодействует с новаци­ей. Так, храмовое зодчество, несмотря на канонические установки, представляет собой убедительную историю развития идеи связи человека с миром и богом, отражая при этом и культурный код того или иного христианского этноса. Каждая историческая эпоха и каж­дый культурный регион представили идею связи человека с богом в своем стиле: римской базилики, византийском, романском, готике, в вариантах европейского, московского и сибирского барокко.
Пример развития есть и в агиографии, стремящейся в рам­ках канона индивидуализировать житие каждого святого. Русская
-
-
-
1
Глава IV. Диалектика сосуществования религии и искусства в культуре стран христианского региона
иконопись также дает пример развития традиции, вмещая византий­скую икону, творчество Феофана Грека, Андрея Рублёва, Дионисия.
В светских формах искусства, обращенных к религиозной те матике, новация, поиск доминируют над традицией, как в сфере содержания, так и формы. При этом в центре всегда остается че ловек в его отношении к миру, поиске смысла своего существова­ния. Принцип антропоцентризма в искусстве христианского мира возведен в эстетический принцип искусства в целом. В связи с этим возникает еще одна доминанта в оппозиции «искусство — христи­анство». Это проблема авторства.
В христианстве, несмотря на идею безличного служения, известны имена зодчих, художников, музыкантов, писателей, поэтов. Здесь имеет место наследование античной традиции, на основе которой фигура ху- дожника становилась легитимной фигурой автора, сотворца, подобия демиурга. Авторство имеет место и в буддизме, и в исламе. Однако, как правило, это либо выход далеко за пределы допускаемой и поощряе­мой традиции, либо симбиоз с этнической культурой, либо собственно представленность этнической традиции. Таковы литературные традиции японской, персидской поэзии, арабской и юго-восточной каллиграфии. Эти искусства сформировались задолго до принятия буддизма и ислама и существуют как одна из основ национально-этнического культурного кода, находясь в противоречивых отношениях с религией.
В культуре стран христианского региона автор художественно­го произведения не просто зафиксирован номинально, но включен в полифонический дискурс свободы и творчества
129
. В культуре стран христианского региона осмысляется сама проблема творчест­ва, творения, включая богословие, философию, науку, искусство.
В богословии и по сей день толкуется идея сотворения мира богом, символика шести дней творения. Задача современного бо­гословия — познание Бога как Творца мироздания
130
.
-
-
129
БердяевН.А.Смысл творчества: Опыт оправдания человека. Харь-
ков : ФОЛИО ; М. : АСТ, 2002. С. 130.
130
ЛяшевскийС.Библия и наука о сотворении мира // Правмир : [сайт].
URL: https://lib.pravmir.ru/library/book/2425 (дата обращения: 22.09.2022).
1
§ 2. Характеристика отношений искусства и христианства
Философия обращалась к смыслу творчества с позиций антро-
подицеи, видя в творчестве исполнение обязанности человека перед
131
Богом что творение в мир поставляет и бог, и человек
. Осмыслялись истоки творчества: М. Хайдеггер полагал,
132
. Творчество как спасение от неподлинного бытия рассматривалось в экзистенциа лизме и постмодернизме.
Проблема творчества, истока творения, его смысла как смысла бытия — это проблема смысла жизни человека и человечества, проблема смысла культуры в целом. В русле этой проблемы раз­вился вполне самостоятельный и, казалось бы, секулярный дискурс творчества, включающий в свою проблематику архетипы бессо­знательного, социальный заказ на произведение, художественный процесс, стиль, образ, картину мира, мировоззрение художника. Но если сосредоточиться на оппозиции «искусство — христиан­ство», то становится очевидным, что исток творения один, а чувство творца, как великого непостижимого Бога, так и маленького греш­ного человека в истоке, — универсально. Это чувство бытийного обналичивания мироздания и придания ему смысла. Библейский шестоднев, полный трудов, и седьмой день отдыха просвечива­ют в рефлексии смысла поэтического творчества в «Памятниках» Горация, Г. А. Державина, А. С. Пушкина. Рефлексия авторства, выявляющая различные оттенки смыслов, пронизывает культуру стран христианского региона в диапазоне от, казалось бы, полного его отрицания в тезисе Р. Барта «смерть автора» до практики са­моопределения авторского Я как универсалии, обеспечивающей создание соразмерной человеку культурной реальности; от уничи­жения «мыслящего тростника» Б. Паскаля до лирического героя Лермонтова, вносящего в мир свое творение, подобно великому Творцу: «Я — или бог — или никто (М. Ю. Лермонтов).
Таким образом, идея творчества в искусстве имплицитно и яв­но развивается в русле, определенном библейским пониманием
-
131
БердяевН.А.Смысл творчества. С. 199.
132
ХайдеггерМ.Исток творения. Исток художественного творения.
М. : Академический проект, 2008. 528 с.
1
Глава IV. Диалектика сосуществования религии и искусства в культуре стран христианского региона
творения: художник мыслится как ученик божественного учителя, соработник Ему.
В целом в христианской парадигме культуры искусство под­держивает и эксплицирует онтологические и гносеологические категории религии: понимание мира, Бога, человека и его места в мироздании. В связи с этим искусство христианских народов на протяжении всей истории христианства можно представить как па­радигму богоискания, утверждения божественных истин красоты, любви, гармонии.
Следует заметить, что отход от традиции, канона и тенден­ции развития искусства стран буддийского и исламского регионов осуществляются по образцу развития религиозно-художественной целостности стран христианского региона через заимствование литературных, театральных, кинематографических, хореографи­ческих, музыкальных форм.
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]