класса на дне рождения друга охотно употребил «хорошее» вино и с тех пор по «осо­бым» случаям выпивал «хорошего» вина и «жизнерадостно» общался с друзьями и в школе, и в институте. Хотелось поскорее стать независимым от отца, к которому питал определенный негативизм. Стремление к эмансипации особенно усилилось на старших курсах института и с отцом начались открытие конфликты и споры, но вынужден был ему подчиняться, так как хотелось сделать карьеру, а без помощи отца это было невоз­можно. Получил хорошее назначение, женился и был очень доволен жизнью, в которой значительное место занимали всевозможные встречи и общения с употреблением алко­голя. Перешел на крепкие напитки («в основном, коньяк»), выросла толерантность. Опь­янение «снимало стрессы, доставляло внеземную радость, поднимало настроение и ли­бидо, повышало уверенность в себе». Стал замечать, что характером все больше походит на отца: становился властным, требовательным, жестким, порою несдержанным. До глу­бокого опьянения никогда не напивался, но употреблял алкоголь почти ежедневно. По­требности в опохмелении не испытывал. Так шла его жизнь до 31 года, пока не измени­лись резко условия (в 1990 г.) и семьям многих русских пришлось уезжать в Россию. Лишившись «такой работы и такого жилья», почувствовал себя никем. Утешала лишь мысль, что остались живы. Несмотря на то, что удалось найти работу в г. Оренбурге и временное жилье, стал пить чаще и до глубокого опьянения («хотелось оглушить себя»). Уверен, что это ему сильно помогло адаптироваться и перенести лишения и депрессию. Однако, в это время был вынужден опохмеляться, чтобы восстановить самочувствие и, таким образом, у него сформировались запои длительностью 4-5 дней. Жить стало еще труднее, семье не хватало денег, все представлялось унижающим и несправедливым, «никто не хотел его понять» и только в опьянении «возвращался в гранатовые рощи род­ного края, вспоминал счастливое детство и чувствовал, что еще не совсем пропал». Жена оставила его и с сыном уехала в Челябинск к родным. Больной нашел в себе силы и «встряхнулся». Принял решение ограничивать дозу и частоту употребления: «не алкого­лик же я в конце концов» - сказал себе. Сошелся с женщиной, которая его поддерживала, и они поженились. Жена взяла его в свой бизнес, купили себе квартиру. После этого, од­нако, в семье все чаще возникали ссоры из-за того, что он не мог бросить пить и не хотел обращаться за помощью к врачам: «чего я буду позорить себя, я не алкоголик». В то же время придумывал всевозможные объяснения и оправдания выпивкам, приводил различ­ные аргументы не в пользу трезвого образа жизни. Уговорам жены не поддавался. При этом все чаще раздражался, кричал, ругался. Лишь после того, как она выдвинула ему ультиматум развестись со всеми вытекающими последствиями, согласился пойти к пси­хотерапевту.