Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблема трансляции профессиональных знаний
.pdf
Рассмотрим основные механизмы профессиональной культуры.
Как и для всякой иной культуры, для профессиональной культуры
характерны разного рода табу. Роль культурных запретов рассматривалась нами в работе «Трансгрессия как способ формирования
человеческой активности» [107]. Главной целью этих запретов, по
нашему мнению, является торможение наиболее сильных непосредственных рефлекторных реакций человека. Данные реакции зачастую делают человека нечувствительным к объективным мировым
противоречиям и закономерностям. Они замыкают человека лишь в
рамках своего индивидуального субъективного мирка, лишь тех
сторон действительности, которые связаны с его эгоистическими и
биологическими потребностями. Такое замыкание не только не способствует разрешению существующих в мире противоречий, а скорее, наоборот, усиливает их. Например, чтобы разрешить конфликт,
возникший между людьми, каждый из них должен выйти за рамки
своих субъективных интересов, увидеть ситуацию глазами другого
и затем попытаться найти решение, устраивающее всех. Профессиональная культура в этой связи стремится затормозить индивидуальную и эгоцентричную волю человека, подчинить эту волю движению объективного профессионального духа.
Возможно, что истоки происхождения той или иной культуры
восходят к почитанию людьми тех священных мест и времен (хронотопов), в которых произошло их приобщение к объективным мировым силам, способствовавшим разрешению актуальных человеческих проблем. Возможно, что то или иное место становилось
священным именно в силу того, что в этом месте происходило торможение привычной стереотипной активности человека и, как следствие, выход его в творческое состояние, обнаружение им мировых
сил, разрешающих существующие в мире противоречия.
Место, в котором пребывает человек, может оказывать на него
довольно сильное психологическое влияние. Сила священных мест,
существующих в любой культуре, связывается с их способностью
влиять на человека, преобразовывать его. В литературе данная сила
получила название «genius loci» («гений места»). Так называют духа
покровителя того или иного места. Когда человек попадает в это
место, под его влиянием он становится способен увидеть решение,
стоящих перед ним проблем. «Считается, что в этих местах люди
сталкиваются и беседуют с богами. Священное место, влияя на человека, пробуждает в нём неведомые силы, помогающие ему пре-
91
одолевать жизненные трудности и повышающие его активность,
выводя ее на новый уровень. Именно в таких местах люди соприкасаются с миром идей (по Платону), с метафизическим пространством. В них зачастую и проводятся посвящения (инициации), результатом которых должно стать второе, метафизическое (духовное)
рождение человека» [107, с. 67].
В древности бог, покровительствующий той или иной профессии, всегда обитал в определенном священном месте. Представители данной профессии, а также те, кто нуждался в ней, должны были
приносить жертвы, совершать ритуалы и молиться в данном священном месте, желая приобщиться к соответствующему духу. В
священном месте проявляются скрытые для эгоистичного и животного взгляда духовные силы, преодолевающие разобщенность и
разорванность материального мира. Видимо сама структура священных мест способствует проявлению этих сил. Но и человек в
свою очередь должен совершить усилие и затормозить свои обыденные привычные реакции, настроиться на эти силы. Только в
этом случае могло состояться явление этих скрытых духовных сил,
что и воспринималось как чудо.
«Возьмём исцеления, имевшие место в святилищах Асклепия в
Древней Греции. Все знали, что Асклепий – бог здоровья и помогает больным. Все знали, что он помогает даже тогда, когда ему никто
не молится о выздоровлении. Наконец, все знали, что жрецы употребляли всякие медицинские средства для вылечивания приходящих больных, вплоть до их оперирования. И все-таки такое исцеление в святилищах Асклепия есть чудо. Почему? Потому что стало
видно, как Асклепий помогает больным. Надо было прийти, надо
было молиться; надо было, чтобы помог именно этот бог и именно в
этом святилище; и т. д.» [70, с. 167].
Как мы полагаем, каждая конкретная культура, в том числе и
профессиональная, воспроизводит в своих артефактах основные
условия священного места с целью обеспечить приобщение к соответствующему духу в каких-то других местах. Всякое место, в которое приходит профессионал, должно быть трансформировано в соответствии со священным местом, где становится возможным проявление духа его профессии. В древности люди создавали такие места, возводя храмы. Первоначально, храмы строятся именно в священных местах. Но постепенно они начинают строиться и не в них.
«Храмы в своем строении воспроизводят во многом архитектуру тех
92
природных мест, в которых на людей сходило вдохновение и в которых происходило расширение их сознания. Так, колонны во многом моделируют стволы деревьев и т. д. Очевидно, что в строении
этих природных мест и в строении храмов имеет место нечто, пробуждающее в человеке активность и сознание. Что же это?
Для многих древних культур характерно наличие таких строений, как лабиринт. Существует точка зрения, согласно которой храмы восходят к лабиринту. Какое же действие производит лабиринт
на психику человека? Очевидно, что он производит торможение
всех его привычных реакций и стереотипов поведения. В лабиринте
человек оказывается полностью дезориентированным. Лабиринт
дистанцирует человека от привычной и подвластной ему среды, побуждает его совершать творческие усилия. Именно в лабиринте человек может встретиться с мистическими существами, богами и демонами. В своей знаменитой работе «Демон и лабиринт»
М. Ямпольский обосновывает понимание лабиринта как своего рода
тела божества [136]. Двигаясь по лабиринту, человек фактически
воспроизводит в своих движениях, в своем теле тело божества и, в
конце концов, начинает видеть его. Его сознание расширяется до
сознания божества. Очевидно, что миф о Тесее и минотавре воспроизводит достаточно распространенную в древности ситуацию обряда посвящения в стенах лабиринта. Этот миф, возможно, также указывает на распространенную в древности практику изоляции царя в
особом помещении. Во многих архаических культурах существует
табуирование царя и царских детей. Царь зачастую изолируется в
отдельном помещении, подданным нельзя видеть его, все действия
царя подчиняются четко установленному регламенту, и царь не может буквально ни на шаг отступить от него. Фактически мы имеем
дело с тем же лабиринтом, ведь все движения царя подчиняются не
логике его тела и его потребностей, а логике некоторой структуры,
подобной лабиринту, которую сам царь может даже не понимать и
не осознавать.
Возможно, что прообразом лабиринтов и храмов древности были священные рощи. Действительно, густая чаща леса в смешении с
рельефом (особенно горами) порой напоминает лабиринт, в котором
легко потерять верное направление. Даже люди, хорошо знакомые с
лесом, могут порой заблудиться в нем. Неслучайно, все инициации
(посвящения) практически всегда проводились в лесу, причем в таких местах леса, которые незнакомы для непосвященных, запретных
93
для посещения. Движение по запутанной незнакомой местности
производит эффект вывода сознания из стереотипности восприятия,
подготавливает почву для совершения им творческого акта и вхождения в умное состояние» [107, с. 68].
Итак, первоначально человек мог обнаруживать проявление сил
профессионального духа в определенных местах, которые позже
становились священными. Постепенно посредством искусственных
средств он научился сохранять контакт с этими силами и в иных местах. Профессиональная культура представляет собой систему искусственных средств, посредством которых профессионал поддерживает свое профессиональное видение и контакт с профессиональным духом. Эта система средств может быть представлена как знаковая система. Каждый знак в этой системе обладает определенным
значением, но окончательно определить значение того или иного
знака не представляется возможным, поскольку эта система все
время находится в движении и значения знаков постоянно меняются
и расплываются. Связано это с тем, что знаки есть лишь инструменты, посредством которых человек пытается поймать постоянно
движущийся творческий дух своей профессии. Приобщение неофита к профессиональной культуре заключается не в том, что он должен выучить все значения профессионального языка, а в том, что
посредством этого языка он должен ухватить те базовые противоречия, которые призвана разрешать его профессия, а также те объективные мировые силы, которые направлены в том же направлении.
Профессионал рождается тогда, когда ему удается войти в контакт с
этими силами, почувствовать на себе действие профессионального
духа. Это требует определенной жертвенности со стороны профессионала, отказа от своих непосредственных индивидуальных реакций, своей индивидуальной воли. Часто такой отказ от своей воли
производится через жесткое подчинение более авторитетному и
успешному профессионалу, через постоянное подражание ему.
Можно говорить о том, что подлинный авторитет в профессии приобретается во многом благодаря тому, что профессионал установил
устойчивый контакт с профессиональным духом, трансформировал
свою личность в соответствии с ним, воплотил его в себе. Такое воплощение предполагает синтез индивидуальных особенностей профессионала с необходимыми профессиональными качествами. Такой синтез приводит к появлению индивидуального стиля профессионала. Неофит, подражая профессионалу, в какой-то момент, об-
94
ретя контакт с профессиональным духом, может также синтезировать свои особенности с необходимыми профессионалу качествами.
Профессиональная культура, как и профессиональный дух, воплощается прежде всего в личности профессионала. Приобщение
неофита к профессии зачастую осуществляется через трансляцию
ему личности профессионала-учителя. В отечественной марксистской традиции личность – это человек как субъект общественных
отношений. Как пишет А. Н. Леонтьев, «реальным базисом личности
человека является совокупность его общественных по своей природе
отношений к миру, но отношений, которые реализуются, а они реализуются его деятельностью, точнее, совокупностью его многообразных деятельностей» [65, с. 183]. Таким образом, трансляция личности учителя ученику происходит через введение последнего в систему тех реализуемых в деятельности отношений с людьми и миром, в которых находится учитель.
Высказываемая нами идея очень сильно перекликается с выводами, сделанными В. С. Семенцовым при рассмотрении им проблемы трансляции традиционной культуры. Исследуя процесс передачи
ведийской культуры, он делает вывод о том, что данная культура
представляет собой тщательно продуманную и отрегулированную
систему приемов, «позволяющих передавать от поколения к поколению (по традиции) личность учителя» [101, с. 14]. В этой связи даже
священные тексты, составляющие значительную часть этой культуры, играют «скорее подчиненную, инструментальную роль». Главной же целью при передаче ведийской культуры было не воспроизводство текста, но личности учителя. Как пишет В. С. Семенцов, «в
тех случаях, когда эта передача личности имеет место, культура воспроизводится, в противном случае нет» [101, с. 8].
Согласно В. С. Семенцову, для того чтобы произошло «воспроизводство личности учителя (либо вообще любого человека), необходимо и достаточно передать его ученику (в общем случае: некоторому другому человеку) систему характерных для него деятельностей, включая их мотивацию» [101, с. 14]. Такое воспроизводство
системы деятельностей учителя происходит в традиционной культуре через ритуал, «который заставляет ученика воспроизводить одновременно речевые, физические и ментальные компоненты деятельности учителя» [101, с. 14].
Говоря о священном тексте, В. С. Семенцов отмечает, что «он
может быть понят лишь внутри традиционной культуры» [101, с. 5].
95
Основываясь на работе В. С. Семенцова, можно говорить о том, что
священный текст адекватно понимается лишь в контексте личности
его создателя, которая передается с помощью всей системы приемов
и артефактов, составляющих традиционную культуру.
Выводы, которые делает В. С. Семенцов, он распространяет не
только на традиционную, но и на всякую иную культуру [101, с. 15].
Как он пишет, общим для всех людей «является осознанное стремление не допустить бесследного исчезновения своей личности, передать ее потомкам при помощи средств, выработанных культурой»
[101, с. 16].
Согласно Г. П. Щедровицкому, культура – это сфера эталоновобразцов, опираясь на которые, профессионал может везде воспроизводить свою деятельность [133, с. 40]. По словам
Г. П. Щедровицкого, семиотическими объектами, т. е. эталонамиобразцами, могут стать и люди. «Знаменитый дуэлянт и игрок,
крупный политический деятель и кинозвезда часто являются семиотическими элементами социума по преимуществу («походка, как у
Брижит Бардо», «свитер, как у Жана Маре» и т. д.), и нередко эта
сторона определяет их поступки и действия. Деятельность образцового рабочего, известного новатора и т. п. неизбежно приобретает
семиотический аспект, поскольку она становится образцом для подражания. Вообще одна из функций педагога – быть живым семиотическим элементом, как говорится, «по долгу службы»» [133, с. 42].
Вновь вспомним М. Полани, который писал, что подлинное
(«личностное») знание может «передаваться только посредством
личного примера, от учителя к ученику». При этом непременным
условием такой передачи должно быть безграничное доверие ученика учителю. «Наблюдая учителя и стремясь превзойти его, ученик
бессознательно осваивает нормы искусства, включая и те, которые
неизвестны самому учителю. Этими скрытыми нормами может
овладеть только тот, кто в порыве самоотречения отказывается от
критики и всецело отдается имитации действий другого. Общество
должно придерживаться традиций, если хочет сохранить запас личностного знания» [93, с. 87].
Говоря о трансляции профессиональных знаний на примере
науки, можно отметить, что, несмотря на то, что научные знания
преподаются во многих вузах, более плодотворными в этом отношении являются вузы, которые, подобно сакральным местам, столетиями являются центрами научной мысли, сохраняя традиции и
96
крепкие личные связи между учителем и учеником. О значении
«личной научной школы» пишет в частности Э. Радд. Обследовав
55 лауреатов нобелевской премии, живущих в США, он обнаружил,
что 34 из них работали в молодости под руководством нобелевских
лауреатов предшествующего поколения [3, с. 143].
Профессиональная культура, прежде всего, формирует у учащегося соответствующее его профессии отношение к действительности, обусловливая тем самым принятие им новой системы общественных деятельностей, в которой приоритетное место занимает
профессиональная деятельность. Следствием этого является реорганизация структуры сознания обучаемого. Познавательные процессы
и понятия, необходимые для осуществления данной профессиональной деятельности, начинают занимать в этой структуре главенствующее положение. Все это приводит к появлению у обучаемого
профессионального видения действительности, к формированию у
него профессионального сознания.
Профессиональная культура включает в себя огромное количество артефактов, воздействующих на обучаемого, воспитывающих
его. Определенный стиль одежды, нормы профессионального общения, манеры и стереотипы поведения, признание авторитетов создают психологическую атмосферу, необходимую для формирования
личности профессионала. В этой связи даже обычные вещи, которыми пользуется обучаемый в обиходе, могут оказывать на него
сильное психологическое воздействие, воспитывая его, формируя у
него определенное отношение к миру и к окружающим людям. По
словам Ю. М. Лотмана, «вещи властно диктуют жесты, стиль поведения и в конечном итоге психологическую установку своим обладателям» [71, с. 11]. Они навязывают нам определенную манеру поведения, поскольку создают вокруг себя определенный культурный
контекст. «Мало сшить себе фрак у лучшего портного, – пишет в
этой связи Ю. М. Лотман, – надо еще уметь его носить» [71, с. 11–
12].
Основную роль в процессе вхождения обучаемого в рамки профессиональной культуры, в процессе изменения его сознания и личности играют, конечно, люди, преподаватели, воплотившие эту
культуру в структурах своей личности. Будучи образцом для подражания, живым воплощением профессиональной культуры, они вместе с тем организуют и поддерживают пространство профессиональной культуры. Говоря словами Г. П. Щедровицкого, преподаватель
97
является «живым семиотическим элементом». В процессе взаимодействия с учащимися он вводит их в пространство профессиональной культуры.
Важно понимать, что и личность профессионала и эталоныобразцы есть лишь средство, с помощью которого обучаемый должен приобщиться к профессиональному духу. Если же они становятся целью, а не средством, то мы имеем дело уже с псевдопрофессиональной культурой. Обучаемый может прежде всего сосредоточиться на копировании личности профессионала и эталоновобразцов, игнорируя при этом сам профессиональный дух.
Процесс вхождения в профессиональную культуру сложен и
предполагает большую психологическую работу со стороны входящего в нее человека. Им должна быть преобразована вся система его
личностных диспозиций и, прежде всего, ее верхний уровень (общая
направленность интересов личности) в соответствии с требованиями
профессиональной культуры. Вместе с тем существует масса приемов и методов, которые могут быть использованы преподавателями
для облегчения этого процесса. Рассмотрим, каким образом может
происходить данный процесс (рис. 2).
Необходимая трансформация сознания обучаемых происходит
через переосмысление ими действительности. Это переосмысление
осуществляется как смысловой и ценностный сдвиг. Как пишет исследовавший процессы осмысления Г. Л. Тульчинский, «динамика
осмысления предстает как систематический смысловой и ценностный сдвиг». «Зачастую, – продолжает он, – благодаря такому сдвигу
нечто, представляющееся несущественным и побочным, приобретает фундаментальное значение» [112, с. 124]. Именно посредством
таких сдвигов происходит вхождение человека в профессиональную
культуру, формирование у него необходимых ценностных и когнитивных структур. Этот сдвиг есть изменение не только когнитивной,
но и аффективной сферы человека.
98
Рис. 2. Модель процесса трансляции профессиональных знаний
третьего уровня
Данный сдвиг предполагает введение обучаемых в ситуацию, в
которой проявляются наиболее существенные противоречия профессиональной сферы. Именно в этой ситуации обучаемый может
почувствовать те творческие силы профессионального духа, которые
необходимы для решения профессиональных задач. Чтобы обучае-
99
мый прочувствовал противоречия профессиональной сферы на себе,
необходимо преодолеть его психологические защиты. Суть психологических защит человека всегда заключается в сглаживании имеющихся в жизни противоречий, в стремлении упростить мир и не замечать те проблемы, которые требуют творческих усилий для их
разрешения [22; 118]. Ценностно-смысловой сдвиг в сознании обучаемых должен являться результатом разрешения тех проблемных
ситуаций, в которые вводится обучаемый в процессе профессиональной подготовки. Таким образом, метод проблематизации является ключевым в трансляции профессиональных знаний третьего
уровня. Если обучаемый получит готовое решение задачи, он не
приобщится к профессиональному духу, не ощутит на себе его действие и уж тем более не сформирует в себе ценность контакта с этим
духом. Только через вхождение в проблемные ситуации можно обрести контакт с профессиональным духом, стать профессионалом.
Поддержка учителем ученика, попавшего в проблемную ситуацию,
может облегчить ему процесс приобщения к профессиональному
духу. Но без проблемной ситуации любое стремление учителя чемуто научить ученика обречено на провал. Совместно оказываясь в
проблемном поле своей профессии, учитель и ученик через взаимопомощь и диалог способны глубже приобщиться к профессиональному духу, который становится в этой ситуации для них и объединяющим началом.
Пространство, в котором происходит ценностный и смысловой
сдвиг, т. е. новое осмысление действительности, есть пространство
диалога, в котором взаимодействуют, «оплотняя» друг друга, отличные друг от друга смысловые структуры [112, с. 118]. В этом взаимодействии различных смысловых структур, обусловливающих
ценностный и смысловой сдвиг, можно выделить два основных аспекта. Первый – «негативный» (разрушительный) связан «с переносом осмысляемого явления в иной контекст осмысления, с рассмотрением его в иной, несобственной нормативно-ценностной системе,
с расшатыванием привычных представлений, деструкций старого
смысла» [112, с. 118]. Второй предполагает построение новой системы смыслов, формирование новых знаний.
Разрушение старого видения мира, старой системы знаний связывается с эффектом остранения. Термин «остранение» был введен
В. Б. Шкловским для характеристики им одного из основных приемов искусства. Главной целью искусства, по В. Б. Шкловскому, яв-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]