Призвание России

также свободным, но вызванным искушением отвне. Эти послед­ние, не столько виновные, как первые, получили обетование иску­пления и прощения. С течением веков, в час, назначенный Его Пре­мудростью, Бог снова явил Себя твари в Сыне Человеческом, и это явление было полнее первого. Чего не могла поведать неизмери­мость творения, что оставалось сокрытым в блистаниях тверди, то было открыто в тесных границах человеческого естества. Божие Слово явилось как существо нравственное по преимуществу, как единственное нравственное существо. Зло подступало к Сыну Че­ловеческому, и Он остался непреступен злу; был искушён и победил искушения; единый правый и единый чистый, Он принял на Себя из любви к грешнику тяжесть, поношение и кару греха, которого гнушался; испытанный скорбью, уничижением и смертью, Он при­нял скорбь, унижение и смерть за преступников, не признававших Его, за кровожадных людей, умертвивших Его, за малодушных, от­рекавшихся от Него; Владыка всего творения и достойный славы Божественной, Он всему покорился, покорился до того, что даже почувствовал Себя оставленным от Самого Бога, но не покинул людей, Своих братьев, на заслуженное ими бедствие. Вечное Божие сострадание к твари, жертва очистительная за грехи мира, заклан­ная единожды, но постоянно приносимая в вечности, Он погасил Своею кровью пламень Божественной правды (соделав её как бы неправою), дабы всесильно было милосердие Божественное. Таким образом, в Нём, и в Нём Одном, падшие разумные твари обрели блаженство, и в Нём же оправдалось и восполнилось бла­женство тех, которые избегли падения, потому лишь что не под­вергались искушению. И мы знаем, что, в силу Своей неизреченной любви и добровольной жертвы, Он есть возлюбленный Сын Отчий и что всякая святость, всякое совершенство и всякая слава Ему при­надлежат во веки веков.

Это святое учение, единое истинное, единое непререкаемое для самой строгой логики, а между тем далеко превосходящее логику человеческую, единое удовлетворяющее вполне самым живым по­требностям сердца (ибо оно шире всех его самых сильных жела­ний), это учение было во все времена учением Церкви. Оно остаёт­ся её учением и в наше время, как было её учением со дней апо­стольских. Учениками апостольскими оно было заповедано Запа ду наравне с Востоком; это ясно доказывают древнейшие литургии, в особенности литургия Мозарабская, которая хотя и подвергалась впоследствии изменениям, но, конечно, не в этом смысле. И, одна­ко, в настоящее время учение это совершенно чуждо всем западным исповеданиям и представляет собою один из отличительных при­знаков Церкви, что уже было замечено некоторыми протестант­скими писателями.